Хозяйка снежного замка

Глава 4

Ночью, как ни странно, Инара уснула, едва легла в кровать. И даже кошмары не снились. Но вот утром…

Утром она вспомнила о произошедшем сразу. Только глаза открыла, и осознание вылилось на неё ушатом холодной воды. Умываясь и одеваясь, Ина перебирала детали ритуала, слишком чётко отпечатавшегося в памяти. Хотя некоторые картины она бы предпочла забыть.

Главный вопрос заключался в том – действительно ли это тёмное колдовство, способное убить, если она ослушается и не пойдёт в замок?

Там, в избушке, ошарашенной Инаре показалось, что её опутало властной аурой неведомого. Что повелению старухи невозможно противиться.

И она испугалась. Настолько сильно, что почти не осознавала того, что говорила ей сестра по дороге домой.

Но сейчас, когда светило солнце, отражаясь яркими искрами от выросших под утро сугробов, страх начал таять. Словно ночные тени на рассвете.

К тому моменту, как Инара полностью оделась и была готова выйти из комнаты, она поняла – это всё глупости. Эмоции. Вчера она переживала за сестру, нервничала, когда следовала за ней. Да и там, в лесном домике, всё было устроено для создания атмосферы. Как декорации в театре. Эта старуха в лохмотьях, её танец и речитатив, преданные глаза якобы адептов…

В общем, Ина поддалась эмоциям и поверила, что действительно участвовала в тёмном ритуале со смертельным исходом. А на самом деле молодёжь просто щекотала себе нервы для развлечения.

С Лилианой они столкнулись уже в дверях. Сестра стояла с занесённым для стука кулачком. Вид у неё был смущённый и ещё виноватый.

– Ина… – начала она, опустив руку и уставившись взглядом в носки домашних туфель. – Прости меня. Я очень сожалею, что согласилась на этот ритуал, и теперь тебе придётся идти…

– Я никуда не пойду, – уверенно ответила Инара.

Сестра тут же перестала любоваться обувью и изумлённо уставилась на неё.

– Но ведь колдовство… – шёпотом произнесла она.

– Нет никакого колдовства, это всё обман, – уверенно ответила Ина. – Они просто хотели посмеяться над тобой. И надо мной. Но я им этого не позволю.

Брови нахмурились. Уголки рта опустились вниз. Инара смотрела с решимостью и твёрдостью, каких у Лилианы никогда не было. В этот момент она восхищалась старшей сестрой.

– Ты правда ни капельки не боишься? – всё же переспросила девушка.

– Нет, – уверенно ответила Ина и добавила: – Идём завтракать. Мама, наверное, уже заждалась.

Маменька действительно уже постукивала розовыми ногтями по столешнице, скрытой под белоснежной скатертью. И это означало высшую степень нетерпения.

Инара тщательно всматривалась в лицо матери, боясь, что та в курсе их ночной вылазки. Но кроме опоздания на завтрак обеих дочерей Августу Бреннар, кажется, ничто не волновало.

Ина тихонько выдохнула. Всё обошлось. Но с Лили придётся серьёзно поговорить. Ведь в следующий раз сестры просто может не оказаться рядом.

– Доброе утро, мама, доброе утро, папа, – дочери по очереди поцеловали родителей в щёку.

Но если отец только буркнул что-то благожелательное и вновь уткнулся в свежую газету. То маменька должна была высказать своё ценное мнение. У неё это называлось «воспитание настоящих леди» и заключалось в чтении нотаций и сравнительном анализе поведения – дочерей и своего в их возрасте.

– Вот я в вашем возрасте никогда не позволяла себе… – начала мама.

Наученные годами опыта девочки синхронно выпрямили спины, опустили глаза и чинно сложили руки на коленях. Ещё несколько лет назад они бы потихоньку пинались ногами под столом, стараясь не засмеяться. Но сейчас обе уже повзрослели, и насмешки над матерью казались им недопустимыми.

К счастью, Катарина наконец принесла овсянку с ягодами и свежие булочки. И маменька была вынуждена отвлечься от нравоучений. С ложкой во рту читать нотации не слишком удобно. К тому же она должна была являть пример собственных утверждений и не разговаривать во время еды.

