Овсянка, мэм!

— Прошу вас, не стесняйтесь, инспектор, — отмахнулась я. — Уверяю вас, я привыкла ко всякому.

Зрение у меня острое, а текст на телеграфных бланках оказался слишком типичным, чтобы ошибиться. Похоже, полковник Хьюз был не чужд азарта. И ставил — через посредника, разумеется, — на бегах немалые суммы.

— Вот как? — В серых глазах инспектора блеснул огонек. — Могу я узнать, где именно? Вы ведь недавно приехали в Альбион, верно?

Телеграммы он спрятал обратно в стол, убрав одну из них (первую попавшуюся, насколько я могла судить) в карман.

— Недавно вернулась, — поправила я, опускаясь на краешек слишком большого для меня кресла. — Последние три года я путешествовала. Поначалу с миссией, а после — сама.

— Так вы из святош! — воскликнул он. — Кхм, простите, мисс Райт. Это было бестактно с моей стороны.

— Вовсе нет, — чуть улыбнулась я. — Я и впрямь была несколько... узколобой, скажем так. Но поездка расширила мой кругозор.

— Рад это слышать. — Инспектор внимательно смотрел на меня, крутя в пальцах карандаш. — Мисс Райт, собственно говоря, мы с вами сейчас просто беседуем. Никто не записывает ваши слова, поэтому я прошу вас быть предельно откровенной.

— Разумеется, инспектор. Хотя вряд ли я многим смогу быть вам полезна.

— Уверен, вы себя недооцениваете. Скажите, — он поймал мой взгляд, — что вы сами об этом думаете?

Я ответила после паузы:

— Леди Хэлкетт-Хьюз трудно было назвать очаровательной. Но за это не убивают, не так ли?

— Убивают по самым разным причинам, — ответил инспектор уклончиво. — Значит, вы не заметили ничего подозрительного?

Я пожала плечами.

— Ненавидящих взглядов или писем с угрозами? Ничего такого, уверяю вас. И, разумеется, я не видела, чтобы кто-то сыпал яд в тарелку леди Хэлкетт-Хьюз. Хотя я не присматривалась слишком внимательно.

— С которого часа вы были в столовой?

— Я пришла около десяти. Быть может, чуть раньше.

— Вы видели, кто дал овсянку леди Хэлкетт-Хьюз?.. Боже мой, что за имя! Пожалуй, я обойдусь «леди Хэлкетт», да простит мне покойная такую фамильярность.

— Я называла ее «леди ХХХ», — созналась я со смешком.

Инспектор хмыкнул и посмотрел на меня с симпатией.

— В точку. Что же, теперь я тоже стану так ее называть. Без свидетелей, разумеется. Вернемся к нашему вопросу. Кто обслуживал леди ХХХ за завтраком?

— Как хозяйка, она сама накладывала овсянку и себе, и гостям.

Инспектор прищурился.

— Когда это было?

— Я не засекала время. Прошло где-то четверть часа, так что в начале одиннадцатого.

Он подался вперед.

— И с тех пор леди не прикоснулась к завтраку? Вам не кажется это подозрительным?

— Не слишком. Люди приходили, уходили... Здоровались, делились впечатлениями, обсуждали планы, и все в этом духе. Кстати, позже леди ХХХ отозвал лакей, и она ненадолго покидала столовую.

Инспектор нахмурился, побарабанил карандашом по столу.

— Кто-нибудь прикасался к тарелке леди ХХХ?

— Послушайте, я ведь за ней не следила! Скорее напротив, старалась держаться поодаль.

— Леди ХХХ была не слишком с вами любезна, ведь так?

— Я вовсе не ожидала от нее любезности, — заметила я сухо. — Вряд ли ей было до меня хоть какое-то дело.

— Но не до вашей племянницы... — проговорил инспектор задумчиво.

Я промолчала, и он вздохнул.

— Хорошо. Прошу вас, опишите, кто приходил в столовую и что делал.

