Одержимость короля мафии

Глава 10

Не знаю как, но мне удается ухватиться за перила. Нога подворачивается, и лодыжку простреливает. Мирон хватает меня за талию и резко впечатывает в свое тело, не давая упасть. Сердце колотится так, что пробивает грудную клетку, и я спиной чувствую вибрацию стука сердца Мирона.

- Бля, Пчелка, - выдыхает он и, подхватив меня на руки, несет вверх по лестнице, а потом прямиком в мою комнату.

Глаза наполняются слезами от боли. И от ненависти. Я смотрю на крепко сжатые челюсти Мирона и хочу прибить его за то, что он вообще существует!

- Из-за тебя я чуть не упала с лестницы, - цежу со злостью. - Я могла умереть.

- Не могла, - отзывается он стальным тоном. - Я бы не дал.

- Ты уже дал! - рявкаю я, когда он заносит меня в спальню.

- Что? О чем ты говоришь?

- Поставь меня!

- У тебя вывих лодыжки.

- Поставь, я сказала.

- Нет! - рычит он и бережно укладывает меня на кровать. Как только нога касается матраса, я подвываю от нового болезненного спазма. - Не двигайся. Сейчас привезем врача.

- Мне не нужен врач! Мне нужно домой, слышал? Я хочу домой. Подальше от тебя и твоего чертового замка! Это гребаная клетка, в которой я не собираюсь… - Мирон скрывается за дверью, умудрившись хлопнуть ею, хотя она огромная и очень тяжелая. - Оставаться, - заканчиваю, а потом начинаю плакать, размазывая тушь по щекам. - Ненавижу-у-у, - подвываю, желая оказаться сейчас на краю земли.

Зачем он вернулся? Я уже привыкла жить без него. Приняла мысль о его смерти. Смирилась с тем, что он меня предал. А он… этот чертов замок, конюшня, гребаные орхидеи…

Ненавижу!

Успокаиваюсь я минут через сорок. Нога пульсирует все сильнее, но теперь еще и голова болит, а вдобавок щиплет глаза.

Когда раздается стук в дверь, я его едва различаю.

- Да!

Дверь приоткрывается, и в спальню проскальзывает одна из горничных.

- Иванна Павловна, Мирон Данилович просил передать, что врач уже в пути. Давайте я помогу вам переодеться и смыть косметику. Она… поплыла.

- Проваливай, - рявкаю, хоть и понимаю, что девушка ни в чем не виновата.

Вопреки моему приказу она подходит ближе и спокойно смотрит на меня.

- Иванна Павловна, я знаю, что у вас с хозяином проблемы, но позвольте мне помочь в такой мелочи. Скорее всего, врач заставит вас ближайшие пару часов лежать без движения со льдом на щиколотке. В платье может быть холодно и неудобно. Мы переоденем вас в удобную пижаму, смоем косметику, и сразу после обезболивающего укола вы сможете заснуть.

Я смотрю на нее, а потом вздыхаю и киваю.

- Вы правы, - выдаю хриплым от слез голосом. - Простите, что сорвалась.

- Ничего страшного, - она улыбается. - Вам больно, и я понимаю, что сейчас не до выбора слов. Я за пижамой.

Девушка, которую зовут Марина, помогает мне переодеться. Я изо всех сил держусь, чтобы не расплакаться от досады и боли. Потом она укладывает меня в кровать и приносит все необходимое для умывания. Бережно снимает макияж, а потом с помощью теплых влажных полотенец помогает умыться. Мне действительно становится намного легче.

Как только Марина уносит все в ванную, в комнату заходят Мирон, мой муж и врач - мужчина лет шестидесяти со смешными очками, держащимися на самом кончике носа. Он не говорит на русском, поэтому Мирон переводит с немецкого. Это действительно вывих, и мне положен многодневный покой. Мне ставят обезболивающий укол, кладут на ногу ледяной компресс, и доктор уходит в сопровождении Марины.

- Я хочу домой, - заявляю, глядя на Романа. Мирона изо всех сил игнорирую.

- Нет, - отрезает мой муж. - Мы просто немного дольше злоупотребим гостеприимством Мирона, если он не возражает.

