ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

7. Панталоны с рюшами

Поглубже спрятавшись в капюшон от белого света лампы, Лета обняла себя и свернулась на жёсткой скамейке.

Казалось, что не спала ни минуты.

А потом подорвалась от какого-то шума, подскочила — дезориентировано хлопая глазами. На мгновение сердце сжалось от страха — кто-то ломится в её убежище! — но тут Лета увидела знакомый чёрный рюкзак. Джанки спускался по узкому проёму лестницы спиной вперёд, поэтому сначала показался рюкзак, затем сам парень, а в последнюю очередь — объёмный белый пакет, который он волок за собой.

Свалив вещи в кучу, рухнул на стул. Загорело-веснушчатые щёки стали ещё темнее, с кирпичным оттенком.

— Фу блин! Хорошо хоть, худак те отдал, а то пекло. Мокрый, как рыба. — Он оттянул пальцем ворот безрукавки и подул внутрь.

— Странно. — Сев на скамье, Лета поморгала широко открытыми глазами, стараясь прогнать сонливость. — А вчера прохладно было. И ливень.

— Так сёдня тож будет. Как раз и парит к нему. Н-ну? — Джанки кивнул на пакет. — Принимай.

Он поднялся и подошёл к кухонному столу, начал выкладывать еду из рюкзака. Весь распаренный, он, казалось, наполнил этот стылый подвал атмосферой летних улиц: жар солнца на коже, марево раскалённого воздуха, запах плавящегося асфальта, влажный ветер со стороны Затопа, аромат чего-то вкусного из пекарни, и ещё — соблазнительные нотки свежего пота. Ну, такого, как пахнет твой любимый парень, который только что вернулся с тренировки, весь из себя горячий, а тебе хочется аж носом ему в подмышку сунуться и наслаждаться его крышесносным запахом.

Однако, глядя на Джанки в майке, Лета поёжилась: здесь, в дежурке, она промёрзла насквозь, и даже не верилось, что снаружи настолько жарко. Кутаясь в худи, девушка подошла к белому пакету, присела, заглянула. Двухлитровая бутылка воды, булочка с корицей, замороженный сэндвич, нарезка колбасы И главное — женская одежда. Она достала тонкий шерстяной джемпер, втихаря поморщилась на расцветку в цветочек. Легинсы, ура! И даже нормальные, зелёные.

А следующим пунктом Лета выудила из пакета нечто странное — атласные трусы-шорты розового цвета. Они были свободного фасона и с кружевом по краям — типа как панталончики из исторических фильмов, где красивые француженки пляшут кан-кан и крутят любовь с нищими поэтами. Лета осоловело поморгала, растопырила трусы на пальцах и покрутила. Где Джанки взял подобное?

И тут она сообразила.

Резко отдёрнула руку, перехватила розовые кружавчики двумя пальцами и отставила от себя как можно дальше. Поджала губы. Зыркнула на парня недовольно.

— Они хоть неношеные?

Хотя вопрос был риторический. И так всё ясно.

Джанки оторвался от своего занятия — он вскрывал упаковку с лапшой быстрого приготовления — и посмотрел на вещь в её руках. Скептически поднял бровь.

— Я, что ли, носил?

— Ну, откуда я знаю, где ты их взял, — резко ответила Лета. — Лучше так посижу.

Она брезгливо отбросила трусы на край пакета.

— Как «так»? — опешил парень. — Сляжешь с соплями, а мне отвечать? Надевай давай!

Лета не ответила. Продолжила копаться в пакете. От этих дурацких трусов и грубого тона Джанки стало так паршиво, что аж слёзы подступили. Накопилось! Вчера бортанул её, сказал, что ничего у них не получится, а сейчас притащил ей еду лишь потому, что Леший так велел. Конечно, им нужно, чтобы она не протянула ноги от голода, свидетельствовала против Кальмара, вот потому Джанки и заботится о ней. Только поэтому тут с ней сидит! А теперь ещё и принёс ей какую-то хрень!

От этих мыслей, которые ещё больше накручивали раздёрганные нервы, слёзы уже задрожали в глазах. А тут ещё и Джанки продолжил настаивать категорично:

— Ну и чё ты выщучиваешься? Нормальные шмотки. Одевайся.