Я добросовестно перечислила по порядку: профессор Фаулер, викарий Миллер с сестрой, леди Сибил, мистер Гилмор, Роуз, старший и младший Хьюзы и, наконец, леди Присцилла. Коротко обрисовала их действия.

— Благодарю вас, мисс Райт, — официальным тоном сказал инспектор, закончив делать заметки. — Вас еще пригласят.

Раздался быстрый, нервный стук в дверь.

После разрешения войти в кабинет заглянула немного растрепанная Роуз и зачастила:

— Простите, я не буду мешать. Я хочу только успокоить свою тетю Мэри. Боюсь, она волнуется обо мне и...

— Дорогая, с тобой все в порядке? — перебила я ее лепет.

— Да, вполне. — Она нервным жестом поправила волосы. — Внучка садовника упала и сильно расшиблась. Денег на доктора у них нет, я согласилась помочь.

— Очень благородно с вашей стороны, — вмешался инспектор. — Прошу вас, присаживайтесь, мисс Карпентер. Или правильнее — сестра Карпентер?

— Я — медсестра, — тихим голосом отвечала Роуз. — Но все называют меня «мисс».

— Понятно. Мисс Карпентер, я хочу задать вам несколько вопросов.

Я стиснула пальцы, а Роуз лишь шире распахнула глаза.

— Да, конечно. Я слышала, с леди Хэлкетт-Хьюз произошло несчастье?

— Можно и так сказать... Мисс Райт, вас я больше не задерживаю.

Что я могла возразить? Роуз была взрослой девушкой, которая больше не находилась под моей опекой.

Я только пожелала ей удачи. Видит бог, Роуз в ней нуждалась.

За дверью я остановилась в нерешительности. Подпирать стену в ожидании Роуз было бы глупо, а чем заняться в доме, где только что убили хозяйку? Едва ли гостям предложат хоть какие-то развлечения. Кроме, разумеется, расследования убийства. Я слышала, игра в убийство теперь в моде. Только сомневаюсь, что по-настоящему это столь же увлекательно!

Следовало чем-нибудь себя занять, вместо того, чтобы изнывать от тревоги и глупых мыслей. Пожалуй, взгляну-ка я на знаменитый горошек. Я ведь теперь садовница.

Я на ходу покачала головой. Не устаю поражаться поворотам судьбы. Конечно, я занималась нашим палисадником в «Дроздах» — ах, как это раздражало отца! И вообще к цветам всегда была неравнодушна, происхождение сказывалось. Но получить, можно сказать, в полное свое владение такое роскошное место, как «Ивы»… До сих пор не верится.

Пожалуй, мне стоило бы... Не получить образование, об этом и речи не идет. Однако немного подучиться не помешает. Выпишу я, пожалуй, несколько журналов. Скажем, «Королевский сад» и «Вестник садовода»…

Горошек и впрямь оказался недурен. Мощные побеги, листья сочного ярко-зеленого цвета, душистые соцветия — голубые, розовые, белые и коралловые. Отступив на несколько шагов, я полюбовалась увитой им аркой издали. Смотрелось прелестно. А запах! Пожалуй, леди ХХХ и впрямь могла рассчитывать на первый приз.

Быть может, удастся раздобыть немного семян? Думаю, если леди Присцилла попросит, полковник Хьюз не откажет. Вряд ли он так дорожит цветами покойной жены.

Я осматривала кусты в поисках созревших семенных коробочек, когда за спиной неодобрительно кашлянули.

— Вы что-то хотели, мисс?

На меня исподлобья смотрел старик в старой байковой рубашке и штанах с заплатами на коленях. Толстый фартук, садовые рукавицы и секатор в руках не оставляли сомнений, кто передо мной.

— Вы, должно быть, мой коллега, — дружелюбно сказала я, протягивая руку. — Мэри Райт. Я занимаюсь садом у леди Присциллы.

— Да уж, наслышан. — Приязни ко мне у садовника не прибавилось, однако руку он нехотя пожал. — Я Гроувер, Уильям Гроувер. Говорят, беднягу Джоунса вы согнули в бараний рог.

