Тайна Синих лесов

10

Лежавший в канаве нищий проснулся от голосов и стука копыт, открыл глаза и с удивлением уставился на проезжающих мимо всадников.

Нечасто встретишь орка в компании с эльфом, да еще и гнома верхом на муле. Всякому известно, что остроухие терпеть не могут обладателей зеленой кожи, а бородатые коротышки никогда не садятся в седло.

Подождав, пока всадники скроются за поворотом, нищий поднялся и торопливо заковылял в сторону города. Он сторожил на этом месте уже неделю, ожидая, пока мимо проедет Каспар Фрай, и теперь спешил донести новость тому, кто обещал за нее заплатить.

Пройдя несколькими кривыми переулками, нищий вышел к кабаку «У пруда». Тот уже открылся, заспанный слуга, зевая во весь рот, делал вид, что протирает столы.

– Чего тебе? – спросил он, недружелюбно глядя на нищего.

– Мне бы его милость господина Остилия.

Хозяин «У пруда» отличался мрачным и злобным нравом. От его кулаков страдали многие посетители, а от того пойла, что здесь разливали, часто страдали животом.

– Чего тебе? – поинтересовался Остилий, шагнув в общий зал.

– Тут это, ваша милость… Фрай уехал. Я и пришел сказать… как вы велели, – забормотал нищий.

– Уехал? И кто с ним?

– Э… орк, эльф и гном, ваша милость.

– Ага. – Остилий на мгновение задумался. – Ты ведь сторожил южный выезд из города?

– Так точно, ваша милость. Как насчет платы?

– Деньги тебе не нужны, все равно пропьешь, так что держи. – Хозяин кабака вытащил из-под стойки большую бутыль с мутной жидкостью. Это была «горелка», крепкая настойка, прозванная так из-за того, что могла гореть.

– Спасибо, ваша милость. – Нищий подхватил бутыль и заторопился к выходу.

– Я скоро вернусь, – предупредил слугу Остилий, вышел из кабака и поспешил на окраину города, туда, где посреди пустыря высились развалины некогда высокой башни.

Когда-то давно магические ордена были в каждом крупном городе, но династия Рембургов, придя к власти, запретила ордена, располагавшиеся на вассальных землях. Единственный орден остался лишь в столице королевства – Харнлоне, в других землях все башни были разрушены.

Развалины пользовались в Ливене дурной славой, даже вездесущие мальчишки не решались играть среди мрачных камней.

Уцелевший ярус башни смотрел на мир темными провалами выбитых окон. Пересиливая страх, Остилий миновал пустырь и пролез в одно из окон. Впервые он попал сюда год назад, когда незнакомец в черном плаще и скрывающем лицо капюшоне зашел в его заведение и, заведя никчемный разговор, постепенно перешел к делу. Он пообещал хозяину грязного кабака сотню золотых за информацию о том, когда наемник Каспар Фрай по прозвищу Проныра покинет город.

Тогда же Остилию было рассказано, как передать эту информацию заказчику.

Слыша, как стучит собственное сердце, кабатчик миновал небольшую, заваленную хламом комнату и оказался в шестиугольном зале.

Стены его были черны, в центре стоял камень, похожий на окаменевшую голову великана, изо «рта» торчал свернутый клочок бумаги.

Дрожащими пальцами Остилий вытащил бумагу и перо, на котором чудесным образом сохранились незасохшие чернила.

«Южыныя дарога. Сиводни утром. С ним ехамши орк-зиленый, эльф-пастригун и гном-бородач», – вывел хозяин кабака крупными корявыми буквами, подул на высыхающие чернила и сунул листок и перо обратно в отверстие.

Мгновение ничего не происходило, потом полыхнуло голубоватое холодное пламя, и бумага исчезла, а на ее месте обнаружился кошелек.

– Как же так? – возмутился Остилий, пересчитав деньги. Вместо обещанных ста монет тут были только двадцать пять.

Его слова породили неожиданно сильное эхо, в углах зашептались, залопотали бесплотные голоса, откуда-то из-под пола донеслось сердитое ворчание.

Прижав к себе деньги, кабатчик поспешил ретироваться.

В пустом очаге без углей полыхнуло пламя, но мессир Дюран пока не обратил на это внимания, он был занят – вызывал очередного демона. Тот корчился в очерченном серебристым светом круге, изрыгая проклятия и не соглашаясь подчиниться воле мага.

