- -
- 100%
- +
– Тогда начнем допрос. Ваше полное имя, возраст, адрес, образование, семейное положение, место работы.
Какой смысл упрямиться по мелочам? И я ответила по пунктам, аккуратно складывая платок вдвое, потом еще и еще.
– Мисс Синтия Вирд, двадцать четыре года. Тридцать седьмая Восточная улица, пятый дом, вторая квартира. Пять лет назад окончила колледж по специальности повар-кондитер. Работаю, – голос мой чуть дрогнул при мысли, что по-видимому уместнее уже «работала», но я все же договорила: – в кафе-кондитерской «Си-бемоль».
– Ранее судимы? – продолжил он, стремительно черкая по листу. – К административной ответственности привлекались?
– Нет! – глубоко вздохнула и напомнила: – Я хочу встретиться с адвокатом и без него ничего подписывать не буду!
Он поднял голову. От притворной доброжелательности не осталось и следа.
– Вот вы как? – процедил лейтенант, недобро щуря глаза. – А на какие средства вы собираетесь его нанимать, позвольте спросить?
– Вообще-то это не ваше дело, – ответила я ему в тон, – но я, например, вполне могу заложить квартиру.
И прикусила губу. Квартиру – мою единственную собственность – было жалко до слез, но зачем она мне, если я окажусь в тюрьме? А жилье в столице стоит дорого, на первоклассного адвоката хватит.
– Что же, – он с силой хлопнул ладонью по столу. – Видят небеса, я пытался сделать для вас, что мог. Думаю, ночь в камере сделает вас сговорчивее. Печеньем там точно кормить не будут!
Он поднял трубку и пролаял в нее несколько фраз…
***
Следующие часов двенадцать я не могу вспоминать без содрогания. Нет, меня не обижали, даже расщедрились на одиночку, но легче от этого было ненамного.
Унизительный обыск. Запах хлорки и чего-то кислого. Колючее одеяло. Одинокая лампочка под потолком. Серые бетонные стены. Через пару часов мне начало казаться, что они смыкаются вокруг… Стоило только вспомнить, что я могу лет десять просидеть вот так – под замком – и хотелось завыть.
Ночью я не спала, сжалась в комочек поверх колкого одеяла. Голова была тяжелой и пустой от бессонницы, сумрачных мыслей и голода. Впихнуть в себя склизкую кашу с капустой я так и не смогла, от одного взгляда на это варево к горлу подступала тошнота.
Так что я просто сидела, обхватив колени руками, и тоскливо смотрела на зарешеченный прямоугольник оконца под самым потолком. И даже не дернулась, когда загремела, открываясь, дверь и равнодушный голос потребовал:
– Мисс Вирд, на выход! Вас ждут.
Я встрепенулась. Сил на пикировки с лейтенантом Рейном у меня не оставалось, но хоть какое-то разнообразие.
Кое-как пригладила волосы – личные вещи вплоть до расчески у меня отобрали – и сползла с кровати. Чувствовала я себя совсем разбитой, а ведь это только начало! Лейтенант вцепился в меня, как собака в мозговую косточку, просто так не отстанет.
Я прошаркала за конвоиром в комнатку, выложенную от пола до потолка светлым кафелем. Стоящий у стола мужчина в элегантном костюме оттенка кофе с молоком казался гостем из какого-то другого мира. И это был не лейтенант Рейн!
От одной мысли о кофе – сладком, со сливками! – в животе предательски заурчало.
Мужчина обернулся и махнул конвоиру. Тот почтительно склонил голову и ретировался. Мой, хм, гость стащил шляпу и улыбнулся.
Я заморгала, протерла глаза и, должно быть, покачнулась, потому что он вдруг оказался рядом и подхватил меня за локоть.
– Бедное дитя. Вы, должно быть, голодны. Пойдемте! Ваши вещи у меня.
– Вы?.. – выдавила я с трудом. Убейте, не вспомню его имя. Или он не назвался?
