Естественный интеллект

Глава 4

На следующее утро, опять в первые минуты рабочего дня, Стас был уже в кабинете начальника. Иван Иванович и Пётр Петрович – тоже. Рокотов молча, взглядом указал Стасу на стул, как на место на скамье подсудимых.

– Станислав Геннадьевич, – негромко, очевидно волнуясь и с трудом сдерживая гневные интонации, начал Рокотов, – ты кем себя возомнил? Кто тебя уполномочил раскрывать перед Мариной, что мы полностью в курсе, кто она и для чего общается с тобой? Откуда ты знаешь, какие инструкции имеет агент иностранной разведки в случае своего провала? Ты, похоже, шутишь, когда произносишь слово «ликвидация»? Ты в бирюльки играешь, подставляя под угрозу срыва сверхважную операцию нашей разведывательной службы?

– Вы прослушиваете мои разговоры? – спросил Стас. Это было первое, что пришло ему в голову.

– Стас, ты, похоже, с луны свалился, – сказал Иван Иванович.

– И при этом сильно ударился. Головой, – подтвердил Рокотов.

– Для чего мы колдовали над твоим смартфоном? – продолжал Иван Иванович. – Для твоей же безопасности!

– И для нашей общей тоже, – вставил Пётр Петрович.

– Я совсем не хотел никого подставлять, – сказал Стас. – Этот разговор с Мариной получился сам собой…

– Сейчас скажи ещё, что тебе кто-то на ухо подсказывал, как себя вести и что говорить Марине!

– Пожалуй, – кивнул Стас, – так оно и было…

– Нет, ну он же над нами издевается! – сказал Рокотов и принялся ходить взад-вперёд по кабинету.

Несколько минут все молчали. Наконец Рокотов уселся на своё рабочее кресло, помассировал пальцами лоб над висками.

– Стас! Ты ведёшь себя как резидент внешней разведки, который лишился связи с Центром и вынужден принимать самостоятельные решения, иначе мир через пять минут превратится в труху. Но твоя фамилия ведь не фон Штирлиц? Или такая фамилия была у твоего деда по линии матери? Тоже нет? И ты, и Марина – просто дети!

– Мне двадцать шесть. И Марине почти столько же.

– А ты знаешь, что разведчика растят со школьной скамьи и только годам к сорока поручают сколько-нибудь важные задания? Ты с нами сотрудничаешь без году неделя, а уже решил схлестнуться – с кем? С МИ-6! Я отвечаю за тебя, и сейчас уже понятно – за твою жизнь, перед твоим отцом. Ты это можешь понять? Хорошо, если поймёшь, когда вашему с Мариной сыну будет хотя бы двадцать… Ты понимаешь, Стас, важность дела, в котором участвуешь? Сколько тысяч жизней должна защитить наша маскировочная сеть, ты представляешь? С той стороны всё намного проще. Просто бизнес, ничего лишнего. Просто для каждого вовлечённого, от самого низового исполнителя до заказчика, свой размер прибыли. Тебе не странно ощущать, что ты до сих пор жив? И Марина. Это говорит только об одном: ваша ценность для них – нулевая. Они сейчас про вас, видимо, забыли. А если вспомнят и вы с Мариной хотя бы чуть-чуть станете мешать британцам в достижении своих целей – это как минимум информация, – вас ликвидируют так быстро и незаметно, что никто и глазом моргнуть не успеет. В том числе и мы. Или нам теперь по отделению спецназа выставить для вашей охраны? Ты уверен, что за Мариной не наблюдает какой-нибудь спящий агент или агенты тех же британцев? Что на Марине не было микрофонов?

– Микрофонов? На Марине? – переспросил Стас. – Уверен. Не было…

Иван Иванович и Пётр Петрович при этих словах переглянулись и опустили головы, с трудом проглотив улыбку.

– Ну да, – кивнул Рокотов. – А вам смешно, да?

– Мы, конечно же, наблюдаем за квартирой Стаса, – сказал Иван Иванович.

