Особый курьер

9

Пожилой джентльмен задержался возле дверки лимузина, ожидая, когда шофер удосужится открыть ее изнутри. Пока он, что-то недовольно пробурчав, забирался в салон, Энрике Коррадо успел убедиться, что часы на клиенте.

«По четвергам мне везет», – подумал Энрике, осторожно трогая свой неброский «Дигли-Кросс» и пристраиваясь в хвост лимузину.

Пришла пора ставить точку в долгой операции по выслеживанию «ценного старикана» – так его назвал сам Папа Лучано, когда давал Энрике задание. Что представлял собой старикан, Энрике не знал, да его это и не интересовало. Цель была поставлена одна: Папе Лучано – часы, клиенту – пулю. Хотя чего особенного было в этих часах, сам Энрике не понимал – старая механика, неновый позолоченный корпус. Нет, конечно, если Папа Лучано сказал, Энрике сделает все как надо, но все же интересно, зачем Папе такое барахло?

Лимузин повернул налево, и Энрике тоже сделал левый поворот. Пока старикан ехал тем маршрутом, который он уже выучил наизусть.

«Сейчас повернет на проспект Лиги, проедет сто пятьдесят метров и свернет на шоссе 303», – прокрутил в своей памяти Энрике.

И действительно, лимузин свернул на проспект, но перестраиваться в скоростной ряд не стал. Вскоре он включил правый поворот, готовясь свернуть на шоссе 303.

«Ну вот, все строго по часам. Мышка сама идет в ловушку». Энрике самодовольно улыбнулся.

Лимузин накручивал километры, проходя насквозь кварталы и выбираясь на оживленные магистрали. Но поскольку Энрике знал, куда в очередной раз свернет машина клиента, он даже не следовал за ней, а потихоньку двигался по шоссе, ожидая, когда добыча снова появится перед ним.

Энрике прекрасно понимал: лимузин петляет по улочкам, чтобы проверить, нет ли «хвоста». Именно поэтому он туда и не совался, давая старикану увериться, что все нормально.

Тяжелая машина в очередной раз вырулила в пятидесяти метрах впереди Энрике, и он удовлетворенно кивнул, погладив спрятанный в кобуре пистолет.

«Уже скоро, ребята, – пообещал он, – уже скоро».

Самое подходящее место для операции Энрике присмотрел заранее. Он выбрал небольшой перекресток в районе старого порта. Дороги там плохие, прямолинейные участки короткие, так что, попытайся клиент ускользнуть на своем тяжелом корыте, у него ничего не выйдет.

У лимузина включились стоп-сигналы, и он сошел на второстепенную автостраду, которая вела к старому порту. Энрике вынул пистолет и положил рядом с собой.

Навстречу проехал ярко-красный кабриолет «NX». За рулем сидела шикарная женщина.

– Это надо же, – пробормотал Энрике, – такая баба в полном одиночестве, а я, как назло, на работе.

«Ну ничего, вечером утешусь с Лореттой. Лоретта – это то, что надо…» Энрике вспомнил, как пахнет ее кожа, и едва не врезался в продуктовый фургон.

– Смотри в оба, дебил! – заорал Энрике и понял, что ругает самого себя.

Между тем лимузин сделал последний поворот. Через семьдесят метров он должен был притормозить у неудобного перекрестка, где Энрике запланировал совершить нападение.

Чтобы было не так скучно, но больше из пижонства он включил радио и сразу поймал новый хит Бетти Эйдс.

«Твои губы горячее пламени…» – пропела Бетти Эйдс, и Энрике передернул раму пистолета.

Лимузин старикана притормозил возле перекрестка, и гангстер, надавив на тормоз, остановился в пяти метрах позади него.

«Но я не говорю „прощай“…» – прорыдала Бетти Эйдс, когда Энрике выскочил из машины и вскинул пистолет. Он целился через заднее стекло точно в голову водителя.

