В клетке со зверем. Книга вторая. Когда от меня все отвернулись.

– Что молчишь? Так как тебя звали?

Машина ехала по объездной дороге, в обход городским улицам. Глаза Рональда смотрели в зеркальце заднего вида, на осунувшееся лицо заключенного.

– Фрэнк.

– И зачем ты это сделал, Фрэнк? В тюрьму захотелось?.. Всех на уши из-за тебя подняли. А теперь – мы с тобой один на один. Наверное, ситуация круто изменилась, раз к тебе потеряли интерес. Мое дело не встревать. Жаль, что простые люди часто оказываются пешкой в чужих руках.

Фрэнк ничего не ответил.

2.

Конрад подходил к двери. На ступеньках второго этажа стояла жена его внука – Дебби.

– Кто это?

– Отведи детей…

– Что?

– УВОДИ ДЕТЕЙ! – взревел старик. – ГАБРИЭЛА! – его крик разнесся по всему дому. – БЕГИ ЗА ОРУЖИЕМ! О Господи… – тихо прошептал он, в ужасе отходя от входной двери.

– Веди меня, – шепот позади. – Да ничто и никого я не убоюсь, кроме Тебя! Ты Господь мой! Ты моя жизнь! Ты сделаешь все, чтобы было мне хорошо…

– Разве Господь говорил тебе делать то, что уже сделано тобою? Страх – это всего лишь обман. Страх остаться в безвыходном положении. Страх не получить желаемого. Просто живи правильно. Для каждого дела свое время. Для каждого взлета и падения. Зачем ты это сделал, парень? Ты понимаешь, что разрушил свою жизнь? Мало захотеть, нужно еще и заработать на свою мечту.

– Слышал новости?

– Какие? – Ронни отвлекся от дороги, посмотрев в зеркало заднего вида.

– В Канзасе птицы попадали. Еще в нескольких местах.

– У нет времени слушать бредовые россказни.

– Говорят, все небо было в них. Они как будто обо что-то разбивались.

– Когда это было?

– Сегодня утром. Тебя это не настораживает?

– Зачем это меня должно настораживать? Будь добр, лучше помолчи.

Перед застекленной оконной рамой стояли Конрад и Габриэла.

Лица под капюшоном стоящего перед их окном незнакомца не было видно.

– Поднимайся наверх.

– Только не открывай ему.

– Чего Вам нужно? – Конрад пытался глазами выискать лицо во тьме капюшона.

«Открой нам…»

– Что за… – старик схватился за голову, упав на пол.

Ружью отлетело в угол.

«Открой нам, Конрад, мы воссоединимся с тобой и спасем тебя от них. Спасем твою семью, Конрад…»

Из носа старика обильно потекла кровь. Захлебываясь кровью, превозмогая силу сковавших его невидимых обручей, Конрад поднялся на колени, и обезумевшими глазами, сочившимися кровью, посмотрел на тонкого человека. Он протянул руки к незнакомцу, наводящему ужас, как будто хотел дотянуться до его лица, скрытого во мраке густой тьмы.

– ПошшшЕЕЛ К ЧЕРТУ! – из последних сил проревел Пуля, упав в сторону откинутого оружия.

Одежда стоящего перед домом начала дымиться, а затем вспыхнула, срываясь лохмотьями с его тела. Тонкий, в два метра роста, человек в огне стоял перед стеклом, отражая в себе облик подползавшего к ружью Конрада. Пылающая одежда полностью сползла с пришельца. Необъяснимый, отражающий свет, зеркальный. Рука его коснулась стекла и оно, потрескивая, начало покрываться инеем. Конрад схватился за ружье, и, в тот момент, когда стекло широкой рамы лопнуло, разлетевшись на тысячи осколков, застывших в воздухе, словно очутившихся в безвременье, старик, взирая на эти смертоносные «жала», готовых в следующий миг вонзиться в незащищенную человеческую плоть, как перед последним боем, оперся на ружье и приподнялся.

Он вздернул оружие и развернулся к тому незваному, кто так цинично, разрушая чужой дом, ждал добровольного предложения войти в чужую жизнь, от которой его отделяла тонкая черта порога.

– Никто не тронет мою семью. Иди сюда, мразь!

Стоявшее за застывшими осколками существо тут же появилось прямо перед Конрадом после последних его слов.

ВЫСТРЕЛ!

Разрывная пуля продырявила грудь твари, которая в ответ лишь раскрыла ладонь правой руки, и Конрад отлетел в сторону ступенек, ведущих на второй этаж. Вскрикнув от боли, он, опираясь на них и как-то надрывно кряхтя, вновь потянулся к отброшенному оружию.