Он понял мои затруднения.
– Оллсоп, Фредерик Оллсоп к вашим услугам.
Я схватилась за голову. Такое чувство, что мозги разбухли, как желатин.
– Ничего не понимаю, – призналась я жалобно. – Кто вы такой? Что здесь делаете? Только не говорите, что случайно проходили мимо!
И нервно хихикнула, представив такой… моцион. Мистер Оллсоп тонко улыбнулся и предложил:
– Быть может, лучше объяснить все в более подобающем леди месте?
Я широко распахнула глаза. Неужели?!
– Да-да, вы совершенно свободны, мисс Вирд, – заверил он, отвечая на молчаливый вопрос. – Подозрения с вас сняты. Пойдемте?
Сил хватило только судорожно кивнуть.
Я поверила в реальность происходящего лишь когда вместо спертого воздуха тюрьмы вдохнула нежный аромат. Разноцветные пионы пышно цвели на клумбе у входа, от похожих на взбитые белки до бордовых, как гранатовый сок. От контраста с серыми унылыми стенами у меня перехватило дыхание. Дверь захлопнулась за спиной, лязгнул засов.
– Все позади, – мистер Оллсоп успокаивающе похлопал меня по плечу. – Хотите кофе?
Я хотела срочно принять ванну и почистить зубы, а потом проспать добрых часов двенадцать, но пока сгодится и кофе.
– Да, спасибо. Только… – я нерешительно оглядела свое помятое платье. Вообще-то желтый цвет удивительно шел к моим серым глазам и золотисто-русым волосам, но сейчас эта мятая тряпка вряд ли меня красила.
– Здесь есть тихое местечко, где никто не станет глазеть, – мистер Оллсоп словно читал мои мысли. – Потом я отвезу вас домой.
Домой. Как восхитительно это звучало!
Я глубоко-глубоко вздохнула и спросила:
– Вы – добрый волшебник, мистер Оллсоп?
Он негромко рассмеялся и качнул головой.
– Вовсе нет, мисс Вирд. Скорее это вы – добрая волшебница. А я – всего лишь полицейский.
Я вытаращила глаза и невольно от него отодвинулась. После такого признания кофе мне расхотелось, но надо же обо всем разузнать!
***
Кафе оказалось полутемным подвалом, освещенным лишь небольшими торшерами. Мы были единственными посетителями, остальные три столика пустовали. Сонная официантка принесла наш заказ и, по-видимому, ушла досыпать в подсобку к бормочущему радио. Мистера Оллсопа она явно знала, так что за сохранность вилок не опасалась.
Он деликатно хрустел печеньем, а я… От запаха нормальной еды у меня помутилось в голове. За что точно нужно сажать, так это за тюремную кормежку. По рукам бы надавать тамошнему повару, чтоб неповадно было портить продукты и позорить славную профессию! Заговорить я смогла, только умяв два горячих бутерброда с ветчиной и сыром и запив их крепчайшим, очень сладким кофе.
– Так о чем вы хотели поговорить, мистер Оллсоп? Будете допрашивать? Теперь вы ведете мое дело?
Он замахал руками, чуть не свалив на пол свою щегольскую шляпу.
– Что вы, мисс Вирд! Ни о каком «вашем» деле речи не идет, будьте покойны. Уголовное дело по факту приворота теперь действительно расследую я, но вы проходите по нему только свидетелем. Повторяю, отныне вы совершенно свободны.
Я наконец перевела дух, довольная и рассерженная одновременно. Если все так просто разрешилась, то зачем было надо мной издеваться?!
– Это радует. А почему вы?.. Я хочу сказать, лейтенант Рейн…
Он улыбнулся мне по-отечески мягко.
– У вас хорошие друзья, мисс Вирд.
– Друзья? – повторила я недоверчиво.
Мистер Оллсоп кивнул, блестя не по возрасту яркими голубыми глазами.
