Хранитель для чужой жены
- -
- 100%
- +
– Ваш утренний чай, госпожа, – прозвучал тихий знакомый голос.
– Тереза? – я улыбнулась, глядя на вошедшую девушку. – И как чай? Вкусный?
Вместе с пузатым фарфоровым чайником, сахарницей и молочником она принесла тарелку с тарталетками, первыми ягодами и сыром.
В ответ на мой вопрос она покраснела. А я дождалась, пока Миранда наденет на меня дневную сорочку, затем прошла к столику, взяла с тарелки краснобокую черешню и протянула Терезе:
– Ешь.
Та дрожащей рукой сунула ягоду в рот. Раскусила, и на секунду ее глаза затянула поволока.
– М-м-м, – не выдержав, она издала звук удовольствия.
– Вкусно? На, попробуй и это, – я подала ей крупную, мясистую вишню темного, почти черного цвета.
Быстрый взгляд, брошенный Терезой на Миранду, не остался мной незамеченным. Как и то, что Миранда была весьма недовольна этой задержкой. Но у моих действий была причина. Я хотела удостовериться, что никто не пытается меня отравить.
Я заставила Терезу попробовать все, что она мне принесла. И только тогда сама села есть.
Черешня оказалась необычайно сладкой и сочной. Вишни тоже.
– Не знала, что ягоды уже поспели, – я с удовольствием поглощала их одну за другой.
– Замок на скале, поэтому тут прохладно, но в долине рано начинается лето, госпожа, – пробормотала Тереза, заливаясь краской по самую маковку. – Скоро пойдет клубника…
Я скрыла усмешку. По девушке было видно: она боится меня. Вот и хорошо, пусть боится. Такая не посмеет подложить яд просто из трусости. Потому что ей же придется его съесть.
Наконец сытая и довольная я поднялась. Пора одеваться.
Едва Тереза ушла, забрав с собой посуду, Миранда задала нежданный вопрос:
– Какое платье желаете сегодня, госпожа?
Я даже не осмотрела свой гардероб. Да и вчера она сама выбирала одежду.
– Сегодня я встречаюсь со старшими слугами, подбери подходящий наряд.
– Как прикажете, госпожа.
Миранда снова поклонилась и скрылась в гардеробной. Я проследила за ней взглядом. Неужели утренний визит моего супруга повлиял на поведение горничной? Может, она решила, что я теперь в милости у герцога? Поэтому стала почтительной?
Надеюсь, остальная челядь тоже так думает. Мне не нужна жестокая борьба еще и с прислугой. Хватит дражайших родственниц.
Когда Миранда принесла платье, я решила, что в качестве горничной она меня вполне устраивает, несмотря на доносы герцогу. Наряд как нельзя лучше подходил для запланированных мною встреч – строгий, величественный и женственный. Способный подчеркнуть, что я не только герцогиня, облеченная властью хозяйка замка, но еще и женщина.
Весьма привлекательная женщина, решила я, взглянув на свое отражение в зеркале. На этот раз Миранда держала его до тех пор, пока я не бросила быстрый взгляд. И лишь тогда, удовлетворенная, положила его на туалетный столик.
И снова на мне были рубины. Они украшали волосы и шею. А на указательный палец правой руки Миранда надела перстень с крупным камнем.
Я оценила ее внимание к деталям. Камень рода на правой руке – символ власти, дающий мне право распоряжаться всеми службами замка.
Покончив со сборами, я перешла в свой кабинет. Покои герцогини в замке размером были с половину дома Бурджесов. Однако я не испытывала радости. Это все было не моим, всего лишь временным жилищем, а еще инструментом, необходимым для свершения мести.
Вот она была моей. По-настоящему моей. Тем, что заставляло меня просыпаться по утрам и начинать новый день.
Месть за любимого мужчину – и его ребенка.
Я подошла к большому столу, провела кончиками пальцев по гладкой поверхности и села в стоящее за ним кресло, оказавшись спиной к окну. Оно так же, как и остальные окна моих покоев, было забрано решеткой, которую обвивал цветущий плющ. Его тени оказалось достаточно, чтобы солнце не слепило и при этом хорошо освещало комнату.