«Конрад…»

Взгляд застыл на ружье. Пуля почувствовал пронизывающий холод. И медленно поднял глаза... Зеркальное существо, в сполохах огня, было прямо перед лицом Конрада, отражая в себе его облик. Огонь касался лица старика, но от этого огня было невыносимо холодно.

«Конрад, зачем ты это делаешь?..»

– Они мои. Не смей их касаться, – заиндевелыми губами произнес старик.

На жутком лице без черт появились глаза-омуты. Из груди пришельца начали выталкиваться осколки пули и собираться воедино. Тонкая рука существа приподнялась вверх. Огромные, наполненные чернотой глаза взглянули точно в душу Конрада, опустошив ее.

– Кто же ты?

«Мы те, чье имя Легион»

Собравшиеся воедино осколки пули вонзились в грудь старика.

– Ты… ты… – захлебываясь кровью, захрипел старик, протягивая скрученные пальцы к лицу пришельца, в последнем порыве желая дотянуться до черноты глаз врага.

«Твоя погибель, Конрад»

Фрэнк посмотрел на свои руки, запястья которых от наручников были уже синими, словно у покойника.

В окнах был виден потрепанный квартал: мимо проплывали жилые старые дома, небольшие, одноэтажные, больше похожие на ангары. Людей практически не было.

– Ослабь наручники… Или хотя бы включи музыку.

– Это тебе не клуб, – глаза Рональда то и дело следили за Фрэнком. – Какую хочешь?

– Что?

– Музыку какую любишь?

– Что-нибудь из классики.

Рональд хотел было съязвить…

– Надо же. Преступник и любишь классику… Зачем ты пошел на это, Фрэнк?

– Моя мать… – Фрэнк опустил взгляд. – Ей нужна операция.

«Зачем, Фрэнки? Зачем? Чем ты помог ей, уничтожив свою жизнь? Что же ты наделал, Фрэнк?!»

Фрэнк вновь замолчал, понимая, что он натворил. Он убил ее. Убил раньше времени. Все было бы не так. Все должно было быть по-другому. Он убил ее. Убил свою мать. Он виновен! Виновен…

– Сейчас она умирает, и все, видя это, не делают ничего, чтобы спасти ее. Она подключена к аппарату искусственного дыхания. Если я не приду туда до конца недели, они... не дадут ей и глотка воздуха. Мне нужны были деньги…

– Деньги нужны всем. Я могу лишь посочувствовать тебе.

4.

– Я самая счастлива-а-а-а-а-я-я-я!

Этот день она запомнила как самый светлый в ее жизни. Майкл сделал ей предложение, от которого она точно бы не смогла отказаться. Утром рано зазвонил телефон, и она подняла трубку.

– Алло. Кто это? – сонливым голосом спросила она, еще толком не успев одеться и придти в себя от беспокойного сна.

На ней были белые трусики и белые носочки, в которых она любила спать. Прозрачная белая майка практически не скрывала ее небольшую грудь. Она еще сама маленькая. Только неделю назад она отпраздновала свои восемнадцать лет.

– Кто это?

– Зои, ты не узнала меня? – засмеялся он в трубку.

– Майкл! – обрадовалась она.

Было семь утра. Зои еще не до конца проснулась. Протирая глазки, как маленький ребенок, она присела на край изящного столика в своей спальне.

– Как у тебя дела, Майкл?

– Я тут … Я тут подумал. Я давно хотел тебя спросить.

– О чем спросить?

– Я даже не знаю, как предложить тебе это. А-а-а, Бог с ним. Ты выйдешь за меня?

На мгновение в комнате воцарилась тишина. А затем – дикий визг.

– Да-а-а! Я самая счастливая! – раскинув руки, стояла она в машине, несшейся на полной скорости по открытой трассе. – Я птица, Рассел! Птица!

– Зои, сядь в машину, – улыбался Рассел, чуть сбавляя скорость.

– Да-а-а-а...!

Она чувствовала это – свободу, которая давала представить на своих руках перышки, трепещущие при касании ветра. Она парила, чувствуя, как превращается в птицу! Ветер играл с ее воображаемыми крыльями, неся над пустой дорогой в новую жизнь!

– Я птица, Рассел!

