Люблю. Ненавижу
- -
- 100%
- +
Какое-то время мы едем в тишине. Я честно пытаюсь успокоиться, потому что подобные вспышки ярости вообще не в моем характере. По крайней мере, не были в моем характере все последние годы. Но кто ж знал, что сводная сестричка все еще способна доводить меня до белого каления. Самое удивительное – ей даже не понадобилось ничего для этого делать. Увидел ее – и занавес. Даже не думал, что будет так мучительно больно…
Этот ее взгляд, заискивающий и испуганный одновременно, пухлые вишневые губы и босые ступни в опасной близости от острых осколков долбаной фарфоровой фигурки, которой она пыталась меня покалечить…
Идиотка. А если бы в доме действительно были чужие? Вместо того чтобы спрятаться, пошла на гипотетического вора с игрушкой в руках. Как всегда, без тормозов. Не думая о последствиях. Заигрывая с жизнью и смертью…
Я громко сглатываю тугой ком, мешающий дышать. Пытаюсь дистанцироваться. Думать о другом. Но… Слишком много воспоминаний, слишком много эмоций для того, кто обещал оставить прошлое в прошлом. А Аня Дубровская – часть прошлого. Того, в которое я не хочу возвращаться.
– Слушай, ребята предлагают сыграть в субботу. Турнир по пляжному среди любителей. – Саня отрывает взгляд от экрана телефона, в котором строчил сообщения все то время, что я насиловал себя мыслями о прошлом. – Можно заявиться до вечера.
– Мы же поработать хотели, – напоминаю ему про наш бизнес-план по созданию туристического маркетплейса.
– В плане стратегии мы уже сделали все, что могли, – возражает Саня. – Осталось найти инвестора. И, кстати, учитывая дом, в котором мы были… Твой отчим, случайно, не хочет вложиться в потенциально прибыльный стартап?
– Нет, – отрезаю я. – Я уже говорил тебе, что моя семья не будет иметь к этому никакого отношения.
– Как знаешь. – Саня пожимает плечами, не понимая причин, по которым я сознательно избегаю любой ассоциации с известным отчимом. А я не хочу посвящать его в детали. Есть вещи, которые должны оставаться приватными. – Давай хоть сыграем, Илюх. А то тоска… Порой думаю, что лучше бы в Ростове остались, честное слово.
Впервые мысли Сани поразительно созвучны моим собственным. Потому что за последние пару недель я много раз размышлял, насколько правильным было решение вернуться в столицу. Я жил здесь до восемнадцати лет, но резко оборвал все связи с городом, когда из-за конфликта со сводной сестрой, который едва не закончился трагедией, принял решение о переводе в вуз на юге страны. У меня была спортивная стипендия, поэтому осуществить это вышло не так уж сложно. Гораздо сложнее оказалось выжить вдали. Не только от матери, но и от Ани тоже. Этой эмоциональной ломке невозможно подобрать определение – между нами была только ее лютая ненависть ко мне и подростковая способность доводить все до абсурдной драмы, но, лишившись возможности быть с ней рядом, я словно перестал жить. Все стало скучным. Обыденным. Совершенно пресным. В какой-то момент единственным светлым пятном в череде серых дней в Ростове-на-Дону стала дружба с Саней Измайловым, с которым я играл в одной волейбольной команде. И все же я справился. Научился жить вдали от Москвы и всего, что было с ней связано. Нашел в себе силы общаться с людьми и заводить новые знакомства. Отслужил. Стал зарабатывать и планировать будущее. Все шло хорошо. До тех пор, пока я не вернулся.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Давай сыграем.
Пусть будет игра. Хоть какое-то разнообразие в череде дней, когда я рву задницу, чтобы снова найти свое место в Москве, из которой уехал, потому что она так захотела. Потому что просто не оставила мне выбора.
Глава 3
Аня
– Как Варя? – спрашиваю у Марины, когда она звонит на следующий день, чтобы поздравить меня с успешно сданной сессией.
– На море ей хорошо, Анют. Будь моя воля, я бы тут окончательно обосновалась, но папу дела в Москве держат, сама понимаешь.
– Папа говорил, что будет стараться переводить свою работу в формат удаленки.
– Ой, сколько разговоров было об этом, – Марина вздыхает. – Но по факту без его жесткого контроля все сыплется. Так что не думаю, что полная удаленка – это реальная перспектива. Но посмотрим, конечно. Анют, а ты к нам когда приедешь? Каникулы же. Тут и бассейн, и море, и горы рядом.
– Я хочу приехать, но пока не знаю, когда получится. У меня же практика начнется через неделю. И мы с Верой и Миланкой хотели съездить в Стамбул.
– Стамбул с подружками – дело хорошее, – соглашается Марина. – А практику где будешь проходить?
– Я подала документы в один клинический центр, там требовались ассистенты на лето. Плюс они даже деньги платят. Небольшие, конечно, но мне хочется уже что-то самой зарабатывать, – озвучиваю мачехе то, что даже папе пока не говорила.
Не секрет, что он против, чтобы я работала до окончания университета.
– Успеешь еще сама заработать, – смеется Марина. – Какие твои годы? Пока наслаждайся тем, что у тебя есть.
– Да куда уж больше наслаждаться, – отвечаю в тон. – Папа и так все для меня делает.
– Он тебя очень любит, знаешь же?
– Знаю, – отвечаю с улыбкой.
