Граница лавы

Шедший позади всех помощник важного лица вышел вперед и, приблизившись к своему начальнику, вполголоса произнес:

– Нам уже пора, сэр.

– Так я и думал. Ну что же, господа, благодарю за экскурсию. У вас тут очень интересно, но, к сожалению, вынужден откланяться. Дела!

Спустя десять минут бронированный представительский автомобиль уже мчался по городу к месту встречи, которое было выбрано за пределами Комитета, чтобы не компрометировать лица, с которыми важный господин собирался встречаться.

Местом встречи была выбрана одна из резиденций короля военно-промышленного комплекса – Руби Дрозвальда. С безопасностью у него было так же хорошо, как и в имперских организациях соответствующего уровня, поскольку непонятно было, где кончался Руби и начинались спецслужбы.

То же относилось к космическому флоту, армии и атмосферной авиации.

Заводы Руби Дрозвальда, его компаньонов и других бизнесменов, входивших в узкий клуб подрядчиков, производили все оружие в империи и, поговаривали, перебрасывали кое-что всякого рода сепаратистам, левым активистам и обыкновенным пиратам.

Многим казалось, что у Руби Дрозвальда есть все и даже больше, и они были правы, однако самому Руби всегда хотелось еще чуть-чуть. Так его воспитала мама.

Теперь Руби Дрозвальд сидел за столом с академиком из секретной академии, имя которого ему рекомендовали не спрашивать, а если услышит, не запоминать.

Был еще один канзас – медицинское светило.

Руби немного касался темы военных биороботов и биотехов, поэтому знал, что этот медик работал в данном направлении. Его тема – усовершенствование живых организмов посредством усиления их с помощью механических узлов и приспособлений. Этот способ экономически более эффективен, чем выращивание синтетических биороботов с высокими физическими возможностями или способностями к сложным вычислительным процессам.

И наконец, генерал Йоффе, с которым Руби был, что называется, на короткой ноге. Генерал курировал тему биороботов от ИСБ и являлся завсегдатаем компаний предпринимателей, кормившихся из военного бюджета империи.

Был тут еще один гость – невысокий, похожий на варвара и гоберли одновременно представитель Верховного Правительства. И скорее не просто министр, а один из тех, кто оставался, когда правительство расформировывали.

– Итак, господа, я решился собрать вас здесь, под крышей гостеприимного мистера Дрозвальда, чтобы проинформировать вас о том, что сейчас является навигационной звездой для Имперской Службы Безопасности на ближайшие, не побоюсь этого слова, годы.

Сказав это, представитель правительства отпил из бокала натурального вина и, как показалось Руби, был слегка удивлен его резким вкусом.

– Нам приходится много воевать – это не секрет. Наша империя обширна, обширны и замыслы ее врагов. Поэтому нам необходимо оружие и нужны солдаты. Но все мы знаем, что хороший солдат стоит дорого. Я сейчас не говорю даже об обычных, хорошо обученных профессионалах, я говорю о солдатах, которых мы получаем, проводя усовершенствование субъектов, осужденных за тяжкие преступления. Это большая и богатая база, однако мы в итоге все равно получаем солдат, чуть более послушных и чуть менее профессиональных, чем стандарт, получаемый из добровольцев.

Представитель правительства оглядел притихших собеседников и продолжил:

– Что бы мы тут ни изобретали, прорыва нам, увы, не создать, а между тем совсем рядом существуют альтернативные варианты, от перспектив которых захватывает дух, господа. Итак, какие перспективы вы видите сами? Чего бы вам хотелось? Высказывайтесь.

Сказав это, представитель правительства откинулся на спинку кресла и позволил себе еще один глоток вина, но в этот раз он дегустировал его более внимательно, и это не укрылось от глаз хозяина дома.

– Я позволю себе помечтать вот о чем, – подал голос секретный академик. – Наши изделия весьма хороши, если сравнивать с тем, что мы имели десять лет назад, изделия весьма продвинуты по части функционала. Они стали практически универсальны, однако они недолго живут – именно в функциональном плане.

– Уточните, пожалуйста, что значит «недолго в функциональном плане»? – попросил представитель правительства.