- Что вы, я буду счастлив, - на лице этого дьявола снова появляется улыбка, а я понимаю, что с Романом сейчас говорить бесполезно. Утром потребую отвезти меня. А сам пусть хоть женится на чертовом Мироне!

- Выйдите. Оба, - цежу сквозь зубы.

- Дорогая, я зайду утром, - говорит Рома.

- Поправляйтесь, Иванна, - вставляет Мирон, и я наконец остаюсь в спальне одна.

Пульсация в ноге постепенно стихает, обезболивающее начинает действовать, и меня клонит в сон. Но перед тем, как закрыть глаза, я принимаю твердое решение завтра же свалить из этого места. Что я, такси в чужой стране не вызову или билет на самолет не куплю? И плевать на поврежденную ногу. Я доползу до аэропорта и на четвереньках заберусь на борт.

Ночью мне кажется, будто я чувствую, как с ноги убирают пакет с растаявшим льдом, и мне становится легче. Я делаю глубокий вдох. Хочу открыть глаза и что-то сказать, но вместо этого только негромко стону.

- Спи сладко, моя Пчелка, - шепчет мужской голос, от которого я покрываюсь мурашками.

А потом чувствую прикосновение теплых губ, но все так же не могу открыть глаза. Наверное, все это мне снится. Я даже не понимаю, кто мог бы сказать мне такое, просто снова погружаюсь в сон.

Утром просыпаюсь довольно отдохнувшей. Нога немного саднит, но я думала, будет похуже. Сажусь на кровати и беру с ночного столика свой телефон. Даже не помню, как положила его туда. Время десять утра. Прислушиваюсь, в замке тишина. Вспоминаю данное себе ночью обещание уйти отсюда. Надо вставать и собраться. Насколько бы ни была привлекательной идея остаться в теплой постели, мне надо бежать, иначе живой я отсюда не выберусь.

Спустив ноги с кровати, морщусь от того, как несильно, но неприятно простреливает в щиколотке. Она слегка опухла, но не критично. Встав, ковыляю в ванную. Непроизвольно ахаю и стараюсь не наступать на больную ногу. Воспользовавшись туалетом, принимаю душ, а потом чищу зубы. Одеваюсь сразу в белые брюки палаццо, рубашку цвета пыльной розы, на ноги натягиваю лоферы. Бросаю в сумочку телефон, проверяю кошелек с документами. Как только разворачиваюсь лицом к выходу, дверь открывается, и Марина закатывает столик с завтраком. Она замирает, видя меня в полной готовности.

- Доброе утро, - произносит тем же мягким тоном, каким разговаривала со мной вчера. - Хозяин сказал принести вам завтрак.

- Я не голодна, - отрезаю. - И я ухожу. Где мой муж?

- Так это… Он заглядывал к вам, но вы спали. Рано утром все уехали на охоту.

- Тогда позовите мою сестру, пусть поможет мне спуститься по лестнице.

- Боюсь, она уехала со всеми. Они все уехали, - она делает акцент на слове “все”, давая понять, что все - это вообще все.

- То есть… я осталась одна в замке? - спрашиваю.

- Ну, да. И еще персонал. Но мы вас не побеспокоим, - добавляет Марина быстро.

- Вот и отлично. Вызовите мне, пожалуйста, такси до аэропорта.

- Такси? Вы куда-то собрались? Вам же положен покой.

- Дома отдохну. Ну? Вы такси вызовете?

- Э-э-э… ну, да, конечно. Только оно едет долго. Присядьте пока позавтракайте, а как машина будет подъезжать, я помогу спуститься.

Я несколько секунд с недоверием сверлю лицо Марины, но она продолжает смотреть на меня так же спокойно, так что я решаю и в самом деле позавтракать. Сажусь за столик, Марина подкатывает тот, на котором мой завтрак, и выставляет все это передо мной. Забирает столик и закрывает дверь. А потом я слышу какой-то щелчок, похожий на звук закрывающегося замка. Затаив дыхание, смотрю на дверь, но потом расслабляюсь. Не станет же она запирать меня тут, правда? Я свободный человек.

Только вот Марины долго нет. После завтрака я поднимаюсь и ковыляю до двери. Дергаю за ручку, но та действительно оказывается заперта. Обследовав ручку, замечаю, что внутреннего замка здесь нет, и она запирается на ключ с обеих сторон.

