Ответный огонь. Механик

1

Очередная отпускная неделя пролетела быстро. Быстрее чем предыдущие и наверное потому, что Джек, наконец-то, адаптировался в новой жизни настолько, что научился налаживать не только свою работу, но и отдых.

Прежде он больше думал о безопасности и старался менять места отпуска, чтобы не «примелькаться». Но спустя время, Лима-Красная стала ему, как-то, роднее и ближе. Он перестал бояться ее природных особенностей и быстрых климатических переходов, смело подписываясь на санаторные вояжи в какой-нибудь Санберре или Дукхуте – регионах с самым жарким и самым холодным на планете климатом.

Санберра представляла собой сотни тысяч выжженных солнцем квадратных километров пустыни с температурой поднимавшейся до семидесяти градусов, однако она имела и комфортные районы, на границе с холодными океанскими ветрами.

Это районы там называли климатическими оазисами.

Дукхут – напротив, был утоплен в центре арктической аномалии, но в его недрах бились горячие источники. Они отдавали свое тепло огромным оранжерейным комплексам, находясь в которых каждый мог почувствовать тонкость и роскошь настоящих тропических курортов. Но приглядевшись, сквозь густую листву и тяжелые листья пальм, можно было рассмотреть на высоте прочные конструкции, державшие на себе гектары светопроницаемой оболочки.

Помимо того, что эти периферийные направления стоили впятеро дешевле раскрученных курортов, в них еще имелись недорогие лечебно-восстановительные программы.

Там Джек по достоинству оценил грязе- и нефтелечение, соляные ванны, восстановительные массажи и гиллемические дыхательные сферы.

После некоторых процедур ощущения были настолько яркими, что казалось, он теперь мог летать.

Правда, каши с маслом, к которой так привык Джек, клиентам получавшим лечебные процедуры не давали, пичкая какими-то пастами и протертыми супами. Но Джек научился с этим мириться, довольный восстановительными эффектами.

А еще, по вечерам можно было собрать команду и зарубиться в местном спорткомплексе в триниболл или катрис. Правда, наутро после этого заметно побаливали суставы и появлялись незаметные вечером синяки. Но игры мужчин требовали жертв.

Была еще одна специфика – здесь не приветствовались откровенные беседы между клиентами. Если где-то что-то такое начиналось, появлялись специалисты по безопасности и напоминали о правилах.

Отдыхайте, поправляйте здоровье, но не выкладывайте о себе все, что есть.

И приходилось следовать этому важному требованию, особенно по вечерам, когда в корпусах начинали работать рестораны, где подавали вина.

У многих развязывались языки и секретные сведения с их работы могли утечь, куда угодно, ведь на курортах, также, присутствовали клиенты из-за пределов корпоративной сферы.

Помимо ресторанов, курорты зарабатывали на клиентах организацией экстремальных туров. Где-то по пустыням, в других местах – рейдами через ледяные торосы.

Жаркая пустыня Джека не привлекала, это ассоциировалось у него со старлеем Брауном, а вот за тур среди льдов с посещение мест охоты арктических хищников он не задумываясь отвалил четверть месячного жалования.

Группу из двенадцати экскурсантов, которых оснастили, как космонавтов, сопровождали четверо проводников, куда более привыкших к низким температурам.

На них были только маски на пол-лица, зато за спинами – крупнокалиберные стрелковые комплексы с баллистическими вычислителями, что сразу намекало на непростую ситуацию с безопасностью, однако Джек подозревал, что это был театральный реквизит рассчитанный на впечатлительных клиентов.

Путешествие было рассчитано на целый день и клиентов перевозили на четырехместных гусеничных багги. Их маршрут пролегал, то среди острых, как нож торосов, торчавших из уплотненного снега, то по прозрачной глади арктических озер, сквозь прозрачный лед которых можно было разглядеть каких-то дрейфующих в водной толще гигантов, стремительно проносившихся хищников и стайки перепуганных рачков, мигавших в глубине своими биологическими светодиодами.

Часть картины клиентам приходилось додумывать, поскольку багги проносились по озерам с большой скоростью.

Джеку, до поры, вся эта экскурсия показалось абсолютной постановкой, пока на конечном этапе в паре сотнях километров от пункта отправки, группа не выехала к небольшому глубоководному озеру, которое проводники называли попросту – «Яма».