– Дело в том, что мы всякий раз терпим неудачи именно в момент соединения живого и неживого. Для уверенного прохождения управляющих сигналов требуется убедить живой организм, что железо и пластик, находящиеся в нем, – его родные ткани. Но для этого обмана приходится либо накачивать солдата специализированной химией, либо создавать нейроэлектронные блокады. К сожалению, и тот и другой метод приводят к разрушению организма, вынуждая нас снимать с носителей все эти усовершенствования и отправлять бедняг, грубо говоря, на пенсию, но это кому как повезет.

– Какой срок службы сейчас у ваших изделий?

– Синтетики могут выдерживать сорок часов напряженных боевых действий, биомехи – пятнадцать. Но первые в десять раз дороже вторых. Вот такая арифметика. И если бы мы получили возможность увеличивать время совместной работы живой и искусственной части солдат, это серьезно удешевило бы производство и дальнейшую эксплуатацию.

– Ваши пожелания мне понятны. Кто еще хочет высказаться?

– Пожалуй, теперь стоит мне, – сказал военный медик, до этого внимательно слушавший, что говорил секретный академик.

– Пожалуйста, доктор Севаш, – кивнул представитель правительства.

– Мы также очень давно работаем над экономической эффективностью программы синтетических солдат и биомехов. Поскольку использование обычных контрактников в качестве базовых моделей для усовершенствований экономически нецелесообразно, мы с самого начала обратились к недорогому ресурсу – отбывающим наказания преступникам.

– Хотелось бы сразу получить уточнение… – вмешался представитель правительства. – Какие категории преступников вы используете?

– Годятся любые, и поначалу нам давали разрешение только на тех, кто получил пожизненное. Это самая трудная категория. Их поведенческие стандарты настолько прочно вписаны в их сознание, что для взлома или блокирования таких стандартов приходится значительно сокращать умственные способности субъектов. И далее все, как и у предыдущего докладчика, – перенастройка, перепрошивка, восстановительный период. Все это очень дорого, а в результате в стрессовых ситуациях эти изделия могут повести себя неадекватно либо отключиться совсем.

– «Совсем» – это…

– По-разному. Но в любом случае это уже никуда не годный товар.

– А другие категории преступников?

– С другими проще, иногда достаточно лазерного сканирования, чтобы перепрошить их сознание. Правда, тут тоже есть свои подводные камни. Например, мошенники. Если у убийцы или грабителя соскочила прошивка, мы это замечаем сразу и можем принять какие-то меры. С мошенниками иначе. Они молчат и имитируют обычную деятельность, выбирая момент, чтобы использовать создавшуюся ситуацию в своих целях.

– Понятно. И о чем же вы мечтаете?

– Мы, то есть наше направление, мечтаем об универсальных и эффективных методах прошивки, чтобы она не соскакивала. Вот тогда мы совершили бы прорыв, и все преступники у нас по решению суда тотчас зачислялись бы в армию или отправлялись на какие-то особые работы, а то и вовсе возвращались обществу, но уже значительно измененными.

– Понятно. А вы, господин Дрозвальд, какие имеете пожелания?

– Я подрядчик, мои интересы известны, – развел руками хозяин дома. Его интересы расходились с мечтаниями науки и военной медицины. Его устраивало, когда ему заказывали дорогие и быстро выходящие из строя изделия, ведь тогда заказы возобновлялись.

– Ну генерала Йоффе я и вовсе спрашивать не буду, у него другая работа. Поэтому хочу вам нарисовать такую картинку. Представьте солдата, который без соответствующего оснащения может находиться в вакууме или, скажем, умеет заживлять за считаные минуты рану от пули. А если пойти дальше, то усилием воли создает на поверхности кожи защитное поле, препятствующее поражению пулями и осколками. Как вам такое?

– Это какие-то сказки, – скривившись, сказал секретный академик.

– Мифотворчество, – добавил военный медик.

– И тем не менее, господа, у нас имеется задокументированный факт, когда один офицер преодолел двадцать метров пешком в вакууме, чтобы предотвратить катастрофу в масштабах миллионного города.

– И что с ним потом стало? – осведомился медик.