– Госпожа желает что-то здесь изменить? – почтительно спросила Миранда.
«Да, госпожа желает узнать, что за овод тебя сегодня ужалил и кому ты успела разболтать, что герцог на рассвете приходил ко мне в спальню?» – ужасно хотелось задать этот вопрос и посмотреть на ее лицо.
Однако я окинула равнодушным взглядом убранство кабинета, излишне яркое и кичливое, на мой вкус, и спокойно ответила:
– Позже решу.
Миранда снова поклонилась.
– Сейчас позови ко мне… – я задумалась, с кого начать.
В замке было семь старших слуг и старый жрец Ионисий, проживающий в храме.
Шталмейстер занимался конюшнями и лошадьми, а также всем, что имело к ним отношение.
Плотник чинил повозки, а в свободное время мог изготовить шкаф или ширму.
Кузнец не только подковывал лошадей, но еще правил мечи воинам, ковал ножи и кухонную утварь.
Камергер следил за покоями и гардеробом герцога, а еще он отвечал за все гардеробы замка.
В ведении старшего повара находилась кухня и кухонная прислуга. Он же составлял меню и отвечал за запасы продуктов.
Были еще старшая горничная и кастелян. А над ними два управляющих. Один из которых, Бальтазар Дангримо – занимался делами остального герцогства и рубиновых рудников. Второй, Эстебан Лагорт, ведал внутренними делами замка, снабжением и людьми.
– Позови ко мне управляющего Лагорта, – заявила я, принимая решение.
***
Дверь за Мирандой закрылась, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким шелестом плюща за решетчатым окном. Я медленно провела пальцем по резному краю стола, ожидая.
Не прошло и десяти минут, как в кабинет постучали.
– Войдите.
Эстебан Лагорт вошел с тем же бесстрастным выражением, с каким, должно быть, докладывал герцогу о сборе урожая или ремонте крыш. Его поклон был формальным, ровно настолько, чтобы не дать повода для упрека в неуважении.
– Вы желали меня видеть, госпожа?
Ударение на последнем слове было едва уловимым, но я его заметила. «Госпожа», а не «ваша светлость». Будто я временная гостья, а не хозяйка замка.
– Да, – я откинулась в кресле, изучая его. – Как обстоят дела с запасами продовольствия в замке?
Лагорт слегка поднял брови, будто удивленный, что я вообще интересуюсь такими вещами.
– Все в порядке. Я уже предоставил герцогине Минрах полный отчет.
– Герцогине Минрах? – я выразительно постучала пальцами по столу. – Что-то не припомню вашего доклада у себя на столе. Не сочтете ли за труд напомнить, что именно было в вашем отчете?
На этот раз в его взгляде промелькнула плохо скрытая неприязнь.
– Что вы хотите знать, госпожа?
– Как замок пережил зиму? Достаточно ли припасов и фуража? Хватит ли зерна для посева?
Я задавала вопросы, а сама следила за управляющим. На слове “зерно” его взгляд нервно забегал.
– Ах да, зерно… – протянул он, будто вспомнив о чем-то. – Была небольшая проблема. Северные кладовые немного подтопило, зерно попортилось, но мы уже восполнили недостачу из южных хранилищ.
– Что значит «подтопило»? В Минрахе так много снега?
Из скудных уроков географии я помнила, что зимой здесь редко бывают сильные морозы, а выпавший снег тут же тает. Откуда взяться половодью?
– Нет, рухнула плотина.
– По какой причине?
– Она была слишком старой.
– И когда это случилось?
– Месяц назад, когда снег в горах начал таять.
– Но он ведь тает там каждый год? Почему вы не позаботились, чтобы заранее проверить крепость плотины?
– Плотины не входят в мои обязанности. За них отвечает Дангримо.
Лагорт явно чувствовал себя неуютно рядом со мной, но и открыто грубить мне не мог.
– Не входят? – я чуть наклонилась вперед, спеша закрепить эффект. – А что по этому поводу думает герцог? Ему вы тоже подавали отчет?
Глаза управляющего неприятно блеснули.