– Именно так. Ваша знакомая, миссис Лерье, подала жалобу на лейтенанта в вышестоящую инстанцию, то есть в городское управление полиции. Так случилось, что она попала именно ко мне.
– К вам? – переспросила я слабым голосом. «Вышестоящая инстанция», «на прием» – все это звучало донельзя солидно.
Мистер Оллсоп усмехнулся и придвинул к себе кофейник.
– Скажем так, я устроил, чтобы дело передали мне. Подробности вам ни к чему.
Я кивнула и спросила с подозрением:
– Простите, но… Вы что же, мне поверили? На слово?
Он рассмеялся – звонко, совсем молодо – запрокидывая седовласую голову. Потом вынул из кармана пиджака клочок бумаги, положил на стол и бережно разгладил ладонью.
– Узнаете?
У меня перехватило дыхание, и я вцепилась в чашку, как в спасательный круг.
– Это же предсказание из печенья! – выговорила я с трудом. – Я сама его написала.
Чернила чуть смазаны, но прочитать можно без труда: «Что потерял – к тебе вернется, беда удачей обернется!»
– Так случилось, что, – мистер Оллсоп запнулся, пожевал губами и закончил, тщательно подбирая слова: – я потерял одну вещь, очень важную и ценную вещь. Из-за этого я мог лишиться не только работы, но и… Словом, та вещь ко мне вернулась, причем не иначе как чудом.
Я могла только глазами хлопать.
– Это шутка?
Он покачал головой.
– С младшим Донованом тоже? Нет, мисс Вирд, в этом что-то есть.
– Совпадение! – выпалила я, наливая себе кофе. Руки заметно дрожали, и не обварилась я только чудом.
Слишком это все было невероятно. Невероятно и… опасно?
Мистер Оллсоп пододвинул ко мне тарелку с печеньем и ответил серьезно:
– Помните, как говорят – один раз случайность, два совпадение, а три уже система? – дождался моего кивка и закончил веско: – С миссис Лерье тоже произошла очень странная история.
– Нет-нет-нет! – запротестовала я, выставив вперед открытые ладони, и отодвинулась подальше вместе с стулом. – Это какая-то глупая шутка. Я написала дурацкие стишки наобум, а вы теперь пытаетесь меня убедить, что они сбылись?!
Он чуть заметно склонил голову.
– У вас есть иные версии?
И глазами так – зырк-зырк. Он что, меня за дурочку держит?
Я вскочила и цапнула свою сумочку.
– Знаете что? Пойду я домой. Спасибо за помощь и до свидания!
Мистер Оллсоп окликнул меня уже на ступеньках.
– Мисс Вирд, постойте!
Я ухватилась за перила и медленно обернулась.
– Вы ведь сказали, что я свободна. Кстати, – я сообразила кое-то важное, – мне нужна какая-нибудь бумага, доказательство для хозяйки, что я не прогуляла.
Впрочем, сомневаюсь, чтоб ее это заботило. Какая разница, почему нет повара? Главное, что готовить некому. На вчера я напекла всего с избытком, а вот сегодня «Си-бемоль» явно терпит бедствие. Клалию к готовке допускать нельзя, очень уж она любит жирное и переслащенное, так что миссис Гилмор наверняка пришлось самой закатать рукава, как в старые добрые времена.
Однако письмом от полиции запастись стоит. Хотя бы не «по статье» меня уволят, и то хлеб. Еще хотелось сунуть такую бумажку под нос Клалии, хотя извинений я, понятное дело, от нее не дождусь.
– Разумеется, – он пожал плечами и встал. – Неужели вам не любопытно, что происходит? Не хотите разобраться?
Может, в нормальном состоянии я бы и попалась на этот крючок, но не теперь.
– Хочу, – согласилась я, немного подумав. – Но мне не нравится, что вы пытаетесь убедить меня в какой-то… мистике.