Как оказалось, на этом озере имелось прикормленное место у огромной полыньи, к которой проводники оттащили здоровенный кусок мясной фабричной кондиции – килограммов на двести.

Потом они бегом вернулись на безопасный рубеж, где в полном непонимании находились двенадцать клиентов и включили какой-то оставленный в приманке датчик.

Вероятно он издавал некие правильные звуки и спустя полторы минуты из темной бездны, под свет включенных на багги прожекторов, вырвался морской зверь тонны на четыре весом и прошлепав плавниками по льду до места кормежки, хапнул ее пастью с расчетверенными зубастыми челюстями и утащил в полынью, хлопнув напоследок длинным хвостом по прозрачному льду.

– Все! Уходим! Уходи-и-им! – стали кричать после этого проводники и это уже не казалось Джеку постановкой.

Вероятно они опасались появления других таких же монстров и неизвестно, как быстро те ломали лед в нужном для них месте.

Это было самое интересное из курортных приключений Джека. Хотя, в последний раз случилось еще одно и её звали – Кайрика.

Она подошла к нему в ресторане и сказала:

– Эй, красавчик, а я тебя в Линбао видела!.. Ты кашу требовал!..

Джек тогда даже слегка испугался. Где Линбао и где жаркая Санберра. Может она из тех, кто идет по его следу?

– Ой, извините, сэр, вырвалось, – тут же сказала девушка, поскольку была официанткой в вечернем ресторане курорта.

– А почему вы теперь здесь? Что пошло не так в Линбао?

– Сэр, это личное и я не обязана… Что заказывать будете?

Джек улыбнулся. Эта девушка показалась ему настоящей безо всяких постановок тайных противников.

– Тогда давайте ужин на ваш вкус, – предложил он откровенно глядя в глаза красотки. Он вспомнил ее. Длинноногая официантка, высокая, отчего ей приходилось низко склоняться над столами, чтобы выставлять привезенные на тележке блюда, а клиенты-мужчины, в этот момент, с интересом заглядывали в разрез фирменной блузки.

И посмотреть там было на что.

– На мой вкус? Да не вопрос, мистер. А давайте ужин в вашем номере?

– А давайте, – поддержал Джек, предполагая, что красавица просто берет его «на слабо», а в следующее мгновение рассмеется.

– Но это дорого. Кейтеринг, все дела.

– Я готов. На две персоны.

И ужин в тот вечер действительно состоялся, но кейтеринга не было. Джеку пришлось его оплатить, однако он не пожалел.

– За что тебя из Линбао турнули? – спросил он уже под утро, усталый и опустошенный.

– Не турнули, я сама ушла.

– А почему ушла? – уточнил Джек, хотя почти знал ответ.

– Менеджер требовал, чтобы я с ним спала. А я сказала не вопрос, сколько доплачивать будешь? Он сказал – даром.

– Неужели у тебя там не было парня, который бы за тебя заступился?

Кайрика вздохнула и потянувшись к сумочке достала электронные сигареты.

– Был парень. Но он тоже оказался со своим интересом, – девушка вставила в рот сигарету и щелкнула инициатором, но сигарета на зажглась – не сработал код. Ей пришлось еще несколько раз щелкнуть кнопкой, пока правильный код, наконец, не был найден и кончик сигареты затлел, а по комнате поплыл тонкий аромат обонятельной имитации – «табак листовой «Мингеро». Достаточно дорогой сорт картриджей.

Джек молчал, покорно ожидая продолжения рассказа.

– Парень сказал, что Клайв зарвался. Клайв это имя менеджера и они были с ним знакомы. И пообещал урезонить наглеца, но для этого я должна была начать на него работать.

– На твоего парня?

– Да, – кивнула девушка и выдохнула то, что должно было выглядеть, как дым, однако его струя обрывалась на границе распространения сигнала инициатора.

Дальше иллюзия работать переставала.

– Так он что, намекал на проституцию?

– Не совсем так. Я должна была стать «медовой ловушкой» или даже некой премией в его бизнесе. А у него на пару с партнером розыскное агентство.

– Детективное?