– Госпожа, если вас беспокоит состояние плотин или управление складами, возможно, стоит обсудить это с вдовствующей герцогиней. Она курирует все хозяйственные вопросы.
Я холодно улыбнулась:
– Как удобно. А если я попрошу вас принести мне чашку чаю – вы тоже побежите к ней за разрешением?
– Я лишь следую установленному порядку.
– Какой образцовый управляющий, – сладко сказала я. – Сколько вы здесь уже служите?
– Семнадцать лет.
– Надо же! Шесть жен герцога приходили и уходили, а вы остаетесь. Должно быть, вы мастер своего дела.
Его веки дернулись, но он сумел сохранить лицо невозмутимым.
– Я служу дому Минрахов.
– А я теперь часть этого дома. Или вы сомневаетесь?
– Конечно, нет, госпожа.
В кабинете повисло молчание. Неуютное, колючее. Мне хотелось побыстрее его прекратить и избавиться от этого человека, который даже не скрывал, что не считает меня хозяйкой.
– Хорошо, – я нарушила паузу. – Поскольку вы столь трепетно соблюдаете порядок, то передайте герцогине Каталине мою просьбу о встрече. Раз уж все мои решения должны получить ее благословение, лучше обсудим все лично.
Похоже, разговора со свекровью не избежать. Вчера Малена с ее угрозами, сегодня вдовая герцогиня, решившая действовать с помощью слуг…
Лагорт почтительно склонил голову. В его глазах мелькнуло облегчение. Видимо, и сам рад поскорее избавиться от меня.
– Как прикажете.
Он развернулся и вышел, а я сжала кулаки под столом.
Что ж, это всего лишь один управляющий. Есть еще второй, может, с ним удастся найти общий язык?
Глава 8
Но зря я надеялась. Бальтазар Дангримо оказался еще несговорчивее. Он даже не явился, прислав вместо себя записку, в которой витиевато сообщил, что вынужден срочно отбыть на восточный рудник, где ночью случился обвал.
– Миранда, ты что-нибудь слышала об обвале? – спросила я, прочитав.
– Нет, госпожа.
– Ясно.
Я немного посидела, барабаня пальцами по столу. Похоже, слуги решили меня игнорировать.
Вчерашняя демонстрация силы ничего не дала. Звать всех остальных не было смысла. Однако сдаваться я тоже не собиралась. Приняв решение, встала.
– Идем, Миранда. Прогуляемся.
– Желаете выйти в сад, госпожа?
– Нет, желаю пройтись по замку и заглянуть в каждый угол. Хочу своими глазами увидеть свой новый дом. Да, именно дом, – повторила, заметив в ее глазах огонек удивления. – Мне же здесь жить.
– Хорошо, госпожа.
– Начнем со складских помещений. Тех самых, которые затопило.
Мы вышли из кабинета, и холодный воздух каменных коридоров заставил кожу покрыться мурашками.
Миранда шла чуть позади, ее шаги были бесшумными, как у кошки. Я чувствовала ее настороженный взгляд у себя за спиной.
– Северные кладовые находятся в нижнем ярусе северного крыла, госпожа, – тихо подсказала она. – Туда далеко идти.
– Ничего, я справлюсь.
Путь и правда был долгим. Замок оказался гораздо больше, чем я представляла, – целый город, обнесенный тройной стеной и сторожевыми башнями. Но я развлекалась тем, что запоминала дорогу.
Наконец мы достигли северного крыла. Это был хозяйственный корпус, состоящий из трех этажей.
Стража на входе, увидев меня, посторонилась.
Мы спустились по винтовой лестнице, ступени которой были стерты до блеска за долгие годы службы. Чем ниже мы опускались, тем сильнее пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым – испорченным зерном?
Внизу коридор разветвлялся. Слева тянулся ряд массивных дубовых дверей с железными засовами – склады. Справа – темный проход, ведущий, судя по всему, в подземелья.
Я направилась к ближайшей двери и толкнула ее.
Запах ударил в нос сразу.
– О Всемогущий…
Здесь царствовала полутьма. На каменном полу полутускло отсвечивали лужи застоявшейся воды. Мешки с зерном были свалены в беспорядке, многие разорваны, их содержимое смешалось с грязью.