Раздался выстрел, потом второй, третий. Энрике ничего не понимал. Пули отскакивали от стекла, оставляя на нем еле заметные белые точки.

«Но я же проверял! Машина была обычная!» – оправдывался перед самим собой Энрике, а лимузин, дымя визжащими покрышками, стал заворачивать за угол.

– Не уйдешь, старикан! Не уйдешь!

Энрике запрыгнул в кабину и так вдавил педаль газа, что его машина пошла юзом и едва не сбила перебегавшую дорогу собаку.

«А если не везет, то, значит…» – продолжала петь Бетти Эйдс, но Энрике уже был не в том настроении. Он врезал кулаком по радиоприемнику, Бетти сразу замолчала, и теперь слышался только рев мотора и визг покрышек. Энрике медленно, но верно сокращал дистанцию, выигрывая у лимузина на поворотах.

Он был очень зол. Его провели, подменили машину на другую – бронированную, и теперь выполнение задания срывалось.

«Я не был бы Энрике Коррадо, если бы не предусмотрел такого поворота», – думал он, вытаскивая из-под сиденья штурмовую винтовку «монк» с отпиленным стволом. Это была уже серьезная артиллерия, способная прострелить мотор грузовика.

«Сейчас, сейчас… Возле поворота…» – подготавливал себя Энрике, поудобнее перехватывая винтовку.

Привлеченные шумом мчавшихся автомобилей, из окон выглядывали любопытные жильцы, но Энрике Коррадо не боялся никого, кроме полиции.

Когда машина Энрике уже почти наехала на хвост броневику, его водитель нажал на тормоз, пытаясь, катясь юзом, вписаться в поворот. Энрике, оценив мастерство водителя, прибавил газу и протаранил открывшийся борт лимузина, отчего тот ударился о стену дома и потерял драгоценные секунды.

Энрике выскочил из машины и открыл огонь по буксующему лимузину. После первого же выстрела бронированное стекло покрылось мелкими трещинами, и Энрике перестал видеть тех, в кого он стрелял. Возможно, они успели пригнуться или сам он взял неправильный прицел, но лимузин снова начал разгоняться, угрожая оставить Энрике с носом.

«Ну, дружок, достань его! Ну!» – мысленно уговаривал себя гангстер, посылая в живучую машину пулю за пулей. Тяжелая отдача отбрасывала Энрике назад, но он снова наводил оружие на цель, отчаянно стараясь поразить ее. Он уже потерял всякую надежду, когда после очередного выстрела лимузин вдруг вильнул и врезался в аптечный киоск.

От сильного удара разбились витрины и обрушились полки с лекарствами. Сотни пузырьков и коробок с таблетками полетели на мостовую. От ближайшего подъезда к месту аварии заспешили двое, чтобы оказать пострадавшим помощь.

Энрике выстрелил в воздух, и добровольцы тут же испарились. Гангстер подбежал к лимузину и рванул на себя дверь, но нашел в салоне только труп водителя. Старикан исчез, а вместе с ним и часы для Папы Лучано.

Энрике выругался и побежал в ближайший проходной двор. Там он и настиг еще живого клиента, который пытался спрятаться за мусорными баками. Энрике добил его двумя выстрелами и, подойдя ближе, отдернул правый рукав. Часов не было.

Энрике знал, что часы были, и на всякий случай проверил карманы и левую руку, но и там было пусто.

– Эй, мистер, должно быть, я могу вам помочь.

Энрике резко повернулся, готовый нажать на курок.

– Только уберите вашу пушку, мистер, – попросил нищий, удобно разместившийся в стенной нише.

– Ты кто? – недружелюбно спросил гангстер, краем уха различая далекие полицейские сирены.

– Я тот, кто продаст вам информацию, мистер, – хитро улыбнулся нищий.

– Я тебя сейчас грохну, придурок, – пообещал Энрике и поднял обрез.