На мониторе на столе Рокотова произошло какое-то движение, которое привлекло его внимание. Он развёл руками и сказал:

– Вот! Нас приглашают на конференцию…

Потом несколько минут внимательно смотрел на экран, читая, видимо, какой-то текст. После чего встал и сказал Стасу:

– Иди читай. Читай вслух.

«…Побеждает тот, кто находит силы принять и благословить все обстоятельства своей эпохи, своей личной жизни, своего окружения. Тот может притянуть к себе магнетический ток, передаваемый на Землю этим путём, кто выстроил мост из доброты своего сердца и отваги его, из чистоты и устойчивости мысли, из бесстрашия и бескорыстия».

«В природе всё слито, всё проникает и пронизывает друг друга. И люди идут по тем лучам, к которым созрел их дух, то есть вибрации, ими выбрасываемые в Мир-Вселенную, вовлекают их в круги вращения себе подобных».

– Кто-нибудь может это перевести? – спросил Рокотов. – Или это сразу переслать шифровальщикам?

– По-моему, это из Антаровой, – сказал Пётр Петрович.

– И что мне ответить на это твоему Эдуарду? – каплейт повернулся к Стасу. – Он тебя сейчас наделяет новыми полномочиями или мне это только показалось? Скажи нам, ты где служил срочную? Под Ростовом… А я думал, что в Генеральном штабе. А в каком звании демобилизовался? Старший сержант. Но сейчас, видимо, тебя надо представить к присвоению генерал-майора…

Текущие рабочие дела не очень позволяли думать о чём-то постороннем. Но пока Стас шёл с работы домой, он в подробностях вспоминал утренний разговор у Рокотова. И странное дело: он не чувствовал себя виноватым. Ещё более странным было то, что он не ощущал страха и даже опасности, хотя понимал важность дела, в котором участвовал. Уровень противника… Нет – врага. Но последние несколько месяцев Стас знал наверняка, что находится под надёжной, пусть и невидимой, защитой.

Марину он нашёл на том же месте, где оставил утром, – на своей постели, и даже в той же позе. Только глаза от слёз были красные, как у кролика. Она подняла их на Стаса и спросила:

– Что мне теперь делать?

– Расскажи мне, – сказал Стас, присев рядом, – кто этот турок, с которым ты уехала в Анталью? Как ты с ним познакомилась?

– Его зовут Микаэль. Он приходил в нашу школу танцев, сначала посмотреть на нас со стороны. Потом попросился танцевать вместе с нами – кстати, он неплохо танцует. Потом стал говорить, что я танцую лучше всех здесь… Я понимала, что это не совсем правда… Но он стал дарить мне цветы. Провожать меня домой, рассказывать о себе, о своей семье. Что его отец очень богат и у Микаэля свой бизнес. Постепенно стал моим постоянным и единственным партнёром в танцах. И вдруг предложил мне поехать в Анталью, стать его женой.

– И сколько же времени прошло с вашего первого знакомства до этого «вдруг»? – спросил Стас. – Ведь я тоже приходил в твою школу танцев, и мы вместе шли вечерами до дома, твоего или моего…

– Да, но Микаэль старался с тобой не пересекаться. Наверное, прошло месяца три-четыре…

Он нарисовал мне такие перспективы! Говорил мне, что у его отца такие влиятельные знакомства в Париже, он часто бывает там и уже место в элитном театре меня ждёт… И я всему верила, как дурочка!

А вечером того дня, когда мы прилетели в Анталью, отец Микаэля прямо при мне сказал ему:

– Вот эта будет твоей женой? Не смеши меня. Если хочешь, я позволю быть ей в вашей с Наргиз семье горничной. Так и быть, найду ей место, где жить, во флигеле.

Тогда я попросила купить мне обратный билет… Мне сразу было сказано, что его ещё надо заработать. На следующий день в их доме появился Александр, англичанин. Сказал, что есть место сотрудницы в пансионате, где на билет заработать можно за несколько недель. И я попала в этот пансионат – учебный центр, о котором ты говорил.