Сейчас кажется безумием, что когда-то я сомневалась в чувствах отца. Хотя бы в этом вопросе встречи с психологом не прошли для меня даром.
– Анют. – Марина делает небольшую паузу, будто тщательно подбирает слова. – А ты с Ильей дома пересеклась, да?
Я нервно сглатываю. Это имя, ох уж это имя…
– Ага, пересеклась. На две минуты буквально. – Стараюсь звучать непринужденно и легко, но сама чувствую, что фальшивлю.
– Мы с папой параллельно вас вызванивали. И в итоге обоих напрягли, – говорит Марина с сожалением.
Впервые у меня возникает пугающая мысль, что, возможно, она что-то знает. О прошлом, о том, что я сделала тогда и почему ее сын уехал. Но потом я сама себя успокаиваю: она не знает, иначе не относилась бы ко мне с такой добротой и любовью все эти годы.
– Да ничего страшного. Главное, чтобы Варе помогли, – резюмирую я, не желая продолжать эту тему.
Лучше вообще не говорить об Илье и о том, что меня до сих пор пробирает озноб, когда я вспоминаю нашу встречу.
Попрощавшись с Мариной, я иду на кухню, чтобы заварить себе чай. До похода в кино с подругами у меня еще есть несколько часов, которые я собираюсь провести один на один с новой книгой. Но, как это обычно бывает, стоит мне удобно устроиться на диване и открыть первую страницу, в наш с подружками групповой чат приходит сообщение от Веры.
«Девочки, бросайте все, что вы делаете, и поехали смотреть на красавчиков с голыми торсами».
И следом прилетает афиша любительского турнира по пляжному волейболу.
«Я пас», – печатаю сразу.
«Почему?»
«Не люблю волейбол».
С моей стороны это ложь. Нет у меня какой-то особой нелюбви к этому виду спорта. Просто… Просто в волейбол играет Илья. По рассказам Марины я знаю, что в Ростове у него была спортивная стипендия, а пару лет назад его команда стала бронзовым призером университетской лиги. Этот спорт навевает чересчур много болезненного, чтобы я добровольно пошла на игру. Особенно в свете утренней встречи.
И пусть в Москве проживает двадцать миллионов человек, несколько тысяч из которых играет в волейбол. И пусть Илья не играет на пляже, а мочит всех в зале. И пусть с моей стороны это признак трусости. Пусть…
«Зачем его любить? Мы же не на мяч смотреть едем, а на волейболистов».
«Поддерживаю», – включается в разговор Милана.
«Без меня тогда. Я проведу вечер так», – печатаю ответ и отправляю фотку книжки.
«На фига тебе читать порнушку, если можно на нее посмотреть»?
Вера присылает мне фотку накачанного волейболиста без майки.
«Это не порнушка!» – возмущаюсь я, прижимая к груди книжку Л. Дж. Шен с обнаженным красавчиком на обложке.
«Рассказывай мне. Я брала у тебя почитать. Там секс на каждой третьей странице», – подкалывает меня Милана, отправляя пошлую гифку.
«И все равно я никуда не пойду».
«Ты должна мне желание, Дубровская, – выкидывает свой козырь Вера. – Или мы идем на волейбол, или я заставлю тебя прыгнуть со мной с тарзанки».
А вот это удар под дых. К пари и проигранным желаниям я отношусь крайне серьезно, и Вера это знает. А еще она знает, что я до жути боюсь высоты. И про тарзанку она мне уже все уши прожужжала.
«Это нечестно», – печатаю я.
«Жизнь вообще крайне несправедлива, детка. – Вера посылает мне смайлик с дьяволом и добивает контрольным выстрелом. – Ань, ты за рулем, потому что от меня все еще несет перегаром после вчерашнего. Ты же не хочешь, чтобы меня остановили и отняли права?»
«Шантажистка».
«You know you love me. XOXO», – цитирует героиню популярного сериала Вера. – Давайте через час на Белорусской. Сможешь нас подхватить на кольце?»
«Ладно», – скрепя сердце соглашаюсь я. Уж лучше волейбол, чем перспектива лететь головой вниз со скалы, рассчитывая только на сомнительную страховку.
«Уж лучше волейбол?» – повторяю про себя два часа спустя. Господи, еще никогда я так жестоко не ошибалась! Вот прямо сейчас я согласна на тарзанку. Плевать на страховку, выживу. А после этого… Нет, не уверена.
– Ты чего тормозишь? – спрашивает Милана из-за спины, подталкивая меня к свободным местам на трибуне. – Надо занимать, а то сзади еще куча малолеток рвется.
А я не могу. Ноги приросли к платформе, в ушах шумит кровь, подмышки потеют, хотя у меня дезодорант «48 часов», который раньше меня никогда не подводил.
– Дубровская, ау! Ты привидение увидела?
Хуже. Гораздо хуже. Я увидела Илью, который разминается на одной из половин волейбольной площадки.
– А брюнет, который на подачу идет, ничего, – шепчет Вера мне на ухо, когда в матче разыгрывают первые очки. – Как тебе?
– Мне все равно, – отвечаю сухо, борясь с разрывающими меня на части эмоциями. Хочется встать и немедленно уйти, спрятаться, и одновременно хочется остаться, чтобы доказать самой себе, что я оставила историю со сводным братом в прошлом, что я выше детских обид, что я сильнее…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.