– Нет, именно розыскное. Они ловят сбежавших из тюрем, от судебных обязательств и тех, за кого объявлена награда. Одним словом, всех, кто есть в поисковом списке полицейского департамента. В процессе поиска нужно разговорить множество людей, которые ничего рассказывать не хотят. И тут можно подогнать девушку, чтобы она расслабила клиента или подставить его с её помощью, наделав кучу роликов, как он с ней в койке упражняется.

– И что, нельзя нанять для этого какую-то проститутку?

– Можно, – кивнула Кайрика глубоко затягиваясь и выдыхая дым. – Но как объяснил бывший парень, жен, которым подают такие ролики особенно бесит, если её благоверный на видео с настоящей красоткой «как из кино». И попавшиеся на удочку клиенты это также понимают, а потому становятся сговорчивее.

– Тебе оскорбило это предложение и ты его послала, – попытался угадать Джек. Подперев голову рукой, он любовался видом Кайрики, в которой сочетались дарованные природой прекрасные лицо и тело, а также детская непосредственность и уверенность в себе.

– Да нифига не это меня оскорбило. Он сказал, что при этом между нами всё останется, как прежде. То есть он собирался делить меня со своими информаторами.

– Понимаю, – кивнул Джек, хотя мир Кайрики было ему непонятен. – Слушай, а зачем тебе с такими данными околачиваться в официантках? Ты могла бы попробовать себя в модельном бизнесе или в чем-то подобном.

Девушка затушила окурок в вазе с надкусанными фруктами и посмотрела на Джека немного насмешливо и даже с каким-то укором.

– Братан, я там уже была и теперь, считай, уже возвращаюся… – сообщила она коверкая слова и хрипло хохотнула.

– И… как там?

– Там все через койки с уродами. Бесконечные койки. Чтобы заработать, нужно встать на хороший контракт с рекламным агентством, но чтобы добраться до агентства… – не договорив, Кайрика махнула рукой и потянулась за второй сигаретой.

– Слушай, может лучше выпьем? – предложил Джек, которому перестала нравиться тема их утренней беседы после столь жаркой откровенной ночи.

– А чего пить-то? Этот компот? – уточнила девушка, приподняв бутылку игристого, в которой на дне еще что-то плескалось. – Я бы конечно бухнула крепкого, но мне еще на смену, а я здесь недавно и не хотелось бы, ну ты понимаешь.

– Да, извини.

Девушка решительно поднялась с широкой кровати и подойдя к зеркалу, при свете нарождающегося утра внимательно посмотрела на свое лицо, а Джек – на нее всю целиком.

– Твое полотенце в ванне которое?

– Желтое.

– Принято, начальник.

Пока она отсутствовала, он достал из под кровати початую бутылку крепкого и прямо из горлышка сделал несколько глотков.

Просто почувствовал необходимость в этом в половине седьмого утра.

У Джека были какие-то странные ощущения.

Его разрывало непонятное чувство раздвоения, ведь с одной стороны он должен был вмешаться в судьбу этой прекрасной девушки, заступиться за нее, помочь советом, ведь несмотря на свою молодость, он уже кое чего повидал. Однако именно этот его, не самый лучший опыт предупреждал не лезть не в свои дела.

Джек сделал еще несколько больших глотков крепкого, как раз перед возвращением Кайрики.

Она появилась, как королева на балу в самом лучшем, среди всех гостей, платье. Но её одеждами являлась её уверенность и красота.

– Слушай, а ты случайно не сидел? – спросила Кайрика между прочим, продолжая сушить полотенцем мокрые волосы.

– С чего ты взяла? – удивился тогда Джек, разом теряя хмель.

Говорил он ровно, без тюремного сленга, не «понтовался» разными словечками. Где же прокололся?

– Чем-то ты похож на моего дядю, я его так называла из-за большой разницы в возрасте. На самом деле он приходился мне двоюродным братом. Мне было одиннадцать, когда ко мне уже начали подкатывать всякие уроды с предложениями. А ему где-то тридцать пять с двумя сроками за плечами. И он меня прикрывал, учил кое чему.

– Чему, например? – поинтересовался тогда Джек.

– Как действовать шилом. Не смертельно, но «козлу» сразу ясно с кем имеет дело. Они думали что, если крутая тачка, так девчонка сразу сомлеет. Но нет, я доставала шило.

2

Джек открыл глаза и увидел на фоне потолка лицо Марка Бачинского.