Только не в качестве сотрудницы. Физподготовка, уроки рукопашного боя, преодоление полосы препятствий, стрельба по мишеням. Личный позывной.

Я тихонько выла по ночам и ждала только одного: когда я вернусь к тебе. Александр пообещал мне, что я вернусь, пусть со специальным заданием, но именно домой. Меня обманули уже сотню раз, но если бы я запретила себе поверить этому последнему обещанию, я бы просто не выжила.

Когда моя сестра узнала, что я собираюсь замуж за Микаэля, – он несколько раз бывал в нашем доме, – она так позавидовала мне! Просила, чтобы я не забыла про неё, когда моя счастливая жизнь за границей наладится.

Наша мама была вполне здоровым человеком; только когда я уезжала, как-то сникла и постоянно плакала. Сестра так и не смогла мне объяснить, почему простая простуда окончилась её смертью. Винит меня. Ещё и в том, что я сейчас, вернувшись, обрушила все её жизненные планы. Квартира наша ведь одной ей досталась, а тут я нарисовалась… Прямым текстом мне говорит: «Проваливай обратно в свою Турцию!»

Мне хватило одного дня этой поездки в замужество, чтобы понять, что в моей жизни не было ничего и никого лучше, чем ты, Стас. Что мне теперь делать? Ты вправе прогнать меня. Я не состоялась как твоя возлюбленная, тем более из меня не выйдет британского шпиона. Мне жить совсем незачем.

Стас, слушая Марину, машинально теребил край её одеяла. Помолчал ещё немного.

– Я тоже понял, что ты – это очень ценная часть моей жизни… Но только не тогда, когда ты уехала, а сейчас, когда ты вернулась.

– Ты… ты, наверное, как и все, тоже меня обманываешь, – отозвалась Марина, отвернулась от Стаса, потянувшись под подушку за носовым платком, потому что слёзы полились из её глаз снова.

– Почему же все? – возразил Стас. – Александр ведь не обманул, вернул домой. И теперь тебе надо воспользоваться моментом и перейти на другую сторону.

– На какую другую сторону? – не поняла Марина.

– На правильную, здесь и сейчас это сделать проще. Если ты не хочешь применять полученные в учебном центре навыки шпиона против меня, – а в покое тебя Александр не оставит, – давай применять их вместе против него.

Марина уткнулась носом в подушку, её волосы разметались по краю одеяла. Стас медленно стащил одеяло с Марины и сказал:

– Бедный Веласкес! Он бы хотел написать Венеру именно в такой позе, но ему было нельзя…

– Зачем ты меня раскрыл? Что ты собираешься делать? – спросила Марина, не поворачивая головы.

– Не догадываешься? Искать микрофоны.

– Ты теперь пьёшь виски? – спросила Валя.

– Да, распробовала, – ответила Марина. Они сидели за укромным столиком кафе-бара «Минутка». – Вот, я принесла, как договаривались, – и она достала из сумочки и положила на стол перед Валей конверт.

Валя сегодня снова приехала на красной авдотье, поэтому пила кофе. Она открыла незаклеенный конверт, запустила туда пальцы, что-то там поперебирала… Потом удивлённо подняла на Марину глаза:

– А ты не скупишься, подруга! Я могла бы всё это сделать и бесплатно. Или ты хочешь нанять меня на работу и это аванс?

– Возможно, – Марина согласно наклонила голову, – но только если ты не будешь об этом болтать. Кстати, кто ещё в курсе? Костик?

– Костик меня обожает, он мой молчаливый воздыхатель и даже свой язык проглотит, если я его попрошу. Ну а мне-то ты можешь сказать, что это за новый твой бизнес? Ну хоть намекни! Миша взял тебя в долю?

– От тебя ничего не скроешь, – улыбнулась Марина. – Да, примерно так… Но мы же договорились, правда? Разглашение коммерческой тайны там карается очень строго.

– Я буду немая как рыбка!

– Вот и здорово. Мне можно ещё рюмку, и пора. Кстати, ты меня не подбросишь?

«Станислав, зайди», – высветился вызов от Рокотова. Иначе каплейт к нему теперь не обращался.