Лета пробормотала чуть слышно, стараясь сдержать слёзы:

— Не буду я это надевать

— Чё?..

Не выдержав, она выпалила:

— Не буду! — вскочила и бросилась к скамейке, села возле стены, сжавшись и отвернув лицо.

Нафиг это всё! Будет сидеть холодная, голодная, вообще умрёт тут!

Закатив глаза, парень тяжело вздохнул и повернулся обратно к кухонному столу. Достал из упаковки пластиковую вилку, залил лапшу соусом, сунул в микроволновку. По комнате поплыл вкусный запах приправ.

Лета всхлипывала, прижавшись виском к холодной стене. Как всё достало Недосып, усталость, боль в мышцах, отвратительное ощущение грязи после бултыхания в городском канале и ползания по старым трубам — как-то всё накопилось и в один момент сломало её самообладание. Ну его всё

Джанки подошёл, присел перед ней, сунул под нос коробку с горячей ароматной лапшой.

— Ешь.

Лета лишь ещё больше отвернулась к стене. Дорожки слёз щекотали лицо.

Парень накрутил лапшу на пластиковую вилку, поднёс к её губам.

Она не отреагировала.

— Так, блин. Или ты ешь, или я тя привяжу и насильно накормлю, мм? — Джанки ткнул тёплую лапшу прямо ей в губы.

В его исполнении угроза звучала вполне правдоподобно, и Лета на всякий случай взяла в рот содержимое вилки. Давясь слезами, начала жевать.

— Молодец.

Следующая порция лапши. Девушка всхлипнула и взяла предложенное. Одновременно жевать и плакать было сложно, поэтому оставалось только жевать. Чёрт, нос-то как заложило

— Всё, давай, — Джанки сунул коробку с лапшой ей в руки.

Пришлось взять. И поесть, ладно уж, куда деваться.

— А теперь одевайся, — парень кивнул на пакет. — Фифа.

— Знаешь, — раздражённо откликнулась Лета, выскребая со дна коробки последние лапшинки, — давай я тоже с кого-нибудь трусы сыму и тебе дам. Посмотрим, какая ты фифа! А то принёс тут

— Лучше б спасибо сказала! Мог бы спать лечь, и сиди как хочешь. — Он проворчал тихо: — Ходил тут для тебя

— Так а где ты их взял? — продолжила настаивать Лета. — Небось, от бывшей остались? А мне трусы после твоих баб не надо! Обойдусь!

Судя по виду, Джанки опешил от её слов. Сильно опешил. Даже, возможно, заподозрил, что она малость не в себе.

— Каких ещё «баб»?.. — сказал ровно и спокойно — так, как разговаривают с неадекватными людьми. — Новые они. С магаза.

— Ага, а где ценник?

Парень медленно и тяжело вздохнул — так, словно сделал всё, что мог, и больше вариантов не имеет.

Но ладно, пожалуй, и в самом деле стоило одеться, так что Лета вернулась к пакету. Порылась внутри. И вдруг заметила ещё одну вещь такого же розового цвета, как шорты. Подцепив, выудила — это была майка на бретельках, тоже с кружевом. Оказывается, это комплект.

— А. Вот и ценник.

Джанки показательно не ответил, продолжая возиться со своей порцией еды возле микроволновки. Посмотрев на его красноречивое молчание, Лета решила не говорить, что розовый комплект — вообще-то не нижнее бельё, а ночная пижама. Спасибо, что хоть такое принёс, в самом деле.

Ещё раз осмотрела панталончики, на этот раз спокойнее, с ощущением, что это новая чистая одежда. Ладно, сойдёт. Лучше, чем ничего. Под обтягивающими легинсами они будут заметны, но если сверху прикрыть худи, то и нормально. И чего ей вступило, что это бельё его бывшей? Прям так была уверена, на сто процентов! Возмутилась, была готова скандалить до последнего! Сейчас — когда Лета поела, согрелась от горячего и пришла в себя, — она поняла, что эта мысль была вовсе не такая очевидная, как ей казалось ещё десять минут назад: ведь дома у Джанки она не видела никаких вещей его бывших. Что ж, случается, что на стрессе какие-то необъяснимые идеи в голову втемяшиваются.