– Сегодня наряжают ёлку на площади, – сообщила мама, когда с кашей было покончено. – Мы все едем. Карл, ты позаботился о лошадях?

– Да, дорогая, – отозвался господин Бреннар, не отрываясь от газеты.

Инара мысленно застонала. Ехать на площадь с родителями не хотелось, но и отговориться от семейного выезда не было никакой возможности. Если мама сказала, а папа уже нанял коляску – значит, дело решённое.

– Ты правда на меня не сердишься? – Лилиана догнала её в дверях столовой. Она снова как щеночек пыталась заглянуть в лицо сестре.

– Нет, – ответила Инара, обернувшись. Папа шёл сразу за ними. И слышать подробности ему вовсе не обязательно. – Идём ко мне в комнату.

Лили оглянулась, увидела отца и кивнула. Похоже, подумала том же.

– Девочки, через час мы выезжаем. Поторопитесь! – догнал их мамин голос. Не сговариваясь, сёстры и отец прибавили шаг.

Инара закрыла дверь своей комнаты. Дождалась, когда сестра опустится на краешек кровати, и села рядом.

– Расскажи мне, как всё произошло, – мягко попросила она.

Лили не стала отнекиваться. После того, как Ина закрыла её собой от страшной иглы в руках не менее страшной старухи, всё начало видеться в ином свете. И смелый поступок сестры, и её мягкость, отсутствие ругани, которую Лили, несомненно, заслужила.

Сейчас всё стало так же, как и прежде. И девушка недоумевала, откуда у неё появились тёмные мысли насчёт Ины? Ведь они растаяли без следа.

Поэтому Лилиана рассказала всё. Как Агата подошла улице на следующий день после катания на санках. И в этот раз она была очень мила. Да и сама Лили неожиданно начала испытывать к ней необъяснимую симпатию, поэтому охотно остановилась и поболтала. Потом Агата пригласила её на каток вместе с ними, после – на посиделки в дом Вейлы. А там уже девушки рассказали, что собираются поучаствовать в ритуале, и позвали её с собой.

– Почему ты согласилась?

– Не знаю… – Лили смутилась. – Мне казалось, ты совсем обо мне не думаешь, а они были такими милыми… Прости, что я наговорила тебе гадостей. Ты вовсе не эгоистка. Даже не знаю, почему я так сказала. Я тебя очень люблю, Ина.

– Я тоже тебя люблю, Лили, – Инара промедлила лишь мгновение, а потом раскрыла объятия, и младшая сестра с готовностью прижалась к ней.

– Пообещай мне, что ты будешь держаться подальше от Агаты, – попросила Ина.

– Обещаю, – торжественно произнесла Лилиана, абсолютно веря в свои слова.

Мама спустилась вниз спустя два часа. Дочери и муж терпеливо ждали её в гостиной.

– Вы уже готовы? – Августа Бреннер окинула всех троих критическим взглядом и, кажется, осталась довольна. Но всё же не удержалась от замечания: – Поехали, мы уже опаздываем.

Инара и Лилиана переглянулись с отцом. Карл Бреннар им подмигнул. Отчего девушки тихонько захихикали.

Две серые в яблоках лошадки всхрапывали и переступали с ноги на ногу, взрыхляя снег. Из ноздрей в морозный воздух поднимались облачка пара. Возница сидел на облучке. Судя по красному носу, он порядком подмёрз, пока ждал клиентов. Но ничего не сказал, только коснулся края надвинутой на лоб меховой шапки, приветствуя Бреннаров.

Сани были выкрашены в синий цвет. С морозным орнаментом, белыми снежинками и волнами, похожими на завихрения ледяного ветра. Августа одобрительно глянула и позволила мужу усадить себя, укрыв ноги мягкой пушистой шкурой.

Девочки сами забрались, заняли скамейку напротив. В этот раз посадка обошлась без происшествий, как в прошлом году. Тогда матери не понравился слишком красный, вызывающий цвет саней. Она наотрез отказалась ехать в них. Пришлось идти пешком, что, разумеется, не соответствовало их статусу. А отец всю дорогу до площади слушал, какой он невнимательный и совсем не любит свою жену.