– Откровенно, – усмехнулся он, надевая шляпу. – Пойдемте, мисс Вирд. Я отвезу вас домой. Вижу, пока вы не в состоянии беседовать.
Да уж, не в состоянии…
Больше заговорить со мной он не пытался, даже адрес не спрашивал, выказывая тем самым немалую осведомленность. Высадил меня на углу, пожелал доброго дня и был таков.
Старый дом на Тридцать седьмой Восточной улице встретил меня скрипом распахнутых по случаю жары окон и кривоватой запиской на доске объявлений: «Воды нет!»
Я тихо застонала. Дом, милый дом! Построен он почти век назад, так что давным-давно требовал капитального ремонта, на который у жильцов все не находилось средств. Стены по-прежнему крепкие, но водопровод с канализацией почти пришли в негодность. Зато практически в центре столицы.
Мельком взглянув на латунную табличку над своим почтовым ящиком, гласившую «мистер Джон Оливер» (никак не соберусь заменить!), я взбежала по лестнице.
Сняла пропахшую тюремным духом одежду, кое-как обтерлась водой из чайника, набросила халат и села к телефону.
Прежде чем лечь спать, должна же я выяснить, нужно ли завтра вставать на работу!..
Закончив разговор, я опустила трубку на рычаг и улыбнулась. Миссис Гилмор, хозяйка «Си-бемоль», не была рада такому повороту событий, но метать в меня громы и молнии не стала. Она больше негодовала на лейтенанта Рейна, приславшего полисмена в ее кафе. По-моему, она и вполовину бы так не возмущалась, арестуй меня полиция уже после работы…
***
Когда следующим утром я подошла к «Си-бемоль», на скамейке у входа увидела мистера Оллсопа с газетой. Рядом с ним стояли бумажный стаканчик с кофе и пакет кривобоких пончиков, чей невзрачный вид не мог скрыть даже толстый слой сахарной пудры.
– Здравствуйте, мистер Оллсоп, – произнесла я, стиснув сумочку.
Он отложил газету и вежливо приподнял шляпу.
– Доброе утро, мисс Вирд. Не правда ли, отличная сегодня погода?
Не поспоришь, погода загляденье. Солнышко светит, птички поют, ни ветерка, ни облачка. Только сомневаюсь, что мистер Оллсоп пришел сюда ради светского разговора.
– Изумительная! – согласилась я с сарказмом, отпирая дверь своим ключом. И обернулась через плечо: – Вы просто проходили мимо, да?
Клалия в такую рань на работу не приходила, ей нечего делать до открытия. Это мне нужно наготовить кучу снеди к завтраку, а времени всегда впритык.
– Увы, нет, – мистер Оллсоп развел руками. – Мы с вами не закончили. Вы позволите?
Говорить о его бредовых теориях сегодня хотелось ничуть не больше, чем вчера, но… В конце концов, с полиции станется вызвать меня повесткой!
– Проходите, – разрешила я нехотя и распахнула дверь.
Тишина и благодать. Стулья подняты, столы и пол вымыты, свежие букеты в вазах. Пахнет пионами, лимонной полиролью для мебели и вчерашними кексами.
– Уютно, – прокомментировал мистер Оллсоп, оглядываясь. Видимо, в прошлый раз ему было не до интерьеров.
Я заперла дверь и предложила:
– Пойдемте на кухню? У меня уйма работы.
Он не стал заверять, что ничуть не помешает – мы оба понимали, что это неправда. Пристроился скромно в уголке, отхлебнул кофе. Я же надела передник, убрала волосы, вымыла руки и наконец приступила к священнодействию. Для начала нужно растопить сливочное масло с медом и немного подогреть молоко. Тут главное не увлекаться, потому что в слишком горячем дрожжи погибнут.
Мистер Оллсоп не мешал мне суетиться. Только когда накрытая полотенцем кастрюля с опарой отправилась в теплое место – подходить – он заговорил.
