Второе первое чудо

Через десять минут входная стеклянная дверь виллы, лишившись той части, где был замок, открылась. Два человека в пятнистом чёрно-зелёном обмундировании, чёрных балаклавах и с автоматами вошли в дом. В полном соответствии с моментом, они походили на чёртиков из преисподней. Один из них вежливо осведомился:

– Вы готовы? У нас не слишком много времени.

– Здравствуйте, Вероника. Здравствуй, Максим. Давайте познакомимся. Меня зовут Андрей, а это Виктор. Управление внешней разведки Российской Федерации.

– Так вот куда нас так долго везли! – Вероника прикрыла руками щёки. – Я надеялась, что мы попадём к друзьям. А мы теперь заложники?

– Прошу вас не спешить с выводами. Начнём по порядку. Вы не так уж и неправы насчёт мысли о заложниках. Мы действительно рассчитывали использовать вас с сыном, чтобы ваш супруг в обмен на ваше возвращение домой отказался от преступных намерений «Глобал Трэвел Корпорейшн» по уничтожению планеты. Или хотя бы согласился на переговоры о взаимоприемлемых действиях. Но господин Крот лишил нас такой возможности. Пожалуйста, подойдите к экрану…

– Подождите, подождите, господин разведчик. Какие намерения уничтожить планету, вы о чём? «ГТК» – абсолютно мирная компания, мы занимаемся круизными океанскими путешествиями, у нас несколько благотворительных проектов, медицинские программы для людей с разным уровнем дохода.

– И, видимо, в рамках одной из таких программ «ГТК» сожгла заживо более десятка невинных людей в вашем так называемом «Инкубаторе», – вставил Виктор. – Этот факт вы ведь не станете оспаривать? Это попало в СМИ.

– Вероника, мы никогда и никого не обвиняем бездоказательно. Это как раз прерогатива поведения ваших информационных сетей в отношении России. Мы сможем обо всём поговорить подробно. А сейчас всё-таки посмотрите на экран. Вы ведь работаете с секретной документацией «ГТК». Видите этот гриф, «ААА»? И должны также понимать, мы неспроста показываем вам не бумажную копию, на которой могли бы изобразить всё, что нам нужно. Этот документ в электронном виде никому, кроме его составителя, отредактировать не удастся, так ведь? Прочитайте его внимательно, прошу вас.

Прочитали? Вы видите, что ваш муж и отец вычеркнул вас из списка людей, которые должны покинуть Землю на корабле «Шерхан»?

– Да, видим, – сказала Вероника. Макс тоже читал документ, сидя на соседнем стуле. – Но это означает всего лишь, что Майкл хочет сейчас отправиться куда-то без нас. Может, он собирается за нами вернуться. В официальном документе нет места для личных отношений. Вы обвиняете его в преступных намерениях, но почему мы с Максом должны вам верить?

– Конечно же, вы ничего нам не должны. На сегодня я предлагаю завершить наш разговор. Думаю, вы нуждаетесь в отдыхе после длительного переезда на другой континент и перенесённых волнений. Кстати, надеюсь, у вас нет претензий по отношению к вам наших сотрудников и военных, которые вас доставляли с виллы? Некорректное, неуважительное поведение?

– Нет, – ответила Вероника, – таких претензий нет.

– Отмечу следующее, – продолжил Андрей. – Вы и ваш сын – не заложники и не пленники. Через два-три дня, когда мы проясним необходимые нюансы наших отношений, вы сами решите, куда вам направиться и что делать. Вплоть до возвращения при нашем содействии в резиденцию «ГТК», если вы будете на этом настаивать.

К нашей следующей встрече – проведём её завтра – мы подготовим документы, которые исключат ваши сомнения относительно прозвучавших обвинений.

Кстати, Максим, ты сможешь увидеть Светлану. Не в телевизоре. Правда, чуть позже. В ближайшие дни она, кажется, очень занята.

– Светлану? – Макс от неожиданности даже покраснел. – Так она что же, ваш агент?

