Без лишнего героизма

Другой широкий проспект. Примерно как тот, по которому едет ассенизаторская машина с Битовым и Бароном.

Проспект перекрыт для проведения спортивного мероприятия. Над проезжей частью высится эстакада с движущимися перпендикулярно автомобилями, на ограждении эстакады реет тканевая перетяга с надписью «Привет участникам городского марафона!».

Выезд из-под этого моста служит стартом и отгорожен яркой лентой, за которой мнутся десятки бегунов – любителей с номерами на груди и спине. Тротуары заняты многочисленными болельщиками. Припарковано несколько солидных автомобилей.

Играет музыка, подчеркивающая атмосферу спортивного праздника.

Недалеко от старта сооружена небольшая трибуна, окруженная официальными лицами. Именно оттуда кто – то из организаторов объявляет:

– …А теперь для напутственного слова к микрофону приглашается наш уважаемый мэр Николай Александрович Клоков! Приветствуем!

Все аплодируют, а на трибуну поднимается представительный мужчина в хорошем костюме.

– О, спорт – ты мир! – привычным для речей голосом начинает мэр. – Как часто мы слышим эти слова! А что они значат для каждого из нас?..

Битов, взбирается на оранжевые баллоны мчащегося автомобиля и карабкается дальше к кабине.

Барон все также юлит, надеясь сбросить преследователя, хотя его теперь и не видит.

Антон достигает кабины. Спрыгивает за нее. Пригнувшись, не забывая крепко держаться, Битов подбирается к водительской двери. Тянется к ручке.

Тут дверь внезапно распахивается, бьет Антона по руке и он чуть не падает.

– Всегда неприятно, когда хочешь что – то сделать, а тебе бьют по рукам, правда? – хохочет Барон и хватает пистолет – пулемет, лежащий до этого на сидении рядом.

Бандит наставляет было оружие на болтающегося Битова, но тот дотягивается до руля и дергает его в сторону.

Машина круто меняет направление, провоцируя новые аварии. Теперь автомобиль несется поперек дороги через дорожные полосы. К ограждению, на котором висит перетяга «Привет участникам городского марафона!».

Барон и Битов борются на пороге кабины. Бандит тычет ствол в голову Битову, но полицейский перехватывает и отводит руку с оружием, благодаря чему остаток обоймы из совсем короткой очереди Барон выпускает мимо и в грудь Антону. Бронежилет сотрясается, но выдерживает.

Битов бьет Барона в лицо. Раз, другой…

– Останавливай машину! – орет Антон.

– Никаких тормозов сегодня! – разбитыми губами кричит в ответ Барон и дает еще газу. – Жмем до конца!

Ревущая машина почти достигает ограждения.

Битов хватает Барона за грудки и выдергивает из кабины.

Выдав салют из обломков, автомобиль пробивает ограждение и всей своей массой и скоростью устремляется вниз, на проезжую часть перекрытого для марафона проспекта. Как раз на словах выступающего мэра:

– … достижения в спорте не свалятся нам просто так с неба…

Проломив ограждение, ассенизаторская машина еще и рвет пополам перетягу. В одну из тканевых половин влетает сцепка Битова с Бароном.

Автомобиль, грозным облаком пропарив с полдюжины метров, шумно ухается на пустую дорогу и… взрывается. Все содержимое баллонов разлетается в разные стороны. Количества нечистот и мощности взрыва достаточно, чтобы смачные брызги попали всюду – на марафонцев, на болельщиков, на организаторов, на мэра.… Все неживые объекты – фонарные столбы, автомобили, ограждения, трибуна – тоже орошаются грязными массами.

Произошедшее повергает всех в шок. Поверх немой сцены бодро поет Муслим Магомаев « …судьи будут к нам строги, но, в конце концов, поверьте, скажут нам, что мы – боги, скажут: молодцы – черти!…»

Битов и Барон, запутавшиеся в перетяге, сейчас вываливаются из ее объятий и шлепаются в густую мутную лужу, озером растекающуюся по дороге.

Барона ситуация забавляет. Барахтаясь в нечистотах, он смеется:

– Столько дерьма город от меня еще не видел. Хотя присутствие на марафоне каловых масс вполне объяснимо – забег же массовый.

Битов достает наручники, пристегивает Барона за руку к своей руке.

– Ты за все ответишь, сволочь! – сплюнув жижу, обещает Антон.

– Я прямо чувствую запах твоей скорой победы, – издевается Барон, водя носом.

Битов, понурив голову, сидит перед Власовым. Тот, расхаживая по кабинету, громко распинается:

– …ты хоть представляешь, как трудно было успокоить мэра, когда он в себя пришел! Он был в ярости просто. Кое – как ему объяснили, что происходило задержание особо опасного преступника. Что ситуация немного вышла

из-под контроля.… Надо же! Погоня! С авариями… Пробка потом до конца дня рассосаться не могла. И в довершении всего.… Хоп! И полквартала дерьмом завалено! Тот же мэр, только обгаженный, стал интернет – мемом. Ты сам себя прям превзошел! Это еще хорошо, никто из гражданских не погиб.

– А наших? – тихо вставляет Битов.

Власов, помолчав, отвечает:

– Наших – двое. Несколько в больнице.

– Вот же гнида этот Барон! – цедит Битов.

Власов садится, успокаивается:

– Антоша, я же понимаю, что все это Барон устроил, а не ты. Но спрос – то с нас. И у меня начальство есть, сам знаешь.… Хотя, между нами, ты, конечно, красава! Упусти мы Барона, не скоро бы мы его снова зажали. Так что, пока мэр не слышит, говорю тебе, что ты молодец. И, черт возьми, береги себя хоть немножко! А то, сегодня – молодец, завтра – труп.

– Постараюсь, – отговаривается Битов.

– Знаю я твои старания, – недоверчиво произносит Власов и принюхивается. – Ты точно в душ ходил?

– Кирилл Петрович, я уже два раза помылся! И одежду сменил, – раздосадовано оправдывается Битов. – Не знаю я, когда теперь это выветрится.

Власов посмеивается:

– Бронежилет, в котором ты был, списать пришлось. Официально из-за повреждений, а на самом деле вонял он жутко.

– Ладно, – улыбается Битов. – Пойду еще раз в душ схожу. А то и меня спишешь.

Вечер. Антон подъезжает к своему дому, современному многоэтажному. Выходит из машины. Идет к подъезду.

Во дворе, в специальной сетке мальчишки играют в футбол. Видят Битова, наперебой здороваются. Антон в ответ поднимает руку. Подзывает одного пацана лет девяти:

– Олег, иди-ка сюда!

Мальчик покидает сетку, подбегает к Битову и снова здоровается:

– Привет, Антон!

– Привет! – Битов наклоняется к пацану и негромко интересуется: – Олег, скажи, отец больше руки не распускает?