Зачем вообще нужны сани, если площадь находилась в десяти минутах ходу от их дома, Инара не понимала. Но матери возражать было непринято. Раз она сказала, что статус Бреннаров требует саней, значит, ей виднее. Тут спорить себе дороже.

По пути девочки привычно выслушали краткие наставления. Инара перевязала платок. А Лилиана разгладила мех на шубке. Воротник мужу госпожа Агата расправила сама.

И тут, к счастью, они приехали.

Ина и Лили выскочили из саней, как только те остановились.

– Девочки, подождите, – велела мама строгим голосом. Попытка к бегству была пресечена на корню. – Идёмте сначала на ярмарку. Ёлку мы ещё успеем увидеть.

Каждый год повторялось одно и то же. Мама позволяла выбирать им подарки на ярмарке, а потом покупала то, что считала нужным. В детстве как-то Лили попыталась возразить, что она хотела совсем другое. Мама потом месяц переживала из-за неблагодарных детей, которые совсем не ценят её заботы. Но следующей зимой всё в точности повторилось.

И всё равно Инара любила предновогодние ярмарки. Большие, многолюдные, украшенные ветками ароматной хвои и красными ягодами падуба. Они были наполнены духом нового года, радостным смехом и улыбками.

Одно удовольствие бродить меж рядов, рассматривая всякие мелочи и угощения, слушая комплименты от бородатых продавцов и уверения, что именно их товар самый лучший.

Инара заметила, каким взглядом сестра посмотрела на вышитый пояс, и подошла к прилавку. Купец тут же оживился, подскочил, показывая, предлагая.

Лили улыбнулась, сестра правильно поймала сигнал, и прошла чуть дальше, высматривая подарок для Ины. Но тут услышала позади недовольный мамин голос.

– Ну что за ерунду ты смотришь? Это настоящая безвкусица. Вот я в вашем возрасте…

Лилиана грустно вздохнула. Не видать ей вышитого пояса с ярким бисером и мелким речным жемчугом. Но сестра подошла, сжала руку, поддерживая. Мол, не переживай, будет у тебя пояс. Настроение тут же вернулось. Ина всегда знала, что ей нужно, умела поддержать, как никто другой.

Лили не могла понять, почему ещё вчера ей казалось, что сестра её больше не любит. Инара была самым чутким и отзывчивым человеком, если и не во всём мире, то уж в Синичьих горах точно.

Наконец мама выбрала правильные подарки для всей семьи. И папа отнёс их в ожидавшие сани.

– Ну а теперь согреемся глинтвейном и посмотрим наконец на ёлку! – госпожа Бреннар с трудом дождалась мужа, ухватила его под руку и почти потащила к стоявшему на площади трактиру.

В дни новогодней ярмарки все желающие не помещались внутри, и хозяин устанавливал на улице столы, лавки и просто пеньки. Несмотря на морозец, почти все места под открытым небом были заняты.

Госпожа Бреннар велела мужу сделать заказ, а они с девочками пока найдут свободный стол. Принимать пищу стоя Августа категорически отказывалась.

К счастью, сидевшая неподалёку компания начала подниматься. Мужчины хлопали друг друга по плечам и громко прощались. Госпожа Бреннар дождалась, когда подавальщица уберёт посуду и протрёт столешницу, а затем аккуратно присела на одну из лавок. Дочери разместились напротив неё.

Инара уже подмерзала и предпочла бы поискать стол внутри трактира, но спорить с матерью не стала. У той было прекрасное настроение. Новогодние ярмарки словно бы возвращали госпожу Бреннар в детство. На её лице появлялась мечтательная улыбка, просто грешно было бы портить маме праздник.

Тем более что отец уже нёс поднос с четырьмя глиняными кружками и шоколадными кексами – неизменная ярмарочная трапеза.