– Согласно подробнейшим докладам, он сильно кашлял и временами даже терял от такого кашля сознание. Однако теперь он в полном порядке.

Воцарилась тишина. Гости поглядывали друг на друга и осмысливали услышанное.

– Я слышал кое-что о подобных фокусах от военных, – вспомнил секретный академик. – Во время боев с каменными ящерами им доводилось видеть, как те, спасаясь из своих подбитых примитивных судов, совершали прыжки до борта их спасательного корабля и там благополучно исчезали в люках. Но это, напомню, были настоящие ящеры – с клыками и хвостами, и мы об их физиологии мало что знаем.

– Но мне помнится, вам доставляли несколько тел этих ящеров, – напомнил генерал Йоффе.

– Доставляли, но что толку? В условиях плотной атмосферы с ними происходили серьезные изменения, и мы не смогли получить почти никакой полезной информации. Они изменялись даже в замороженном виде.

– Но раз теперь имеется живой… э-э… кто он, этот феномен? Какой расы? – спросил военный медик.

– Он варвар, но варвар не простой, а вывезенный в Метрополию из-за сверхдальних рубежей.

– Но кто его вывез и с какой целью?

– А вот тут мы касаемся важного аспекта нашей истории. Адмирал Айк.

– Адмирал Айк? – переспросил секретный академик, который когда-то давно был представлен адмиралу как подающий надежды молодой ученый. Тогда это помогло будущему академику.

– Вы хотите сказать, что адмирал вывез этого феноменального варвара? – решился на вопрос Руби Дрозвальд.

– Разумеется, не он сам, а его структуры. Так вот, в высоких кругах руководства есть мнение, что адмирал не просто вывез варвара, а создал его – с помощью группы своих разработчиков. И где-то находятся архивы этой группы, а возможно, и сама группа. Хотя в последнем я сильно сомневаюсь.

– А можно еще одну версию? – поднял руку генерал Йоффе.

– Не можно, а нужно.

– А что, если группа адмирала Айка не создавала этих удивительных существ здесь, а просто находила их там, в этих бесконечно далеких варварских районах космоса?

– Ну что же, вполне себе правдоподобно. Однако там находилась их ферма или здесь, сейчас не так важно. Нужно найти архив адмирала, а если повезет, то и остатки группы.

Они поговорили еще немного, после чего представитель верховного правительства подвел итог:

– Через какое-то время, господа, каждому из вас будет предоставлена краткая тезисная программа того, что мы хотели бы с вашей помощью сделать. Что-то в этих тезисах будет общее для всех, какие-то тезисы будут ориентированы персонально. А теперь все могут быть свободны.

Гости поднялись и направились из зала к выходу, где за дверями с полной звуковой, газовой и электрической непроницаемостью их ожидали шеренги собственных телохранителей.

Персоны такого уровня просто не имели права пренебрегать личной безопасностью.

А руководитель охраны генерала Йоффе негромко сообщил ему: генерала попросили пока не уезжать и подождать в машине.

– Он? – одними губами уточнил генерал.

Телохранитель кивнул.

– Значит, подождем.

Тем временем сам представитель правительства уходить не торопился и, когда двери в зал закрылись, остался наедине с Руби Дрозвальдом.

– Я догадывался, что вы оставите меня на закуску, – не слишком радостно поделился наблюдениями Руби.

– Есть кое-какие аспекты, которые мы должны обсудить только вдвоем.

– Полагаю, экономические?

– Правильно полагаете.

– Сколько?

– Не спешите. Никто не требует с вас взятку, господин Дрозвальд. Но озвученный сегодня проект будет нуждаться в дополнительном негласном финансировании, иначе нам не удержать надлежащий уровень конфиденциальности. Понимаете меня?

– Чего же не понять? Дело обычное, – вздохнул Руби.

– Нет, вы не понимаете. За прошлый год вы заработали на поставках восемьдесят триллионов сакверов.

– Это открытая статистика, в чем подвох?

– Подвох в том, что есть еще закрытая, и там число другое – сто двадцать четыре триллиона. И не все эти деньги получены по легальным каналам. Это раз. И не все эти деньги получены, скажем так, от лояльных подданных империи. Это два. Весомое два.