– Нет, конечно, какой из неё агент?! Она просто хорошая девушка. Но благодаря вашей переписке мы все и познакомились…

– Макс, – воскликнула Вероника, – что за Светлана? Ты мне про неё ничего не рассказывал!

– Ну мама! Я же не маленький.

– В общем, отдыхайте. И до завтра.

Виктор и Вероника сидели за столиком небольшого кафе на набережной Яузы, наблюдая, как красивый белоснежный речной трамвайчик бесшумно скользит по реке. Чугунный парапет набережной, высоченные липы, солнечные блики на воде. Слегка мятный, приносимый лёгким ветерком, запах. Идиллическая картинка, возраст которой мог бы измеряться не в годах, а в сотнях лет. Если, конечно, сделать поправку на фасоны одежды попавших в кадр москвичей. Впрочем, эти фасоны тоже могут ввести в заблуждение человека, вздумавшего только по ним определить эпоху.

Молодёжь – Макса и Свету – они отпустили на час погулять вдвоём.

– Я не знаю, что мне делать. До сих пор не могу поверить, что Майкл превратился в такого монстра. Вся моя предыдущая жизнь кажется мне ненастоящей и никчёмной, – говорила Вероника, допивая кофе. – Работа, друзья. Если я вернусь в тот мир, то уже не смогу там жить как прежде. А может быть, и вовсе не смогу. Да и сколько времени вообще осталось миру? И вашему в том числе? Как вы сможете остановить этот маховик разрушения? Вы сами верите, что это возможно?

Вероника, спрашивая, продолжала смотреть на речной трамвайчик, а Виктор поймал себя на том, что ему нравится изучать её лицо… Она, пожалуй, красива. Спокойной такой, неброской красотой. Неожиданно он подумал: интересно, насколько изменилась бы её мимика, если бы она начала говорить по-русски?

– Верю, – сказал Виктор. – Нормальных людей на планете всё-таки больше. И они не сидят сложа руки. А вам почему бы не начать с нуля? Вы ведь микробиолог? Мы с вами, кстати, коллеги. Я оканчивал Кембридж по биологической антропологии. Специализация – этология.

– Биологическая антропология?! Знакомо. Этология. Но только такой специализации в Кембридже не существует уже почти пятьдесят лет! Мама моей подруги, моя преподавательница, была в последнем выпуске 1992 года. Сколько же вам лет, Виктор? – Вероника теперь, слегка наклонив голову, разглядывала «коллегу». – Ей семьдесят три, а вы на столько не выглядите.

– Ну, хотя мои преподаватели переехали в другие стены, но всё равно мы все – выходцы из Кембриджа.

Говоря это, Виктор лихорадочно соображал: как теперь выпутываться? Чтобы выглядеть полным идиотом, осталось только репу почесать. Кто тебя, генерал-полковник, тянул за язык откровенничать? Специализация, этология. Никакой государственной тайны он, конечно, не выдал. Его возраст, его образование, его деятельность 40-70-летней давности уже выведены из-под грифа «совершенно секретно». И тем не менее так разболтаться с первой встречной иностранкой. К тому же женой лютого врага человечества, а значит, и его личного! Где гарантии, что она завтра не запросится к мужу? Хотя опасности со стороны Вероники он не чувствовал, но всё-таки, может, не стоило так внимательно смотреть в её карие глаза?

Приходилось признать: в шутке с Андреем про служебное несоответствие доля шутки оказывалась до обидного маленькой…

– Мы пришли. Ровно пятьдесят восемь минут, – доложила Света.

– Ну, – облегчённо и радушно спросил Виктор, глядя на Макса, – как тебе Москва?

– Класс! Такой красоты я ещё не видел!

– А мы ещё нигде и не были, так, прогулялись по округе.

– У меня есть предложение, – не давая в первую очередь Веронике опомниться, он продолжил: – Завтра можем отправиться в Минск. Это недалеко, два часа поездом на магнитной подушке. И там ещё полчаса на машине. Познакомлю вас, Вероника, с моими хорошими знакомыми, которым нужны хорошие микробиологи. Согласны?