Психанув, бью по двери ладонью.

- Выпустите меня отсюда немедленно!

Глава 11

Я мечусь по комнате. Ну как мечусь? Скачу на одной ноге, спотыкаюсь, шиплю и стону от боли. Хватаю телефон и пытаюсь дозвониться хоть куда-нибудь, но… связи нет! Чертовой связи нет!

Я падаю на кровать и шумно вздыхаю.

Он всегда был таким ужасным?

Мне приходится признать, что да, всегда. Мирон всегда получал то, что хотел.

Закрываю глаза, и за закрытыми веками всплывает воспоминание шестилетней давности…

Я сбегаю по ступенькам, а в спину слышу наставления матери, что девушки так не делают, они ходят спокойно. Я замедляюсь, но с долей злорадства думаю о том, что слава богу, она хоть не заплетающимся языком это говорит. Похоже, по мнению моей матери, леди вполне себе могут всасывать пару коктейлей за завтраком. Видимо, чтобы игра в теннис была задорнее.

Подхожу к машине, и внезапно передо мной встает красивый парень, одетый в черную рубашку и такого же цвета брюки. Волосы черные, как смоль, глаза скрыты за темными стеклами “Рэй Бэнов”. Мышцы бугрятся под черной рубашкой. Он распахивает дверцу отцовского джипа.

- Доброе утро, Иванна, - произносит таким глубоким голосом, что я даже зависаю. Всего на мгновение. Меня же научили не церемониться с прислугой. А это, похоже, новый водитель папы.

Хмыкнув, забираюсь в прохладный кожаный салон. Теннисная юбка немного задирается, демонстрируя край коротких шорт, и я чувствую, как взгляд этого наглеца скользит по моей ноге. Не знаю, что мной движет, но я плавно веду пальцами по ноге, слишком медленно поправляя подол юбки.

- Не играй с огнем, - произносит он настолько тихо, что может показаться, будто это легкий майский ветер доносит до меня слова.

Сразу после этого дверца захлопывается, и он открывает противоположную для моей мамы.

- Новенький? - спрашивает она.

- Да, мадам, - отвечает он, а я закатываю глаза. “Мадам”. Маму сейчас разорвет на британский флаг от обращения, подчеркивающего ее возраст. Но она на удивление растягивается в улыбке. Что, коктейлей было три? - Мирон.

- Какое необычное имя, - щбечет она, а я хмурюсь.

Мама флиртует с водителем? Серьезно, блин?!

- Ну мы поедем уже? - раздраженно бросаю я.

- Ты какая-то нервная с утра, - выдает мама, наконец усаживая свою костлявую задницу на сиденье.

Мирон захлопывает дверцу и занимает водительское место.

- Охрана с нами не поедет? - задает мама вопрос, когда водитель заводит двигатель.

- Со мной она вам не понадобится, - отвечает он спокойно, и мы выезжаем со двора.

Всю дорогу я украдкой поглядываю на его мужественный профиль. На ровную линию носа, острые скулы, поросшие темной щетиной, немного небрежную стрижку, как будто он пять минут назад взъерошил шелковистые волосы пальцами. Приходится признать, что этот парень выглядит, как чистый секс. Но только себе в этом признаться. Ни за что я не произнесу подобное вслух.

В загородном клубе я сразу замечаю свою приятельницу Аню, и мы с ней торопимся к теннисному корту. Мама все равно свалит с подругами в бар, играть она не станет.

Мы с Аней занимаем свободный корт и начинаем играть, но я постоянно сбиваюсь и отбиваю мяч хуже обычного. Минут через двадцать понимаю причину. Водитель смотрит на меня, стоя чуть поодаль за ограждением. Он прижался плечом к колонне и потягивает что-то из белой чашки, не сводя с меня глаз за темными очками. Я уверена, что смотрит он прямо на меня.

По телу пробегает волна неконтролируемой дрожи, а внизу живота как будто что-то шевелится. Я делаю судорожный вдох, пропуская еще один мяч.

- Иванна, блин! - выкрикивает Аня. - Ты чего сегодня такая вялая?

