Конан и легенда Лемурии

Внезапно перед Конаном возникла бездонная расселина, которую гном перепрыгнул и скрылся на той стороне.

Конан прислушался. За ним никто не гнался и не крался. Он осмотрелся повнимательнее – расселина была глубока, но не широка. Конан прыгнул, оказавшись на той стороне, быстро восстановил равновесие, прошел по узкой каменной полке несколько шагов и вошел в малый зал. Здесь было ощутимо теплее, чем во всех остальных местах пещеры. Гном пропал. Глухая стена делала зал тупиковым, другого выхода не было, но не это в первую очередь обратило на себя внимание Конана.

Две мощные колонны, выступающие из стены, образовывали обрамление каменного алтаря. Алтарь какого бога? Конан не смог бы дать ответ на этот вопрос, но впечатление было вполне очевидным – гладкая каменная плита в основании алтаря имела слишком правильную форму. Высота ее была чуть меньше, чем рост гнома. Конану сильно не понравился алтарь и все это место, но одно обстоятельство удержало его от того, чтобы немедленно возвращаться – на алтаре лежал толстый золотой диск. Отсвет золота Конан определял безошибочно. Диск был покрыт неведомыми письменами, а в центре изображен двойной оскал какого-то монстра. Конан ухватился за диск и с трудом смог его приподнять. Раздалось злобное шипение и какой-то глубинный вздох, идущий неведомо откуда. В этом вздохе слышалось неимоверное облегчение, но следом пришло ощущение опасности.

Конан отпустил диск. Нечего было даже думать о том, чтобы унести такую тяжесть. Поднять он его бы еще мог, но прыгать с ним через расселину было бы немыслимо. Чуть позже Конан осознал, что диск просто невозможно снять с алтаря – наплывы камня с колонн не дали бы возможности сделать это, для этого надо было еще поработать кувалдой….

Ощущение опасности нарастало. Ни звука дыхания подкрадывающегося врага, ни движения воздуха от заносимого для удара оружия, но ощущение опасности стало прямо-таки нестерпимым. Конан развернулся, вернулся к выходу, убрал меч в ножны, запалил от остатков гнилушки второй кусок, перебросил его через расселину и прыгнул. Полка располагалась ниже, чем выход коридора, по которому Конан пришел сюда, поэтому он ухватился руками за край расселины, легко подтянулся и вылез наверх.

– Человек! – раздался позади полный ненависти крик гнома. – Ты проклят!

Гном в ярости замахал руками, и стена рядом с ним раскололась, как арбуз, огромный кусок стены рухнул вниз, унося с собой каменную полку, которая вела к залу с алтарем.

– Ты пожалеешь о том, что уходишь сейчас живым, человек! Ты уносишь на себе проклятие! Безмозглое ничтожество!

Как Конан выбрался из пещеры, он и сам не смог бы объяснить. Он шел по каменным коридорам, дважды над ним проседала порода, но он успевал ускользнуть от падающих каменных пластов. Наконец он увидел на стенах знакомые приметы, которые запоминал в начале пути, и вскоре увидел впереди свет – выход был уже близко. Он вышел из пещеры на подкашивающихся ногах, к горлу подступала тошнота. Конану не раз приходилось выбираться из опасных ситуаций со сверхчеловеческим напряжением всех своих сил, но сейчас ничего такого не было! Поход в пещеру был не тяжел и не труден. Он мог вынести гораздо большие нагрузки, так отчего же он чуть не валится с ног? Ярость придала Конану сил, он добрался до своего коня и вскоре ехал прочь от проклятой пещеры.

Он вернулся к тому месту, где они с Тилли обедали, и остановился на привал – солнце уже садилось, а ехать по лесу в темноте Конан не видел никакой необходимости. Он расседлал и стреножил коня, пустил его пастись, собрал дров и развел костер. Есть ему не хотелось, слегка кружилась голова и мутило. Конан посидел у огня, потом положил в угли пару кусков древесного ствола, чтобы они потихоньку горели до утра, лег спать.