А у Светланы, как я понимаю, пока есть чем заняться. Встретимся по возвращении.

– Ну что, Макс, ты влюбился в эту девчонку?

– Мам, отстань. Я сам разберусь.

– Да я вижу, что разберёшься. Глаза горят. Она симпатичная. А умная?

– Мам, да она вообще супер! А ты как? Вчера плакала весь день. Сейчас легче? Что тебе этот из Управления разведки напел?

– Виктор? Ты знаешь, мне хочется ему доверять. У него глаза пронзительные, но… добрые. Посмотрим, с кем он хочет нас познакомить. Ну, спи, спокойной ночи.

– Домик ваш, Алексей Андреевич, почти как новый.

– Так ведь недавно достроил. Десять лет назад. Но что мы про домик? Здравствуйте, Джеральд! Ой, простите, Виктор Сергеевич. Всё ещё не привыкну никак ни к вашему новому имени, ни к тому, что вы теперь моложе меня.

При этих словах Виктор непроизвольно боковым зрением отметил: Вероника смотрела на него, удивлённо наклонив голову.

– Давайте будем знакомиться, – продолжал Дядинцев. – Моя младшая дочь Юлия. Хотя так её зовут только здесь, дома. Живёт уже много лет в Австралии, недалеко от Канберры. Там она Юлиана Мак-Грэйв. А это её муж, Томас Мак-Грэйв. Если бы они приехали со всем своим семейством, знакомство затянулось бы до вечера. Теперь представьте ваших спутников.

– Вероника Крот, Максим Крот. Гости России.

– Что же, лаконично. Прошу в дом! Кухня-столовая, гостиная, если можно так сказать. Удобства, спальня. Вторая – на втором этаже, поднимайтесь. Места хватит, если по-скромному. Истопим баню. И можем даже устроить турнир на бильярде.

– Так вы ещё закатываете шары?

– Представляете, даже получается иногда самому у себя выиграть!

– А что это у вас на стене возле бильярдного стола?.. До боли знакомая карта! И здесь же атмофлайер, и «Диана». Как мило это моему сердцу. – говорил Виктор.

– Это ненастоящий остров? – спросил Макс. – На Земле такого нет.

– Изучаете географию, юноша? – спросил Дядинцев.

– Да, интересуюсь.

– Да, Макс, ты прав. Такого острова уже нет, – подтвердил Виктор. – Но это отдельная история. А насчёт этих моделей ты можешь что-нибудь сказать?

– Океанская парусно-моторная швертовая яхта. Подобных много, такой, с именем «Диана», не припомню.

– Макс, откуда ты взял, что она океанская, моторная и ещё… как ты сказал? Швер. – Вероника с удивлением слушала сына.

– Мам, ну это же просто, посмотри. Шверт – это вот этот большой киль. Ты видишь гребной винт? Значит, моторная. Океанская – если судить по относительным размерам. Рубка… штурвал…

Алексей с Виктором переглянулись.

– Наш человек, – сказал Дядинцев.

– А это истребитель, «Фланкер». Точнее, «Фланкер Си», учебно-боевой.

– Что ж, приятно иметь дело со специалистом. Вероника, вы явно недооцениваете познания сына.

Тем временем Алексей выговаривал Юле и Тому:

– Ну что вы стоите? Накрывайте на стол, – и сам куда-то исчез.

Вернулся Алексей с двумя бутылками без наклеек, похоже, с красным вином, которые поставил на уже почти накрытый стол в гостиной. Ещё одну бутылку достал из бара со словами:

– Коньяк, как обычно, из Армении. Вино, как обычно, из ягод вон с тех деревьев. Ну что же, прошу к столу!

– Вкусное вино, – отметила Вероника.

– И курица тоже, – присоединился Макс.

Юля, обгладывая косточку, сказала:

– Это одно из папиных фирменных блюд.

