Ловушка для змей

12

Тяжело лязгнула решетка «обезьянника», и этот звук заставил очнуться дремлющих в разных позах узников. Хэнкс приоткрыл глаза и, заметив уставленные на него взоры полицейских, поднялся с пола. Поддерживая авторитет вожака группы, он растянул губы в наглой улыбке и произнес:

– Что, дошло до вас, с кем имеете дело? Пришли извиняться?

– Да, ты угадал, – кивнул полицейский с нашивками сержанта и лицом бульдога. – Выходи.

Он произнес это так буднично и бесцветно, что Хэнкс заранее почувствовал себя плохо. На входе его снова заковали в наручники и повели по длинному коридору, вычищенному до блеска, но все равно хранящему какую-то неопрятность, присущую всякой несвободе.

– Стой, – скомандовал один из двух сопровождавших полицейских.

В стене открылась дверь, и Дефлектора втолкнули туда без всякого стеснения. Хэнкс пролетел до следующей стены и здорово о нее ударился.

Выругавшись и смело сплюнув на пол, он посмотрел на троих ожидавших его людей в штатском и понял, зачем его сюда вызвали.

«Бить будут, сволочи», – обреченно подумал Хэнкс. Впрочем, это легко читалось по глазам этих специалистов.

Двое из них подошли к Дефлектору, подтащили его к специальному станку, слегка приподняли и зацепили наручники за металлический крюк.

– Удобно тебе? – участливо спросил третий, стоявший у небольшого зарешеченного окна.

– Легавый! Мразь! – выкрикнул Хэнкс, болтаясь, словно подвешенный для копчения окорок.

– Ну конечно – умираю, но не сдаюсь. Похвально, однако время уходит…

И после этих слов стоявшие рядом с Хэнксом люди стали его избивать. Быстро, жестоко и очень уверенно.

Дефлектор снова начал ругаться, и поначалу казалось, что так переносить боль намного легче, однако скоро ему стало невмоготу.

Хэнкс раскачивался от ударов как груша, а полицейские молотилы били его с оттяжкой, и было видно, что они получали от этого настоящее удовольствие.

– Да скажите же, что вам нужно-о-о?! Своло-очи! – завыл наконец Дефлектор.

Стоявший возле окна подал знак, и избиение прекратилось.

– Ты хочешь знать, что от тебя требуется? – спросил он Хэнкса.

– Д-да… – В глазах Дефлектора промелькнула искра надежды.

– Нужно, чтобы ты потерпел еще три с половиной минуты, и все.

И снова Хэнкса стали охаживать тяжелыми кулаками. Он раскачивался из стороны в сторону, охал, а человек возле окна поглядывал на часы и улыбался Дефлектору, когда тот устремлял на него полный отчаяния взгляд.

Хэнкс уже готовился к смерти, когда все неожиданно закончилось. Его сняли с крюка и, разомкнув наручники, вывели в коридор.

Как в бреду, он двигался между двумя сопровождавшими его полицейскими и совершенно неожиданно оказался на улице.

Позади хлопнула дверь, и Дефлектор вздрогнул. Он ждал очередного окрика, но вокруг был только обычный для раннего утра городской шум. Мимо Хэнкса спешили прохожие, проезжали грузовики молочной компании, а он стоял и счастливо вдыхал разбавленный ночным воздухом вчерашний смог.

Дверь полицейского участка снова открылась, и следом за Хэнксом на тротуар вытолкнули Семафора. Он так же, как и Дефлектор, находился в шоке и поначалу таращился на своего предводителя, не понимая, что произошло.

– Болит, – произнес Семафор, дотрагиваясь до своих ребер.

– Да, легавые бьют крепко, – согласился Дефлектор и не без труда вздохнул.

Дверь опять распахнулась, и на этот раз на свободе оказались Синий Кактус и Томато.

– Вот дерьмо – я все-таки жив! – воскликнул последний, размазывая по лицу кровь.

– Эй, тебя били по морде? – удивился Хэнкс и закашлялся.

– А то! – улыбнулся довольный Томато. – Я заехал сержанту в рыло! А он обработал меня дубинкой!

В следующие десять минут из участка выпроводили всех арестованных накануне членов банды, и стало ясно, что били их только для острастки, а если бы хотели покалечить, то сделали бы это быстро и умело.

– Ну что теперь, Хэнкс, по домам разойдемся? – спросил Гунни Фьючерс по прозвищу Банкир. Он был единственный во всем коллективе, кто происходил из приличной обеспеченной семьи и занимался уличным разбоем только из спортивного интереса.