Встряхиваю плечами, чтобы взять себя в руки и обещаю себе не думать о наглом взгляде Мирона. Еще не хватало заинтересоваться водителем. У папы их было три за всю мою жизнь. А охранников всяких - не перечесть. Часть из них красивые молодые мужчины. Но у меня и мысли никогда не возникало…

После игры мы с Аней отправляемся в душ, на парный массаж, а потом, переодевшись, до вечера тусуемся в своей компании. Вечером договариваемся встретиться в клубе, и мы с мамой едем домой. Она практически в отрубе после кучи коктейлей и скудного обеда с ужином.

Дома я привожу себя в порядок, надеваю кожаные штаны с высокой талией, белую блузку без рукавов и, прихватив сумочку, спускаюсь вниз. Мама давно спит, дверь в папин кабинет приоткрыта.

- Я в клуб, - объявляю, заглянув к нему.

- Мирон тебя отвезет.

- Пап, я без твоих громил справлюсь.

- Он уже ждет у крыльца. Будь осторожна.

Закатив глаза, выхожу на улицу, где перед крыльцом и правда стоит машина, а на нее бедрами облокотился этот Мирон. Теперь он без очков, что понятно, учитывая, что на улице уже темно. Окидывает меня таким взглядом, что я чувствую, как тело вспыхивает до красных ногтей на ногах. На его лице появляется кривоватая ухмылка, и Мирон распахивает для меня дверь.

- Карета подана.

Он произносит это таким голосом, что мне кажется, будто я стою перед ним голая.

Ох-ох, не нравится мне эта реакция на нового водителя папы. Ох, не нравится.

***

Не замечаю, как засыпаю, погрузившись в воспоминания.

Вздрагиваю, когда слышу шаги за дверью.

Вскочив на ноги, бросаюсь к выходу. Врезаюсь в деревянное полотно и начинаю лупить по нему ладонями. Лодыжка пульсирует, но сейчас это самое меньшее, на что стоит обращать внимание.

- Открой немедленно! - кричу, срывая голос.

Меня аж трясет всю. Не от страха, совсем нет, Мирон ничего мне не сделает. Плохого точно нет. Хотя кто знает, как он изменился за эти пять лет?

Сволочь!

Ненавижу!

Сначала бросил меня, а теперь считает, что может просто прийти и забрать меня у мужа!

Где он был, когда я, умываясь слезами, шла к алтарю?!

Когда всю церемонию сжимала цветы так, что шипы от роз впивались в пальцы до крови, и постоянно выискивала его глазами?

Надеялась. Ждала, что он придет и спасет меня от этой участи.

Но он не пришел. И я поклялась ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.

Я выбросила его из головы. Сделала вид, что Мирона никогда не было. Смирилась, научилась жить с мужем.

А теперь он явился и заявляет свои права на меня.

- Выпусти меня! - кричу, снова и снова долбя в дверь.

Замолкаю и прислушиваюсь. Тишина. Шагов больше не слышно.

Но я знаю, что он где-то там, в своем мрачном замке. Слышит мою истерику и наслаждается ей. Напитывается моими эмоциями, словно долбаный вампир.

Ненавижу!

Псих! Вот кем он стал!

И как все провернул. Ловко и так быстро, что никто даже не заподозрил, что у этого чудовища настолько далекоидущие планы.

А мой муж? Идиот. Клянусь, просто идиот. Ненавижу и его! Так легко повестись на провокации Мирона. Вытащить нас в этот гребаный замок. Хоть бы проверил, кто такой его новый деловой партнер. Хоть бы с отцом моим посоветовался. Тот бы быстро вычислил, кто такой Мирон Князев. Он ведь знает его, сам нанимал. Он бы уберег Романа от необдуманного поступка.

И что теперь? К чему это привело?

Я сижу в роскошной комнате старого средневекового замка. Заперта на сто замков, без возможности выйти отсюда или даже позвать на помощь. Позвать-то я могу, но толку? Никто не придет. Никто не освободит меня. Потому что с этим чудовищем никто не захочет связываться. Тем более, мой муж.

Развернувшись, иду к большому окну, сквозь которое в комнату проникает лунный свет. Голубоватый и настолько яркий, что кажется, будто луна вот-вот распахнет створки и войдет прямо в комнату.