– Проваливай, тварь, – устало махнул рукой мессир Дюран.

Демон с торжествующим воем провалился сквозь землю, а маг подошел к очагу и взял листок, доставленный чародейским огнем.

Он прочел сообщение от кабатчика Остилия, и нижнюю – живую – часть его лица исказила недобрая усмешка, верхняя же как была безглазым, лишенным плоти черепом, так им и осталась.

– Вот ты и покинул Ливен, Фрай. Ушел с места своей Силы, где тебя не достать никаким колдовством, но теперь я до тебя доберусь!

В молодые годы мессир Дюран, тогда еще неопытный маг, пошел на рискованный эксперимент и лишился глаз, ставших добычей обитающих в одном из нижних миров духов холода и разложения. Многие годы он жил без глаз, а когда вернул их себе, обнаружил, что, хотя и видит внешний мир лучше, одновременно теряет способность воспринимать мир магический, ставший для него куда более важным.

Из-за этого он редко пользовался вновь обретенными глазами, предпочитая оставаться в жутком безглазом обличье.

Каспара Фрая мессир Дюран преследовал давно, чтобы отобрать артефакты, добываемые Пронырой для герцога Ангулемского, а потом и для того, чтобы уничтожить самого Каспара, поскольку тот стал опорой герцога.

Последнее их столкновение закончилось тем, что Дюран попал в плен к грандмастеру ордена Кошачьей лапы, находящегося в Харнлоне, и провел в заточении почти полгода, прежде чем ему удалось бежать.

Целый год Дюран вынашивал план мести, и вот теперь настал подходящий момент, чтобы воплотить его в жизнь.

– Наконец-то, – сказал себе маг. – Теперь с ними нет этого негодяя, мессира Маноло. Я доберусь до Фрая и всех его дружков, убью их и заберу себе всю удачу! И тогда ничто не помешает мне отомстить этим выскочкам из Харнлона!

Мессир Дюран сделал руками несколько пассов и исчез. В подвале заброшенной башни, высящейся среди диких гор к северу от города Коттона, стало пусто.

11

Дорога вилась между холмами, поросшими редким лесом. Поначалу попадались груженные товаром повозки – жители земель лорда Кремптона везли в Ливен продукты, купцы доставляли товар с далекого юга: шоколад, ароматные масла, корицу и тонкие шелка.

Отряд Каспара свернул на ведущий к западу проселок, и дорога сделалась пустынной. С запада никакие торговцы не ездили, за границами герцогства Ангулемского много лет полыхала война. Князья западного края никак не могли решить, кто из них главный, и заливали поля кровью своих солдат.

Копыта стучали по высохшей земле, с громким жужжанием проносились шмели, а солнце палило так, что даже тень не спасала от неистового жара.

Когда дорога взобралась на склон очередного холма, ехавший последним Аркуэнон небрежно обронил:

– За нами кто-то скачет.

Каспар оглянулся, но разглядеть ничего не сумел; то ли эльфу показалось, то ли его зрение было много острее человеческого.

– Ты уверен? – спросил Каспар.

– Совершенно.

– Может быть, это гонец его светлости везет нам какое-нибудь сообщение? – предположил гном.

– Или еще один мешок с провиантом, – добавил Углук.

– У тебя только провиант на уме, – скривился Фундинул. – За день съел столько, что нам на неделю хватило бы.

– А тебе жалко?

– Один человек на строевой лошади, – будто не слыша перепалки, сказал Аркуэнон.

– Что будем делать, ваша милость? – спросил гном.

– Спрячемся и подождем. Один человек нам не навредит, но узнать, кто он такой, не помешает. Приготовьте оружие.

Они проехали чуть дальше и через сотню шагов у основания холма нашли подходящее для засады место – в ложбине, в русле пересохшего ручья. Воды не было, но густые заросли остались, они вплотную подходили к дороге, позволяя спрятать хоть целую дюжину воинов.

Лошадей привязали и укрыли им морды, чтобы не вздумали заржать. Любопытный Шустрик, на которого тряпок пожалели, тут же принялся объедать верхушку оказавшейся рядом небольшой лиственницы.

– Что ты, куда? – бросился к нему Фундинул. – Это есть нельзя!