Лишнее подтверждение, что слухи в деревне распространяются молниеносно.

— Всего лишь не дала ему полить лилии свежим навозом, — со вздохом созналась я, взывая к чувству товарищества и любви к цветам. — А еще — обрызгать пионы табачным настоем с дегтем и...

— Не продолжайте! — Садовник поморщился так, будто обнаружил на розах мучнистую росу и черную пятнистость разом. — Джоунс болван, хоть и старательный. А вы, значит, в нашем деле разбираетесь?

— Стараюсь, — сказала я скромно. — Как раз интересовалась семенами этого чудесного душистого горошка. Как думаете, полковник Хьюз не будет против?

Садовник безнадежно махнул рукой.

— Да ему-то что за дело? Это леди покойная тут всем занималась. А хозяин и появлялся-то изредка, и все больше охотился, в сад-то и не заглядывал. Разве вот последнее время почаще бывать стал.

Похоже, супруги Хьюз не очень-то ладили. Неудивительно, что полковник с таким равнодушием отнесся к смерти жены.

— И давно он в деревню зачастил? — поинтересовалась я как бы невзначай.

Садовник, сдвинув шляпу, почесал в затылке.

— Почитай, с весны. Месяца три, выходит. Только не поймите меня превратно, мисс. Я-то в дом не заглядываю, не знаю, что там у них и как. Я любому так и скажу!

Он сдвинул седые брови, и я поспешила сдать назад:

— Конечно, конечно, мистер Гроувер... Значит, полковник Хьюз не станет возражать? Насчет семян.

Как будто это все, что меня волнует.

— Да он-то не станет, а толку? — Выцветшие от старости глаза садовника уставились на меня. — Леди, значит, специально меня предупредила. Мол, семена собирать не надо, толку от них не будет. Вырастет из них самый простецкий горошек, не похожий на эту красоту. — Он махнул рукой на увитую цветами арку. — «Нестойкий гибрид», о как!

Мы в унисон вздохнули. Не видать теперь садовнику редкостных семян, а саду — былого великолепия.

Я с сожалением осмотрелась. Очень живописно, хотя и чересчур претенциозно. Множество редких цветов, кусты подстрижены как под линейку, фонтаны, статуи — как раз в духе леди Хэлкетт-Хьюз.

Гроувер кашлянул.

— Мисс, а как вы справляетесь с паутинным клещом? Никак он мне не поддается!

— О, — встрепенулась я. — С помощью аммиака. Только не забудьте...

Роуз появилась, когда мы успели обсудить множество садовых тонкостей и даже немного поспорить. Мистер Гроувер настаивал, что азотного удобрения лучше куриного помета нет и быть не может, мне же пришлась по душе мочевина. Эффект тот же, зато никакой вони.

Племянница остановилась поодаль, нервно теребя оборку на груди. Она была бледна, под прекрасными голубыми глазами залегли тени.

Я тронула ее за плечо.

— Милая, все в порядке?

— Что? — вздрогнула она. — Да, наверное...

И вновь умолкла.

— Ну, я пойду. — Садовник хлопнул себя по колену и нахлобучил на голову кепку. — Дел невпроворот. Бывайте, мисс! Приятно было поговорить. И это, если что, заглядывайте. На чашечку чаю, кхе-кхе.

Роуз проводила его удивленным взглядом.

— Тетя Мэри, как тебе это удалось? Говорят, он даже с леди Хэлкетт-Хьюз не всякий раз заговаривал!

При имени леди ХХХ на ее посветлевшее было лицо вновь набежала тень.

Я взяла Роуз за руку и усадила на скамейку под липой.

— Роуз, дорогая, инспектор тебя обидел? Угрожал?

— Что ты, тетя! — Она слабо улыбнулась. — Напротив, он был очень вежлив. Только задал несколько вопросов...