– И что, будете казнить?

– Да зачем же казнить? Вас не переделать, а казнишь одного, другой будет не лучше. А так, по крайней мере, про вас все известно.

Руби позволил себе усмешку.

– Значит, не все? – принял игру представитель правительства.

– Сколько?

– Думаю, за весь период придется вложить около полутора сотен триллионов.

– Сколько? – отпрянул Руби, закрываясь рукой, словно защищаясь.

– Не нужно этих сцен, Дрозвальд, это не с вас одного, это с вашего клуба, а для клуба это сущие копейки. И помните, что хотя казнить мы вас не будем, но кое-что зажать щипцами нам вполне по силам.

– Не нагоняйте ужаса, я все понял с первого раза. Деньги будут.

– Благодарю за понимание. Очень милый домик у вас, прощайте и всего хорошего.

Когда посланник из кругов, близких к центральному правительству, ушел, Руби какое-то время стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение медленно его покидает. Но слишком медленно, поэтому он шагнул к бару, распахнул дверцу и, схватив первую попавшуюся бутылку крепкого, опрокинул ее и отпил половину.

Потом бессильно опустился в кресло, поставил бутылку на стол и, глубоко вздохнув, сказал:

– Ну вот, теперь другое дело.

Тем временем, миновав несколько уровней как скрытой, так и парадной, выставленной напоказ охраны дома, высокий гость в сопровождении двух телохранителей вышел на стоянку и сел в свой представительский автомобиль.

Когда телохранитель уже захлопнул за ним дверцу, к машине подошел Йоффе.

– А, генерал, вы еще здесь? – сыграл удивление высокий гость, как будто не сам приказал Йоффе задержаться. – Ну что же, садитесь, прокатимся немного вместе, а ваша машина пусть поедет следом.

Телохранитель гостя снова распахнул дверцу, и генерал сел с представителем рядом.

– Куда ехать, сэр, в Комитет? – спросил водитель, не оборачиваясь.

Высокий гость представил, о чем в этот момент подумал генерал, однако не удержался от того, чтобы потянуть паузу.

– Нет, Пауль, покатай нас по объездным шоссе, нам нужно побеседовать.

– Слушаюсь, сэр, – ответил водитель, и машина тронулась.

Какое-то время высокий гость молчал, генерал молчал тоже, не решаясь нарушить полную значимости тишину.

– Почему так коряво сработали с этим Брейном? – спросил вдруг высокий гость.

– Ну вообще-то наши задание выполнили.

– Выполнили, но какой ценой?

– Из того, что мне известно, сэр: приказ поступил слишком поздно, и он был… Как бы это сказать, чтобы…

– Да полно вам, генерал, никого за тупой приказ не уволят, говорите как есть.

– Его можно получить из архива, сэр, в нем нечетко поставлена задача. Сроки тоже какие-то левые.

– Ладно, проехали. А кстати, что это за здание? Странная архитектура.

– Музей аквапластики.

– Чего?

– Аквапластика. Новое творческое направление.

– Ну ничего смотрится, веселенько. Будто морская волна взметнулась к высотам и замерла.

– Псевдохрусталь. Двадцать пять тысяч тонн.

– Грандиозно. И прекрасная осведомленность.

– Это моя работа, сэр. Все эти модные архитекторы пьют со мной «Аллерт».

– «Аллерт»? Я думал, они ничего крепче «Баккара» не употребляют.

– Шутите?

– Нет, правда. Я слышал, что они употребляют изысканную химию и биэлектронные таблетки, но насчет алкоголя вроде слабаки. Или врут источники?

– Скажем так – источники недостаточно информированы.

– Почему я посадил вас в свою машину, поняли?

– Пока я понял лишь то, что в Комитет меня не повезут.

– На самом деле я еще не решил. И поверьте, формальных причин отвезти вас туда хватает. Думаю, вы и сами это понимаете.

Генерал вздохнул. Проступков, за которые его можно везти как минимум в штаб службы внутренней безопасности, было воз и маленькая тележка. Поводов для доставки в Комитет значительно меньше, но все же они были, ведь Йоффе злоупотреблял специфическими препаратами, а под их парами становился неуправляем.

