ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 2. Капкан

Джанки прикрыл огоньки простынёй, пояснив:

— Чтоб не палиться светом через окна.

Подтащил к кровати снятое постельное, которое так и валялось в углу на полу, и в два счёта соорудил из него места для сидения, а дальше принялся доставать из пакета консервы — тушёнку, фасоль и даже персики. У Леты аж под ложечкой засосало.

Она поспешила к импровизированному застолью, однако села на пол не рядом с Джанки, а напротив. Почему-то теперь ей стало неловко. Да уж, размечталась… Что бы он делал с ней в ванной… В каких позах… И как бы горячо всё это выглядело в отражении огромного зеркала в золочёной раме… Лете стало стыдно за свои мысли. Реальность заметно охладила её фантазии, особенно порыв сесть рядом с Джанки, ненароком коснуться его голой руки, а то и прижаться бедром. Ну да, ага, в комнате куча места, а она прилипнет к нему, как лавровый лист к морковке, и будет такая: «Ой, я вообще-то тянулась вон за той ложкой и совсем случайно потёрлась об тебя сиськами, хи-хи, ой опять, какая случайность!» Тфу блин! Понятно же, что глупо.

В общем, на практике никаких таких горячих сцен не вышло, в ванной никто никого не трахал — как и на кровати, и на балконе тоже, — а сели они вполне обычно и стали есть. Лета, конечно, села по-турецки — как ещё можно сидеть на полу? — но старалась сильно ноги не раздвигать и вообще выглядеть пристойно. Кхм.

— Ты к чему, вообще, говорила насчёт перейти к Лешему? — вдруг спросил Джанки, выскребая из банки остатки овощей.

А Лете показалось, будто этот вопрос скрывал за собой другой: «Что конкретно стояло за твоими словами насчёт встречаться?» Сейчас, наедине и в таком интимно-приглушённом свете, разговор об отношениях казался вполне уместным. А может, это только Лете хотелось вновь поднять эту тему — мало ли, вдруг теперь Джанки пересмотрел своё прежнее решение, — а он интересовался сугубо по делу. Не стоит поддаваться надеждам! Поэтому девушка ответила нейтрально:

— К «паразиту». Чтобы была какая-то защита от Камня, если откажусь делать, что они говорят. Что-то у меня там не складывается взаимопонимание.

— И правда бы перешла? Прям по-полной — сюда переехать, вот это всё? Быть в шобле — это слушаться. А ты вроде больше такая сама за себя.

— Как и ты. Ты тоже не очень-то похож на послушного, но как-то ведь чин получил. И нормально.

Джанки перелил воду из фильтра в высокий бумажный стакан, пристроил к нему кипятильник, подождал и затем сунул в кипяток чайный пакетик.

— У меня выбора особо не было. Надо было где-то спать, что-то шамать, а нормальные бабки были только у чуваков Хмурой. Одно за другое, увяз в этих делах, не уйти. А если у тя дом есть, семья, дела свои, так и нет нужды в это лезть.

— Ну… — с сомнением протянула Лета и сунула в рот последний кусок консервированного персика. — Видишь, Доктор и так постоянно тянет меня в их дела. А бонусов никаких. А если официально чин получить, так, может, хоть польза будет. — Взяв у него кипятильник, она принялась тоже заваривать чай.

— Ща Камня за жопу прихватят, ему станет не до того, чтоб к людям лезть со своими «делами». Нормально бушь жить. Если сама не полезешь куда.

— Не знаю… А вот это, что ты говорил, — что Камень за Потоп вписался?

Джанки помолчал, возможно, ожидая продолжения. Не дождавшись, спросил:

— И что?

— Так дело хорошее. Может, я могла бы помочь. То есть я, конечно, ничего такого особенного, но, может, тоже могла бы пользу принести.

— Нафига?

— Ну... как другие. Вы ж там что-то делаете для этого.

— Так они кто с Затопа, те в это и вписались. А люди Лешего — ну, ясно, слушают его, но им эта тема без энтузиазма.