– Расскажи мне, как обстоят дела с поставкой коптера от твоей знакомой питерской фирмы.

– Час назад связывался с ними, срок исполнения заказа – две недели с момента получения оплаты. А…

– А что с оплатой?

– А к информации по оплате мне в доступе отказали.

Рокотов нахмурился и исподлобья смотрел на Стаса, понимая, впрочем, что его вины в этой ситуации нет.

– Сделаем так. Ты говорил, что изучал, какие из китайских аналогов на данный момент доступны. Заказывай сейчас от себя как от частного лица. Бухгалтерия мне второй раз не подпишет. Работай, срочно.

Валя и Костик возвращались с другого конца города с запчастями для очередного клиента СТО. У Вали зазвонил телефон.

– Марина? Привет! Где я? Еду по Севастопольской с Костей в мастерскую. И ты недалеко? И надо поговорить? Так прыгай к нам… Да, уже тебя вижу. Костя, притормози. Ты чего такая запыхавшаяся?

– Запыхаешься в такую жару… Сейчас бы в море по шейку сидеть.

– Так в чём проблема? Мы не сильно торопимся. Костя нас подождёт.

Машина остановилась метрах в ста от воды. Уютная каменистая бухта и даже узенький пляж.

– Правда, я без купальника, – вспомнила Марина.

– Я тоже. И здесь, как видишь, никого…

– Если не считать Костика…

– Он же в машине! – Валя обернулась, чтобы убедиться. – А даже если… Можно, – она засмеялась, – и побаловать мальчика! Или ты стесняешься?

– Я? Мальчика? – Марина уже скидывала платье.

Выходя из воды первой, Марина остановилась, не доходя до камня, на котором лежали её одежда и сумочка, и повернулась к Вале:

– Слушай. Раз уж мы побаловали мальчика…

– А он таки подглядывал, безобразник? Ты видела? – У Вали порозовели щёки.

– Конечно, ползал между камнями, как ящерица. Только что убежал. Так вот, пусть отрабатывает удовольствие. То, о чём я тебя сейчас просила, пусть он закажет со своего телефона на свой адрес.

– Марина никак себя не проявила после того, как ты разрешил ей скопировать подготовленные нами твои фотографии и затем, понятное дело, отправить заказчикам. Всего два раза встречалась с Валей. И никаких других контактов. Либо главным резидентом здесь является одна из них, либо я чего-то не понимаю…

Рокотов, рассуждая вслух, прохаживался по своему кабинету. Стас молча его слушал.

– Значит, – продолжал каплейт, – пока наблюдаем. Ещё у меня к тебе замечание по вчерашней верхней съёмке. Ты в отчёте указал время окончания съёмки 16:35, а мне отчёт пришёл от диспетчера на подпись, там время 16:45. Это не очень большая разница, но впредь будь аккуратнее.

– Валерий Александрович, – собрался возразить Стас, – я бы мог ещё перепутать цифры «три» и «пять», но «три» и «четыре» – никак. За время я ручаюсь.

В кабинет в этот момент без стука вошли Иван Иванович и Пётр Петрович.

– Стас, – с порога спросил Иван Иванович, – ты делал съёмку за два захода?

– Зачем? – изумился Стас.

Пётр Петрович разложил на столе шесть листов бумаги.

– Смотри, это фотографии одного и того же коптера в одном и том же месте с интервалом в десять минут. С трёх постов.

– Но этого не может быть! – с вызовом ответил Стас, по очереди глядя в глаза всем троим.

Трое тоже по очереди переглянулись. Безаппеляционность Стаса уже не в первый раз ставила их в тупик. Стас тем временем пристально разглядывал фотографии.

– Стас, – устало сказал Пётр Петрович, – нет смысла отпираться. Буквально три дня назад поступила команда фиксировать и сохранять информацию о любых перемещениях любых объектов над базой и прилегающей территорией. На фотографиях отмечено время. Просто скажи – зачем два раза?