– Не стоит этого делать, мистер. Дайте мне пять кредитов, и я скажу, куда делись часы. Вы ведь их ищете?

Полицейские сирены приближались. Энрике достал деньги и протянул нищему:

– Говори.

– О, премного благодарен. – Нищий выхватил деньги и, хитро прищурив один глаз, сказал: – Этот старик снял часы и отбросил их подальше, а тут проходил молодой парень и поднял их.

– Что за парень? Говори скорее.

Звук полицейских сирен доносился уже с соседней улицы.

– По-моему, я видел его у проходной «Доу-Форс», фирмы курьерской доставки.

– Больше ничего не скажешь? – посмотрев по сторонам, спросил Энрике.

– Больше я ничего не знаю.

– Это хорошо, – кивнул Энрике и обрушил приклад винтовки на голову несчастного. Затем подобрал свои пять кредитов, вытер их о брюки и спрятал в карман.

Полицейские машины были уже совсем рядом. Энрике закинул винтовку в мусорный бак и побежал через двор.

10

Как и следовало ожидать, после вечернего возлияния Джек Холланд проспал на работу и теперь почти бежал, чтобы не подвести дока Байрона. Навстречу попадались редкие пешеходы. Они бросали на Джека ленивые взгляды, принимая его за бегуна-любителя. Но Джек не бежал трусцой, он просто мчался, опаздывал на службу.

Джек плохо знал город и придерживался маршрута, который запомнился ему с первого раза. Это была не самая короткая дорога, но на эксперимент у него не было времени.

«А может, все-таки срезать?» – думал он, понимая, что безнадежно опаздывает.

Проходные дворы манили своей доступностью и утренней пустотой. Достаточно было свернуть – и три минуты форы в кармане.

«Ну ладно», – решился Джек и повернул.

Первый двор оказался совсем маленьким. Джек едва не столкнулся с местным дворником, бросил ему: «Привет» – и побежал дальше, а дворник остановился с нагруженной мусором тележкой, пытаясь вспомнить имя человека, который с ним только что поздоровался.

«Надо меньше пить», – заключил дворник и двинулся к ближайшей помойке.

Выскочив из тесного дворика, Джек оказался в симпатичном тупичке, кончавшемся виллой преуспевающего лавочника. За два дома до виллы дорога сворачивала в следующий двор. Вбежав в него, Джек увидел распахнутое окно квартиры первого этажа, где совершенно нагая девушка занималась гимнастикой на пушистом ковре.

Она была очень красива, и Джек невольно замедлил бег. Красавица делала махи ногами и приветливо улыбалась Джеку, совершенно его не стесняясь.

– Рита, закрой окно! – послышалось из глубины квартиры.

– Оно закрыто, дорогой, – отозвалась гимнастка, посылая Джеку воздушный поцелуй.

– А я говорю, закрой. Я же вижу, что какой-то придурок опять пялится на наши окна.

Девушка прервала занятия и, подойдя к окну, слегка притворила раму. При этом она повела плечами, и ее грудь совершила неправдоподобно вызывающее движение. Джек проглотил слюну и поспешил дальше.

Следом за этим двором последовала улица, целиком состоявшая из офисных зданий, и ничего интересного на ней не было. С тайной надеждой Джек Холланд вошел в очередной проходной двор, но никаких гимнасток здесь не имелось, зато совсем недалеко послышались выстрелы.

«Какое насыщенное событиями утро», – подумал Джек. Он мысленно перенесся к доку Байрону, который, наверное, уже налегал на тяжелую бочку и поминал Джека разными нехорошими словами. До служебной проходной оставалось каких-нибудь триста метров, и в этот момент снова зазвучали выстрелы. Теперь стреляли совсем близко, а в паузах между выстрелами был слышен рев автомобильного мотора. Потом шум прекратился, и снова стало тихо.