Путешествие в мир воспоминаний о единственном свидании с удивительной девушкой было закончено.

Джек тяжело вздохнул и поднялся с расстеленного в рубке на полу матраса.

Меньше всего ему сейчас хотелось видеть Бачинского, однако следовало соблюдать определенный этикет и он соблюдал, молча сворачивая матрас и убирая его в стеновой ящик.

– Бабы? – спросил Бачинский, скромно занимая штурманское кресло.

– С чего ты взял? – уточнил Джек, со вздохом опускаясь в пилотское.

– Ты вернулся из отпуска почти сутки назад и даже не набрал меня.

– Правда, что ли?

– Правда. И в столовке не появлялся. Капиталина докладывала.

– Я это… Паек съел.

– Да я понимаю. Стоящая, хоть, баба? – с соболезнующими нотками в голосе уточнил Бачинский.

Джек тяжело вздохнул. У него не было ответа на этот вопрос.

– Могу я попробовать описать твою ситуацию? Ну, в плане предположения, что ли?

– Попробуй.

– Девушка с модельной внешностью. Явилась инициатором знакомства, да? Скорее всего, из персонала.

– Ну… Да…

– Была прекрасная ночь любви, а когда ты пытался повторить свидание, начались непонятные отмены, так?

– Ну… Так…

– Причем, вы твердо назначали повторное свидание, но начинались какие-то проблемы. То у неё срочная работа, то проверка администрации чего-то в номерах, то еще, хрен знает что, и несмотря на пару остававшихся до окончания отпуска дней, никакой любви больше не случилось, да?

– Откуда… Откуда ты знаешь!? – удивился Джек, разом представив жуткие картины международного заговора против него одного.

– «Баба-локомотив». Мой первый запой случился именно по этой причине.

– Ты её знаешь?! – еще более ужаснулся Джек.

– Эх, парень, «баба-локомотив» это такая категория. Необыкновенно красивая и сексуальная, доступная, инициатор знакомства. Я прошел через это. И ты пройдешь.

– Да, это было, как заговор какой-то, как будто все вокруг помогали ей не встретиться со мной еще раз! – воскликнул Джек и даже на мгновение закрыл ладонями лицо.

– Это не заговор, это столб на дороге. Кто-то в этой ситуации проехал мимо, а мы с тобой – нет.

Сказав все это Бачинский не спешил с дополнениями.

Его ученику следовало переварить услышанное и попытаться осознать.

– Это больно, Марк. Неужели этого никак не избежать? Это, как погода, да? Как дождь или буря, – предположил Джек начав искать аналогии.

– Типа того. И мы с тобой на эту бурю никак повлиять не можем. Только пережить её, понимаешь?

– Я пережил. Ну, или почти пережил, – произнес Джек и опять вздохнул.

– Все пройдет, нужно только время и хорошо, что ты не вошел в штопор. Я в свое время не удержался. Слушай, а давай сходим в душ, тот что в механическом цеху, где воняет машинным маслом. А потом уже и пожрать нормально – к Капиталине.

– А давай, Марк. Сейчас, я только полотенце возьму и свои шампуни.

– Там же имеются в комплекте.

– Я не хочу в комплекте, я хочу свои.

3

Раскаленные струи воды били в покрасневшее тело Джека и в облаках пара к нему дважды подходил Марк, чтобы переключить воду на менее горячую, однако, Джек снова поднимал температуру, чувствуя, что только таким способом ему удавалось избавиться от боли, которая понемногу утихала.

В конце концов, Марк вытолкал ученика из душевой ячейки, напомнив, что смена у Капиталины скоро закончится и им придется получать кашу из рук неизвестно кого. А это было уже не то.

– Совсем не то, – согласился Джек, сбрасывая в урну полотенце и капсулы из под шампуня. Кажется, у него в голове стало проясняться и появились какие-то нормальные мысли, а не вот это всё…

Выйдя из душевой, они, как в прежние времена, прошли до ворот, сквозь дым, грохот и вспышки высокотемпературной сварки.

Кому-то приветственно помахали, с кем-то столкнулись возле выхода.

Марк ходил здесь регулярно, он все еще был дома, а Джек уже нет. Он обитал снаружи – «в чистой зоне».