Мул не обратил никакого внимания на протесты хозяина, а при попытке оттащить его уперся в землю всеми четырьмя ногами. Гном пыхтел и ругался, но сдвинуть Шустрика не мог.

Наблюдавший за этой картиной Углук злорадно захихикал, эльф оставался невозмутим.

– Тихо вы, – приказал Каспар, с трудом удерживаясь от улыбки. – Вас слышно за сотню ярдов!

Он достал из седельной сумки части лука и собрал его; это было изделие мастера и стрелка Расмуса Рыжего, изготовленное из рогов и прочной кости. В молодости Каспар учился стрелять у этого человека и был ему обязан тем, что мог потягаться даже с эльфами.

Рядом готовился к стрельбе Аркуэнон. Его лук был большой и красивый, тетива блестела, точно полоса серебра, а оперение всех стрел было черное, как крыло ворона.

– Ну что, все готовы? – спросил Каспар, когда послышался стук копыт.

– Да, ваша милость, – отозвались в один голос Углук и Фундинул.

Эльф просто кивнул.

Из-за поворота вышел на открытый участок могучий жеребец мардиганской породы. Сидевший на нем всадник был высок и имел у седла длинный кавалерийский меч.

– Не может быть, – сказал Каспар, опуская лук. – Бертран? Бертран фон Марингер!

Едва кусты шевельнулись, Бертран остановил коня и выхватил меч. Но тут же опустил его, поняв, кто перед ним.

– Каспар! – воскликнул он, переводя дух. – Наконец-то я вас нашел!

– Здравствуйте, ваша светлость! – произнес появившийся из кустов гном.

– Доброго дня! – приветствовал Бертрана Углук, становясь позади гнома.

Эльф шагнул на открытое место и кивнул.

– Привет, друзья, – сказал Бертран, радостно улыбаясь. – Только зачем этот официоз? Вы не в моем замке, так что можете звать меня, как прежде! Или забыли, как меня зовут?

– Помним, Бертран, конечно, помним, – ответил Каспар. – Ну и зачем же ты искал нас?

– Хотел к вам присоединиться.

Что-то тут было не так. Звание бюварда, командующего войсками герцогства Ангулемского, передавалось в роду фон Марингеров не одно столетие, и Бертран не мог просто так уйти, оставив обязанности, поглощавшие все его время и внимание.

Кроме того, Каспар слышал, что герцог не так давно подобрал молодому графу невесту. Или та не пришлась ему по вкусу?

– А его светлость знает, что ты отправился с нами? – осторожно спросил Каспар.

– Вообще-то нет, – помявшись, ответил Бертран. – Мы с ним… разошлись во мнениях по поводу размещения войск вдоль границы, и он предложил мне отправиться домой, в отпуск, и подумать.

– Короче говоря, ты вызвал его гнев?

– Именно так. Я решил не терять времени даром и вместо отпуска отправиться с вами, а точнее – сбежать от гнева Ангулемского.

Герцог слыл просвещенным правителем, но в том, что касалось врагов или людей, вызвавших его неудовольствие, мало чем отличался от других правителей, например, того же лорда Кремптона. Палачи в замке Ангулем никогда не сидели без работы.

– Хорошо. – Каспар потер подбородок. – Возможно, пока мы будем в походе, его светлость остынет и простит тебя, но мы едем в Синие леса, где живут уйгуны и гельфиги, а кроме них таятся и другие неведомые опасности. Ты по-прежнему хочешь ехать с нами, Бертран?

– Не пугай меня, это лучше, чем подвалы замка Ангулем.

– Ну что ж, мы будем только рады.

Каспар скомандовал – по коням, Шустрика лишили лиственничных веток, и через пару минут отряд вновь оказался на дороге.

12

Первой неладное почувствовала собака купца Виршмунда, соседа Каспара Фрая. Породистая сторожевая сука, обученная убивать людей и не боявшаяся ничего на свете, вдруг коротко взвыла и, заскулив, забилась в конуру.

Ее поддержали воем и робким тявканьем собаки в соседних дворах, потом все стихло.

По улице Бычьего Ключа пронесся порыв ледяного ветра, и из мрака начала формироваться скрюченная фигура в темной просторной одежде – мессир Кромб пробивался в мир людей после долгого путешествия по нижним мирам.