Она прикусила губу, став похожей на обиженного ребенка. Я села рядом, обняла Роуз за плечи и спросила мягко:

— О чем же?

— Спросил, была ли леди Хэлкетт-Хьюз против моего брака с ее сыном.

Мне стоило большого труда сдержать вздох.

— И что ты ответила?

— Правду. — Роуз пожала худенькими плечами. — Что леди Хэлкетт-Хьюз, конечно, возражала, но Родерик обещал, что со временем она смягчится.

Скорее бы ад замерз.

Вслух я сказала лишь:

— Вот как.

— Кажется, он мне не поверил, — упавшим голосом заключила она.

Несмотря на недостаток жизненного опыта, дурочкой Роуз не была.

Я постаралась ее подбодрить:

— Так или иначе, теперь не осталось никаких препон, и вы с Родериком можете пожениться.

— Да, но... — Она отвела взгляд. — Тетя Мэри, это ведь значит, что у меня был мотив!

На ленч нас собрали в гостиной. Где же еще? Возле столовой по-прежнему изнывал констебль, хотя прислуга шепталась, что инспектор успел перерыть там все сверху донизу.

Лакей принес холодные закуски и чай, после чего с видимой неохотой удалился. Подозреваю, чтобы подслушивать под дверью.

Гости рассаживались, переглядываясь и вздыхая. Только у Леоны Фаулер горели глаза. Очевидно, она уже прикидывала, как будет играть роль безвинно обвиненной в какой-нибудь из своих кинокартин.

Полковник Хьюз с тяжелым вздохом плюхнулся в кресло, прикрыл глаза рукой и проворчал:

— Что вам еще от нас надо?

Глаза у него покраснели и припухли, и вряд ли от слез. Исходящий от него запах хорошего бренди сбивал с ног.

Инспектор устроился спиной к окну, так что его худое лицо оказалось в тени. Зато все мы были перед ним, как на ладони.

— На случай, если вы позабыли, полковник Хьюз: идет расследование убийства.

— Не подозреваете же вы!.. — Одутловатое лицо хозяина дома налилось кровью.

— Перестань, отец, — поморщился Родерик Хьюз, ногой выстукивая какую-то песенку. — Убийца — один из нас, это очевидно.

Тщетно Роуз пыталась поймать его взгляд, в нашу сторону он не смотрел.

— Чушь! — прогремел полковник Хьюз. — Слуги...

— Свидетели говорят, никто из слуг сюда во время завтрака не входил, — негромко заметил инспектор.

— Вот видишь, отец. — Родерик взял с подноса чашку, с сомнением всмотрелся в чай и пробормотал: — Надеюсь, яда тут нет.

После чего выпил залпом, словно горькую микстуру.

— Родерик! — вскипел полковник Хьюз и грохнул по подлокотнику кулаком.

— Что? — поднял брови непочтительный сын. — Говорят, отравители редко останавливаются на одной жертве. Ведь так, инспектор?

— А по мне, привкус опасности лишь добавляет остроты, — заметила леди Сибил со странной улыбкой и взяла сандвич с огурцом.

Леди Присцилла покосилась на нее неодобрительно, однако промолчала. У викария Миллера с сестрой сделались одинаково постные мины.

— Бывает по-разному, — ответил полицейский уклончиво. — Хотя пока я не вижу, зачем убийце вашей матери избавляться также от вас. Или вам известно что-то важное?

Родерик, хмыкнув, поднял руки.

— Сдаюсь. Ничего такого, инспектор, клянусь вам. Если бы я видел, как кто-то подсыпает в тарелку порошок, то непременно бы вам рассказал.

— Надеюсь на это, — кивнул инспектор. — Предварительно никого не удалось исключить, так что прошу вас пока не покидать окрестности Дорсвуда.

— Нас с сестрой это не касается, я полагаю? — Арнольд Фаулер поднял глаза от своего неизменного блокнота. — Мисс Райт наверняка показала, что я этого сделать не мог, а Леона вовсе не спускалась к завтраку.