— А тебе?

Джанки пожал плечами.

— А мне бабки на жизнь надо.

— Да прям! — недоверчиво улыбнулась Лета. — Вот расскажи мне, что чисто за бабки. Это вон, Кальмар. Послушала я его. Вот он сам за себя, за свою пользу. Не верит в это всё. А ты другой.

— А ты прям в курсах, какой я? — парень скривил угол рта в усмешке.

— Почему нет? Видно же. Ты нормальный.

— Я? — вот теперь Джанки откровенно рассмеялся. — «Нормальный»? Ты кому это скажи — любой поржёт.

— Что мне до «любых», я считаю как сама вижу.

— Я тя на цепь посадил, — его голос стал серьёзным. — Тебе это «нормально», что ли?

— А по уставу мог бы и что похуже сделать. Так-то по ситуации. Что уж там.

Несмотря на слабый свет фонариков, в комнате было довольно темно, так что Лету не смутил его пристальный взгляд. Сумрак позволяет многое.

— Ты реально прям такая за устав? Хотя и не в шобле, и ничё. Откуда взяла это?

Лета пожала плечами, отпила глоток чая.

— Просто. Мелкая была — нравилось во дворе слушать хранителя. Что всё должно быть правильно. Есть косяк — есть наказание. А если ведёшь себя нормально, по чести, то никто и не предъявит. Не как в этих маленовских судах, где дела богатых перевешивают на тех, кто не может откупиться. И если нет бабок на адвоката, то сто проц посадят. Насмотрелась на всякое.

— Ты была в маленовских судах?

— Я про наших. Всякие случаи были. У меня один парень с класса жил в подъезде. Сказали… Как там эта формулировка: «оказал сопротивление при внеплановой проверке». Так он оказал из-за бабушки, они её толкнули так, что чуть не упала. Ну, ты знаешь, какие там мордовороты — на казённых харчах. И так слово за слово, он одному дейзиком в морду пшикнул. Ну, «сопротивление», конечно, но они знаешь, что повесили? Что дейзик считается за «газовый баллон» — и, типа, взрывоопасный, а это уже совсем другая статья. Ага, конечно, взорвал бы он их — в бронежилетах и всё — дейзиком, блин! Он так-то всегда тихоня был, вообще не такой, чтоб буянить. Так а что, уехал на двадцатку. А у кого бабки, тем всё с рук сходит — и убийства, и что угодно. Да сам знаешь! — Лета окончательно закипела. — А по уставу — если ты что сделал и люди знают, так не отмажешься.

— Ну… — Джанки скривился. — Тоже отмазываются.

Девушка цокнула языком.

— Да. Конечно. Идеала нигде нет. Но у нас хоть такое правило, что люди за тебя знают и этого хватает. А на суде дал взятку, и судья такой: «Улик не достаточно», — и он внаглую пошёл дальше бабки пилить, и все это знают, а сделать ничего нельзя.

Выпалив всё это, Лета перевела дыхание. Она уже дошла до такой кондиции, что, если бы Джанки возразил, готова была устроить швару по-полной. Однако он промолчал.

Допили чай. Разделили пополам мятную жвачку на десерт. Ужин подошёл к концу, а Лете хотелось хоть немного продлить эти интимные посиделки почти в темноте, поэтому она спросила:

— Откуда у тебя такая кликуха? — прижала указательный и средний пальцы над сердцем и добавила: — Клянусь, никому не скажу.

Джанки поколебался. Но всё же заговорил:

— Да это не такая чтоб тайна. Я спервой на свалке жил. Тогда ещё милицаи по ночам улицы шерстили, всех гребли по статье за бродяжничество. А свалку — не. Её, небось, крышевал кто-то важный, вот туда не совались.

Лете очень хотелось спросить, неужели у него дома было настолько плохо — ведь у него есть мать, нормально одетая, на алкоголичку не похожа, — но она не стала. Захочет — сам скажет, а если нет, то лучше не лезть.