Он сбежал из башни ордена Кошачьей лапы в Харнлоне, не имея ни капли личной силы. Полтора года скитался по чудовищным, наполненным демонами пространствам, прятался от идущих по его следам духов холода и разложения – прежних хозяев Кромба, и искал возможность вернуть былое могущество.

Материализовавшись полностью, Кромб встряхнулся и, распрямившись, стал принюхиваться, точно крыса. Он прибыл в Ливен в надежде добраться до Каспара Фрая, чтобы убить его и присвоить удачливость проклятого Проныры; за последние годы она стала не менее весомой, чем настоящая магическая Сила.

Тонкий нюх, отточенный в нижних мирах, сообщил Кромбу, что в двухэтажном, похожем на маленькую крепость доме Фрая нет. Мессир зарычал – за время общения с демонами он почти разучился говорить по-человечески – и попытался переместиться внутрь дома своего врага. Поднатужился, затрясся, и… ничего не произошло – что-то ему мешало. Выяснить, что именно, маг не успел. На мостовую упал отсвет факелов, и на улицу Бычьего Ключа ступили несколько городских стражников. Послышался звон металла, пахнуло перегаром.

– Эй, ты кто такой? – спросил один из стражников, поудобнее перехватывая алебарду.

– А ну стой! – рявкнул второй, будто обнаруженный ими человек пытался убежать.

Мессир Кромб повернулся, откинул с лица капюшон, и стражники дружно отшатнулись – с морщинистого, усохшего лица на них смотрели глаза свирепого хищника с кошачьими зрачками.

Стражники бросились бежать, зашипел и погас брошенный в лужу факел.

Маг удовлетворенно кивнул: на такие фокусы его сил еще хватало. Оставалось разобраться, что не так с домом Фрая. Сосредоточившись, мессир Кромб потянулся к его стенам магическими органами чувств и отшатнулся, обожженный ослепительным золотым сиянием.

Снаружи, по всему периметру, дом оказался украшен изразцами, на которых чаще других изображений встречался золотой единорог. В самом доме по стенам гостиной, под самым потолком проходила лента из причудливого орнамента все с теми же золотыми единорогами. Красовались они и на прикрывавших окна витражах.

– Раздери меня демоны, – прошипел Кромб. – Запрещающий знак!

Дом Проныры оказался защищен так надежно, что в него не сумел бы проникнуть и полный сил маг, что уж говорить о развалине, каким был сейчас Кромб.

Ему ничего не оставалось, как брать новый след.

Мгновение маг стоял неподвижно, потом, словно надломившись, согнулся, превращаясь в костлявого облезлого шакала. В этом обличье мессир Кромб был куда менее заметен, а кроме того, тратил меньше сил на поддержание своей жизни.

Поведя носом, шакал уверенно потрусил к окраине, в сторону конюшен Табриция. Его когти глухо постукивали по мостовой.

13

На ночлег отряд стал у небольшого озерца, круглого, как монета. Отстояв смену первым, Каспар передал пост эльфу и ушел спать, а утром проснулся от приглушенных, но полных страсти препирательств.

– Сыпь в котел все. Я сказал – все! – требовал Углук.

– Куда столько, оглобля зеленая? – не сдавался Фундинул. – Мы так за три дня все съедим, только о своей утробе думаешь! Только бы тебе жрать!

– Не ори так, а то разбудишь его милость.

– Уже разбудил, – сказал Каспар, поднимаясь.

Склонившиеся над булькающим котелком орк и гном пристыженно замолчали.

– Что вы там варите?

– Кашу, ваша милость, – сообщил Фундинул.

– Ага, из горстки пшенки, – вставил Углук. – Мы от такой жратвы ноги протянем и воевать не сможем. В настоящей каше должно быть сало и мясо. А здесь ничего нет – долой такого кашевара!

– Откуда тебе знать, что должно быть в каше, ты хоть раз сам готовил?

– Мне ни к чему готовить – я много раз ел!

– Хватит спорить. – Каспар потянулся и зевнул. – Сала можно положить, а солонину не троньте, она еще пригодится. Что-то я разоспался, привык дрыхнуть дома.

Когда еда была готова, Каспар разбудил Бертрана, а эльф открыл глаза сам, точно по сигналу.

Позавтракали быстро – Фундинул сварил хорошую кашу, и котелок опустел в считаные мгновения. Углук подобрал остатки куском хлеба и отправился к озеру мыть посуду. Вернувшись, застал небольшой переполох – все искали пропавшую лошадь.