– Что вы знаете о своем отце, мисс Вирд?
От неожиданности я хлопнула глазами.
– Он главный инженер на хлебозаводе. Там, где работала мама… и я тоже.
Голос дрогнул. Уже полгода прошло с маминой смерти, но рана даже не начала затягиваться.
Мистер Оллсоп лишь отмахнулся.
– Я говорю не об отчиме, а о вашем настоящем отце. Вы ведь осведомлены, что мистер Вирд вам не родной?
Я помешала в кастрюльке фруктовую начинку для пирожков – яблоки, вишня, сахар, немного крахмала для густоты и щепотка ванили – и лишь потом ответила:
– Вижу, вы хорошо покопались в моем прошлом. Но какое отношение это имеет к дурацкой истории с печеньем?!
– Самое прямое! – заявил он и строго погрозил мне пальцем. – Не увиливайте, мисс Вирд. Так что вы знаете о своем отце?
– Мой отец – Руперт Вирд, который меня вырастил! – пусть даже он женился на другой всего-то через два месяца после смерти мамы. – А о том мужчине я знаю только, что он иностранец.
– Иностранец, – повторил мистер Оллсоп. – И больше ничего? Полагаю, вы могли унаследовать от него свои способности.
– Да перестаньте! – я швырнула на стол кухонное полотенце. – Хватит рассказывать сказки. Я училась в школе и помню, что магия – это наука. Расчеты, список ингредиентов, ритуалы и все такое прочее. Вы видите тут пентаграммы?
Я обвела рукой блистающую чистотой кухню. Светлая, просторная, функциональная – мечта любой хозяйки. Всевозможные лопаточки, венчики, противни, прихватки, стопка чистых полотенец, пекарская бумага – в общем, все, чего может потребовать самый привередливый кондитер. На стене солидно поблескивала старинная медная утварь – драгоценное наследство миссис Гилмор, которая получила эти кастрюли и сковородки от своей прабабушки.
Мои возражения мистера Оллсопа ничуть не смутили.
– В том-то и дело, – признал он спокойно, – что на обычную магию ничуть не похоже. Однако и простым совпадением это тоже не объяснишь. Следовательно, вы или провидица редкой силы, или… фея. Наполовину.
Ложка выпала у меня из рук, пачкая красным светлый кафель.
– Вы меня разыгрываете? – спросила я со слабой надеждой.
Он отрицательно покачал головой и пригладил седые волосы.
– Какие уж тут розыгрыши?
От плиты потянуло пригорающей начинкой и я, спохватившись, выключила конфорку. Подумала и взялась за тесто. Когда в голове сумбур, надо занять руки привычной работой.
Мистер Оллсоп жевал отвратительные пончики, и я старалась на него не смотреть. Просеяла муку и принялась месить. Занятие это монотонное, зато на диво успокаивающее. Не буду думать, правда все это или нет – от таких мыслей недолго и свихнуться. Придется тогда сидеть в уютной палате с мягкими стенами и доказывать санитарам, что я – всамделишная фея. Только вряд ли мне кто-нибудь поверит.
– Такое впечатление, – заметил вдруг он, расправившись с кофе и немудреным завтраком, – что вместо теста вы представляете… какого-нибудь недруга.
Я устало распрямила спину.
– Что вам от меня нужно, мистер Оллсоп? – я плюхнула тесто в миску, хорошенько укутала и отправила подходить. – Вы зачем-то вызволили меня из тюрьмы, за что я вам, кстати, очень благодарна. А теперь ходите следом и рассказываете сказочки! Зачем?
Он глубоко вздохнул и покачал крупной головой.
– Вам придется осознать это и принять как данность. У вас есть способности феи.
Я фыркнула и заявила уже совсем невежливо:
– За дурочку меня держите? Фей не бывает!