– Пока ещё ни один человек, попробовавший это вино, не угадал названия ягоды. Уверен, вы пополните их число, – похвалился Дядинцев, стараясь не выглядеть слишком самодовольным.

– Алексей! – обратилась Вероника к хозяину. – Ваша энергия в таком почтенном возрасте… Мы в восхищении! Признайтесь: это медицина творит чудеса?

– Медицина? А что это?

Все рассмеялись. Алексей продолжил:

– Умеренный физический труд на свежем воздухе, побольше чистой воды, чтобы организм не пересыхал. Ну и главное – общение с хорошими людьми и философское отношение к жизни.

– Бессмертный рецепт! – отметил Виктор, опрокидывая рюмочку напитка из Армении.

Обстановка раскрепощала. Вероника обратилась к Юлии:

– Ваш папа сказал, у вас большая семья. Трое? Четверо?

– Вы не угадали, – отвечала Юлия. – Восемь. Две тройни из девчонок и ещё два пацана россыпью.

– Вау! Как это возможно? Сколько на такую семью вам нужно сил, здоровья!

– И правда. Здоровья мне отсыпалось по случаю… Да, Том? Оно лишним не бывает.

– Я по образованию микробиолог, – сказала Вероника. – Конкретно в последние десять лет – инфекционные болезни. Виктор говорил, в вашей сфере деятельности микробиологи востребованы?

– Не то слово! – отозвался Том. – Мы постоянно растём, микробиологи нам очень нужны! Наша компания, детище нашего семейного бизнеса, называется «Эй-Эй-Пи»…

– «Острэйлиен Эрэупоникс»?[1] Ваши салаты всегда на нашем столе! Правда, Макс? Так мы, получается, заочно знакомы, – пошутила Вероника.

– Теперь уже и очно. Нашими салатами, и не только ими, мы снабжаем половину земного шара, от Антарктиды до Японии. Не забываем про Россию и Белоруссию. У нас, в пятидесяти милях от Канберры, огромная территория и производственные фермы в восемнадцать этажей. Почти сотня видов только зелёной продукции, а ещё ягоды, семена. И для каждого вида этих растений нужен свой рецепт аэрозоля по микроэлементам и питательным веществам… Если вы захотите у нас работать, ни скучать, ни жалеть не придётся. Вы в России в каком городе остановились для проживания? В Москве? У нас там огромный, главный в России филиал. И лаборатория. Кстати, если вы даже не очень хорошо владеете русским языком, это не проблема. Английский в этом филиале – второй и равноправный.

Юля завела разговор про язык общения неслучайно: сейчас они все говорили на английском. Виктор в разговоре вроде бы не участвовал, однако от его внимания ничто не ускользало. Когда все вышли из-за стола, к нему подошла Вероника.

– Может быть, нам лучше уехать сегодня, чтобы не злоупотреблять гостеприимством хозяина? Спасибо вам за эту поездку. У меня появились надежды. И вопросы. – Она опять немного наклонила голову. Как заметил Виктор, так она делала, когда её что-то удивляло или заинтересовывало. Как кошка. – Ваш рецепт долголетия и здоровья отличается от рецепта Алексея, ведь правда? Вы со мной поделитесь?

Как ни старался Виктор не погружаться опять в глаза Вероники.

– Похоже, мне придётся поделиться с вами всеми своими секретами. Кстати, не поймите меня неправильно… я предлагаю вам с Максимом… жить в моей квартире. У меня их две, одна сейчас свободна. Это удобнее, чем в служебном помещении Управления разведки. Там места даже больше, чем на даче у Алексея.

– Я постараюсь, – ответила Вероника, не отводя взгляда.

– Постараетесь что?

– Не понять вас неправильно.

– Мам! Ты изменилась.

– Что, сын, ты имеешь в виду?

– Я давно не видел тебя такой. Счастливой. Красивой. И ты помолодела.

– Спасибо, Макс.