Плесень расползалась по углам черными пятнами.
– Это и есть «все в порядке»? – я повернулась к Миранде.
Она побледнела.
– Я… не знала, госпожа.
– Конечно, не знала. Потому что Лагорт солгал.
Так же, как в свое время управляющий солгал моей мачехе. Но я – не она.
Я шагнула вглубь, подол платья тут же намок. Вода была ледяной.
– Сколько еще таких кладовых?
– Четыре, госпожа.
– И все в таком состоянии?
– Не знаю…
Я сжала зубы.
– Позови сюда управляющего. Сейчас же.
Миранда метнулась к выходу, а я осталась, осматривая разруху.
«Месяц назад рухнула плотина».
Но если бы это было правдой, зерно уже сгнило бы полностью. А здесь следы свежего подтопления – вода еще не успела высохнуть.
Значит, Лагорт не просто игнорирует меня. Он лжет.
И я намерена выяснить – почему.
Через несколько минут в дверях появился управляющий. Его лицо было невозмутимым, но пальцы слегка подрагивали.
– Госпожа, мы с вами уже…
– Объясните мне это, – я оборвала его, указав на затопленное помещение.
Но он даже не взглянул.
– Как я уже говорил, плотина…
– Перестаньте врать! – мой голос гулко отозвался от каменных стен. – Вода здесь свежая.
Его глаза сузились.
– Возможно, протечка в стене…
– Возможно? Вы управляющий! Вы должны знать!
Тишина.
Но вот он медленно выпрямился. В его взгляде появилось что-то новое. Раздражение? Злость?
– Госпожа, вам действительно стоит обсудить это с герцогиней Каталиной.
Я шагнула вперед.
– Нет. Мы обсудим это сейчас.
Он непочтительно хмыкнул:
– Нечего обсуждать. Вы тут временно. И, если позволите мне говорить откровенно… – его голос стал тише, – не первая. И не последняя.
Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Ни один слуга не позволил бы такого со своей госпожой. Но Лагорт даже не скрывал, что в его глазах я никто. Временная помеха. Однако я собиралась его удивить.
Поэтому рассмеялась.
Этого он точно не ожидал, а потому отпрянул с легким недоумением.
– О, господин Лагорт, – я покачала головой, – вы правы. Я действительно могу исчезнуть завтра. Но знаете, что точно останется?
Сделав еще шаг, я сократила расстояние между нами до минимума.
– Следы.
Он нахмурился.
– Какие следы?
– Те, которые я оставлю. Например… донос герцогу о хищении зерна.
Его лицо исказилось.
– У вас нет доказательств…
Я улыбнулась:
– Они мне не нужны. Это вам придется доказывать свою непричастность. Ведь если плотина не рухнула, значит, зерно украли, как и деньги на восстановление этой плотины. А кто виноват? Правильно, управляющий Эстебан Лагорт.
Он молчал, сверля меня испепеляющим взглядом.
– Вот и поговорили, – я направилась к выходу. – Теперь у вас есть выбор. Или вы помогаете мне, как законной герцогине Минраха…
Остановившись в дверях, сухо закончила:
– Или я лично расскажу герцогу, куда делось зерно. И поверьте, мой муж поверит мне, а не вам.
Не дав ему ответить, я вышла. Он остался среди гниющих запасов. А у меня в душе разливалось удовлетворение: теперь я была уверена, что он не побежит к Каталине и ничего ей не скажет.
Наоборот, будет молчать, если не хочет лишиться теплого места и головы.
– Идем, Миранда, мы еще южные кладовые не посмотрели.
***
К полудню я была совершенно вымотана, но не осмотрела и восьмушки замка, таким огромным он был. Противостояние с управляющим, отказы старших слуг даже встретиться со мной, беготня по хозяйственной части – все это лишило меня последних сил.
Однако стоило упасть в полюбившееся мне кресло, как раздался стук в дверь.
Вернувшаяся Миранда протянула мне записку, сопроводив пояснением:
– Горничная ее светлости ждет за дверью.