Ина взяла предложенную ей кружку и обхватила руками. В первую секунду замёрзшие ладони обожгло, почти заставив девушку вскрикнуть. Но жар тут же стал приемлемым. Инара грела озябшие пальцы, а потом сделала глоток. Горячее вино, приправленное мёдом и специями, отлично согревало в морозный день. И девушка потянулась за вторым глотком.

Голова закружилась. В груди что-то сжалось в тугой узел, не позволяя сделать вдох. А потом пронзило резкой болью. Не удержавшись, Ина застонала.

– Что с тобой, доченька? – мама вскочила, разглядев её белое, как снег, лицо. – Карл, ей плохо. Сделай что-нибудь!

Суетясь вокруг старшей дочери и призывая врача, Августа Бреннар даже не заметила, как смахнула со стола глиняную кружку с глинтвейном. Вино брызнуло на снег, окропляя его, словно свежепролитая кровь.

Глава 5

– Гирш, зайди к Верховному, – чернявая макушка Ульриха на мгновение показалась в проёме, и дверь сразу захлопнулась.

И вовремя, в створку тут же ударил сапог.

– Он сказал, срочно! – дверь снова приоткрылась. Ровно настолько, чтобы выкрикнуть фразу. Второй сапог немедля ударил аккурат в то место, где мгновение назад находилось смуглое лицо.

– Вот меткий гад, – восхитился чернявый, уже смело открывая дверь и входя в комнату – снаряды-то кончились.

– Ульрих, изыди, – глухо попросил Девин, уткнувшись лицом в подушку. Казалось, он только уснул. И даже сон какой-то видел.

– Тебя зовёт Верховный, Дев. Сказал, поднимать и тащить к нему в любом виде.

Ульрих ненадолго замолчал. Девин только и успел, что поднять голову, чтобы поинтересоваться, что задумал товарищ. Тут же сверху на него устремился поток ледяной воды. Ругаясь и отфыркиваясь, Гирш вскочил на ноги и бросился за убегающим из комнаты Ульрихом.

Догнать негодяя удалось только внизу лестницы. Девин повалил мерзавца на нижнюю ступеньку, полный решимости хорошенько извозить его мордой о стёртую подошвами половицу. А ещё выжать воду из рубахи напарнику за шиворот.

Но ему помешали.

– Гирш! – окрик Верховного испортил момент торжества.

Девин вскочил на ноги и вытянулся в струнку перед Рупертом Хори. Секунду спустя рядом с ним в той же позе застыл Ульрих.

Верховный окинул их недовольным взглядом и кивком указал на свой кабинет. Сам пошёл первым.

Верховный был удивительным человеком и колдуном неимоверной силы. Высокий и худой как палка он постоянно сутулился, словно мощь его магии или ответственность за всё королевство давили на плечи. Длинные седые волосы Руперта были собраны в куцый хвостик.

Девин в первые месяцы в Ордене даже начал отращивать волосы, стремясь подражать ему. Вот только его светло-каштановые кудри очень уж по-девичьи завивались на концах. Устав от насмешек своих товарищей, Девин коротко постригся. И теперь постоянно носил короткий «ёжик», проводя по нему раскрытой ладонью туда и обратно в минуты крепких раздумий.

Ульрих внешне казался полной противоположностью своего светлокожего и сероглазого соседа. У него были чёрные прямые волосы, едва прикрывавшие уши, большой нос с горбинкой и карие, чуть раскосые глаза.

Когда напарники стояли рядом, можно было принять их за день и ночь, до того различались.

Особенно сейчас, когда Ульрих Торп стоял в тёмно-синей форме королевской ищейки. А Девин Гирш – в мятой рубахе, с которой на пол стекали крупные капли, подштанниках и одном носке. Хорошо, после возвращения полностью раздеться у него не хватило сил.

Верховный осмотрел каждого вдумчивым взглядом и отвернулся. Прошёл за свой стол, опустился тяжело. Парни остались стоять у порога, ещё тяжело дыша после жаркой погони и схватки.

– Я знаю, что ты ночью вернулся с болот, Девин, – Верховный двумя пальцами выровнял уголки чуть сместившихся бумаг. – Но хочу, чтобы на это задание отправился именно ты.