– Чего там, хоть, интересного было, кроме этой бабы? – спросил Бачинский, когда они шли по галерее – розовощекие и благоухающие дорогой парфюмерией.

– Ну, я там на нефть ходил.

– Нефть? Это что такое?

– Ну, типа черное, маслянистое. Её разогревают, заливают в ванну и ты туда ложишься.

– Да ладно! По собственной воле?

– Так оплачено же, за казенный счет. И потом – эффект убедительный. У меня было хроническое растяжение ахиллеса, так после этих процедур старая травма не проявляется очень долго.

– У меня тоже есть старые травмы и растяжения. Как ты сказал? Нейфть?

– Нефть.

– Нефть. Нужно запомнить.

– Но сама процедура называется – нафталанолечение.

– Ух ты, длинно как, – заметил Бачинский и отвлекся на знакомого с другого сектора, невесть как оказавшегося на их станции. – Ой, привет дорогой! Как вы сыграли тогда со Вторым корпусом?..

Пока они пожимали друг-другу руки и накоротке обменивались новостями, Джек остановился у стены с удовлетворением отмечая, что боль утихала.

Марк вернул его к жизни. Своими активными действиями и болтовней о том – о сем.

Оставив, наконец, знакомого Бачинский вернулся к Джеку и они продолжили движение к столовой, до которой было уже недалеко и аппетитные запахи становились все более ощутимыми.

Джек и не предполагал, что за время последнего отпуска так сильно соскучится по этим запахам и самой атмосфере их родной столовки.

Да, на курортах имелись ресторанные зоны, а за дополнительную плату еще и персональное меню, однако такой каши, какую подавала Капиталина эти изысканные кулинарные мощности воспроизвести не могли.

Свою самую главную раздатчицу они застали на месте, но еще прежде Джек заметил её бывшего парня, который обедал за столиком в центре зала.

На нем была новенькая роба, а из нагрудного кармана рядом с ручкой электротестера выглядывал красно-синий цветок.

Джек еще не понял, как эта тонкая игра «бывшего» Капиталины могла отразиться на их с Марком обеде, когда увидев саму Капиталину удивился еще больше.

Её активный макияж имел другую расцветку, а к накрахмаленной наколке главной раздатчицы был прикреплен, точно такой же цветок, как и к спецовке электрика.

Капиталина вся сияла и выглядела заметно помолодевшей.

Джек с Марком недоуменно переглянулись, а раздатчица, завидев их, заулыбалась, понимая, что они заметили случившиеся перемены.

– Здравствуй, дорогая! – произнес Бачинский. – То, что мы с коллегой сейчас видим, это прочный мир или временное перемирие?

– Ой, да иди ты… – отмахнулась Капиталина, смущенно улыбаясь и поправляя на наколке цветок. – Пока непонятно, но будущее покажет. Что кушать будете, господа офицеры?

– Даже не знаю? Ты как, Майк, может желаешь что-то из морепродуктов?

– Желаю. Но каши с двойным маслом будет достаточно. И отбивную, пожалуйста. Ресторанную, – с наигранным пафосом добавил Джек подхватывая игру Марка.

Капиталина быстро составила пилотам порции и вопреки обычаю, не задала никаких вопросов, оставаясь торжественно молчаливой и таинственной. А они не стали больше ни о чем спрашивать и отбыли с подносами восвояси.

– Вот такие дела, брат, – произнес Бачинский, выставляя на стол свои традиционные кашу и отбивные, а еще салат из полунатуральных овощей и «дживси», напиток из тех же овощных культур.

С недавних пор на Лиме-Красной он стал очень популярен и считался чрезвычайно полезным, однако Марк брал напиток лишь потому, что его настойчиво рекомендовала Инга. А к её рекомендациям ему приходилось прислушиваться.

Джек, в качестве дополнения, взял салат из «восстановленных томатов» и какой-то десерт. А из напитков небольшую бутылочку «аквы».

– Электрики-электрики, без них никуда, – произнес Марк фразу, подготавливающую тему для нового разговора.

Он уже видел прогресс в приведении Джека к норме, но все еще не торопил события.

– Кстати, Майк, а на самом-то деле, как ты относишься к морепродуктам? Мы же, через Капиталину, можем заказать сюда реальные блюда из ресторанов морской кухни. Ну, скажем, с настоящими океанскими, а?