Ага, значит, вести о моей инспекции закромов уже дошли до вдовствующей герцогини, и она жаждет меня увидеть.
Слух в очередной раз царапнуло обращение служанки, которая тоже упрямо звала меня «госпожой», а Каталину – «ее светлостью». Однако я не подала виду и развернула записку.
Почерк у свекрови оказался таким же строгим, прямым и категоричным, как она сама. Строки ложились ровно, как по дощечке, с которой юные леди учатся писать.
Каталина приглашала меня на полуденный чай. Поскольку полдень уже миновал, это означало «немедленно». Вдовствующей герцогине не терпелось объяснить зарвавшейся невестке, кто хозяйка в замке Минрах, а кому стоит напомнить, где ее место.
Уверена, большинство обитателей замка разделяло мнение Лагорта, что я одна из череды многих, скоро умру, и меня сменит другая.
Придется их разочаровать.
Я небрежно бросила записку на столик, даже не пытаясь скрыть текст от Миранды.
– Передай на словах, – велела ей, – что я устала, пока занималась хозяйственными делами, которые порядком запущены. Однако с удовольствием встречусь с матушкой за ужином.
«Матушка» я произнесла с лицемерной нежностью. Надеялась увидеть на лице горничной очередную гримасу, но та лишь кивнула и отправилась отвечать грубым отказом на завуалированный приказ.
Миранда передала мои слова в точности. Потому что спустя десять минут в покои ворвалась вдовствующая герцогиня.
– Не лезь в то, что тебя не касается! – заявила она с порога.
Я по-прежнему отдыхала в кресле, отправив горничную за обедом. Поэтому пришлось принимать удар без свидетелей.
– О чем вы, матушка? – почти искренне удивилась я.
В отличие от Каталины, гневно раздувающей крылья аристократического носа и хмурящей тонкие брови, мое лицо было умиротворенно-спокойным. Лишь Всемогущий знал, с каким трудом мне это удалось. Однако оно стоило приложенных усилий.
Старая герцогиня побелела от гнева. Казалось, еще немного – и она набросится на меня.
Каталина подошла вплотную, уперлась ладонями в подлокотники кресла и наклонилась ко мне. Ее лицо оказалось возле моего. Я могла разглядеть каждую морщину на ее лице и даже расслышать скрежет зубов.
В блеклых старческих глазах отражалась неприкрытая ненависть.
– Это мой замок и мое герцогство! Твой статус не дает тебе никаких прав, кроме права рожать наследников моему сыну. Ты здесь никто, поняла?
Ее несвежее дыхание касалось моего лица, как и мелкие брызги изо рта.
– Поняла, матушка, – ответила я покладисто, добавляя: – Поняла, что вам не стоит есть блюда с чесноком. Запах изо рта долго сохраняется.
А затем аккуратно прикрыла нос надушенным платочком.
Каталина отпрянула, словно я ударила ее по лицу.
Ее впалые щеки порозовели, как от пощечины. Тонкие губы задрожали, но лишь на мгновение. На лицо вернулось выражение ненависти, возросшее стократ.
– Ты проклянешь день, когда ступила на землю Минраха! – прошипела она и бросилась прочь, по пути едва не сметя Терезу с подносом и идущую за ней Миранду.
– Уже прокляла, – тихо ответила я ей в спину.
Итак, противостояние со свекровью переросло в открытую вражду. Первая битва осталась за мной, поскольку противник в спешке покинул поле боя. Однако война только начиналась.
Визит свекрови меня взбодрил. Я уже не чувствовала себя вымотанной. Напротив, кровь в венах бурлила, требуя действовать, душу захлестывала жажда жизни.
Как и утром, я велела служанке отведать каждое блюдо, а затем с аппетитом, какого давно не испытывала, съела суп, фаршированного перепела и корзиночки из пресного теста со сладким сливочным кремом и ягодами.
Закончив трапезу, я отпустила Терезу с пустой посудой и Миранду, которая все время обеда стояла поодаль, наблюдая за мной с нечитаемым выражением на лице. Схватку со свекровью она пропустила, но вряд ли не заметила, что та была серой от ярости. Интересно, что горничная сообщит моему мужу?