Они завтракали. На столе присутствовал в оригинальной коробочке из экологического пластика салат от «Эй-Эй-Пи».

– Ты знаешь, Макс, я сейчас поняла. Они, эти люди, которые здесь живут, – это они настоящие. Нам так долго и тщательно раскрашивали их под варваров, злых, примитивных и жестоких, что мы в это поверили. Мы там, на другой стороне земного шарика, возомнили себя правителями всего мира. На самом деле это нам до них тянуться и тянуться.

К пониманию очевидных, элементарных вещей человек приходит иногда в середине жизни. Хорошо, если не в конце. Я благодарна своим родителям за то, что они, отказывая себе даже в самом необходимом, дали мне возможность получить хорошее образование. Понимание традиционных ценностей, веру в Бога.

Если бы не образование, я бы не познакомилась с твоим отцом, он бы не взял меня на работу в свою тогда ещё совсем небольшую фирму. А сейчас я благодарна ему, и знаешь за что? За отсутствие времени на твоё «воспитание». За то, что он не помешал мне передать тебе набор ценностей моих родителей.

Наша цивилизация всего лишь сто пятьдесят лет назад отменила рабство. Эру узаконенного владения одних людей другими как вещами. Никто не осудит человека, если он выбросил ненужную ему вещь на помойку. Никто не мог осудить рабовладельца за то, что он убил своего раба. Люди так долго, столько тысяч лет, шли к своему светлому будущему, но оно оказалось недолговечно. За последние двадцать лет мир снова так сильно изменился! Я не философ, не историк. Не знаю, как называются теории, которыми руководствуются нынешние правители мира. Может, это ницшеанство на новом витке.

– Похоже, – отозвался Макс. – Смерть Бога. Новые ценности от Антихриста, мораль господ.

– Да, именно. Ты же интересовался книгами Ницше.

– Меня ненадолго хватило. Его трудно читать.

– Но я хочу только сказать, что, независимо от названия, суть никуда не денешь. Кто такие женщины «Инкубатора»? Они рабыни. А бесполые существа, лишь внешне напоминающие мужчин и женщин, как бы они себя ни называли, пусть даже новыми сверхчеловеками, – просто новые рабовладельцы. И ничего хорошего из этого получиться не может. А те люди, которых мы сейчас узнаём, сохранили свои вековые устои, традиции, культуру. За ними будущее, и как раз потому, что они не отменяют своего прошлого.

– Виктор Сергеевич! Я хочу вернуться домой.

Виктор, почти выйдя из кухни, остановился как вкопанный. Вернулся, сел за стол напротив Макса.

– Что ж, это твоё право. А мама… тоже?

Макс несколько секунд не без удовольствия наблюдал за выражением лица Виктора.

– Вы меня неправильно поняли. Я хочу взорвать «Шерхан». Любому вашему агенту, думаю, будет гораздо сложнее попасть на его борт, чем мне. Особенно если я скажу отцу, что сбежал, а мама осталась у вас в заложниках.

– Смелый план, – произнёс Виктор с едва заметным облегчением. – Что же это за напасть такая. Всё бы вам, молодым, взрывать. В моей практике это уже было. Строить кто будет? Но я повторю вопрос. С мамой посоветовался?

– А при чём тут мама? Ну, то есть нет. Сначала – с вами.

– Макс, я тебя никуда не пущу, слышишь? И думать не смей!

– Мам! Ты считаешь, что я должен сидеть возле тебя, как маленький?

Андрей почесал в затылке, переводя взгляд с Макса на Веронику.

– Имя конкретного исполнителя мы ещё обсудим. Только вот насчёт предложения взорвать «Шерхан» надо тоже подумать. Зачем портить хорошую вещь? Может пригодиться в хозяйстве. Лучше захватить.

– Есть план, как захватить? – спросил Виктор.

– А что, разве уже есть план, как взорвать? Любой из этих планов надо ещё в нескольких вариантах тщательно разрабатывать. Но ход ваших мыслей, юноша, мне нравится…