Парень продолжил:

— Вообще, на свалке норм жить. Да ты прифигеешь, сколько нормальной шамки выкидывают! Даже не просрочки, а просто обычной еды. Единственное — по ночам холодно. Костры нельзя было жечь. С чего-то правило такое было, хэ-зэ. В общем, я всем и каждому скажу, что на городской свалке не жизнь, а малина. Ну и вот, из-за этого Шварый такую кликуху и дал. А мне тогда вообще похеру было, пусть зовут как хотят, лишь бы не старым именем.

Хм, то есть, получается, Атари была права — тогда, в самом начале. Кликуха Джанки в самом деле связана с мусором. Забавно.

Но тут в памяти Леты звякнуло что-то ещё, и девушка задумалась, припоминая.

— А разве не Шварый был тогда в «Ретве»? Когда облава была.

— Ага.

— Он тоже перешёл к Лешему?

— Не. Он и есть у Хмурой, просто сейчас с Лешим общее дело, так и обменялись людьми. В знак доверия.

— Даже так? Я думала, главные все каждый за себя и все на контрах.

Джанки хмыкнул.

— Эт тока Камень сам за себя. Но ему можно, раз с милицаями дружится. А остальные все друг за друга. Ну, вроде, сколько я знаю. А там внутри — мало ли.

Лета помолчала.

— Доктор сказал, по твоей кликухе ясно, что по химии прикалываешься. Ну, вообще да, наводит на мысль.

— Есть такая тема, — парень заулыбался. — Особенно здесь у Лешего она пошла. Спрашивали, ясно, откуда кликуха. А я так-то отчитываться не должен. Ну, и стали гадать, что за интрига да с чего я хрипатый — слышно же, что от розового. Там целая конспирология подъехала — что я сам Хмурой в лабы напросился, лишь бы до порошка дорваться, снюхивал чуть ли не половину, а когда поймали... — Джанки так развеселился, что начал уже в лицах показывать эту сцену. — Типа, заходит проверщик, а я такой восседаю…

Он откинулся спиной на изножье кровати — как в кресле, — изображая известный кадр с порошком из фильма «Лицо со шрамом». И добавил, смакуя собственную крутость:

— И, типа, зарешал его прямо на месте.

— Фигасе, — подыграла Лета, уважительно скривив губы.

— А то, — Джанки высокомерно кивнул. — Кровища повсюду, брызги по стенам, просто... — он цыкнул, обозначая, до какой степени был крут в этой воображаемой ситуации, а затем вернулся к обычному тону: — Ну и вот. Поэтому Хмурая и спихнула меня Лешему. А Леший сделал шугой и поставил в Цэ-Мэ-Мэ — на окраину, подальше от людей.

— Так ты ж теперь вполне по городу ходишь, и в «Трале», и везде.

— Ай, кому нужны мелочи. Главное — легенда. А легенда такова, что раньше я плотно сидел — до такого, что чердаком потёк. Вот оттуда и кликуха.

— Но это неправда? — Лета постаралась изобразить нейтрально-ненавязчивый тон, чтобы не спугнуть поток откровенности. — Или всё же немного сидел?

— Не. Всё это развлекалово — для мамкиных детишек. Где ты пришёл домой, лёг на диван, мамочка супу поднесла — и валяйся под кайфом сколько влезет. А мне за нору надо шамрить, за шамку, да за всё. Валяться некогда. Да и на сам кайф зарабатывать тоже надо, а когда, если ты ширанулся и лежишь?

— Ну… — Лета подумала. — Обычно химические воруют.

— Ага, — рассмеялся Джанки. — Именно. У маманьки и воруют. Квартиру обносят. А у меня ничего нет. Так что роскошь ловить глюки — это не ко мне.

Он поднялся, достал из кармана пачку папирос, вопросительно показал Лете, та кивнула и тоже встала. Вышли на балкон, прикрыли за собой дверь насколько возможно. Закурили. В носу защекотало, горло перехватило от горечи. С такими делами, глядишь, она вообще бросит курить.