Я чувствовала, что вступила в клубок ядовитых змей. Однако больше не испытывала страха. Напротив. Лучше открытая вражда, нежели множество мелких пакостей из-за спины. Теперь герцогиня слишком ненавидит меня, чтобы продумывать интриги. Значит, выше вероятность, что она ошибется. А уж я не премину указать на это Гидеону и настроить их друг против друга.
Стоило вновь подумать о муже, как в дверь постучали. Миранда еще не вернулась, а мой голос из этой комнаты не был слышен в коридоре. Вставать не хотелось. Да и нужно ли? У двери стоит небольшой столик как раз для таких случаев. Пусть служанка положит на него записку, а Миранда, вернувшись, принесет мне.
Я усмехнулась. Когда у меня успели сформироваться такие привычки? И тут же помрачнела. Именно тогда, на острове, когда сердце любимого остановилось, я перестала быть нежной и доброй Хлоей. Во мне что-то умерло. Надеюсь, это была не моя человечность.
Я прикрыла глаза, пережидая приступ душевной боли. Положила ладони на живот, вспоминая о сыне, и мне стало легче. Перекрывающий дыхание колючий комок уходил, я снова могла дышать.
Стук в дверь повторился. Значит, что-то важное, что не может ждать. Пришлось покинуть уютное кресло и идти открывать.
Снаружи стоял пожилой мужчина. Высокий и худой, но сохранивший военную выправку. Идеальная осанка и скупые, точные движения заставляли подсознательно его опасаться. Словно он нес опасность для меня или моего сына.
– Добрый день, ваша светлость. Я Паскаль, камердинер вашего супруга. Пришел с сообщением, что его светлость ожидает вас на ужин сегодня вечером в семейной столовой. Что передать моему господину?
К моему удивлению, он низко поклонился, как и полагается при встрече с герцогиней. Да и тон его был почтительным. Так что я не стала капризничать, тем более Гидеон – это не Каталина, с ним не стоит вступать в открытую битву. Пока.
Вариант ответа был только один – «да». Его я и озвучила.
Паскаль еще раз поклонился и ушел.
А я закрыла дверь, размышляя, есть ли какой-то подвох в том, где именно герцог назначил мне встречу?
Глава 9
Вечерние тени уже сгущались за окнами, когда Миранда помогла мне облачиться в темно-синее платье с серебряной вышивкой – достаточно скромное для семейного ужина, но подчеркивающее мой статус.
В зеркале наша пара отражалась, как две фигуры в тщательно отрепетированном спектакле: благородная дама и ее преданная служанка.
Преданная…
Только не мне.
Когда Миранда отвернулась, чтобы достать из шкатулки украшения для волос, я провела ладонями по бедрам, ощущая под пальцами мягкий бархат. В боковых швах платья были вшиты карманы – маленькие, почти декоративные, но достаточно вместительные для платка или флакончика духов.
Правый карман оказался пустым.
Левый – тоже.
Но когда я проверила его еще раз, кончики пальцев наткнулись на что-то плотное.
– Миранда, что это…
Я замолчала, почувствовав, как сердце резко забилось.
Внутренний шов кармана был аккуратно распорот – не порван, а именно разрезан острым ножом, чтобы можно было просунуть внутрь что-то мелкое. Мои пальцы скользнули в образовавшуюся щель и коснулись шершавой поверхности.
– Госпожа, вы меня звали?
Я резко вскинула голову.
Миранда стояла в двух шагах, держа черепаховый гребень. Ее темные глаза, обычно невозмутимые, пристально изучали мое лицо, затем взгляд скользнул вниз – к сжатой ладони.
– Что-то не так с платьем?
Я выдохнула и убрала руки за спину. Покачала головой:
– Нет, все в порядке. Просто… нервничаю перед ужином.
Ее губы дрогнули в подобии улыбки.
– Вам не о чем беспокоиться.
– Да, ты права, – я сделала шаг к окну, чтобы скрыть дрожь. – Но, знаешь… принеси мне воды. В горле пересохло.
Она направилась к столику, где стоял хрустальный графин.