А дальше, на дне пакета обнаружилось нечто такое, что Лета подскочила к парню и от всей души сжала его в объятьях.

— Э-э-э, дамочка! — Джанки, как раз в этот момент достававший еду из микроволновки, опасливо отставил руку с дымящейся коробкой. Подождал, но Лета, зажмурив глаза, обнимала его всё так же крепко. — Ну всё, давай. А то горячая.

— Спасибо! За кроссы. — Лета, у которой при виде обувной коробки настроение подскочило до небес, улыбнулась и отодвинулась. Игриво переспросила: — Думаешь, я горячая?

Вообще-то она ляпнула это просто так, больше на волне хорошего настроения, однако с удивлением заметила, что Джанки вроде как смутился. Во всяком случае, он не нашёлся с ответом сразу, а потом, уже направившись к столу, бросил:

— Я, вообще, про то, что жарко, ещё ты лезешь.

— Хм. Ну ладно, — девушка легкомысленно улыбнулась. — А я горячего чая выпью.

Она вытащила из пакета бутылку с водой, залила чайник и, в ожидании, пока он закипит, принялась стаскивать обувь. Как же замечательно было наконец-то избавиться от чавкающих и пованивающих кроссовок! Надела и трусы-панталоны, и легинсы, и чистые носки. А уж новые кроссы были вообще шикарные! Чёрные, стильные, под кожу...

Однако обнаружившийся под кроссовками чек вернул Лету в реальность. Внимательнее осмотрев коробку, она только сейчас заметила сбоку надпись: «Синтетическая кожа соответствует органическому эквиваленту на 75%». Дорогущие.

— Блин, — голос у неё упал.

— Что?

— Не. Ничего. — Она, сидя на скамейке, продолжила натягивать кроссовок. — Спасибо.

— Не подходит?

— Нет. Всё хорошо. — В доказательство Лета топнула обутой ногой. И только тут сообразила удивиться: — А как ты угадал мой размер?

— Посмотрел. — Джанки указал подбородком на её кроссовки, стоящие рядом со скамейкой.

— А. — Девушка тоже посмотрела на свои несчастные, отвратительно выглядящие кроссы.

И в этот момент поняла кое-что ещё. Вот зачем он подходил! Блин! Лета аж заулыбалась от собственной глупости: испугалась, перетряслась, а он, оказывается, всего лишь смотрел размер её обуви.

— Так что?

— Ну — Лета продолжала разглядывать новенькую чёрную кожу кроссовка. — У меня сейчас столько нет. Можно в рассрочку?

Подняла хмурый взгляд, но в ответ Джанки покачал головой:

— Это тебе.

— Что именно?

Он настойчиво повторил:

— Тебе. В благодарность. За счёт общака.

— Чего? — Лета сморщилась лицо в абсолютном недоверии. На всякий случай уточнила: — Я вообще-то к Лешему не собиралась. То есть говорила, да, но — она покачала головой.

— А тя никто и не зовёт. Просто. Леший сказал: раз помогла, надо отблагодарить. На то общак и есть.

Это было очень странно. Лета растерянно поморгала. У Камня мелким шестёркам — а уж людям без чина и подавно — слово «общак» вообще не стоило произносить. Это была очень закрытая тема, для внутреннего круга, и твой интерес к ней сразу отметят: что это ты задумался о деньгах шоблы, с какой такой целью? Да, по идее, эти взносы, которые платят все жители района, должны быть чем-то вроде соцстраховки — поддержать, если у кого травма, или как пособие на рождение ребёнка, или на похороны. Но по факту такие выплаты давали редко: надо было очень много справок собрать, не все хотели связываться. В основном Камень и его мичманы делили общак между собой, называя это красивыми словами типа «благодарность за защиту». Ага, «благодарность», которую они сами себе назначили! Но жители молчали: ведь вроде как защита есть, все благодарны.