«Все это не мое дело», – мелькнула у Джека здравая мысль, но внезапно он услышал стон, а затем к его ногам упали наручные часы. Джек удивленно остановился и поднял неожиданную находку.

Он посмотрел по сторонам, надеясь увидеть владельца часов, но никого не заметил. Джек пожал плечами и хотел уйти, но его привлек шорох, и тут он заметил лежащего за заборной решеткой старика.

– Ухо… ди… беги… беги… – хрипел раненый, и из его рта стекала окровавленная слюна. Сам не зная почему, Джек подчинился этому приказу.

«Беги», – услышал он и побежал, петляя по незнакомым закоулкам, перепрыгивая через клумбы и сбивая прохожих, сонно бредущих по своим делам.

Скоро, сам не понимая как, Джек очутился прямо перед проходной. Достав пропуск, он показал его охраннику, и тот открыл турникет. Джек посмотрел на настенные часы – они показывали без двух девять.

«Надо же – успел», – удивился он и, разжав кулак, осмотрел свой трофей.

Это были старые часы с потертым позолоченным корпусом. Джек поднес их к уху и прислушался. Часы тикали – это была самая настоящая механика. Увидев необычное клеймо с буквами, Джек присмотрелся повнимательнее и прочитал: «Клуб „Трайдент“.

– Клуб «Трайдент», – повторил Джек вслух. – Где он, интересно, находится, этот клуб?

Джек прокрутил в памяти обстоятельства, при которых заполучил эти часы.

«А старик-то, наверное, умер, – подумал он и тут же вспомнил очаровательную гимнастку. – Ее звали Рита», – улыбнулся Джек. Он решил, что завтра пойдет на работу тем же путем.

Убрав часы в карман, Джек пошел искать раздевалку, где был пока что только один раз и не очень хорошо запомнил дорогу.

Как и следовало ожидать, он все-таки заблудился, но ему помог Позитрон, который в ожидании скорого награждения был сама любезность и довез Джека до раздевалки на электрокаре.

– Ну, конечно, такой человек может прибыть только на личном автомобиле! – воскликнул Байрон, уже облаченный в полный комплект спецодежды.

Махнув на прощанье рукой, Позитрон укатил по своим делам, а Джек поспешил в раздевалку.

– А я уже подумал, что ты решил установить рекорд по пребыванию на должности младшего дерьмососа, – со смешком проговорил Док.

– А какой рекорд был до меня? – спросил Джек, застегивая «молнию» комбинезона.

– Три дня, пять часов и тридцать две минуты.

– Откуда такая точность?

– Шланг высокого давления лопнул, и струя субстанции ударила прямо в моего напарника. С его часов сорвало стекло, и они встали, навечно зафиксировав момент, когда тот парень сказал себе: «Баста, лучше смерть от голода, чем подневольный труд безвестного ассенизатора».

– И ушел?

– Только его и видели.

– Кстати, – вспомнил Джек, – смотри, что у меня есть.

– Эй, ты не так надел очки. Вот так надо. – Док помог Джеку подтянуть ремешок, и напарники отправились за своей бочкой.

– Так ты украл часы или как? – неожиданно спросил Байрон.

– Почему сразу украл? – удивился Джек.

– Но не в магазине же купил?

– Мне подарили.

– Кто подарил? Кто подарил тебе часы? Тебе, человеку, который живет в этом городе только три дня. Небось мне бы не подарили. Кто поможет несчастному доктору философии, особенно если он черный? Расовая дискриминация, однозначно.

Бочка оказалась на прежнем месте. Байрон приподнял ее за раму и приказал Джеку покрутить колеса, чтобы проверить ход. Как выяснилось, одно колесо звучало не так, как должно было звучать.

– А мне кажется, что все нормально.

– Это естественно – ты еще новичок. Слушай внимательно, я тебе сейчас все объясню. Если колесо издает звук «шисс-шисс», это нормально, но если вдруг «жжу-жжу», то дело плохо. Подшипник полетел.