Ну а что он мог поделать, если его служба состояла в круглосуточном пребывании на вечеринках триллионеров с их запросами, вкусами и раскованностью?

Первые три года он думал, что пропадет от такой жизни. Но потом втянулся, почувствовал вкус и научился сотнями писать ложные отчеты.

– Мне не нужна ваша кровь, мне вы интересны только как источник, поэтому ваше дальнейшее пребывание на этом посту будет зависеть от того, насколько хорошо вы будете обороняться от наших «кузенов».

– «Кузенов»?

– «Кузенов», Йоффе, «кузенов». Они сейчас наш главный враг, и вы должны оградить господ, которых сегодня видели на встрече, от посягательств этого изощренного врага. И сами держите оборону, когда «кузены» придут к вам, рядясь в одежды лучших друзей. Вы понимаете меня?

– Увы, сэр.

– Почему «увы»?

– Потому что вы сейчас объявили мне жизнь на казарменном положении.

– Заметьте, генерал, не я это сказал. Всем нам при решении этой задачи придется нелегко, но цель так значительна, что стоит потерпеть.

В то время когда генерал Йоффе выслушивал ценные указания высокого гостя, на другом конце города, в подвале бывшего складского комплекса, тайно переоборудованного под обрабатывающий центр связи, в отдельной, особо охраняемой комнате происходило небольшое собрание. На нем несколько штатских отчитывались о проделанной работе и выслушивали оценку начальника.

После краткого доклада одного из сотрудников Службы стратегической разведки начальник, не повышая голоса, разнес его доклад по камешкам, демонстрируя удивительную осведомленность о каждой, с виду незаметной детали, которую кураторы операции пропускали, а он, лидер-генерал Винсент Нант, замечал. Кроме того, он рассказывал, как бы все прошло, если бы его подчиненные эти детали замечали.

– Как вы могли сорвать операцию, Моттли? У вас было все – место и время! Почему не смогли удержать преимущество?

– Нас снесли, я предоставил видео.

– Но это же было очевидно, майор, они контролировали своего «почтальона», и просто заменить его на своего, не имея для этого действия какой-то подстраховки, было мало. На что вы надеялись?

– Мы не думали, что они успеют перестроиться, сэр. Мы полагали, что у них для этого слишком мало времени.

– Самое смешное, что вы все посчитали правильно, однако не учли фактора везения. Им просто повезло, и вы проиграли. За правильный расчет вам – похвала, но за проигрыш – выговор.

– Одну минуту… – тут же произнес начальник, и подчиненные незаметно перевели дух. Похоже, его снова запрашивали с полудюжины каналов, и он был вынужден взять паузу, одновременно разговаривая и отстукивая вопросы и ответы в нескольких параллельных диалогах.

То, что его клавиатура работала на нескольких каналах одновременно, можно было понять по изменению цвета ее клавиш. Впрочем, количество цветов быстро уменьшалось, и наконец Нант вернулся к совещанию.

– Проведете расследование и штабные игры на эту же тему. Нужно заготовить двадцать вариантов действий в подобной ситуации. Все понятно?

– Понятно, сэр.

– Теперь вы, Кодлиекс. Тридцать четыре бюро из восьми регионов прислали нам жалобы на работу вашей программы. Почему это происходит? Почему мы несем финансовые потери, при том что уже поставлены в неравные условия с другими службами империи? Бюджет ИСБ в двенадцать раз больше нашего.

– Сэр, это не наша вина. Мы получили комплектующие с заниженными показателями, в результате «хвост» оказался недостаточно массивным и квантовая часть начала доминировать.

Начальник вздохнул. Ему была знакома эта проблема, поскольку в свое время, будучи молодым ученым, он потратил на решение проблем, связанных с квантовыми компьютерами, массу времени и достиг приличных результатов.

Дело было в том, что, в отличие от позитронных вычислительных блоков, которые использовали повсеместно и в свое время считали решением всех проблем для скоростных вычислений, квантовые ядра требовали на порядки меньше энергии и выдавали скорости на несколько порядков более высокие. Однако со временем выяснилось, что результаты вычислений на квантовых ядрах имеют высокую степень неопределенности.