— Вы правы. — Инспектор наклонил голову. — Однако я прошу вас остаться на дознание, поскольку могут потребоваться ваши показания.

— Как угодно... — И профессор вновь принялся что-то чертить в блокноте.

— Мы арестованы? — вновь задрал брови Родерик, кривя капризные губы.

Не понимаю, что Роуз в нем нашла?

— Вовсе нет, — ответил инспектор спокойно. Кажется, ничто не могло вывести его из себя. — Это лишь официальная просьба, мистер Хьюз.

— Которая приравнивается к приказу?

Инспектор ответил с легкой улыбкой:

— Вы все прекрасно понимаете.

— И как долго нам сидеть тут взаперти? — поинтересовалась леди Сибил. Выглядела она по-прежнему прекрасно, лишь внимательный взгляд распознал бы, что теперь ее румянец искусственный. — У меня планы, знаете ли.

— У всех планы, — поправила Леона Фаулер, косясь на нее неприязненно.

Инспектор побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Дознание состоится в среду. Возможно, после этого вам разрешат уехать.

— Возможно? — вспылил полковник Хьюз. — Мне сегодня же нужно в Лозборо. По важным делам!

— Разумеется, полковник Хьюз. — Инспектор склонил голову. — Вы можете ехать. При условии, что вернетесь не позднее завтрашнего утра.

— Да вы!..

Полицейский продолжал спокойно улыбаться. Полковник Хьюз стиснул руку в кулак и отвернулся.

Викарий громко откашлялся.

— Простите, инспектор, — заговорил он неожиданно звучным, привыкшим к церковной акустике баритоном. — Но вы уверены, что речь идет об убийстве?

— Надеюсь, вы не намекаете на суицид, пастор? — вставил Родерик Хьюз. — Не вижу, с чего бы маме это понадобилось.

Он повертел в руках сандвич и вернул на блюдо. К еде почти никто не притронулся, кроме леди Сибил. Очевидно, остальные привкус опасности лакомой приправой не считали.

— Нет-нет, — пробормотал викарий, совсем смешавшись, и отвел взгляд. — Я имел в виду несчастный случай.

— Слуги нечаянно перепутали «пыльцу фэйри» с сахаром? — ответил Родерик со смешком. — Вряд ли мы сможем убедить в этом присяжных.

— Сложно перепутать, — покачал головой инспектор. — Яд похож на розовую пыль.

Викарий сконфуженно кашлянул, снял очки и принялся их протирать.

— Ой, да бросьте! — Леона Фаулер вытащила из сумочки портсигар и позволила мистеру Гилмору прикурить ей сигарету. — Все знают, что это афродизиак. А наша леди была в том возрасте, когда без таких штучек никак. Вот и переборщила с дозой.

— Леди Хэлкетт-Хьюз и полковник Хьюз жили душа в душу! — вдруг громко сказала Рут Миллер, заставив брата вздрогнуть и подслеповато прищуриться. — Зачем бы им?..

— За столько лет немудрено... э-э-э... немного устать друг от друга, дорогая Рут. — Викарий похлопал сестру по плечу и водрузил очки на нос.

Интересно, откуда сельскому викарию и его невинной сестре вообще известно о таких вещах? Начинаю думать, что Дорсвуд не настолько идиллическое местечко, как мне раньше представлялось.

Багровый от негодования полковник Хьюз только молча разевал рот, как вытащенная на берег рыба.

— Боюсь, — инспектор чуть повысил голос, перекрывая поднявшийся гвалт, — несчастный случай крайне сомнителен. В вещах покойной «пыльца фэйри» или упаковка из-под нее не обнаружены. Я также не нашел никаких свидетельств, что леди Хэлкетт-Хьюз ее покупала. Зато в чашке с остатками кофе я нашел кое-что другое.

Он выложил на стол носовой платок, в который было что-то завернуто. Осторожно отогнул ткань и показал всем бумажный конвертик с полдюйма размером, коричневый и сморщенный.