Девин напрягся. Возбуждение схваткой мгновенно сошло с него, оставив лишь угрюмую сосредоточенность. Если Верховный собирается его куда-то отправить, не дав даже передохнуть с дороги, значит, дело серьёзное.

– Почему я?

Руперт помолчал немного, прикусывая изнутри нижнюю губу, и этим только укрепил подозрения Девина – задание ему точно не понравится.

– В Синичьих горах свершилось тёмное ведовство… – Верховный не разочаровал.

– Кто-то… погиб? – слово далось с трудом, губы вдруг сделались непослушными, а в груди обожгло недобрым предчувствием.

– Нет, – успокоил Руперт и тут же добавил: – Пока нет. Ты знаешь, Хариша никогда не ошибается. Ещё есть время всё исправить.

Девин знал, что этот момент рано или поздно настанет. Что Синичьи горы с руинами проклятого замка вновь возникнут на его пути. Но всё равно оказался не готов.

– Ты хорошо знаешь те места, – Верховный снова пожевал губу изнутри, по очереди посмотрел на каждого из них. – Тебя там тоже знают. Поэтому поедешь не как ищейка.

– А как кто? – удивился Девин.

– Ну, скажем… ты решил навестить родных. Твои родители ведь ещё живы?

Девин кивнул.

– Вот и отлично! Поедешь… в отпуск. Возьмёшь с собой друзей.

– Друзей? – удивился Гриш, глянув на стоящего справа Ульриха.

– Да, с вами отправится Бойл.

– Бойл? – ищейки синхронно застонали.

– Бойл, – безжалостно подтвердил Верховный. А потом, словно сжалившись, добавил: – Но Девин – командир отряда. Иди к Харише, получишь указания. Сегодня – день на сборы, завтра утром отправляетесь. Хорошего пути. И возвращайтесь.

– Да, Верховный, – дружно ответили ищейки и, развернувшись, вышли из кабинета.

Как только за ними закрылась дверь, Ульрих спросил:

– Что ещё за Синичьи горы? Это вообще где?

– Скоро узнаешь, – буркнул Девин, не оборачиваясь, и двинулся вверх по лестнице.

Сон как рукой сняло. Известие о скором возвращении в родные места взбодрило не хуже холодной воды, что вылил на него напарник.

Сам Ульрих, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, решил отстать. Верховный не зря поставил их в связку. Парни не просто отлично понимали, чувствовали друг друга. Нередко один начинал фразу, а другой заканчивал. В бою такое единодушие не раз спасало им жизни.

Да и в быту очень помогало. Вот как сейчас. Ульрих понял, что лучше друга не трогать, себе дороже. И отправился к интенданту, чтобы получить необходимый инвентарь для дальней дороги.

Девин же, оказавшись в уединении комнаты, пару минут стоял неподвижно, смотрел в окно прямо перед собой, да только ничего не видел. Ни площадки для упражнений с землёй, утоптанной ногами до каменной твёрдости. Ни наполненных водой деревянных колод, где смывали пот его товарищи.

Один из них, коренастый и полноватый блондин Рори Бойл, как раз наклонился и, громко отфыркиваясь, плескал себе в лицо. К нему подкрались сразу двое новичков, ещё не знавших, что Бойл не понимает шуток, и с ним лучше не связываться. Он никогда не забывал перенесённых унижений.

Парни подошли с двух сторон и синхронно толкнули его вниз, надавив на лопатки. Рори окунулся в колоду по самую шею. Молодые ищейки тут же разом отпрянули, бросившись наутёк. Из них получатся хорошие напарники.

Если Рори не прибьёт новичков, конечно.

Девин отмер, услышав яростный рёв, изданный Бойлом и слышимый даже сквозь прозрачные стёкла. Гирш пару раз моргнул, возвращаясь из воспоминаний, и отошёл от окна, даже не взглянув на завязавшуюся потасовку. Его мысли были далеко отсюда.

Девин отругал себя за них. Он не знает, что его ждёт, и как его примут дома. Так стоит ли сейчас бередить себе душу?