Проснулся он, когда только начало светать. Костер прогорел, но под пеплом оставались еще горячие угли. Конан подбросил веток и оживил костер, достал из мешка припасенные продукты и с удовольствием поел. Потом пошел искать коня. Конь валялся в нескольких шагах в стороне. Мертвый. Конан настороженно огляделся. Вокруг не было ничего подозрительного. Ни следов зверей, ничего. Если кто-то ночью убил коня, то как Конан мог его не услышать? Укус змеи? Ядовитая трава? Конан осмотрел землю вокруг. На траве видны были следы коня, местами трава была сильно сбита, примята – похоже, что животное билось в агонии. Но как Конан мог ничего не услышать?

Ответа не было, но Конан не привык забивать себе голову второстепенными вопросами. А первостепенным было то, что оставаться здесь ему не было никакого смысла. Раз нет коня, значит, надо идти пешком. Конан собрал вещи, напился напоследок из родника, залил остатки костра и двинулся вперед.

Путь через горы пешком вместо полудня верхом занял почти целый день. Никаких приключений, кроме обыкновенной усталости и навязчивого желания ночевать не под открытым небом, а под какой-нибудь крышей. День клонился к вечеру, когда Конан, перейдя Карпашские горы, подошел к поселению. Не деревня даже, скорее сильно разросшийся хутор. Две собаки, выбежав навстречу незваному гостю, принялись яростно облаивать Конана. Он отогнал собак ножнами меча, демонстрируя при этом, что не нападает, а только защищается. Вышел молодой мужчина, отогнал собак, спросил:

– Чего надо?

– Меня зовут Конан. Сейчас я иду из Заморы. Можно мне у вас переночевать? У меня есть чем заплатить. И еще я хотел бы купить лошадь. Найдется у вас лошадь на продажу?

– Хозяин завтра будет, если дождешься, можешь переговорить с ним про лошадь. Найдется, наверное. На ночлег пустим. Погони за тобой нет?

– Да нет, а почему должна быть погоня?

– Да выглядишь ты странно, Конан из Киммерии. Не охотник, не старатель, не купец, не телохранитель. Если ты по ночам железом деньги зарабатываешь, то может быть и погоня за таким мастером. Нет?

– Ну, в Шадизаре я бы предпочел не появляться в ближайшее время. Но здесь у меня врагов нет.

– Ну ладно, пойдем.

Конан с удовольствием поужинал горячей пищей. К его сожалению, вина или пива ему получить не удалось. Старые запасы выпиты, сказали ему, а новых еще не сделали. По летнему времени место для ночлега гостю определили не в доме, а в одной из пристроек.

Пробуждение снова оказалось ненормальным. Всегда Конан просыпался при малейшей опасности, застать его врасплох никому не удавалось. А тут он проснулся оттого, что один из обитателей хутора выволок его за шиворот на двор. И ткнул кулаком в зубы:

– Тварь проклятая, поджигатель!

Он замахнулся снова, но Конан уже проснулся. Он перехватил руку противника, сгреб его в охапку и швырнул его об стену. Хутор горел сразу со всех сторон. Выскакивали из горящего жилого дома бабы с детьми, суетились возле горящего хлева мужики, выводя лошадей и коров, сараи и амбары горели тоже, но так, что спасать там было уже нечего. Конан бросился в пристройку, где ночевал, и выскочил назад со своим мечом и вещами. Пока он соображал, может ли чем-то помочь хуторянам, разбудивший Конана мужик снова набросился на него, теперь уже с топором в руках. На помощь ему спешили еще двое – один с вилами, другой с топором.

Конану часто приходилось биться ради спасения своей жизни, но такой нелепой ситуации у него еще не было. Он не чувствовал себя в чем-то виноватым, он не испытывал к этим людям никаких враждебных чувств, они были ему даже не опасны – бойцы они были никакие, их размашистые прямолинейные удары он легко отбивал или уклонялся, но они-то атаковали его всерьез. Они не намеревались его схватить или прогнать, они хотели его убить. При этом они перекрывали ему дорогу, пытаясь прижать его к горящему дому. Вот Конан срубил древко вил и тут же топор одного из нападающих вскользь прошел по его плечу.

– Кром!.. – взъярился наконец Конан.

Раз они вынудили его биться всерьез, то пусть получат битву. Они даже не поняли, что до сих пор он только отражал их удары – Конан зарубил двоих, оглушил третьего и бросился к воротам. Ворота были уже открыты – один из мужиков выводил лошадей. Он бросился было на Конан с колом в руках. Принимать мечом удар толстой жерди Конан не захотел и рубанул мечом на опережение. Выбежав за ворота, Конан ухватил лошадь, вскочил на нее и поскакал. Лошадь, напуганная огнем, была без удил и седла, но Конан стиснул ногами бока лошади так, что животное вынуждено было признать власть человека и покориться.