– Ой, меня этим не удивишь, – чуть скривился Джек, начиная разделывать отбивную и поняв, что сказал лишнее, еще ниже склонился над столом, а Бачинский перешел к новой теме.

– Тут такое дело, Майки, один мой знакомый – электрик-эксперт, вышел из нарколечебницы и, говорят, находится в относительном порядке.

– Это ты про кнопку?

– Ну да.

– А чем нам поможет электрик? Ты же говорил, что главная штука спрятана в тупике. И сканер это подтверждал.

– Шиммер не просто электрик, он интуит, понимаешь?

– Нет, – мотнул головой Джек отмечая, что прошлая отбивная была получше.

«Передержали в кристаллизаторе,» – подумал он, понимая, что никаких ресторанных отбивных сюда не возили, а все делали в чуть более продвинутых, чем бытовые аппараты, мейдерах.

Ну, и картриджи, конечно, были другими.

– Передержали в кристаллизаторе, – вслух произнес он.

– Ты меня слышишь, коллега?

– Слышу. Что может твой интуит, чего не может вон тот, замирившийся с Капиталиной электрик?

– Я же сказал, он интуит. Он может потрогать объект и сказать, что это такое. А нам именно этого и не хватает. Ты же помнишь, что говорил инженер Сэм? Они тупо навставляли в судно «трофейных» объектов и собрались их тестировать на расстоянии, без риска для живых пилотов. А ты что, хочешь рискнуть собой и замкнуть цепь с, неизвестно как срабатывающим объектом? А если это тупо бомба?

– Тупо бомба? – переспросил Джек, вытирая губы салфеткой.

Перспективы выглядели так себе.

– Нужно торопиться, неизвестно сколько он продержится в ремиссии.

– У меня через семь часов смена.

– Я в курсе. Вот после возвращения и начнем.

– Но, как ты его сюда доставишь? Это же не инженер Сэм с супер-пуперским пропуском.

– Пропускной документ для Шиммера не проблема. Он так много разных прибамбасов наваял для «старших братьев», что они ему любой документ в момент оформят.

– Ну, тогда давай действовать по твоему плану, – сказал Джек придвигая тарелку с кашей, которую он есть уже не хотел. Однако понимая, что этот процесс являлся частью возвращения к норме вздохнул и принялся за еду.

В норме он сейчас очень нуждался.

4

После обеда Бачинский с Джеком расстались у выхода из столовой. Марк побежал по своим делам, которые у него всегда были срочными и никогда не заканчивались.

Оставшись один, без поддержки, Джек поначалу, едва не погрузился в прежнюю «депрессуху», однако вернувшись на судно нашел себе работу в перепроверке расчетных коэффициентов топливной эффективности маршевых двигателей.

И хотя это была работа проектных структур, специалисты которых получали хорошие жалование, он, час за часом, упорно погружался в таблицы и тарировочные списки.

В короткие перерывы, посещал гальюн, пил холодную «акву», а еще ел галеты с конфетами из сухпайка.

Однако надолго отвлекаться опасался, поскольку депрессуха ожидала неподалеку и ему приходилось снова занимать себя какими-то расчетами, чтобы сбежать от нее.

Гонг, извещавший о начале подготовки к выходу на смену, Джек воспринял, как сигнал победы.

Он сумел, он продержался не обращаясь к Бачинскому. Он крепок, силен и вообще молодец.

И подбадривая себя подобными похвалами, Джек выходил в рейд в уже полном порядке.

– Привет, Догерти, а где же твой приятель Бачинский? – поинтересовался мужской голос диспетчера.

– Майк, не верь, это она через синтезатор спрашивает, – пришел на помощь какой-то коллега из эфира, а еще несколько пилотов засмеялись.

– А вот ты, Гриндер, сегодня останешься без бонуса! – пригрозила диспетчер, у которой не прошел фокус с изменением голоса.

– Нет здесь никакого Бачинского, он скоро женится, – ответил Джек, догадавшись, что это одна из «бывших» Марка.

– Да слышала я… – со вздохом ответила она. – При случае передай ему…

– Что передать?

– Ничего.

Девушка взяла себя в руки.

– Короче, по твоей орбите два трека замусорены всякой мелочью. На этом пока все. Но во второй половине смены ожидаются проблемы.