Инспектор обвел взглядом вытянувших шеи гостей и заметил негромко:

— Полагаю, экспертиза обнаружит следы яда.

Вряд ли из этой бумажки сумеют выжать что-то еще. Трудно ожидать, что после купания в кофе на ней остались отпечатки пальцев или хотя бы запах. Интересно, убийце повезло или он оказался настолько предусмотрителен?

— Прямо как в фильме «Убийца — дворецкий». — Кинозвезда, рисуясь, выпустила клуб дыма в потолок.

Инспектор перевел взгляд на нее и сказал вежливо:

— Благодарю, мисс Фаулер. Возможно, убийца почерпнул идею как раз оттуда.

— Осталось только выяснить, кто из нас смотрел этот фильм, — фыркнула она. — Напомню, я не в счет.

— Разумеется.

— Послушайте! — Полковник Хьюз громко подал голос. — Что за ерунда? Не можете же вы в самом деле думать, что... что один из нас!..

Он задохнулся и махнул рукой.

— Почему же? — Инспектор склонил голову к плечу.

— Мы все любили Хелен, — заметила леди Присцилла, сжав руки на набалдашнике трости. — Разумеется, характер у нее был скверный...

— Как вы можете? — вознегодовал полковник Хьюз, очевидно, следуя старому правилу говорить о мертвых только хорошее.

Она слегка пожала плечами и бросила на него насмешливый взгляд.

— Что толку закрывать глаза на очевидное? Однако зачем кому-то из нас желать ее смерти?

Викарий откашлялся.

— Не могу поверить. Невозможно представить, что кто-то в моем приходе мог лишить другого жизни! — Он сокрушенно покачал головой и с робкой надеждой посмотрел на инспектора. — Возможно, это кто-то чужой?

— Вы о ком? — возмутилась леди Сибил, явно приняв это на свой счет.

Викарий побледнел, отшатнулся и пробормотал сконфуженно:

— Я не имел в виду ничего такого...

Инспектор, наблюдавший за перепалкой с неиссякающим интересом, счел своим долгом напомнить:

— Повторюсь, под подозрением все, кроме профессора Фаулера, его сестры и доктора Пэйна.

— Чушь! — прогремел полковник Хьюз, восставая из кресла, как языческое божество из пены морской. — Инспектор, вы не можете подозревать жителей Дорсвуда. Мы все — приличные люди и сто лет друг друга знаем!

— А остальные? — усмехнулся мистер Гилмор, хотя его-то как раз отнесли к этой почтенной категории. — Что же вы, старина, приглашаете в гости неприличных?

Его черные глаза поблескивали, как агат в булавке нового тюрбана.

— Хелен жаловалась, — мурлыкнула леди Сибил, — что некоторых гостей она не звала, они увязались сами.

И протянула руку с безупречным маникюром за очередным сандвичем. В диетах она, очевидно, не нуждалась.

— Ха! — крякнул полковник Хьюз, украдкой приложившись к фляжке. — Да уж, притащили вы нам, тетя Присцилла, подарочек.

— На что это вы намекаете? — Голос старой леди был холоден, как январский день.

— Я думаю, это все она! Больше некому.

Он невоспитанно ткнул пальцем в Роуз, чуть не упав при этом.

В перекрестье взглядов бедняжка густо покраснела и сказала звонко:

— Я никого не убивала!

Я взяла ее за руку и осторожно сжала.

— Это вы так говорите! — Полковник Хьюз потряс кулаком. — Такая испорченная девчонка...

Язык у него уже изрядно заплетался.

— Полагаю, вы пожалеете о своих опрометчивых словах, — отчеканила я, — как только... придете в себя.

«Протрезвеете» хотела сказать я.

— Да вы!..

Леди Присцилла поднялась на ноги.

— Мы уезжаем! — Голос ее лязгнул, как оружейный затвор. — Немедленно.

Полковник Хьюз набычился.

— Тетя Присцилла...