– И что, будем менять подшипник?

– Еще чего. Это дело дежурного механика. Мы только известим его о состоянии ходовой части, а он, естественно, пошлет нас подальше, и тогда мы со спокойной совестью пойдем работать.

– Тогда какой во всем этом смысл? – не понял Джек.

– Смысл в спокойной совести, коллега.

– А-а, понял.

– Я рад, – кивнул Байрон и, словно для самого себя, добавил: – Одно слово – пилот: выпивка, бабы, покер.

– Ну что, можно опускать шасси?

– Конечно, или ты думал, что тебе за это будут деньги платить?

Джек опустил бочку, и напарники покатили ее к месту работы.

На сегодня первым числился причал номер двенадцать, где стояло судно пилота Ника Декодера. Байрон считал его своим другом и не упускал случая завести приятную беседу.

– Привет, Бэри, – махнул рукой Декодер, когда ассенизаторы остановили свою бочку напротив кормы судна.

– Привет, Ник. – Байрон снял перчатку и пожал Декодеру руку. Затем прошел на корабль, толкнул дверь туалета и спросил: – Ну что тут у вас?

– Да что и обычно.

– Так я и думал, – огорченно кивнул Байрон.

– Ну, так ты берешь?

– А что мне остается? Джек, тащи сюда шланг.

Джек размотал шланг высокого давления и протиснулся с ним в маленькое помещение.

– Познакомься, Ник. Это Джек Холланд. Он тоже пилот, но пока что пилотирует мою бочку.

– Понятно, – кивнул Декодер. – Но ничего, Джек, не горюй. От бочки до уиндера рукой подать.

– Спасибо на добром слове, сэр, но где тут у вас сливной узел?

Чтобы не мешать Джеку, Ник и Байрон вышли на причал. Они обменялись последними новостями, а когда Джек присоединил штуцер, Док крикнул:

– Выходи, Джек, узел здесь нормальный и держать его не нужно! – С этими словами Док включил насос.

Бочка завибрировала, и разговаривать рядом с ней стало невозможно. Пришлось отойти к соседнему причалу, где Байрон неожиданно устроил Джеку допрос:

– Так кто подарил тебе часы, а?

– Старик один, – неохотно ответил Джек. Ему не хотелось ничего рассказывать при незнакомом человеке.

– Ника не бойся. Он свой и тебя не выдаст.

– Я же говорю, какой-то незнакомый старик отдал мне эти часы.

– Вот это да! – покачал головой Байрон. – Он что-нибудь сказал, этот добренький старикашка?

– Сказал «бери и беги».

– А что потом?

– Я думаю, он умер.

– У-тю-тю-тю… – Байрон посмотрел по сторонам и, перейдя на шепот, спросил: – Неужели эти часы были тебе так необходимы, Джек? Разбой – дело неприятное. В особенности при судебном разбирательстве. Сколько на Бургасе дают за разбой, Ник?

– Думаю, лет двадцать.

– Да никого я не убивал, Байрон! – рассердился Джек. – В него стреляли. Я сам слышал эти выстрелы.

– Тогда вопрос снят, – развел руками Байрон.

11

Звуки мощных ударов проникали даже через дверь, и Джек помедлил пару секунд, прежде чем решился войти в спортзал.

Баба Марша прыгала возле боксерской груши и голыми руками молотила ее что есть силы. Увидев вошедшего Джека, хозяйка зала коротко ему кивнула, не прекращая избиение ни в чем не повинной груши.

Изредка Марша доставала «противника» ногой, и это нравилось Джеку больше всего, поскольку он не ожидал от немолодой женщины такой гибкости и точности исполнения.

Наконец Марша закончила упражнения и подошла к Джеку.

– Привет, – улыбнулась она.

– Привет, – ответил немного скованно Джек.

Вчера он общался с Маршей запросто, но лишь благодаря кальвадосу. Теперь же перед ним снова был малознакомый человек.