– Но ведь я брал из мешка крупу всего четверть часа назад! – удивлялся Фундинул. – Она стояла чуть дальше других, но тут же редкий кустарник – все видно…

– Тут есть следы. – Каспар присел, определяя направление. – Вы пока собирайтесь, а мы с Аркуэноном пройдемся по кустарнику, не могла же она исчезнуть.

Следы вели на юго-восток, лошадь двигалась напролом, не избегая колючих веток, и это было странно, обычно лошади тщательно выбирали тропу, чтобы не поранить бока.

Пройдя ярдов сорок, Каспар остановился – следы закончились, но лошади не было. Одна ветка на кусте была сломана, Каспар приподнял ее и обнаружил капельку еще не запекшейся крови.

Почувствовав опасность, Аркуэнон резко обернулся – но ничего не увидел.

– Что скажешь, следопыт? – спросил Каспар.

– Они невидимы…

– Похоже на то. Давай возвращаться, не дело связываться здесь неизвестно с кем.

И они стали осторожно пятиться, стараясь не упускать из виду ни одного кустика.

Когда вернулись, остальные ждали верхом.

– Не нашли? – удивился Фундинул.

– Нашли только остатки, далеко отошла, а там – волки. Ничего не оставили.

– А наши запасы? Крупа, солонина? – встревожился орк.

– Наверное, достались мышкам. – Каспар криво усмехнулся и взобрался на лошадь. – Поздно горевать, в следующий раз крепче будем привязывать, да и поближе, а теперь – поехали!

Через час отряд прибыл к реке и остановился. Вместо прежде полноводной реки по дну широкого русла бежал мутный ручей.

Кое-где виднелись наносы ила и кучи водорослей, ветер нес запах гниющей рыбы.

Одна из куч слежавшейся тины зашевелилась, и Каспар не сразу понял, что перед ними озерный человек, представитель некогда многочисленного, а теперь почти исчезнувшего племени водяной нечисти.

Его спутанные волосы были слеплены высохшим илом, серая кожа потрескалась, а желтые глаза слезились. Длинные когти на соединенных перепонками тонких пальцах были поломаны от непрерывных стараний докопаться до большой воды.

– Как их прижало, гадов, – сказал Фундинул. – Так ведь и последние вымрут, ваша милость!

– И то хорошо, – согласился Каспар. – Мессир Маноло говорил мне, что через озерных людей к нам из нижних миров проникают темные силы. И чем меньше демонов в нашем мире, тем лучше.

– Кстати, Каспар, – Бертран зевнул, – а почему с нами нет мессира Маноло? Его помощь в таком походе была бы нелишней.

– Увы, мессир Маноло очень занят и не смог поехать. Но он обещал не оставить нас в случае крайней необходимости.

Озерный человек, ковыляя, взобрался по косогору и преградил путникам дорогу, растопырив лягушачьи лапы и глядя на них голодными глазами.

– Отда-ай ло-ошадь! – завыл он.

– Ты что, не видишь, кто перед тобой? – строго спросил Каспар, осаживая захрапевшего мардиганца.

– Отда-ай… – Озерный человек подавился собственным воем.

– Это же его милость Каспар Фрай! – сообщил гном, раздувшись от важности, точно это он был Фраем.

Озерный человек икнул и спешно заковылял прочь. Имени Каспара представители водяной нечисти стали бояться после давнего случая, когда им пришлось отступить перед силой его амулета.

– Они все еще боятся вас, ваша милость, – заметил Углук.

– Приятно это осознавать. Но что такое? Мне кажется или я чувствую запах дыма?

– Да, запах есть, – согласился Бертран. – Смотрите, там впереди черные клубы!

– Пожар в такую сушь – это неприятно, – заметил Каспар.

Над лесом в той стороне, куда уходила дорога, поднимались столбы дыма, и это было не похоже на лесной пожар.

– Доспехи подтянуть, оружие к бою, – приказал Каспар. – Сдается мне, что впереди нас ждут неприятности.

В лес въехали при полном вооружении. Впереди двигался Каспар с мечом в руке, за ним Бертран с заряженным арбалетом. Фундинул и Углук ехали в центре, а замыкал процессию Аркуэнон. Лук его был опущен, но Каспар знал, что эльф может выстрелить быстрее, чем человек успеет моргнуть.