Имитируя мыслительный процесс, Дефлектор пошевелил бровями и почувствовал, что даже это движение причиняет ему боль.

Неожиданно стоявший в двадцати шагах от него автомобиль коротко посигналил. Затем стекло задней дверки плавно пошло вниз, и Хэнкс узнал Альваро Меркано.

– О, сэр! – обрадованно воскликнул Дефлектор и, позабыв про отбитые бока, рванулся вперед так, будто собирался протаранить автомобиль головой.

– Ну-ну, парень, все в порядке. Я же никуда не убегаю.

– О, сэр! Я знал, что вы нас не бросите! – с чувством произнес Хэнкс и наверняка облобызал бы руку Меркано, если бы смог до нее добраться.

– О чем ты говоришь, у нас не принято бросать своих товарищей. Но… надеюсь, парень, что твои ребята не обделались? Надеюсь, вы вели себя достойно в полиции? Не болтали, не просили пощады?..

– Ничего подобного не было, сэр! – с горячностью заверил Хэнкс. – Я называл их «сволочи» и еще… и еще – «легавые». Вот. А Томато дал в морду сержанту!

– Ты разговариваешь слишком громко, парень. Смотри, даже прохожие оборачиваются. У всех есть уши. У всех.

– Извините, сэр…

– Ладно, отправь своих бойцов по домам, а сам сядешь со мной в машину – нужно поговорить.

– Ага, я сейчас, – пообещал Хэнкс и метнулся к своей побитой шайке.

Тем временем Альваро отодвинулся на середину сиденья и, обращаясь к шоферу, спросил:

– Дино, твоя старая куртка – она еще под сиденьем?

– Да, синьор.

– Дай мне ее сюда, не хочу, чтобы это сучонок пачкал чехлы.

Дино сдержанно улыбнулся и протянул боссу куртку. Тот аккуратно расстелил ее на сиденье, и как раз в этот момент подскочил Хэнкс.

Водитель нажал на панели кнопочку, и дверь плавно отошла в сторону. Дефлектор пробрался внутрь и поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Дверь снова закрылась, и собачка замка мягко щелкнула.

– Клевая у вас тачка, сэр, – сделал комплимент Хэнкс, погладив рукой обшивку на потолке.

Альваро поморщился. Ему показалось, что грязная рука шарит по его лицу. Тем не менее он выдавил из себя улыбку и сказал:

– Пройдет совсем немного времени, и у тебя будет точно такая же.

– Хорошо бы, сэр. – Хэнкс снова поерзал на сиденье.

– Да, уверяю тебя… Дино, поезжай.

Автомобиль плавно тронулся с места и аккуратно пристроился в поток автомобилей, который набирал силу, по мере того как солнце поднималось к зениту.

– Ну, расскажи, что у вас случилось и за кем вы гнались? – задал вопрос Меркано после небольшой паузы.

– Опознали одного человека. Хотели ему должок вернуть.

– Какой-нибудь крутой?

– Да нет, сэр, вполне обыкновенный, но шустрый. Прошлый раз он нескольким моим ребятам морды дубиной расшиб.

– Понятно, – кивнул Альваро. – И что теперь думаете делать?

– А что делать?

– Ну как же, он два раза выставил вас дерьмососами – так ведь нельзя, пока он жив, позор лежит на вас несмываемым пятном.

– Да? – Хэнкс был обескуражен.

– Да. – Альваро покачал головой и отвернулся, рассматривая спешащих по тротуару прохожих.

Дефлектор подавленно молчал.

– Но что же делать? – спросил он наконец.

– Нужно найти этого ублюдка и убить, – посоветовал Альваро и прикрыл ладонью зевающий рот.

– Да, я об этом тоже думал, – признался Хэнкс. – Убить его мы сможем, сэр, но как его найти?

– Что, никаких зацепок?

– Вообще-то есть одна баба. Я ее потом в новостях видел…

– Что за баба?

– Ну, та, которую мы собирались подраздеть… – Хэнкс усмехнулся. – А тут этот парень – налетел и давай нас причесывать. Мы его, конечно, малость порезали, но он палкой здорово орудует, и еще…

– Что за баба? – резко перебил Хэнкса Альваро.

– А это… дочка Эдгара Твилкинса – он какая-то шишка на «Холистер плант».

– Это уже кое-что, – удовлетворенно кивнул Альваро. – Ладно, сделаем так: отыщут этого человека другие люди, а уж разбираться с ним будете вы.

– Это было бы отлично, сэр!

– Дино, притормози. Хэнкс выйдет здесь… – не разделяя восторга своего пассажира, скомандовал Меркано.