Короче говоря, суть в том, что у Камня простым людям доступ к общаку и не снился. А тут дорогущие кроссовки купили ей — вообще чужачке? Ещё и вместо наказания?

Лета переспросила:

— Что, прям Леший так сказал? Я же — она запнулась, — украла. Хотела слить твои дела. Или врёшь?

Джанки посмотрел ей в лицо.

— Мало ли, что хотела. Но сделала-то не так.

— Как-то — Лета недоверчиво нахмурилась. — Слишком хорошо для правды.

Но парень авторитетно кивнул:

— Я ж сказал, он не такой, как ты привыкла. Леший по-своему судит.

— Не знаю Ну ладно, отпустили, раз я по факту не слила Камню инфу. Но ещё и кроссовки мне давать? Как-то не похож Леший на такого мякушку.

— А это и не мягкость. Это его принципиальная позиция. Говорит: каждый сам выбирает, во что верить. Одни верят, что люди хуже бешеных псов, а другие — что большинство нормальные и нельзя всех судить по худшим. А дальше как выбрал — так и поступаешь: рвёшь всех за бабки, идёшь по головам или какое-никакое добро творишь. А люди вокруг видят твои дела, принимают их за норму и тоже повторяют, и так это идёт дальше. Пф, думаешь, легко держаться за такую «мягкость», когда столько сволочей вокруг? Проще простого тоже стать сволочью. И Леший не дурак, сам всё видит и знает. Я даже думаю, что нужно дохрена силы на такое — верить людям посреди этого всего. Лично я б не смог. Хотя он, может, и не верит, а чисто из принципа так делает — показать свою позицию. Но в итоге это работает. Когда косячишь, а к тебе всё равно по-человечески — это — Джанки покачал головой. — Это много значит.

— То есть — Лета с сомнением посмотрела на белый пакет, затем на зелёные легинсы на своих ногах. — А за остальное? Тоже не надо отдавать?

— Не-а.

— И прям никаких претензий ко мне? Всё, — она помахала ладонями, как бы отстраняясь от чего-то невидимого, — тема закрыта?

— Ага. Ну, если поможешь.

— Так как именно? Я ведь уже

— Как Леший сказал — заляжешь на дно. Пока наши Кальмара прижмут и Камню предъяву выставят.

— И всё? Так это само собой, не вопрос. Я думала, ещё что-то нужно. Более сложное. А посидеть тихо — это само собой.

— Хорошо, — Джанки открыто улыбнулся. — Тогда чай?

Он кивнул в сторону чайника, над носиком которого тонко вился пар.

— Раз такое дело — две чашки за счёт Лешего! — залихватски воскликнула Лета.

Но тут же запнулась, подумала: вдруг Джанки сочтёт неуважением такое панибратское упоминание своего главы. Однако парень вполне спокойно направился к столу с чайником.

— С сахаром, без?

— А ты что это, — медленно сказала Лета, понизив голос до флиртующего контральто с придыханием, — приготовишь мне чай?

— Ну я тут это, — в тон ей, так же проникновенно ответил Джанки, — как официальное лицо шоблы обеспечиваю те благодарность.

— Мм? — промурлыкала Лета и демонстративно скользнула взглядом вниз по его телу. — Только «лицо»? Ну ладно. А что ещё — кроме чая — входит в прейскурант?

— Ещё кофе, — протянул Джанки. Он, не моргая, смотрел ей в глаза с лёгкой усмешкой, словно ожидая, до каких пределов флирта она готова дойти.

Конечно, у парней все эти намёки и пошлые шутки в крови, на этом поле с ними не потягаешься, однако сейчас Лете совершенно не хотелось отступать. Что ж, проверим, как далеко этот разговор зайдёт.

Она красиво — как в кино — откинулась на руку, положила ногу на ногу, благо, теперь в легинсах это было возможно, а затем страстно выдохнула:

— А что-нибудь ещё?

Джанки продолжил, медленно смакуя слова:

— А ещё, лично для тебя, — он тоже показательно прошёлся взглядом по её позе, — могу размешать сахар в чае.

О-хо-хо, вот это шанс для тупейшей шутки! Главное — не запороть! Куснув губу, Лета поинтересовалась тем же томно-соблазняющим тоном:

— Ложкой или чем другим? — и стрельнула глазами из-под прикрытых ресниц в район его ширинки.