Конан ехал по лесной дороге и размышлял. Мешок с вещами ему пришлось бросить в схватке, уцелел только меч. Остались деньги, полученные от Хорнеши, а вот ехать на лошади без упряжи – это все равно что громко кричать: «Я конокрад!»

Оставить лошадь в лесу и купить упряжь в ближайшем селении? Опять же никто не покупает упряжь, не имея лошади. Похоже, придется убираться из Коринфии без задержек. Но что же за странные события стали с ним происходить? Конана не пугали никакие опасности, но он привык встречать их лицом к лицу, а не влипать в какие-то бессмысленные происшествия. Неужели гномье проклятие все-таки начало сбываться? Тут ведь бесполезны все выдающиеся боевые навыки киммерийца…

Тем временем стало светать. Лес кончился, и перед Конаном открылась широкая равнина. Река, текущая по ней, делала пару поворотов, и в ближайшей излучине был виден небольшой городок.

В стороне от него Конан увидел табун лошадей в полсотни голов. Табун гнали двое пастухов, направляясь куда-то в сторону от города. Конан толкнул лошадь пятками и двинулся к городу. Город был поставлен на переправе. Река хоть и невелика, а вброд не перейдешь. То есть при нужде можно переплыть, но не все же время лето. Да и с грузом переправляться несподручно. Возле города река была поуже, и здесь была устроена паромная переправа. А рядом виднелись опоры строящегося моста.

Городок был так себе – сотни две домов, но огорожен деревянным частоколом, а в воротах дежурят непременные два стражника. Конан заплатил за вход медную монету, спросил, как пройти к постоялому двору.

– А прямо по улице, – ответил стражник, принявший монету. – Мимо не проедешь. А чего это у тебя лошадь без упряжи? Или варварам гордость не позволяет пользоваться чужеземными придумками?

– Да я эту лошадь только вчера вечером купил. А упряжи у пастухов лишней не было. Сегодня куплю.

По дороге к постоялому двору Конан нашел мастерскую шорника и купил упряжь для лошади, так что в таверне он появился, как путник, не вызывающий никаких сомнений в своей добропорядочности. Оставив лошадь в конюшне и перекусив, Конан отправился пройтись по городу. Город был мастеровой. Здесь не было ювелирных лавок, не торговали шелком и благовониями, пряностями и слоновой костью. Торговля шла в основном простыми ремесленными изделиями – тем, что необходимо для жизни, а не предметами роскоши. Город вполне процветал, но горожане еще не накопили таких богатств, чтобы можно было надеяться найти в сундуках что-то достаточно дорогое и компактное. Конан купил себе новый походный мешок, разных мелочей в дорогу, пару метательных ножей и кинжал, недорогие, но достаточно хорошей работы. Поговорив с местными жителями, решил двинуться на запад, в офирский город Ианту.

К вечеру Конан вернулся на постоялый двор, унес мешок с покупками в нанятую на ночь комнату и отправился ужинать. Насытившись и выпив пару кружек пива, Конан решил переговорить с хозяином:

– А что, знахари у вас в округе есть? Настоящие, не костоправы и не цирюльники?

– Хм… А что, господин Конан, болезнь какая донимает? Есть, конечно, которые зубную боль заговаривают или травами лечат. Или еще что надо?

– Пожалуй, меня интересует такой знахарь, который умеет зелья варить… Отворотные, приворотные, заклятья снимать и тому подобное.

– Хм… Да, вроде у нас сейчас и не найти таких. Впрочем, вот у нас сейчас проездом остановился маг Косталис. Личность в Коринфии известная, можно сказать, знаменитая. Его услуги, правда, обойдутся недешево, но если кто и может помочь с наложением и снятием заклятий, так это точно он.

– Маг… Не люблю я магов. Пожалуй, не настолько меня еще припекло, чтобы я стал обращаться за помощью к какому-то магу…

Конан взял еще кружку пива и вернулся за свой стол. Когда он допил пиво и уже собирался уходить спать, к нему подсел какой-то человек. Худощавый, средних лет, одет богато и вычурно… Конан понял, что это тот самый маг, прежде чем тот заговорил.

– Я маг Косталис, – сказал он. – А твое имя, как мне сказали – Конан?