Вместе со своим братом она решила встречать своего жениха, возвращавшегося с военной службы. Радовало то, что его не отправили воевать в исламские страны, а призвали всего лишь пройти годовую военную подготовку недалеко от Небраски. Рассел был счастлив не меньше своей сестры. Если уж кто-то из них и заслуживает счастливого будущего, так пускай это будет Зои. Малышка Зои…

Родителей своих они не знали. Оба провели детские годы в приюте, на юго-западе Иллинойс. Как им самим говорили, их нашли на пороге приюта в одной корзине. Зои и Рассел были двойняшками. Они никогда не знали, что такое родительская любовь, и с самого раннего детства им нужно было уметь рассчитывать только на самих себя. За кошмарный период сиротства им приходилось испытывать и голод, и насилие, и унижение, а под конец их и вовсе умудрились разлучить, отправив Зои в Аризонский центральный приют, а Рассела в совершенно иное место. Когда Расселу исполнилось восемнадцать лет, его буквально выгнали на улицу. Найдя одну из самых низкооплачиваемых работ и сняв дешевую комнату, он взял опекунство над своей четырнадцатилетней сестрой и забрал ее с приюта. Спустя два месяца снова пришлось жить на улице, а потом и вовсе отправиться в путешествие по штатам в поисках лучшей доли. Рассел вспоминает, как они пели и танцевали на улице, пытаясь заработать пару долларов. Сейчас ему хотелось посмотреть на небо и тихо прошептать своим родителям, что теперь им не стоит беспокоиться за своих детей, теперь все будет иначе. Они пережили самые трудные времена.

5.

Сквозь закладывающий уши гул прорывался тонкий писк и чей-то отдаленный грубый крик.

– Гектор! Вставай, черт возьми! Гектор!..

Гектор приходил в сознание. Звук... Этот звук убивал его. В небе просвистели снаряды, и земля вновь содрогнулась от взрывов, после одного из которых он свалился, на пару минут отключившись. Где они теперь? Куда их забросили? Он все забыл. Парень, что тащил его с открытого простора, кажется, голосом походил на Самира.

«Черт возьми, это он! Тащит меня за шкирку. Его лицо проскальзывает надо мной на фоне задымленного неба, и я еле удерживаю себя, чтобы снова не потерять сознание, шум в моей голове полностью захватил мое сознание. Самир волочит меня по неровной земле. Она еще горячая от снарядов и крови. Высокий ветер отчаянно пытается рассеять дымку, но голубые проблески атмосферы быстро перекрывают истребители, что с ярко выраженным свистом маневрируют в небе, подобно гончим «псам» на крутой трассе.

– Оруж…е-е-е!

Оружие? Оружие осталось на том месте, где я подорвался. Голос Ганса – моего командира проясняется. Но с ним же, и тот ненавистный звук снова ворвался в мою голову! Тот, что долго будет сниться мне в моих кошмарах… Звук взрывающихся бомб. Я поднимаю свою левую руку – и вижу лишь кровоточащую культю… Рвотная масса подступила к горлу.

– Гектор! Поднимай свою чертову задницу! Гектор, ты …

Снова взорвался снаряд, поднимая ввысь землю и разорванные трупы солдат. Кто-то поднял меня над землею, словно я перышко, хотя такое двухметровое перышко, как я, не так уж и просто поднять.

– Гектор, черт возьми! Приди в себя! Гектор… – и снова взрыв заглушил его крики.

Господи, когда они закончатся?

– Гектор Джонс!

Все, что я помню, так это свист пуль и ужасный грохот. Я попытался встать на свои губчатые ноги, так как мне больше ничего не оставалось делать: чей голос я с трудом мог различить, держал меня за шкирку, как щенка. Мне уже двадцать, и я достаточно превосхожу силой и ростом своих ровесников. Удержать на весу такого бугая, как я, смог бы только Джед Рид – «Стальная Скала», так мне казалось. Мы часто недооцениваем тех, кто находится рядом.

– Гектор! Очнись, мать твою! Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, я засуну эту винтовку тебе…

Среди грохота взрывов, немец Ганс еще пытался со мной говорить. Из-за моей контузии реальность выглядела изломанно и странно…

– Черт, ты оставил оружие там с собственной рукой, мать твою! Черт бы вас побрал, сукины дети! Они не дают нам подобраться к ним! Где чертово подкрепление?! Марк, окажи помощь Гектору! Джед, ко мне!..

В то время, как на земле солдаты насытили горячий песок своей кровью, в небе все еще бушевал ад: истребители исламских государств отчаянно маневрировали в небе, пытаясь отражать атаки наших летчиков, от нескончаемого грохота и свиста пуль трудно было различить чей либо крик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.