Новая хозяйка Гринвуд-Холла

Они прошли анфиладу комнат, убранства которых Гринвуд почти не запомнил, поспевая за провожатой. Отметил только большое количество окон, наполненность светом и кое-где мелькавшие яркие пятна вышитых подушечек на диванах и акварелей на стенах.

Перед двустворчатыми стеклянными дверьми девушка остановилась и обернулась назад.

– Вы с какой целью? – непосредственно поинтересовалась у Гринвуда.

Хокс не сдержал смешка, но всё же пояснил:

– Мы в гости, познакомиться с соседями.

– Ждите здесь, – велела с преувеличенной серьёзностью и осторожно постучала. Женский голос дозволил войти, после чего служанка приоткрыла одну из створок и просочилась внутрь, прикрыв дверь за собой.

– Госпожа, к вам в гости соседи пришли знакомиться, – донеслось негромкое с террасы.

Вэлдон посмотрел на Шейнона, ожидая его реакции. Тот пожал плечами, мол, о чём тут можно говорить, и так всё понятно – сельский уклад.

Сам же сказал.

Наконец створка приоткрылась, и девушка высунула голову, спросив почему-то шёпотом:

– Как вас зовут?

– Мистер Хокс и мистер Гринвуд.

Дверь снова закрылась.

Шейнон прикрыл глаза. Девушка, с которой они познакомились два дня назад, была хороша, но манеры её родственников оставляют желать лучшего. Они с Вэлом ещё не успели их увидеть, а уже хочется передумать и вернуться назад в Хокс-парк.

Наконец дверь распахнулась, и служанка объявила:

– Проходите.

Терраса была не слишком большой. Ярда четыре в ширину и где-то восемь в длину. Огорожена невысокой балюстрадой, от центра которой вниз спускались ступени. Они вели к пруду, расположившемуся на острие пейзажного парка.

По центру террасы стоял покрытый вышитой скатертью стол с самоваром, чайными парами и разнообразными лакомствами в блюдечках и корзинках, вокруг него – четыре плетёных кресла.

Слева от входа сидела женщина с желчным лицом, заострёнными чертами и узкими губами, выдававшими стервозный характер. Спиной к пруду и лицом к гостям расположились две юные особы, похожие друг на друга. Их Шейнон принял за сестёр. А справа сверлил гостей глазами молодой человек, их с Вэлдоном ровесник.

Видимо, это и есть хозяйка имения и её дети. Родственники той приятной девушки. Вот только за столом мисс Клэптон не оказалось, и это вызвало вдруг острое сожаление.

– Здравствуйте, дорогие соседи, – хозяйка имения всё же поднялась и двинулась им навстречу, – добро пожаловать в мой дом.

– Очень приятно познакомиться с вами, – Вэл принял и слегка пожал протянутую сухую ладонь и, склонившись, поцеловал кончики пальцев. Женщина просияла. – Меня зовут Вэлдон Хокс, а это мой друг Шейнон Гринвуд.

– Очень приятно, мистер Хокс, мистер Гринвуд, – рука перекочевала к Шейну, который сжал пальцы и склонился над ними, но целовать не стал. По этикету и не полагалось, это было личная инициатива друга. Надо сказать, что хозяйка заметила разницу, Гринвуд отметил её выражение лица. Но для него симпатии окружающих не значили так много, как для Вэла. – Меня зовут миссис Прайс, а это мои дети – Юлия, Анна и Алекс.

Девушки, когда называли их имена, поднимались из кресел и приседали в лёгких реверансах, скромно опуская глаза. А молодой человек вышел вперёд и пожал гостям руки.

– Прошу, присоединяйтесь к нам, – миссис Прайс сделала широкий жест рукой и вдруг закричала во всё горло: – Неса! Быстро неси ещё два кресла! И приборы!

Гринвуду очень хотелось прочистить уши, он не был уверен, что появившийся звон – это комариный писк, а не последствия звонкоголосости миссис Прайс.

Кресла были доставлены, вслед за ними появились ещё две чайные пары. Смущающаяся и краснеющая Анна налила гостям ароматного напитка, предложила блюдечки с вишнёвым и малиновым вареньем на выбор, а также земляничную пастилу.

– Мы были огорчены, узнав о смерти вашего дедушки, – с трагическим лицом сообщила миссис Прайс, которая терпеть не могла старого соседа и называла его не иначе, как пронырой и интриганом.

– Да, это большая потеря для всех нас, – тем же тоном ответил ей Хокс, который знать не знал ни о каком двоюродном дедушке, пока тот не почил и не оставил Вэлдона наследником своего имения.

– А где ваша племянница? – вдруг среди этого обмена любезностями раздался голос Гринвуда.

Кажется, он и сам не ожидал от себя этого вопроса. Забылся, задумался и ляпнул, не подумав обо всех этих политесах. Впрочем, Шейнон и не был специалистом в построении вежливых бесед ни о чём. Обычно он предоставлял другу право говорить от имени их обоих, а сам лишь молча наблюдал.

– Да, действительно, – тут же подключился Вэлдон. – Мисс Клэптон очень гостеприимно встретила нас позавчера, когда вы были в отъезде. И мы с мистером Гринвудом надеялись снова встретиться с нею, чтобы поблагодарить за любезность.

– Моя племянница… – миссис Прайс как-то странно крякнула и переглянулась с дочерьми.

Шейн заметил, что Анна недовольно поджала губы, а Юлия приподняла брови, словно намекая матери о чём-то, понятном лишь членам их семьи. Один Алекс остался спокойным к упоминанию кузины, продолжая грызть сдобный сухарик.

– Эби… – начала Юлия, подбирая слова, словно придумывая на ходу, – Эби сейчас гуляет.

– Да, да, – подхватила миссис Прайс, – моя племянница отправилась на прогулку. Знаете, – добавила она доверительным тоном, – у Эбилейль не слишком крепкое здоровье. И доктор Вилсон настоятельно рекомендовал ей гулять после завтрака.

– Что ж, очень жаль, что мы её не застали, – произнёс Вэлдон таким тоном, как будто собирался подниматься из кресла и уходить, раз нужная ему встреча не состоялась.

Гринвуд понимал, что это по большей степени игра, а вот хозяйки отреагировали как надо.

– Вы не переживайте, Эбилейль сейчас вернётся, – миссис Прайс подавала дочери какие-то сигналы бровями.

– Уже совсем скоро, – добавила Юлия, кажется, поняв пожелания матери. – Она всегда возвращается в это время. А я пойду, попрошу ещё чая.

Юлия вернулась в дом, плотно прикрыв за собой двери. И Шейнон подумал, что что-то здесь не так.