– Конан. Конан из Киммерии. А тебе не сказали, что я не люблю магов? Сколько я ни встречал в своей жизни магов, всегда они оказывались либо просто безмозглыми идиотами, либо слишком умными идиотами с переклиненными на магии мозгами. И ни разу еще их магия не помогла им против моего меча!

– Я готов согласиться с твоим мнением о магах применительно ко многим из них, – рассмеялся Косталис, – Но если ты думаешь, что все маги бывают только такие, то ты глубоко заблуждаешься. Ты не преувеличиваешь число своих побед над магами? При всем моем уважении к твоим воинским умениям, ты мог справиться с хорошим магом только в том случае, если этот маг не ожидал твоего удара.

– Я не убивал своих врагов из-за угла и в спину, если ты это имеешь в виду…

– Тогда ты очень везучий человек, варвар. Вот смотри, ты ведь можешь, к примеру, разрубить меня мечом пополам, прежде чем я смогу вообще что-то сделать?

– Конечно!

– И я в этом не сомневаюсь! Так не усомнись же и ты, что я точно так же могу тебя обездвижить прежде, чем ты сумеешь схватиться за меч. Согласен?

– Вот за это я и не люблю магов, – проворчал Конан, – Вместо честного поединка тебя вляпывают в какое-нибудь магическое дерьмо…

– Честного поединка? – безмерно изумился маг. – Ты бредишь что ли, варвар? Если твой противник слабее тебя и вступает с тобой в поединок, потому что не может отказаться, это что – честно? Ты сам-то понимаешь, что твое понятие «честно» просто выгодно тебе?!

– Ты хочешь меня обидеть, Косталис? Мне приходилось биться с равными по силе противниками. Мне приходилось биться с превосходящим противником. Кром! Мне приходилось биться вполне в безнадежных ситуациях! И своей собственной силой и ловкостью переламывать эти ситуации в свою пользу! И если когда-нибудь я буду побежден в честной схватке более сильным противником, я не буду слать ему предсмертное проклятие, я с радостью пойду на встречу с Кромом – и он встретит меня в числе не последних его сыновей! А магические штучки – дерьмо…

– Кстати о проклятиях, Конан…

– Что?..

– Ты интересовался специалистами, которые могут снимать проклятья.

– Если ты это слышал, то должен был слышать, что я пока не собираюсь обращаться за помощью к магам.

– А напрасно… Я ведь не из праздного любопытства к тебе подсел. Мой амулет показывает, что на тебя наложено исключительно сильное заклятье. Я пока не могу определить, в чем оно заключается, но я его чувствую. А ты, видимо, получил его недавно и только начинаешь чувствовать его воздействие. Если бы ты его не чувствовал, то не искал бы того, кто может снимать проклятия. А если бы носил его давно, то сполна вкусил бы последствий этого заклятья и не отвергал бы моей помощи.

– Скажи еще, что ты готов предложить мне безвозмездную помощь.

– А ты поверишь?

– Нет, конечно.

– Но во взаимовыгодное сотрудничество ты можешь поверить? На самом деле, я не могу сказать, что вот прямо сейчас я знаю, как снять с тебя заклятье. Я с таким дела еще не имел. Так что мне просто интересно поработать с тобой. Может быть, я смогу использовать это заклятие в своих целях. А тебе это просто необходимо. Потом ты будешь жалеть, что отказывался. Умолять будешь!

– Чем же я буду расплачиваться с тобой?

– Ну, если у тебя есть сотня золотых, то этого будет достаточно. Если нет, отработаешь. Впрочем, если мои предположения сбудутся, я достаточно получу для усиления своей магии, чтобы взыскивать с тебя непомерную плату. К тому же нет необходимости решать это прямо сейчас. Встретимся здесь утром?

– Ладно.

Конан ушел спать, размышляя о том, насколько можно доверять магу. С одной стороны, магам верить нельзя. Никаким и никогда. С другой стороны, если будут продолжаться такие события, как прошлой ночью, то деваться-то будет некуда. Вряд ли кто из деревенских знахарей сможет снять проклятие гнома. Лучше мага здесь и в самом деле никто не справится.