Автомобиль остановился, и хозяин с видимым облегчением выпустил гостя на волю.

– А что мне делать сегодня? – спросил тот, не отходя от раскрытой двери.

– Сегодня отдыхай. Когда появятся какие-нибудь новости, я дам тебе знать.

– Спасибо, сэр.

Наконец дверца закрылась, и Альваро устало произнес:

– Давай на фабрику, Дино.

– Да, синьор, – ответил тот.

– И куртку свою возьми. Кажется, тебе придется ее выстирать, от парня несет как от козла.

– Это от кожи, – пояснил Дино.

– От кожи? – не понял Альваро.

– Я имею в виду его штаны, синьор. Уличные бандиты одеваются в натуральную кожу и носят ее не снимая. Оттого и такой запах.

– Да? Наверное, ты прав.

Меркано потянул носом и повторил:

– Наверное, ты прав. Вруби посильнее кондиционер, эту дрянь нужно побыстрее выветрить.

– Да, синьор.

Очищенный воздух ощутимой волной прокатился по салону машины, и Альваро откинулся на спинку сиденья, размышляя о делах. И в первую очередь о новичках армии Перло.

Что касалось человека, который набил морды уличным подонкам, то Альваро против него ничего не имел. Однако волчат следовало натаскивать на свежей крови, и потому требовалось разыскать обидчика и отдать его на растерзание банде Дефлектора.

В случае необходимости даже подстраховать разборку одним или двумя профессионалами. Кто знает, насколько этот парень действительно шустрый?

Меркано снова потянул носом, однако не обнаружил посторонних запахов и произнес:

– Вонючка…

– Что, синьор? – тут же спросил Дино.

– Нет, ничего. Это я так.

13

Оглушительно шипя тормозами, поезд подземки резко остановился перед платформой, заставив качнуться всю массу пассажиров в вагонах.

Двери открылись, и раздраженные люди, выговаривая нелестные пожелания в адрес системы управления, стали заполнять перрон.

Кэш и Эрвиль вошли в полупустой вагон, и Джим сразу же плюхнулся на свободное место. Лу осторожно присел рядом с ним.

Со вчерашнего вечера он с Кэшем почти не разговаривал, выдерживая горькую обиду и с удовольствием отравляя ею собственное существование. Все попытки Джима к примирению Лу отвергал, оставаясь холодно-вежливым. В конце концов Кэш придумал хитрый ход и применил его, едва поезд набрал скорость в туннеле.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но вчера все началось из-за тебя, – произнес Джим негромко и замолчал, ожидая реакции друга.

Эрвиль пытался держаться, но через три секунды сломался и спросил:

– Что значит – из-за меня?

– Ну, понимаешь, Абигайль пришла отдать мне пятьдесят кредитов, потом слово за слово, мы разговорились, и тут она возьми да и скажи, что ты ей последнее время все больше нравишься.

– Будет врать-то. Мы с ней не видимся.

– А… вот то-то и оно, что не видитесь. Разрядки-то нет, вот она и начала перебирать в голове все твои «охи» да «ахи» по ней, ну и, наверное, от этого родилось ответное чувство.

– Разве такое может быть? – осторожно спросил Эрвиль.

– Может или не может, но это свершившийся факт.

– И после этого вы с ней решили заняться сексом! – громко произнес Эрвиль, глядя на сидевшую напротив немолодую даму.

Ошеломленная женщина подобрала губы, втянула щеки и, выпучив глаза, вцепилась в массивную ручку зонта.

– Ты же знаешь, что за человек эта Абигайль, – вполголоса продолжил Кэш. – Она жаждала свидания с тобой, но прекрасно понимала, что ты ее отвергнешь…

– Я отвергну?! – Лу подскочил с места, но Джим схватил его за руку.

– Не нужно этих представлений на людях, Лу. Дослушай до конца.

Эрвиль послушно сел. Находившиеся рядом с ним люди опасливо потеснились.

– Ну так вот. Она понимала, что ты ее отвергнешь, и тогда ее воспаленный разум подсказал единственно верное, на ее взгляд, решение.

– Какое?! – дернулся Эрвиль.

– Она сказала, что я должен на время стать тобой. Понимаешь?

– Нет, – честно признался Эрвиль.

Он попал под влияние захватывающего рассказа Джима, и его недоверие постепенно рассеивалось. Впрочем, тот и сам упивался собственной ложью, развивая ее в диктуемых интуицией направлениях.

– В общем, она потребовала, чтобы я делал с ней это…

– Это…

– Да, и представляла, будто это делаю не я, а ты.

Кэш замолчал, ожидая реакции Эрвиля, но тот не проронил ни слова, пораженный масштабом замысла.