И Джанки сдался — отвёл взгляд и заржал, как конь! Хех, она сделала это!

— Бли-ин! — парень хлопнул ладонью по пластиковому столу, от чего чайник громыхнул. — Ты Это было хорошо. — Покивав, он перевёл дыхание. Снова обратился к ней, уже обычно: — Так всё-тки, сахар?

— Две ложки, — Лета, довольная собой, тоже улыбалась до ушей. — И ложку. Так и быть, сама помешаю.

— То есть три ложки? — Взяв из подставки со столовыми приборами три чайных ложки, Джанки растопырил их веером.

— Одну ложку, — девушка посмотрела укоризненно. — И два сахара. Пожалуйста. Спасибо.

Напившись горячего чая и согревшись в одежде, Лета уже спокойно вытянулась на скамейке. Обняла подушку. Посмотрела на Джанки, улёгшегося грудью на стол.

— Спокойного дня.

— Хороших снов.

8. Переправа

Поспала Лета на удивление хорошо, и даже отдохнула. После сна ещё раз поели, подогретый в микроволновке сандвич оказался мягким и божественно вкусным. Затем девушка снова повалялась на скамейке с закрытыми глазами: хоть и все бока уже отлежала, но дрёма всё же помогала скоротать время.

Жизнь наладилась. Оставалась лишь единственная проблема: чем дольше Лета лежала, тем больше чувствовала, что хочет в туалет. Прерывать дрёму не хотелось, да и идти куда-то в тёмные коридоры подземных коммуникаций — тоже. Джанки ведь сказал, что здесь живут люди. Вдруг она не разберётся и написает посреди чьей-то «гостиной»?! Будет неловко.

Наконец-то Джанки снова сходил на улицу — разведал обстановку, — и они начали собираться. Лета как ни в чём не бывало взяла в обнимку сильно похудевший белый пакет с одеждой: там лежали футболка и джемпер в цветочек, — а сама осталась в худи. Нет, если бы Джанки потребовал его назад, она бы отдала. А раз он молчал, то и она молчала — делая вид, что забыла. И пусть теперь на ней была майка и легинсы, но всё же частично ткань касалась голой кожи — и это было приятно. Мысль о том, что на ней его одежда, будоражила, сладко покусывая нервы электрическими искорками.

Наверх они не пошли. Снова двинулись подземными коридорами. Лета всё не решалась сказать, что хочет в туалет, хотя мочевой пузырь давил уже весьма ощутимо.

Но наконец-то они поднялись на поверхность — и вокруг оказался тихий ночной пейзаж. Ветер был упругий и прохладный, с моря, однако сильно пах Затопом. Небо было очень тёмное, затянутое плотными облаками, и вокруг не было видно ни зги. Отлично!

Лета обрадовалась вдвойне, когда Джанки включил фонарик, настроил самый слабый уровень света, и стало видно, что вокруг них возвышаются нагромождения автомобилей. Некоторые горы уже расползлись из-за неустойчивой влажной почвы, другие держались, но машины везде были облупленные и деформированные. Вряд ли здесь бывают люди, такая рухлядь никому не нужна. Самое подходящее место.

Лета забрала у Джанки фонарик и, приплясывая на ходу, поспешила за ближайшую гору из машин. С той стороны оказалось открытое пространство, неразличимое в темноте, но, честно говоря, Лете было уже всё равно, что оттуда её могут увидеть. Пофиг! Или она сейчас лопнет! Так что девушка выключила фонарик, стянула легинсы вместе с кружевными панталончиками и присела, удачно прикрыв бёдра длинным худи.

Уф-ф, какое же облегчение... Когда напряжение мочевого пузыря слегка отпустило и Лета стала соображать яснее, в голове мелькнула мысль, что вообще-то прямо над ней возвышается гора автомобилей — а что, если от её шагов вся эта неустойчивая конструкция «поплыла» и вот-вот обрушится на голову? Какая бесславная смерть — быть похороненной под ржавыми остовами машин в спущенных розовых панталонах.