— А твоя кликуха с чего? Говорят, она ничего не значит, но я так се думаю, что что-то значит, да? Раз ты шаришь в этой античной бадяге.

— А-а, ты уже прям в курсах, какая я? — с манерной улыбкой подколола Лета.

На сердце потеплело от его ответной улыбки.

— Но вообще, — продолжила девушка обычным тоном, — не особо это что значит. Просто не хотела, чтобы дразнили. Кто такое выговорит, вообще, — Але́тейя? Вот я и поменяла. По сути, это просто короткий вариант, но звучит необычно — как будто кликуха. А так-то это настоящее имя на самом деле.

— А что ты там говорила — несокрытое, философское?

— Ну… — Лета смутилась. — Ну, типа, истина. Настоящая суть вещей. Хотя я не совсем понимаю, почему так переводится. Если «лета» — это про память, то есть что-то забытое, тогда «а-летейя», отрицание — это должно быть «не-забытое».

— Незабываемое. — Джанки затянулся.

— Возможно, — Лета пожала плечами.

— А «летаргия»?

— Что именно?

— Ну это вроде тоже оттуда? Или нет?

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Вроде похоже.

— Состояние беспамятства, так же? Ну, по логике.

Лета смерила парня удивлённым взглядом. Вот это он даёт, даже она о таком не думала, а он знает.

— Фигасе какой ты умный… — с уважением сказала она.

— А ты что, — Джанки выдохнул дым, — думала я тупой, что ли?

— Да нет… — неуверенно ответила Лета.

— Да ладно, признайся, — заулыбался он. — Думала, да? Не, ну ясно, я слишком красивый, а красавчики обычно тупые.

— Ну… — девушка окончательно смешалась и вместо ответа предпочла затянуться папиросой.

— Или чё, скажешь — некрасивый? — Джанки улыбался так самодовольно, словно прекрасно знал её ответ.

— Да блин! — выпалила Лета и, швырнув окурок с балкона, поспешила в комнату.

Тут она бухнулась на его место — опираясь спиной на изножье кровати. Ну, просто тут удобно, вот она и села. Захотела и села. А он, может, сейчас уйдёт, раз и ужин, и перекур закончились. Ну и пусть, а она просто будет тут сидеть, сама себе.

Но Джанки не ушёл. Вернувшись с балкона, сел с ней рядом — не совсем прям впритык, но довольно близко. Лета успокоилась. Это было хорошо.

— А ты не думал сменить кликуху?

— С чего? Меня устраивает. Живу спокойно, а все такие: «А-а, не трожьте его, он об рынду шибанутый». И химический, и шалый, и зарешал там кого-то… Вся эта болтовня.

— О-о, то есть всё это неправда? — подколола Лета.

— Без комментариев, — Джанки улыбнулся. — А то сломаешь мне репутацию, а я её годами копил. Не, ты поняла? — он, склонив голову, серьёзно заглянул девушке в глаза. — Чтоб не трепалась про меня.

— Я и не треплюсь, — Лета вздёрнула нос. — Я говорила: я вообще-то ответственная. Если хочешь, наоборот всем скажу, что ты отбитый отморозок — даже больше, чем про тебя знают. А давай, — она с энтузиазмом распахнула глаза, — скажу, что ты меня пиздишь? Чтоб никакие девицы и близко не подходили.

— Ага, спасибо. Следи лучше, чтоб к тебе самой меньше подходили.

— А что — ко мне? — возмутилась Лета. — Никто и не подходит.

— Да конечно. То Кальмар, то Доктор… Кабан этот ваш тоже голодными глазами смотрит.

— Паста? — она искренне изумилась. — Да конечно! Нужна я ему...

— А те сильно надо быть нужной?

— Ему — нет, — отчеканила Лета. Игривый настрой как-то пропал. — Да и остальным тоже. Мне надо только, чтобы от меня отстали. Все они.

Джанки помолчал.