Вагон в очередной раз остановился, поменял пассажиров на свежих и покатил дальше. Кэш бросил взгляд на табло маршрутизатора и отметил, что через две остановки им выходить.

А Эрвиль продолжал молчать, и было неясно, то ли он окончательно возненавидел Кэша, то ли, наоборот, целиком принял его рассказ.

Наконец он медленно повернулся к Джиму, и в глазах его горел лихорадочный огонь нездорового интереса.

– Ну и как это было, Джим?

– О… – Кэш от неожиданности смешался. – О, это было великолепно.

– Я имею в виду, каково было чувствовать это, как я? Не как ты, а как я. Ты понимаешь?

– Конечно, Джим. Я и говорю – великолепно. У меня все не так… У меня все далеко не так…

– А что сказала Абигайль? – Лицо Эрвиля раскраснелось, и Кэш начал опасаться, что у него жар.

– Она сказала… – Джим замер. Интуиция и вдохновение покинули его одновременно. – Она… она была в полном ауте и не могла сказать ни слова. Но я понял, что со мной у нее так никогда не получалось.

Понимая, что нужно заканчивать, Кэш вздохнул и подвел итог:

– Вот что было, Лу, на самом деле.

Поезд зашипел тормозами и остановился. Кэш поднялся и потянул за собой Эрвиля.

– Ты чего? – недоуменно спросил тот.

– Мы приехали, Лу. Станция «Восточный порт».

14

В просторном кассовом зале порта было довольно прохладно, но воздух оказался пересушен кондиционерами.

Лу захотелось поесть, и они с Джимом подошли к небольшому буфету, чтобы взять по булочке и по стакану колы.

– Не очень-то здесь красиво, – заметил Эрвиль, который уже полностью вернулся из мира сексуальных грез.

– Да уж, не дворец, – согласился Кэш, поглядывая на несколько длинных хвостов, тянувшихся от касс, где продавали самые дешевые билеты. И можно было не сомневаться, что все эти угрюмые люди в очередях направлялись именно в Кинто.

Эрвиль угадал мысли Джима и сказал:

– Не очень-то будет здорово, если все безработные Тауроса переберутся в Кинто. Нехорошо это.

– Кому нехорошо, а кому хорошо, и даже очень, – заметил Кэш и указал недоеденной булочкой на рекламный плакат авиаперевозчика.

– И почему мы с тобой не пилоты, Джим?

– Я – пилот. Я могу управлять лонгсфейром и небольшим самолетом.

– Ну да, я совсем забыл. Кстати, ты не нашел покупателя на свой драндулет?

При слове «драндулет» Лу улыбнулся, а Кэш покосился на него неодобрительно.

– Нашел, – нехотя произнес он и одним махом допил остатки колы.

– Много дают?

– Думаю, сотен шесть вытрясу…

– А сколько ты на него затратил?

– Три с половиной тысячи…

Стеклянные двери кассового зала распахнулись, и с улицы вошли два новых путешественника. Они направились к кассам, однако почему-то их больше занимали люди, стоявшие в очереди.

– Ну что, пошли, примкнем к остальным? – предложил Эрвиль.

– А что нам остается? Примкнем.

Пока они двигались к ближайшему хвосту, прозвучало объявление, что в связи с большим спросом на направление Кинто будут организованы добавочные рейсы, а также открыты дополнительные кассы для продажи билетов.

Кассы открылись тотчас же, и толпа заволновалась, то устремляясь к новым окошкам, то возвращаясь назад. Кого-то сбили, кому-то отдавили ногу, а когда укороченные очереди вернулись к порядку, в каждой из них оказалось по несколько очагов конфликтов.

– Стадо баранов, – безапелляционно произнес Лу.

После булочки с колой его настроение улучшилось, и он был готов давать точные и жесткие определения.

– Долго стоять? – спросил Джим у последнего в очереди человека.

Тот пожал плечами и ответил:

– По-разному бывает. Но час угробим.

– Час – это немного, – заметил Лу. – Тем более что у всех, кто стоит в очереди, свободного времени хоть отбавляй.

– Тут ты прав, приятель, – согласился «последний» и без перехода добавил: – Вон какие-то рожи появились – ищут, что ли, кого-то?

– Какие рожи? – спросил Джим, однако уже и сам увидел двух незнакомцев, которые просеивали глазами толпу, а выглядели так, что было понятно, чем они зарабатывают себе на хлеб.

Кэш почувствовал в груди неприятный холод. Такое ощущение было у него предвестником неприятностей.

– А может, они не за нами пришли? – одними губами прошептал Лу.