– Не бывает, – согласился он неожиданно миролюбиво. – В нашем мире. Разумеется, в школьной программе об этом не упоминается, однако в соседнем мире феи водились в изобилии. Даже после закрытия порталов они изредка к нам залетают. По-видимому, и ваш отец… залетел.
Захотелось постучаться головой о стол. Вместо этого я вынула большой пакет грецких орехов – как раз для завтрашнего медовика! – и принялась их колоть. Мистер Оллсоп чуть поморщился от громкого стука и треска, но уши затыкать не стал.
– И что дальше? Я должна махать волшебной палочкой и творить чудеса?
Для иллюстрации я легко помахала молотком (уж какую волшебную палочку смогла раздобыть!). Главное – не забыться и не опустить его невзначай на кое-чью седую макушку.
Мистер Оллсоп улыбнулся сочувственно.
– Боюсь, так просто у вас не выйдет, вы ведь фея только наполовину. Я проконсультировался кое с кем. К сожалению, о магии фей мало известно, однако можно предположить, что в вашем случае магия отца наложилась на магию матери, отсюда столь странный механизм работы.
Я могла только глазами хлопать.
– Какой еще механизм?
Он вздохнул и объяснил раздельно, как маленькому ребенку:
– Ваша магия – в выпечке, мисс Вирд. Только вы пока не умеете с ней обращаться.
Я сделала вид, будто не понимаю.
– С выпечкой?
И потянулась за изюмом и апельсиновой цедрой для кексов.
Моя ирония пропала даром. Проще одной булочкой накормить дюжину детей, чем пронять этого господина! Интересно, он со всеми играет роль доброго дядюшки, или только мне такая честь?
– Что же, – улыбнулся он мягко, – если вы мне не верите, давайте вместе найдем иное объяснение. Согласны?
Я посмотрела на него с подозрением. Его ярко-голубые глаза весело поблескивали, и взгляда он не отвел.
– Если вы не заметили, я работаю! – я вынула из шкафа миксер.
– До которого часа? – осведомился он деловито и взглянул на дорогие наручные часы.
– До трех.
– Тогда непременно загляну к вам в половине третьего, – пообещал он. – Надеюсь, вы оставите для меня чуточку ваших волшебных булочек?
Пока я пыталась сообразить, померещилась ли мне двусмысленность, он подмигнул – и был таков.
***
При виде меня на рабочем месте Клалия поджала губы.
– Доброе утро! – первой поздоровалась она. – Вижу, тебя выпустили?
Ценное замечание, ничего не скажешь.
– Доброе. – я наклонилась и вынула из духовки лист с румяными булочками. В лицо пахнуло горячим воздухом с ароматом сдобы и ванили. – Да, извинились за ошибку и отпустили.
Тут я немного привирала, извиняться за коллегу мистер Оллсоп не стал, а лейтенант Рейн объявиться не соизволил.
– Вот как? – кисло переспросила она и поправила кружевную наколку в выбеленных волосах. – Надеюсь, это послужит тебе уроком.
– В чем?
От одного воспоминания о той ночи меня передернуло.
Клалия окинула меня снисходительным взглядом, чуть-чуть подвела губы, полюбовалась своим отражением и наконец пояснила:
– Деточка, научись не лезть вперед и не выделяться.
Я прикусила язык, чтобы не нагрубить в ответ. Уж ей-то с ее внушительным декольте стоило помолчать!
Звякнул колокольчик на входной двери и Клалия, фыркнув напоследок, отправилась в зал. А я вернулась к недовзбитому крему для медовика. Пожалуй, надо замесить тесто для кексов с долгим выстаиванием, заморозить немного булочек и еще сделать готовую смесь для овсяного печенья с шоколадной крошкой, чтобы в любой момент были под рукой. Лучше иметь запас, а то с этой полицией не знаешь, чего ждать! Думаю, хозяйка одобрит, все равно меню на эту неделю придется переделывать.
Густое низкое: «Синтия!» заставило меня дернуться и просыпать на стол молотый мускатный орех.