Джек сравнил бы ее с медведицей – такая же крепкая, с виду неповоротливая, но в драке стремительная и смертельно опасная.

– Ну что, Джек, начнем заниматься?

– Начнем, – ответил он, пожав плечами.

– Вижу, что ты парень накачанный – тут все в порядке, и, бьюсь об заклад, девчонкам ты нравишься, но у меня, старой бабки, свои запросы. Давай проверим, насколько ты вынослив.

– Бегать будем?

– Нет, скорее прыгать. Я надену тяжелые «лапы» и буду тебя атаковать. В таких рукавичках быстро не помашешь, поэтому от ударов ты будешь уходить без труда. Вопрос в том, как долго ты сможешь это делать.

Марша сняла с полки пару тренировочных «лап» и, надев их на руки, стала похожа на землеройный агрегат. Она поманила Джека на середину зала и, едва он остановился, скомандовала:

– Начали! – Марша в бешеном темпе принялась махать тяжелыми «лапами».

Поначалу Джеку было нелегко, он больше боялся, чем уставал, к тому же Марша время от времени страшно рявкала и этим пугала Джека. Ее легкие работали, как мехи, и Джеку подумалось, что она, наверное, может двигаться в таком темпе хоть целые сутки.

Вскоре с него уже градом катился пот, но пока что это были нагрузки, к которым Джек был готов. Тренер по боксу, случалось, гонял его и посильнее, правда, не надевал таких тяжелых «лап».

Внезапно Марша сменила темп, и Джек пропустил касательный удар. От чувствительного сотрясения слегка поплыл фокус, но Джек взял себя в руки, стараясь не думать о последствиях прямого попадания.

Между тем время шло, а Марша продолжала работать, как ветряная мельница. Тяжелые «лапы» весили не менее килограмма каждая, и Джек поражался выносливости Марши – она совершенно не уставала.

Она – нет, а Джек – да. Он уже не мог уходить «чисто» и стал подставлять руки. Однако удары были настолько сильны, что Джек отлетал в сторону. Это давало ему хотя бы пару секунд, чтобы перевести дух.

– Берегись, Джек, я начинаю тебя убивать! – страшным голосом прокричала Марша, и на Джека обрушился настоящий шквал ударов.

Поначалу он пытался защищаться, но скоро понял, что нужно просто спасать свою жизнь. Однако это было не так легко. Марша зажала его в угол и не позволяла выйти, загоняя обратно сильными ударами ног.

Джек пропустил удар в голову и почувствовал, что поплыл основательно. «Сейчас она меня добьет, – пронеслось у него в голове, а перед глазами встал окровавленный Виктор Бичер. – Но ведь я не пил антифриз! За что же меня бить?..»

Волна справедливого негодования придала Джеку сил. Увидев летевшую в лицо «лапу», он успел пригнуться – и тут же получил ногой в солнечное сплетение. Удар отбросил его к стене, но Джек кинулся вперед, чувствуя, что у него открылось второе дыхание. Его руки стали необычайно быстрыми, а удары Марши уже не казались такими сильными. Он прибавил темп и как будто начал теснить Маршу.

– Все, Джек, хватит! – крикнула она, но Джек ничего не слышал и продолжал атаковать. Пока что он попадал только по рукам, но ему очень, очень хотелось хоть разок приложить Маршу как следует. – Хватит, Джек, остановись! – еще раз крикнула баба Марша и, заметив, что Джек ее не слышит, сбила его подсечкой.

Джек грохнулся на пол и вдруг почувствовал, что подняться уже не в силах. «Второе дыхание» оставило его, он лежал, судорожно хватая ртом воздух, пока Марша не поставила его рывком на ноги.

Дыхание начало было выравниваться, но внезапно Джек зашелся в кашле. Он хрипел и задыхался и никак не мог успокоиться. Наконец приступ все же прошел, и Джек, как ни странно, почувствовал необычайную легкость.