— Ну, у Кальмара там, кстати, на Доктора тоже кое-что есть. И Леший, раз обещал, должен сказать ему за тебя. Если этот чмошник увидит, что за тобой кто-то есть, больше и не полезет. Он же ссыкло трусливое, против мужиков побоится вякать. А ты тоже не молчи, если что, — сразу шухер подымай.

Лета кивнула.

— Спасибо.

Повисла пауза.

— Ну вот, — подвёл итог Джанки. — Значит, уже и не надо к нам переходить. Бушь у себя нормально жить.

Лете очень захотелось в ответ спросить: «А ты хотел бы, чтобы я перешла?» — но она не стала. Говорили ведь уже об этом. Что толку второй раз слушать отказ? Конечно, сейчас между ними флирт, то-сё, интимная обстановка, но всё это так, смутно и призрачно… А если задать прямой вопрос — весь флирт мигом рухнет.

— Значит, не надо, — Лета кивнула. — Раз ты так говоришь. Да и правда, какая с меня помощь. А то, что я говорила… Ну, про полезную инфу…

Она задумалась, стоит ли вообще это озвучивать. Хотя уже и так за последнее время не раз косвенно упоминала. Язык прям чесался. Может, пора сказать. Может, это тот самый случай, которого она ждала, лучше уже не будет? Ведь что толку хранить в секрете инфу, которая сейчас может помочь? А потом момент уйдёт, и пользы от неё уже не будет.

— Я думал, ты про крысу.

— Не, — Лета качнула головой. — Ты когда спрашивал про меня, насчёт шрамов не слышал? Ну этих, стрёмных, — не удержалась она от ядовитого тона и указала пальцем на свою щёку.

— Не стрёмные они. Чё начинаешь.

— Угу, — ехидно протянула девушка. — Как скажешь. Так что?

— Ну слышал. Один сказал, что это был у тя в милушах какой-то взрослый мужик, он и порезал.

— Чего?! — Лета даже рассмеялась от неожиданности. — Серьёзно?! Вот так живёшь и не знаешь, что за спиной треплются.

— Другой сказал, что ты чуть в Потопе не потонула, и там в воде за железку протянуло, — теперь тон Джанки стал пренебрежительным.

— Думаешь, не похоже?

— Ясно, что нет. Как он описал, так там пол-морды разодрало бы. В смысле, лица. А у тя шрамы чистые — как от лезвия.

— А-а, погодите, хочешь сказать, версия про любовника с ножом тебе лучше показалась?

— Ну, я тогда тя не знал, мало ли. Чего ждать от шибанутой, которая сама в Лужу сиганула.

— Ничего я не… — Лета смутилась. — Подожди, а ты что, видел, что я сиганула? В смысле, сам этот момент?

— Пф, ясен-красен. Я тя ещё на подходах спалил.

— Мм… — замычала Лета страдальчески, сделав брови домиком. Ну вот, а она-то надеялась, что вся такая незаметная, как ниндзя.

От её реакции Джанки рассмеялся.

— Ага, ты думаешь, я б кого угодно отпустил? Ты там кра́лась так сме́шно — как мышка зашуганная. Потом по Луже стала прыгать — тут уж даже у меня под ложечкой засосало. Там у стены брод по бортику, а ты — прям через серёдку, где яма. Хотя вообще-то Лужа даже на всех картах отмечена, достаточно было посмотреть.

— Блин, — Лета совсем поникла.

— Да ладно те, это ж хорошо. А то утопла бы нахер.

— Ну да. Спасибо. — Она вздохнула. Обняла себя за плечи, вспомнив тот момент. До сих пор мурашки по позвоночнику. — Ещё и сигналка эта стрёмная! Я вообще не ожидала, что на заброшке такое может быть.

— Так а куда она денется? — рассудительно ответил Джанки. — Насос засорился, вот она и орёт.

— И что, никак её не отключить?

— Зачем? Пусть орёт. Меньше лезть будут.

— Мм. Небось, что-то важное там храните… — задумалась Лета сама с собой, но тут же выставила ладонь, отгораживаясь от парня: — Нет! Я просто так болтаю. А то скажешь, что опять вынюхиваю. В любом случае, я никому про это не сказала. Сказала, что в Цэ-Мэ-Мэ пусто и всё.

