Вендетта. Повенчанные кровью

– Не мог бы, – качаю головой.

Наконец фурия прорывается сквозь холодную стену вежливой отчужденности.

Ариадна яростно срывает с себя порванное платье, оставаясь только в кружевных черных трусиках и бежевых накладках на груди, призванных скрывать соски от любопытных взглядов.

Я не то что не отвожу взгляд, напротив, я впиваюсь им еще внимательнее, окидывая свою невесту с головы до пят.

Роскошная.

Тонкие руки касаются бедер. Пальцы подрагивают, Ариадна сжимает кулаки, но потом снова расслабляет руки, чтобы не демонстрировать агрессию. Очень зря, ведь именно подобную реакцию я хочу увидеть.

Она дергает плечом, и упругая округлая грудь третьего размера покачивается. Плоский живот вздрагивает, и Ариадна слегка хлопает себя по округлым бедрам.

Я слежу, как коршун, за каждым ее движением. За каждой эмоцией, которую она пытается скрыть, но та невольно прорывается наружу.

Наконец моя невеста достигает точки кипения. Она срывает со своей груди накладки, и я чувствую, как член в брюках дергается, реагируя на представшую передо мной картину.

Под моим прожигающим взглядом розовые соски сжимаются, превращаясь в небольшие горошинки, которые хочется прикусить. Сжать их между зубами так сильно, чтобы Ариадна кричала от боли, смешанной с наслаждением. Рот наполняется слюной, которую я сглатываю.

Она снова смотрит на меня. Только теперь моя невеста задирает подбородок и демонстрирует вызов.

Вот так, моя маленькая. Именно этого я от тебя и добивался.

Она хватается за край трусиков и резко сдергивает их. Ариадне приходится наклониться, чтобы стянуть их дальше по бедрам. Спускает до колен, а дальше они падают на пол, и она переступает через кружевную ткань.

Мой взгляд опять блуждает по ее телу, оставляя на молочной коже ожоги, словно именное клеймо.

Обвожу взглядом ее упругие полушария, спускаюсь ниже к аккуратному треугольничку волос, который, словно стрелка, указывает на сладкое местечко между ее ног.

Интересно, этот ее слюнтяй хотя бы нюхал запах ее возбуждения? Проводил языком между нежных губок, чтобы ощутить ее вкус?

Моя кровь закипает от мысли о том, что кто-то мог коснуться того, что теперь принадлежит мне. И если этот ублюдок хоть раз сунул свой язык в девственную дырочку, я вырву этот язык и засуну его ему в задницу. Пусть вылизывает себя до конца своей очень короткой жизни.

Ариадна начинает снимать украшения, которые потом демонстративно сбрасывает на пол, не сводя с меня взгляда. Они звенят, сталкиваясь и отскакивая друг от друга. Последним хватается за кольцо, которое всего несколько часов назад я сам надел ей на палец.

– Только сними его, – произношу угрожающим тоном, – и столкнешься с последствиями.

– С какими? – бросает она мне вызов, хоть голос еще немного подрагивает.

– Сними его, Ариадна, и узнаешь.