Скорее всего, та, о ком он думал, уже давно вышла замуж, тяжела очередным ребёнком, и о нём даже не вспоминает. Так и должно быть. Это был его выбор, пусть Девин и не мог поступить иначе.

Так отчего же давит в груди?

Гирш провёл ладонью по «ёжику». Туда и обратно. Взгляд его стал осмысленным. Словно этот нехитрый жест помогал вернуться в реальность.

Его ждёт Хариша. И надо бы поспешить. Женщины, какими бы они ни были, не любят опозданий.

У башни, стоявшей в углу плаца, Девин оказался через несколько минут, умывшийся и полностью одетый. Мундир застёгнут на все пуговицы, брюки отглажены, сапоги блестят, начищенные, хоть своим отражением любуйся.

Харише нравились молодые мужчины в форме. Хотя сама она была страшной как смертный грех, беззубой, со свалявшимися в паклю волосами. Но ни у одного из ищеек не повернулся бы язык назвать её вслух старухой, ибо Хариша знала каждое слово, произнесённое на территории Ордена.

А может, и за его пределами.

Она была старой опытной ведьмой и самой сильной предсказательницей из всех, кого Гирш встречал. Хариша уже несколько десятилетий служила на благо Ордена. Как тогдашнему Верховному удалось заставить её отказаться от тьмы, можно было только догадываться. Но ведьма ни разу не дала повода сомневаться в себе.

А ведь они, в отличие от колдунов, с самого рождения подвержены тёмной магии. Конечно, у многих из них дар спящий. И без инициации он может никогда не проснуться. Тогда женщина проживёт самую обычную жизнь. И никто из соседей даже не догадается, что каждое утро здоровался с потенциальной ведьмой.

Глубоко вдохнув и одёрнув форму, Девин постучал. И лишь дождавшись разрешения, произнесённого надтреснутым голосом, толкнул тяжёлую дверь.

Башня была сложена из серого камня. Узкие окна на каждом из трёх этажей закрыты чёрными ставнями. Изнутри просторное помещение, в котором оказался Гирш, и вовсе было похоже на большую пещеру. Каждый раз, попадая сюда, Девин удивлялся, как изнутри башня может быть просторнее, чем кажется снаружи.

Наверняка ведьмовство.

– Здравствуй, Хариша, – вежливо произнёс Гирш, заходя внутрь.

Дверь захлопнулась за ним с громким стуком. Девин вздрогнул, но вида не показал. Старуха только и ждёт, чтобы начать измываться.

– Припёрся? – проскрежетала она недовольно, словно не сама велела прийти.

Девин уже бывал здесь несколько раз, но всё равно разглядывал старые шкафы и полки, заставленные банками с разнообразным содержимым. Чаще всего весьма непрезентабельного вида.

Как-то Девину показалось, что он видел двухголового младенца. Он тогда немного испугался, моргнул, а потом вместо одной большой банки на полке оказались три маленьких, наполненных мутной жидкостью. Гирш не стал ни с кем обсуждать увиденное. Хариша являлась полноправным членом Ордена. И всё, что творилось в башне, было одобрено Верховным.

А ищейки выполняли приказы и не задавали лишних вопросов.

Девин сделал ещё с десяток шагов, раздвинул плотные занавеси, состоявшие из разных, грубо сшитых кусков кожи, и увидел её.

Хозяйка башни склонилась над сколоченным из грубых досок столом и что-то внимательно рассматривала. Подойдя ещё ближе, Гирш увидел карту, в левом углу которой было написано: «Синичьи горы».

Надо же, а он и не знал, что картографы сделали такую подробную карту его родных мест. Здесь был указан лес, река, улочки города, даже ратуша с площадью. Поодаль на холме чёрно-белыми штрихами были отмечены развалины замка.

Старуха ткнула пальцем между городом и руинами и проскрипела:

– Ведьмовство творилось здесь.

– Здесь? Ты уверена? – удивился Гирш.

Он смотрел на сморщенную, покрытую пигментными пятнами руку с кривоватыми пальцами, которые заканчивались длинными жёлтыми ногтями с обкусанным кое-где краем. Ноготь указательного пальца указывал ровно на лес, а должен был на развалины.