Стас вместо ответа взял в руки две фотографии, демонстративно развернув их к собеседникам на уровне глаз:

– Смотрите! Это разные коптеры! Оба раскрашены разводами цвета хаки, но рисунок разводов разный. Вот здесь это видно лучше всего.

Рокотов уже сидел за монитором.

– А я-то думал, это случайность, – пробормотал он, но все услышали. И продолжил: – Сводка от девяти утра, сегодня. Вчера с 14:50 до 16:50 вдоль границы с нашим воздушным пространством, как раз на минимальном удалении от базы, кружил английский самолёт-разведчик.

– Это время моей съёмки, – сказал Стас.

– Да мы уже поняли, – отозвался Иван Иванович.

– Мало того. У второго коптера был твой маршрут, только смещённый по времени, – добавил Пётр Петрович.

– Есть ещё интересная информация, – добавил Рокотов. – Английский самолёт-разведчик при возвращении на румынский аэродром подвергся воздействию неизвестной радиоэлектронной или какой-то другой системы, в результате чего вся его электроника сгорела. Он при посадке едва не промазал мимо полосы.

– А нашей авиации, которая могла бы им это устроить, вчера там замечено не было. Чудо? – адресовал вопрос в пространство Иван Иванович.

– И эта информация тоже не последняя, – Рокотов показал взглядом на монитор. На экране красовалась надпись: «Нет чудес, есть только ступени знания».

– Произошли интересные события. Мне кажется, они нас касаются, – докладывал Стас. – Коптер, который я заказал для нашей съёмки, продавался только в одной из четырёх точек в городе. Вчера там случился пожар, сгорели компьютеры… Короче, установить, кому был продан ещё один такой же коптер, возможности нет. И ещё одна новость. Пропал Костя, парень, который работал в известной нам СТО. Его нет нигде уже три дня.

Глава 5

– Сегодня я тоже пью виски. Или… Это не ты приехала на жёлтом мерине?

– Я, – подтвердила Марина. – Стас даёт покататься. Поэтому сегодня я с кофе… А что у тебя за повод для виски?

Валины глаза заполнились слезами, она просушила их платком.

– Представляешь, Костик пропал. Гриша говорит, что не знает, где он. А мне его влюблённых взглядов уже так не хватает. Море штормило два дня назад… В общем, я уже чего только себе не напридумывала.

Марина выглядела озадаченной.

– Куда пропал? Я тебя как раз хотела спросить про него… Пригласить искупаться, позагорать вместе с нами… Ну… – Марина сделала долгую паузу, – может, как потерялся, так и найдётся. Не грусти.

Валя согласно кивнула и опять промокнула глаза.

– А Стас – это тот твой бывший дружок? Я смотрю, ты не теряешься, работаешь на всех фронтах. Миша – в Турции, Стас – здесь… Но ладно, извини, это не моё дело. – Валя положила свою руку на Маринину и опять отхлебнула виски. – Я всё-всё понимаю и никому не скажу… А Костика жалко…

В выходные дни и вечером, когда Стас приходил с работы, Марина практически постоянно была рядом с ним. Сначала это не напрягало, но постепенно Стас начал ощущать некоторый дискомфорт. Как зверёк в зоопарке, если его домик на ремонте.

Сегодня Марина отправилась на встречу с подругой, попросив у Стаса машину. Он и не возражал. Открыл в ноуте папку «Дроп», набрал обычное приветствие, немного волнуясь, отзовётся ли его друг мистер Эдоу.

– Привет, Стас! – ответил экран через пару минут. – Я тоже соскучился! У меня как раз к тебе предложение, хочу сделать наше общение более эффективным. Найди пустую литровую банку с крышкой и наполняй её каждый день водой из-под крана. Поставь в свою комнату в таком месте, где её видно, но она не бросается в глаза. А Марине скажи, что это… ну, например, эликсир твоего мужского здоровья… Возможно, ей будет приятно. Кстати, можешь употреблять, не повредит. И ещё. Марина свой ноут оставила в твоей машине. Случайно. Не забудь этим воспользоваться – пусть твои коллеги его поизучают. Пока, Стас! Удачи!