– Ну, как тебе разминка, Джек? – с улыбкой спросила Марша, увидев, что тот в состоянии что-то слышать.

– Мне… понравилось…

– Стрелять пойдем?

– Конечно. – Джек кивнул головой и пошатнулся.

– Ну-ну, парень… держись, – пробормотала Марша, подхватывая его под локоть.

Они перешли в тир, и на этот раз Джек сам выбрал тяжелый «ТОРСО».

– Тебе же нравился «лилит», – напомнила Марша.

– Я хочу быть как ты… – серьезно сказал Джек и пошел на огневой рубеж.

Марша запустила ему одну мишень и остановила ее на тридцати метрах.

– Прежде чем ты начнешь стрелять, Джек, я хочу дать тебе совет. Чтобы поразить мишень, нужно не просто правильно целиться и плавно нажимать на курок. В момент выстрела нужно остаться с мишенью как бы один на один. После той взбучки, которую я тебе задала, ты, я думаю, понимаешь, что я имею в виду.

– То есть?

– Ну вспомни, о чем ты думал, когда я начала тебя молотить? Только о правильности техники, чтобы все было красиво, о ровном дыхании, чтобы не устать раньше времени, о ногах, чтобы разогрелись мышцы и их не свело судорогой.

– Ну да.

– А что случилось, когда я зажала тебя в угол и ты не на шутку струхнул? Ты пропустил сильный удар, поэтому страх и напряжение ушли. Исчезли рамки, в которые ты себя загонял. У тебя появилась единственно правильная цель – во что бы то ни стало въехать по физиономии бабушке Марше.

Это была чистая правда, и Джек невольно улыбнулся.

– Вижу, ты меня понимаешь, парень. Так вот, теперь ты должен смотреть на мишень так, будто, кроме нее и тебя, ничего вообще не существует. Понял? Когда настроишься, поднимай пистолет и стреляй, а если не настроишься, можешь даже не пробовать.

Возбуждение после «взбучки» еще не прошло, и Джек совершенно отчетливо понял, о чем идет речь. Он сразу поднял пистолет и открыл огонь. Он выстрелил раз… другой… третий… и опустил оружие.

– Ну? Что же ты не стреляешь еще? – спросила Марша.

– Оно ушло… Это состояние – оно у меня кончилось.

– Если ты это заметил – уже неплохо.

Марша запустила «ползун», и картонка с мишенью приехала обратно. Джек отцепил лист и посмотрел на результаты своей стрельбы. «Десятки» не было, пришлось довольствоваться только «шестеркой», но все три пули легли очень кучно – одна возле другой.

– Ну что ж, для начала годится и такой результат. Особенно если учесть, что из этой «пушки» ты стрелял впервые.

– Так, значит, если пребывать в этом состоянии, то попадание в «десятку» гарантировано?

– Конечно. Стопроцентная гарантия.

– Но ведь ты сама говорила, что тебе случалось промахиваться. Выходит, нет стопроцентной гарантии?

– Ты не понял, Джек. Если ты в правильном настрое, то гарантия есть. Но нет гарантии, что ты уже достиг этого состояния, когда начал стрелять. Мы живые люди, Джек, и постоянно думаем о еде, сексе, кому-то завидуем, кого-то любим. Нам трудно контролировать свои мысли. Поэтому не всегда можно настроиться должным образом. В особенности когда у тебя на это просто нет времени. Ты понял, о чем я?

– Да, понял.

– Когда много тренируешься, то возникает такое чувство, будто видишь полет пули. Вот почему ребята в нашем отряде не доверяли всяким новшествам вроде пистолетов с лазерной разгонкой или реактивным боеприпасом. Мощи в них много, но контроля над таким оружием добиться трудно. А без контроля нельзя – слишком большой риск. Поэтому я люблю традиционную баллистику. Выстрел, полет и попадание.