Лес быстро кончился, за ним снова потянулись заросли узловатого кустарника, а источника дыма все не было видно.

Наконец показалась пустошь и на ней большая деревня, многие дома ее горели, и вокруг них метались фигурки людей – одни убегали, другие догоняли.

– Кто-то режет подданных его светлости, – заметил Бертран и гневно сверкнул глазами.

– Это люди, – сказал Аркуэнон, несмотря на расстояние разглядевший все детали. – Они с мечами и короткими копьями – кортами. На шлемах украшения в виде бычьих рогов.

– Так это разбойники с островов Красных Скал! – узнал Каспар. – Далеко же они забрались от моря!

Много лет разбойничьи шайки с островов Красных Скал опустошали берега Северного моря. Несколько лет назад, когда назревал конфликт между герцогом Ангулемским и его сеньором, королем Ордосом Рембургом Четвертым, предводитель разбойников граф де Гиссар высадился в пределах герцогства, взял штурмом несколько замков и сжег несколько городов. Но потом, при непосредственном участии Каспара Фрая и его отряда, он сгинул в пустынях Сабинленда. Его отряды потерпели поражение и были рассеяны, о морских удальцах надолго забыли, и вот теперь они вновь напомнили о себе.

– Надо проучить негодяев! – потребовал Бертран, хотя в данный момент он и не был бювардом.

– А может, объедем? – предложил Фундинул. – Зачем нам эта драка?

– Что, струсил? – радостно воскликнул орк.

– И вовсе я не струсил, оглобля ты зеленая…

– А ну тихо! – остановил всех Каспар. – Сейчас мы на службе его светлости и не можем пройти мимо такого безобразия. Вперед, покажем этим негодяям, кто такие воины герцога!

– Впере-од! – Углук взмахнул мечом так, что загудел воздух.

Каспар на ходу достал лук и опробовал тетиву; к селению они двигались не скрываясь и понемногу прибавляли скорость, но разбойники были заняты грабежом и угрозы не заметили.

Лишь заслышав стук копыт, один из них обернулся и тут же получил в грудь арбалетный болт.

Бертран стал перезаряжать оружие, а Каспар выстрелил в огромного грабителя, волочившего за волосы молодую женщину. Стрела пробила легкую кольчугу, и разбойник упал, выпустив жертву. Его приятель с окровавленным мечом в руке оглянулся, попытался спрятаться за углом дома, но стрела эльфа достала его в прыжке.

Пришельцев заметили, послышались команды – пираты собирали силы и вскоре атаковали горстку наглецов со всех сторон.

Каспар выпустил еще одну стрелу и спрыгнул на землю, намереваясь вступить в бой пешим. Рядом оказались Углук и Фундинул. Бертран до времени остался в седле, эльф отпустил поводья и продолжал стрелять.

Его стрелы разили врагов без промаха, поражая их в движении и на месте, но тех оказалось слишком много, и одному, даже очень искусному, лучнику их было не остановить.

– Умрите, твари! – прорычал черноволосый бородач, обрушивая на Каспара удар пиратского топора. Тот быстро отбил удар и ответным выпадом пронзил врага насквозь.

Углук был в своей стихии, он рубил налево и направо, проламывая щиты и разбивая шлемы. Под его бешеным натиском разбойники с островов Красных Скал начали пятиться, облегчая ситуацию в центре – Каспару и Фундинулу.

На них был сосредоточен основной удар врага, и приходилось рубить так часто, что болели руки.

На левом фланге вертелся в седле Бертран. Пользуясь преимуществом верхового с длинным мечом, он не подпускал противника близко, и разбойникам пока не удавалось его даже зацепить.

Оставшийся в тылу Аркуэнон продолжал стрелять, выборочно поражая самых опасных – метателей топоров и арбалетчиков. То и дело кто-то из разбойников падал, хватаясь за торчавшее из груди оперение, не знающие промаха стрелы находили щели в доспехах, пробивали плохо склепанные кирасы и кольчуги.

– Ага, наша берет! – победно заорал гном, когда разбойники начали отступать.

– Рано радуешься, – ответил Каспар, отбивая редкие удары и поглядывая на приближающуюся к ним стену щитов с торчащими из нее пиками и алебардами.

Поняв, что с наскоку пришельцев не взять, предводитель разбойников решил построить своих солдат по военной науке.