Я торопливо выглянула из кухни и улыбнулась миссис Лерье.
– Здравствуйте! Спасибо вам большое…
Она царственно отмахнулась:
– Не о чем говорить, милочка! Само собой, вы ни в чем не виноваты, а тот лейтенант – просто…
И проронила соленый эпитет, от которого я вытаращила глаза. А она за словом в карман не лезет!
Миссис Лерье чуть заметно улыбнулась, довольная произведенным впечатлением, и устремилась к столику у окна.
– Надеюсь, блинчики сегодня удались? – поинтересовалась она, снимая кружевные перчатки.
Это мигом опустило меня с небес на землю. Я захлопнула открытый было рот, прикусила губу… Сегодня же четверг, блинный день! Мистер Оллсоп так голову мне задурил, что я в меню толком не взглянула. Что же, как ни крути, виниться придется.
– Честное слово, совсем забыла, – я прижала руки к груди. – Могу приготовить специально для вас, но придется подождать.
Блинному тесту нужно настояться хотя бы полчаса, а ведь еще жарить!
– Не трудитесь, – миссис Лерье отбросила с лица вуалетку. – Думаю, для разнообразия подойдет что-нибудь новое. Пахнет недурно.
Само собой, я тут же натаскала ей всего-всего на пробу. Миссис Лерье заказала зеленый кантонский чай и получила его. Выпечкой она тоже осталась довольна и хвалила, кажется, искренне.
Миссис Лерье тепло распрощалась, а я подскочила от ужасной мысли. Что, если россказни мистера Оллсопа – чистая правда? Ведь я злилась, когда пекла эти пирожки! Вдруг кто-нибудь ими отравится? Но отбирать у посетителей выпечку – тоже не лучшая мысль. Тогда меня точно уволят!
Так я и промаялась остаток дня, разрываясь между здравомыслием и желанием броситься в зал, чтобы вырвать куски прямо изо ртов покупателей.
За обедом я мрачно сжевала три пирожка, запивая их крепким, очень сладким чаем. Если в них отрава, пусть я умру первой!
Корчиться в муках посетители не спешили и уписывали булки за обе щеки, только Клалия косилась на меня недовольно и что-то прошипела про талию. Завидует, наверное. Я-то могу поглощать сладости тоннами, оставаясь стройной, а Клалия вынуждена ограничивать себя хоть время от времени, иначе превратится в безобразную толстуху.
Делиться с ней откровениями Оллсопа я, понятное дело, не стала.
Я посмотрела на оставшиеся от выпечки крошки и отругала себя последними словами. Яд? Как можно думать такое всерьез? Докатилась!
***
– Я боялась кого-нибудь отравить, – созналась я, ставя перед мистером Оллсопом тарелку с тремя румяными пирожками.
Он высоко поднял брови и, кажется, посмотрел на меня по-новому. Заинтересованно так, изучающе.
– То есть вы хотели кого-то отравить? – поинтересовался он, справившись с собой. Однако, не колеблясь, взял с тарелки самый поджаристый пирожок. – По какой же причине вы хм, не осуществили свое намерение?
– Нет, но… – я зябко передернула плечами, оглянулась на Клалию и понизила голос: – Вы сказали, что моя выпечка – необычная. А я утром была так зла, когда замешивала тесто!
Он рассмеялся и с видимым удовольствием откусил.
– Присаживайтесь, мисс Вирд. Не волнуйтесь, ваша подруга ничего не услышит.
Судя по кислому лицу Клалии, это было сущей правдой.
Почему бы и нет? Все дела я переделала, в зале как раз ни души. Так что, немного поколебавшись, я принесла себе чашку чая и села напротив.
Мистер Оллсоп прожевал кусок и продолжил:
– Не беспокойтесь. Вы же не волшебница. Что-то сделать по собственной воле вы не можете, только воплотить в жизнь чужое желание. Понимаете?