Однако Джанки сказал:

— Камень тож чует, что там что-то хранится, потому и лезет. Давно приставал, чтоб Леший продал ему завод. Но своих не пустил, тебя послал. Чтоб если поймают — с ним связь не докажешь.

Вообще, эта логика и Лете была очевидна, но сказанное вот так вслух — прозвучало неприятно. Ага, как использовать её на побегушках — Доктор мигом зовёт и поручения даёт, а как дать бонусы от шоблы — «ты тут никто, докажи, что тебя вообще стоит принимать». Правильно она ничего не сказала им про ЦММ. Пусть хитровыделанный Камень в своём чистеньком белом наряде сам туда идёт, и сам вынюхивает, и сам в грязи плавает. Представив это зрелище, Лета злорадно хихикнула. И с новой силой захотелось рассказать Джанки про секретную флешку — как будто это назло Камню. Хотя логики никакой, но почему-то ей казалось, что логика есть: если она отдаст флешку Лешему, то поддержит его начинание найти виновников Потопа и этим выразит презрение Камню.

Так что теперь Лета сказала уже уверенно:

— На самом деле версия про Потоп более верная. Милка как-то меня спрашивала про взрывы — мол, видела ли я, могу подтвердить. Ну так вот, — девушка указала пальцем на щёку со шрамами, — могу. Но это… Понятно, моё слово и всё. А есть кое-что получше.

Озвучить тайну, которую она тщательно оберегала два года, было непросто. Лета взяла упаковку от жвачки, покрутила в пальцах, словно надеясь найти там ещё одну штуку. Джанки сидел, облокотившись на поднятое колено, и искоса поглядывал на неё, но молчал. Ждал.

Тяжело вздохнув, Лета наконец начала:

— Я вот сейчас смотрю на эту воду, — она кивнула в сторону балконной двери, — и думаю, что тоже должна быть там. Плавала бы сейчас на дне. Я была на Майской улице, когда всё началось. Потоп. Мне просто повезло. Сама бы я ничего не сделала, меня просто застопорило. Казалось, что это не по-настоящему, не выстрелы, а просто шум.

— Выстрелы?..

— Не знаю, — серьёзно сказала Лета. — Потом я читала, вроде про выстрелы никто не говорил. А может, и молчали. Про всё остальное же молчат. Но в тот момент я почему-то сразу подумала, что это выстрелы, — как раньше, во время войны с Маленом. И я подумала: «Да ну нафиг, тут обычная улица, наверное, просто звук похожий». И тут же уже больше, взрывы. А я всё стою, как дура, посреди улицы и думаю: «Война уже давно закончилась, этого не может быть, мне просто слышится». И смотрю — летит. Ко мне. А я стою и просто смотрю, потому что ну это ведь не может быть по-настоящему! И тут меня как будто уронили. Что-то сверху на меня упало, и взрыв, и в голове звенит, и… Я совсем перестала соображать. Даже не пыталась шевелиться. А это оказался человек. Точнее… — Лета поколебалась, понимая, насколько странно прозвучат эти слова, произнесённые вслух. — Я думаю, что робот. Он меня оттолкнул и закрыл от взрыва. Поэтому осколки только слегка по щеке попали.

— Робот? Который, милицайский? С чего вдруг ему тя прикрывать?

— Нет, не такой. Не как эти чёрные железки. Такие, знаешь, роботы — полностью как люди, с кожей… — Лета экспрессивно взмахнула руками.

— Таких знаю, — Джанки улыбнулся. — Это секс-куклы.

— Да нет! — возмутилась девушка. — И вообще, хорош ржать! Я там чуть не умерла! Могу вообще не рассказывать.

— Ладно, шкнулся.

На всякий случай Лета подождала. Но Джанки действительно молчал и даже не улыбался.

Так что она продолжила:

— У него были чёрные глаза. Полностью. Совсем без зрачков.