Утром Конан проснулся с некоторым облегчением – вокруг ничего не горело, никто не ломился в комнату. Он поднялся и вдруг с недоумением посмотрел на свои руки. Руки были обильно замазаны засохшей кровью. Конан осмотрел себя – каких-либо ран или ссадин на нем не было, похоже, что кровь была не его. Но откуда она взялась? Спать ложился без крови, ночью никуда не выходил. Откуда кровь?..

Не найдя никакого ответа на этот вопрос, Конан взял кувшин с остатками воды, намочил одеяло и вытер руки. Потом собрал свои вещи, проверил меч, подвесил к поясу купленный вчера кинжал, приспособил в рукаве метательные ножи и пошел на выход. С хозяином постоялого двора Конан расплатился еще вечером, поэтому он направился сразу к конюшне, чтобы подготовить свою лошадь к дороге. Но во дворе Конана сразу остановили. Во дворе толклись десяток стражников, несколько человек горожан и постояльцев. Офицер стражи остановил Конана:

– Как спалось, господин Конан?

– Хорошо. А с чего это вас интересует мой сон?

– Да с того, что сегодняшней ночью почитай весь город проснулся от истошных криков людей, принявших лютую смерть. Так что хорошим сном этой ночью ни один человек в городе похвастаться не мог. А на лице у тебя – кровь. Стоять!

Офицер отскочил в сторону, а стражники дружно нацелили на Конана заранее подготовленные луки. При том, что обычно в городе стражники луков не носили…

– Положи меч на землю! – приказал офицер. Краем глаза Конан увидел, что с боков тоже наготове стоят лучники. Бросаться на прорыв было немыслимо, и все же Конан колебался. Потом все же положил меч на землю.

– Руки назад! – приказал офицер.

– Не могу, – с удивлением ответил Конан. Он и в самом деле не мог двинуть ни рукой, ни ногой.

– Я держу его, – раздался сзади голос мага. Конан почувствовал, как что-то прикоснулось к его шее, и на ней сомкнулся холодный ошейник.

– Я заберу его с собой, – сказал маг.

– Ваши полномочия достаточно велики, господин Косталис, – возразил офицер, – но данный случай в них не предусмотрен. Зверское убийство пяти человек – это не тот случай, когда я мог бы отдать вам виновника, взятого практически с поличным. Меня не интересуют ваши магические заморочки, а вот казнить его я просто обязан. И я сделаю это, невзирая на ваши немереные полномочия.

– Я ценю ваше служебное рвение, – ответил маг, – и если бы дело касалось обычного преступника, я бы и не подумал препятствовать правосудию. Но дело в том, что этот человек одержим демоном. Вспомните события этой ночи! Разве такое возможно было совершить обыкновенному человеку? И в данном случае казнь человека ничего не даст – освобожденный демон может поселиться в вашем городе в бестелесном облике. Это вам надо? К кому вы потом прибежите за помощью? А?!

Офицер мучительно задумался, потом нехотя согласился:

– Хорошо, забирайте его. Но я отправлю донесение об этом случае.

– Это сколько угодно. Я не стану возражать даже против сопровождения, как для охраны пленника, так и для того чтобы они потом доложили об успешности конвоирования. Четырех стражников, я думаю, будет достаточно. Конных, конечно. А сейчас, будьте любезны, отгоните любопытствующих.

По приказу офицера стражники разогнали народ и выстроились за воротами, чтобы проводить мага с захваченным варваром к воротам города.

– Ты можешь мне не поверить, – обратился Косталис к Конану, – но я не испытываю никакого торжества или злорадства от того, что я оказался прав и ты примешь мою помощь по своей воле или против нее. Сейчас я сниму с тебя заклятье обездвиживания, и ты отправишься вместе со мной в мою башню. Там я смогу провести ритуал изгнания демона. Твое желание теперь уже не играет никакой роли. Даже если бы ты предпочел сгореть на костре как оборотень-убийца, меня такой расклад не устраивает. И не из-за моих переклиненных магией мозгов, не из-за извращенных планов, не из наивного стремления показать тебе свое могущество. Просто иначе твой демон будет резвиться по окрестностям, и мне так или иначе придется заниматься этой проблемой – выслеживать, ловить, связывать убивать… Ты понимаешь меня?

Под присмотром офицера один из слуг мага обыскал Конана и сложил у его ног все его оружие. Посмотрев на содержимое кошелька, маг приказал положить его в мешок Конана вместе с кинжалом и ножами.