Я могла бы разбить окно и попробовать выбраться на улицу. Но какой в этом толк? Вся территория вокруг замка надежно охраняется громилами Мирона. Если я не сверну себе шею, спускаясь по стене, меня все равно схватят внизу и передадут ему.

Упершись ладонями в холодный каменный подоконник, изучаю происходящее на улице. Там все спокойно, как будто здесь, в этой комнате, не рушится чья-то жизнь.

Снова шаги. Резко разворачиваюсь и мечусь взглядом по комнате в поисках какого-нибудь оружия. Это он идет, я чувствую. Знаю, что он.

Схватив вазу, подбегаю к двери и встаю за ней в ожидании, пока Мирон зайдет.

Щелчок замка заставляет меня вздрогнуть. Нервы натягиваются до предела, а сердце подскакивает к горлу.

Дверь распахивается и… тишина. А потом из-за нее резко появляется Мирон и выбивает вазу из моих рук. Она с грохотом летит на пол и разбивается на тысячи осколков. Мирон хватает меня за горло и впечатывает спиной в каменную стену. На его лице появляется звериный оскал, и он прошивает меня взглядом до самых косточек.

- Решила со мной повоевать, пчелка? Давай повоюем, - предлагает он своим низким, бархатным голосом, от которого по всему телу пробегают мурашки.

Глава 12

- Ты, - шиплю я, хватаясь за его запястье, напрягшееся от того, с какой силой он удерживает меня, пришпилив к стене, словно насекомое - к подушечке. - Ты чудовище. Чертово чудовище. Задушишь меня? Если я не твоя, то не должна достаться никому? Такова твоя гребаная логика?!

- Ты, как всегда, остра на язык, - усмехается он. Только улыбка его похожа на оскал дикого животного, которое вот-вот набросится на меня и разорвет на части. - Жалишь беспощадно. Но ты ошиблась, моя маленькая. Ты принадлежишь мне. И всегда принадлежала.

- Я задолбалась слушать, как ты повторяешь это. - И тут мне в голову приходит мысль, что я ведь могу его сейчас уязвить настолько, что он сам захочет меня отпустить. - Я не принадлежу тебе. Я принадлежу мужу. - Делаю глубокий вдох, и взгляд становится максимально надменным. - Я не сплю с прислугой. И никогда не буду с кем-то, кто ниже меня по положению.

- Мимо, Пчелка. Ты уже с ним была и спала. Забыла?

Не забыла…

Никогда не забуду.

В ту ночь он, как всегда, пробрался в мою спальню с наушниками. Мы по привычке сели под окном.

- Я нашел для тебя новую музыку, - тихо сказал Мирон. Его красивый голос оттенял щебет ночных птиц за окном. - Тебе понравится.

Он бережно вставил наушники в мои уши, потом пошаманил в своем телефоне, и полилась красивая, чувственная мелодия. Она переворачивала мои внутренности, заставляла сердце то останавливаться, то биться чаще.

А потом я ощутила его губы на своей шее. Горячее дыхание, расслабленный язык, скользящий по чувствительной, покрытой мурашками коже. Глаза закрылись, изо рта вырвался тихий стон, и я впилась пальцами в его футболку. Притянула ближе, заглянула в его темные глаза и… с этой ночи моя жизнь уже не была прежней.

- Вспоминаешь, да? - выдает он своим бархатным голосом, который за эти пять лет стал еще соблазнительнее, обретя уверенные нотки и легкую хрипотцу, от которой по телу бегут мурашки.

Я моргаю, прогоняя туман воспоминаний. Но он как будто и не хочет уходить. По телу разливается тепло, между ног сжимается, а грудь, к которой прижимается Мирон, наливается тяжестью. Я чувствую его возбуждение, упирающееся в мое бедро.

- Я ничего не забыл, - произносит он тише и проводит носом по моей щеке, шумно вдыхая. - Знаешь, что напоминает мне этот парфюм? Запах твоего возбуждения. Он смешивается с острыми нотками, сладостью поля, в котором мы с тобой занимались сексом на покрывале, и кислинкой лимонада, который ты так любила пить летом.