— Линзы? Краска? Показалось?

— Это возможно. — Плечи Леты поникли. — Других доказательств нет, и я уже сама сомневаюсь. Но я уверена, что видела их! То есть он меня толкнул на землю и сам упал сверху, а потом посмотрел в глаза, прямо вот так, — Лета растопырила пальцы перед лицом, показывая, что дистанция между их лицами была не больше десяти сантиметров. — И это были не линзы. Глаза совсем ровные, чёрные. А ещё он действовал очень быстро и… как сказать… чётко. Люди ведь паникуют, ошибаются, там были крики… Я так и вообще валялась, ничего не понимала, в ушах звенело. А он меня поднял одной рукой — как будто я вообще ничего не вешу, — закинул на плечо и побежал. Я сначала брыкалась, думаю — что за хрень, куда он меня тащит. А потом — вспышка. Смотрю — в небе этот белый след, к дамбе, и там искрится взрыв, на стене… И такой треск, потому что она ломается. Это было просто… безумие.

Лета замолчала, тяжело дыша. Все ощущения того дня вернулись: в солнечное сплетение давит мужское плечо, картинка перед глазами лихорадочно скачет в такт бегу, мышцы поясницы напряжены до боли, потому что она приподнялась на плече мужчины и смотрит назад — на возвышающуюся над городом безбрежную стену дамбы, искрящуюся взрывами и трещащую по швам.

— Попей, — Джанки протянул ей бутылку с водой.

Лета вздрогнула, вернувшись в настоящее, моргнула.

— Да. — Взяв бутылку, открутила крышку. — Спасибо.

— Это, получается, тогда тя головой приложило? Ну, что ты говорила.

— Угу, — она сделала глоток.

— И сны какие-то стали сниться?

— Да… — Лета пренебрежительно махнула бутылкой.

— Расскажи. — В ответ на её молчание Джанки добавил настойчиво: — Отвлекись. Расскажи про сны. Что там про меня?

Оторваться от стоящего перед глазами Потопа: взрывы, крики, а затем хлынувшие на улицы потоки воды, — было сложно, но Лета попыталась сконцентрироваться на настоящем моменте. Она сидит с Джанки после вкусного ужина, всё хорошо и спокойно. Прошлого больше нет.

— Это… — заговорила Лета медленно, подбирая слова, чувствуя себя так, словно увязла во сне. — Не то что про тебя. Там… какой-то парень. Я его никогда не вижу. Просто знаю, что… Ну, будто у нас с ним любовь. И потом, когда я тебя увидела в Цэ-Мэ-Мэ, почему-то всё это смешалось в голове. Эти сны и дежавю. Дежавю у меня бывает, да и у многих людей бывает — ощущение, как будто раньше кого-то уже видел. А тут просто смешалось с этими снами — как будто это был именно ты. Нет, я понимаю, что это чушь. Просто такое ощущение. А на самом деле ничего этого нет, просто мозг генерирует образы — разные, ошибочные. Я читала всякие объяснения, точно никто не знает, но в одной статье писали, что там тот же механизм, что у сна, только наяву. Да сны мне тоже всякие снятся, странные. Много чего. Робот этот тоже. Будто он живёт у меня в комнате, — Лета хихикнула. — И вот вроде завтра экзамен по алгебре, нужно выспаться, а он спит на моём диване. Я его толкаю, говорю: «Вставай, что ты разлёгся как дома!» А он дрыхнет. А потом мама пришла меня будить, я ей показываю, говорю: «Вот, из-за него я всю ночь не спала, потому что негде лечь, он весь диван занял». А она мне: «Ну это же гость, иди нажарь ему оладьев». И я такая: «Какие оладьи, у меня экзамен!» И проснулась.

Она хихикнула слегка истерично.

Джанки в ответ тоже улыбнулся:

— Раз жизнь спас, могла бы и нажарить. Или его отжарить. Мож, это и правда был секс-робот. Сам на диван прилёг — бери не хочу.