– Я не прощу тебе этот ошейник, – сказал Конан, получив возможность двигаться. – Я поеду с тобой, не сопротивляясь, но ошейник – не прощу.

– Ну вот, начинается, – вздохнул маг, – ты мне еще отомстить пообещай. Ну неужели голова варвара служит только для трансформации эмоций в неразумные поступки? Подумать ты никак не в состоянии? Ошейник даст мне возможность контролировать тебя, но почему ты думаешь, что я хочу получить этот контроль для своего собственного удовольствия? Ты вообще представляешь, что произошло сегодня ночью?

– Я спал.

– Конечно. Так слушай – среди ночи в городе раздался жуткий крик. Визг смертельно перепуганного человека. Крик продолжался достаточно долго, чтобы стражники подоспели на крик. Горожанин на тот момент кричать перестал, потому что уже захлебывался кровью из порванного горла. Стражники увидели человека, описание которого совпадает с твоим силуэтом. Но при этом от человека исходили волны нестерпимого ужаса. Народ, повыскакивавший было из домов на крик того бедняги, кто разбежался, кто на месте обделался, кто в обморок упал. Кое-кто, говорят, сегодня проснулся не в своем уме. Двое все же превозмогли ужас и попытались напасть на этого монстра. Смелые были мужики. И оружие в руках держать умели. Чудовище убило их так же, как и первую свою жертву, – голыми руками. Потом сбежало, убив по дороге еще двоих. Так это был ты! Вернее, демон, который живет сейчас в твоей душе.

– Косталис, мне приходилось встречаться с демонами, которых вызывали маги. Это были монстры во плоти. Они были сильны и опасны, но уязвимы для меча или огня. Как такой демон может жить в моей душе?

– Есть разные виды демонов, – пожал плечами Косталис, – Для того, чтобы делать что-то в нашем мире, демон должен либо воплотиться в материальное тело, либо подчинить себе тело живущего. Я не говорю, что твой случай – обычный… Ну что, поехали? До моей башни мы должны добраться за три дня.

Они выехали из города – маг с Конаном, четверо слуг мага и четверо стражников в полном вооружении. Ехали быстро, останавливаясь для отдыха по мере необходимости.

– Так когда ты заполучил свое проклятье? – начал расспрашивать Конана маг на первом же привале. – Мне может помочь любая информация о твоем демоне.

Конан поразмыслил над тем, стоит ли рассказывать магу всю правду, и решил, что скрывать ему нечего и незачем. Выслушав всю историю, маг задумался, потом начал задавать уточняющие вопросы, но Конан при всем желании не мог больше ничего сказать. Потом уже Конан понял, что некоторые вопросы были попыткой выявить ложь в его рассказе.

– Ну что же, – подвел итог Косталис, – по всей видимости, демон был лишен материального тела и прикован к своей пещере. То есть он мог при определенных условиях действовать в окрестностях, забирая для поддержания своих сил жизни случайных жертв. А когда ты сдвинул золотую печать, он вырвался на свободу и проник в твою душу. Видимо, он довольно ослаб в своем заточении, но с тобой он довольно быстро восстановит свои силы, выжрет твою душу и завладеет твоим телом полностью, а не только во сне, как сейчас. А знаки на печати не запомнил?

Конан подумал и нарисовал на земле несколько значков, которые запомнил в пещере.

– Лемурийские письмена… И это все? – оживился маг.

– Нет, конечно. Там много чего было, но я не знаю этих символов.

– А такие были?

Маг изобразил полтора десятка символов. Некоторые из них Конан узнал, так что маг остался в целом доволен.

На ночлег остановились в небольшой рощице. Маг не пожелал рисковать и ночевать в каком-нибудь селении, которые попадались им по пути. Поужинали, маг потихоньку распорядился о чем-то своим людям и завалился спать. Конан сидел у костра и размышлял.

Он потихоньку попробовал на прочность ненавистный ошейник – тот был из тонкого металла, но под стальными пальцами киммерийца только слегка прогибался, сломать его Конан не мог. Ошейник был не тяжел, но унизителен. И мало ли что мог потом сделать с ним этот маг? Нет среди магов порядочных людей, не было и не будет!

Конан огляделся по сторонам. Двое стражников постоянно следят за ним – это пустяк. Можно было бы броситься на прорыв, он уходил и от более плотной охраны, но зачем? Нет, от демона надо избавляться, а там будет видно.