- Отпусти меня, - прошу дрожащим голосом. - Прошу тебя. Всего этого не вернуть. Я замужем. Счастлива. Муж… он занимается со мной сексом.

Мирон отстраняется. На его лице ни тени улыбки, ни намека на нежность, с которой он только что рассказывал о парфюме. Нет. Сейчас на нем читаются только ярость и желание убивать. По лицу Князева пробегает мрачная тень.

- Ты провоцируешь меня, Пчелка, - выдает он сиплым голосом, как будто едва сдерживается от крика. - Хочешь, чтобы я убил его? Один мой звонок, и с этой охоты он не вернется. Кого еще убить? Всех, кто сейчас в лесном домике на охоте? Я сделаю это. Повтори еще раз, как твой муж тебя трахает, и клянусь, Иванна, больше никого из них ты не увидишь.

- Ты не сделаешь этого.

- Правда? Испытай меня. Просто повтори свои слова. А еще лучше опиши, как он это делает, и как ты кончаешь под ним, и, клянусь, пиздец наступит всем. Я лично брошу взрывчатку в этот домик. Ну? Хочешь еще поиграть со мной в эти игры?

Я жду, что он как-то даст понять, что просто забавляется со мной, как кошка с мышью, но нет. Выражение лица Мирона предельно серьезное. Он смотрит на меня, не моргая, безумным взглядом.

- Ты больной ублюдок, - цежу я.

Его лицо немного расслабляется, выдавая уже знакомую дьявольскую улыбку.

- Ты это только поняла? И до сих пор не догадалась, почему тот мажорик закончил в инвалидном кресле? - Он хмыкает, а у меня волосы встают дыбом. - Вспомни, что я обещал тебе после того, как этот урод чуть не изнасиловал тебя. - Я моргаю, не в силах поверить в то, что слышу. - Ну же, Пчелка, у тебя ведь отличная память. Давай.

Сердце колотится все быстрее. Я вытеснила из памяти тот чертов эпизод моего унижения и страха. Но сцена в беседке, где я сидела с Мироном, захлебываясь слезами, всплывает вдруг как наяву. И его слова… Обещание, которое он дал мне… Оно тоже звучит в голове так четко, словно было произнесено вчера.

- Я всегда буду убеждаться, что ты счастлива. И каждый ублюдок, который решит этому помешать, будет наказан. Обещаю тебе, Пчелка.

Мирон повторяет эти слова, и я вздрагиваю от каждого, как от пощечины.

Препод, который истязал меня целый семестр, бесследно пропал. Как и охранник, который пытался заигрывать со мной. Илья Максимов, который попытался изнасиловать меня в клубе, внезапно упал с вышки в бассейне. Он был пловцом. Только на этот раз он полетел не в воду, а на край бассейна.

- О, господи, - выдыхаю, с ужасом глядя на Мирона.

- Зови меня просто “любимый”.

- Ты точно чудовище! - восклицаю я.

- О, маленькая, тебе это не мешало радоваться инвалидности того урода, - усмехается он и сближает наши лица, обдавая мои губы горячим дыханием. - Потому что внутри ты такое же чудовище, как и я.

- Нет! Я не такая!

Начинаю брыкаться и драться с ним, но Мирон не отпускает мою шею, только отбивается второй рукой, чтобы я не расцарапала его лицо и не стерла самодовольную ухмылку.

- Ненавидишь меня, да? - спрашивает он и улыбается шире.

- Да! Ненавижу! Люто ненавижу!

- От ненависти до любви, малыш, дорога короткая.

- Никогда, слышал?! Никогда я не буду любить монстра!

Он подается вперед и запечатывает мой рот своими губами. По щекам начинают катиться горячие слезы, а настойчивый язык врывается внутрь и сталкивается с моим.

Ненавижу! Не-на-вижу!

Глава 13

В голове вспышками воспоминания…

Его руки на моем теле. Они гладят, ласкают, сжимают.

Тихий шепот на ухо…

- Я буду нежен. Обещаю, Пчелка, я сделаю все, чтобы тебе было не больно. Заберу всю твою боль. Зацелую каждую ранку. Запечатаю своим языком. Ничего не бойся. Не рядом со мной.