То есть сегодня получен один результат и внесен в соответствующий документ, а завтра цифры изменились. Незначительно – изменения происходили в пределах одного процента, однако подобные погрешности годились только для прикидочных вычислений.

Началась гонка за уменьшение погрешностей, и в ней принимал участие тогда еще молодой ученый-варвар Винсент Нант.

В конце концов проблему понемногу удалось решить, когда выяснилось, что запредельные скорости вычислений квантовых ядер следует «притормозить» добавлением в схему обычных электрических процессоров. Даже когда им отдавалось решение мизерных объемов работы – не более сотой процента, они заметно «приземляли» квантовые ядра, не давая им выходить за требуемые границы определенности результата.

Однако излишнее «приземление» снижало скорость работы, поэтому рассчитали необходимую долю, которую следовало отдавать на обработку медленным процессорам, чтобы и результат получался без «танцующих цифр», и скорость обработки оставалась приемлемой.

Успехи Нанта в решении этой проблемы были в свое время замечены, и его пригласили в лабораторию прогнозной техники, которая начинала широко использоваться в военном деле и общей статистике.

Там также использовались квантовые принципы, и неопределенность результатов была скорее плюсом, поскольку предсказанные события ближайшего будущего должны были оставаться неустойчивыми, чтобы не потерять необратимость.

Поработав в лаборатории с полгода, Винсент Нант узнал, что уже включен в штат Управления стратегического планирования. Его взяли в штаб Стратегической разведки, которая тогда была лишь ответвлением Министерства обороны.

Задачи, которые решала разведка, показались Нанту интересными, и, будучи наделенным множеством талантов, он постепенно стал заниматься административной работой, а затем, не оставляя научных разработок, добрался и до оперативного планирования.

Вскоре его интересы распространились на область экономического обеспечения службы и правовых вопросов службы внутри Министерства обороны. Его рекомендации позволяли начальству экономить средства и расходовать их более рационально.

Раскопав в законах нужные параграфы, Нант предложил оформить исследовательское подразделение службы как отдельное государственное предприятие, и это позволило получать на разработки, которых уже имелось изрядное количество, заметное дополнительное финансирование напрямую из госбюджета, минуя Министерство обороны.

Он быстро продвигался по карьерной лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней разом, и, если его сверхвозможностей не замечали намеренно, стараясь придержать «шустрого ботаника», он находил способы обойти препятствие.

Нанту не нужны были деньги, его не интересовала власть, но ему было некомфортно, когда он видел неотлаженные системы – будь то коллектив подразделения или компьютерная программа. Это заставляло его карабкаться все выше, чтобы вносить оптимизацию и отлаживать систему на более высоком уровне.

Вместе с усовершенствованиями и отладкой приходили новые результаты, на основании которых Служба стратегической разведки поднималась все выше. И хотя ее бюджет все еще был в десять раз меньше бюджета гиганта – ИСБ, за какие-то двадцать лет Стратегическая разведка сделала такой рывок, что ИСБ и другие специальные службы империи начали считать «стратегов» серьезными конкурентами в борьбе за бюджет и высокие награды.

За ними стали следить, на них начали собирать материал, в их архивы начали ломиться все, кто хотел разгадать секрет столь мощного старта еще недавно незаметной службы.

Продолжая вести совещание, Нант, несмотря на то, что занимал должность одного из заместителей директора службы, был вынужден прерываться, когда его накрывала волна запросов с требованием личного вмешательства.

По мнению многих, он занимался не своей работой, снисходя до решения проблем низкого уровня, но пока он со всем справлялся и такой напряженный график работы ему нравился.

– Итак, о наших планах. Полковник Стромбер, вы с Леманом теперь обеспечиваете сопровождение Томаса Брейна. А вы, Моттли, передайте им все материалы, вы пока продолжайте заниматься своей текучкой. Закрывайте позиции по сверхдальнему участку «пятнадцать – тридцать четыре». По моим сведениям, ваших активистов там вот-вот выбьют из города, и тогда снова придется закрепляться в другом месте, а это очень дорого.