— Моей родственницей — дальней, прошу заметить, — была Хелен. Вы же, полковник, мне не родня ни по крови, ни по браку. И меня это радует. Не хотела бы я иметь племянника, который позволяет себе клеветать на девушку.

Лицо полковника Хьюза залилось краской.

— Прошу меня извинить, — выдавил он с натугой. — Леди Присцилла.

Она надменно кивнула, добела стиснув пальцы на навершии трости.

— Извинения приняты. Однако я не могу остаться в доме, где оскорбляют одну из моих служащих.

Это было так трогательно. Так невозможно, неожиданно трогательно, что я почти прослезилась.

— Боюсь, леди Присцилла, вам придется остаться. — Негромкий голос инспектора заставил всех воззриться на него. — Видите ли, я прошу вас вызвать дух убитой. И лучше этим заняться прямо сейчас, пока все в сборе.

Родерик вытаращил глаза, леди Сибил подавилась, а викарий издал что-то вроде «Пфф!»

— Тревожить дух моей жены! — трубным голосом начал полковник Хьюз, привстав с кресла.

— Ради торжества справедливости, — напомнил инспектор спокойно.

— Бросьте, — лениво протянула Леона Фаулер, стряхивая пепел наигранным, явно киношным жестом. — Что могла знать бедная старушка? Вряд ли она стала бы есть, заметив, что кто-то сыплет яд ей в тарелку.

И рассмеялась мелодично, но чуточку слишком громко. Запах ее ванильных сигарет щекотал нос.

Леди Сибил в ответ на «старушку» сверкнула глазами, а леди Присцилла усмехнулась.

— Разумеется. — Инспектор склонил голову набок. Такой ерундой его с толку было не сбить. — Однако леди могла бы рассказать о своих врагах. Письма с угрозами, подозрительные разговоры и прочее в том же духе. Показания призрака, конечно, нельзя использовать в суде, но кое-какую информацию они дают.

— Инспектор, — заговорила леди Присцилла. — Вам известны ограничения?

Он пожал плечами, откинулся в кресле и перечислил:

— Не ранее чем через сутки после смерти и не позднее, чем через девять дней. Не дольше пятнадцати минут. Спрашивать только о том, что при жизни волновало жертву больше всего. Вопросы должны быть прямыми и конкретными. Желательно присутствие всех подозреваемых. Я ничего не забыл?

— Наличие священника, — напомнила леди Присцилла хмуро. Кажется, перспектива ее не прельщала. — Отдаю вам должное, инспектор Баррет, вы весьма компетентны.

Колдовать без разрешения властей — светских и церковных — могли только ведьмы на службе короне.

— Благодарю, — ответил он сдержанно. — За священником, полагаю, дело не станет.

И кивнул на побледневшего викария.

— Н-но! — проговорил тот, запинаясь. — Я не могу.

— Почему же? — поинтересовался инспектор, потирая подбородок. — Это вполне обычная практика, хоть и нечасто применяемая.

— Ритуал разрешен указом Генриха Третьего, — подсказала леди Присцилла.

Инспектор кивком ее поблагодарил и посмотрел на смущенного викария.

— Я не позволю! — вновь завел свою волынку полковник Хьюз. — Не дам тревожить дух моей бедной жены!

— Осмелюсь напомнить, — чем сильнее ярился полковник Хьюз, тем вежливее становился инспектор, — что такого рода ритуал, напротив, часто проводят ради отпущения грехов невинно убиенным.

— А вы как будто чего-то боитесь, — вставила леди Присцилла, и ее усмешка стала открыто глумливой.

Родерик Хьюз даже зааплодировал.

— Браво, браво, тетя Присцилла! То есть леди Присцилла, я хотел сказать.

— Родерик! — одернул его отец таким тоном, что сын посчитал за лучшее поднять руки.

— Сдаюсь, сдаюсь. Выпью я лучше чаю. — И налил себе полную чашку, к которой, впрочем, не притронулся.

Викарий откашлялся и вновь принялся тереть стекла очков носовым платком.