Аверс и реверс

– А что, все про Харрисов говорят? – не поняла я.

– Само собой. Ты же их видела. Но я тебе, как стипендиат стипендиату скажу: ты на близнецов не смотри. В общем, треть девушек влюблена в Кейна, треть – в Дастина, треть – в них обоих. Или смотри. От твоего прибавления в любом из лагерей ничего не изменится.

Мне стало смешно:

– А оставшиеся девушки? Там ведь хоть кто-то остался вне лагерей?

Таша медленно развела руками, словно очевидную вещь констатировала:

– А оставшиеся несколько девушек смотрят на девушек! Наверное, они самые счастливые и есть.

Чем больше я ее слушала, тем смешнее мне становилось:

– Ты-то в каком лагере?

Она так глубоко задумалась над вопросом, как если бы сама себе его ни разу не задавала:

– Все-таки Кейн. Хотя и Дастин ничего…

– Разве Кейн не мерзавец? – не поняла я, как из них двоих можно на полном серьезе выбирать.

– Мерзавец, конечно. Тайсона же он довел… а, ты ведь новенькая, еще ничего не знаешь. В начале учебного года Тайсон повесился. Прямо в лабораториях взял и повесился.

Вот это уже была вовсе не веселая тема. У меня от неожиданности голос задрожал:

– Кейн Харрис довел кого-то до самоубийства?!

– Ну, так все говорят… Не ему, конечно, говорят, а вообще говорят. Кто ж захочет на месте Тайсона оказаться? Но все знают, что у них конфликт был. Кейн его вообще как собаку травил. Тот потом взял и повесился. Прямо в лабораториях. Слушай, у тебя энергетика нет? У меня таблетки закончились, а я без них спать постоянно хочу.

Я ошарашено качала головой. Эта набитая под завязку таблетками и энергетиками стипендиатка несла какую-то чушь. Что вообще происходит в этом элитном колледже с большой буквы? Потом Таша неожиданно перешла на какие-то местные страшилки, но я уже слушала вполуха, от всей души желая, чтобы буквально все было лишь ее галлюцинациями от недостатка энергетиков в крови.

Повезло мне с соседкой, нечего сказать. Неудивительно, что в этой комнате посреди семестра осталось свободное место – вряд ли кто-то долго мог выдержать. Надеюсь, места еще есть, потому что я тоже долго не протяну. Про призраков она бубнила точно с тем же выражением лица, как в момент прикидывания – кто из близнецов ей нравится больше.

Несмотря на усталость, все эти странные разговоры мешали уснуть. Я ворочалась с бока на бок, бесконечно напоминая себе о завтрашнем первом учебном дне… и от этих напоминаний бессонница наваливалась еще сильнее.

Чтобы отвлечься, решила смыть переживания. Душ – мой любимейший способ справиться с любыми стрессами. Могу три раза за вечер помыться, если необходимость есть. У воды есть свойство – убирать ненужное. Я-то знала! Каждый раз, возвращаясь домой после самой тяжелой смены в кафе, только душем и спасалась.

Однако в безлюдном коридоре мне стало не по себе. Я не впечатлительная натура, но страшилки о призраках Таши каким-то образом осели в сознании. Никаких призраков не существует! Бывают мерзавцы, издевающиеся над другими людьми. Но мерзавцы мужского пола живут в другом корпусе. А призраков не существует…

Открыв дверь в душевую, я быстро включила там свет. Сама от себя такой нервозности не ожидала. Мертвенная тишина и пустота, как и должно быть в душевой посреди ночи. Едва представив, как сейчас разденусь и встану под воду – и оттого не смогу озираться по сторонам, сжалась. Выключила свет и почти бегом побежала обратно в комнату. Да ну его, душ этот. Слава богу, хотя бы коридор освещен. Никого впереди, никого за спиной – уж я зачем-то каждую секунду оглядывалась, чтобы убедиться наверняка.

В комнате тоже зажгла лампу на своей тумбе, но вид мирно сопящей Таши сразу привел в чувства – вот, спит же, вполне себе живой человек. И ничего в ней смешного нет! Может, стипендиаты все… немного с прибабахом? Они ведь обязаны быть гениями. Точно! Я даже фильм смотрела про какого-то гения, один в один! Тихо, нервно, но облегченно выдохнула. Повезло, что я не гений. Хотя жаль, что я не гений – могла бы сейчас улечься к Таше под бочок. С сопящим телом по соседству уснуть наверняка проще. А бзик с проникновением в чужую постель можно было бы спокойно списать на мою гениальность.

Тем не менее я успокоилась и, с головой завернувшись в одеяло, все же поддалась накопленной усталости.

На занятиях я ровным счетом ничего не понимала, но усердно записывала каждое слово за лектором. И если на первой лекции встречались хотя бы известные слова, то вторая довела меня до холодного пота. Я всматривалась в свои каракули, которые со временем становились все более неразборчивыми, и могла думать лишь о Таше. Готова выслушать любые мифы про призраков, оборотнях и лучезарных вампирах в довесок к вешающимся парням, лишь бы она поделилась старыми конспектами. Или познакомлюсь с кем-нибудь еще, исключительно с меркантильными целями.

Третье же занятие было семинарским – меня, конечно, не спрашивали. Зато я получила возможность успокоиться. Все эти «умники» умнее меня только лишь потому, что слушали курс с самого начала. Найду материал, разберусь и тоже стану одной из них. Это, само собой, посложнее, чем посуду в забегаловке мыть, но к труду и дисциплине я приучиться успела. Как только в уме сформировался примерный план действий, так волнение сразу отпустило.

На перерыве заново познакомилась с Кэти и двумя ее приятелями – Майклом и Ричардом. Они вдруг отнеслись ко мне с точно тем же радушием, что проявили вчера до появления Кейна Харриса, начали спрашивать о делах, предлагать свою помощь. Я не выдержала:

– Вы почему же не предупредили, что Кейн опасен?

И они с самым настоящим удивлением выслушали продолжение вчерашней истории, словно и сами ничего подобного от него не ожидали. Но потом Кэти добавила:

– Даже если и мелькнула такая мысль, связываться с ним не хотели. Да и ничего с тобой страшного не случилось – забей! Правда ведь, красавчик?

Они тут все, что ли, на таблетках Таши сидят? Видно же, опасаются, но будто сами себя уговаривают не придавать ничему весомого значения. Да, страшного со мной не случилось! Но я за время в темноте успела многое пережить. И не вижу ничего нормального в том, что один человек держит в узде весь колледж.

Отправилась с этой же компанией на обед, и напряжение как-то само собой рассасывалось. Потому что не поддерживалось ничьим чужим напряжением. Глупо сидеть и ныть, если людей больше беспокоит тестирование в следующем месяце или очередной очевидец призраков. Теперь я поняла: они тут эти байки друг другу пересказывали, облекая во все новые вымыслы. Развлекаются так, отвлекаются от бесконечной учебы. А недавно еще и Тайсон в лаборатории повесился – чем не повод достать со дна все страшилки? Я беднягу Тайсона не знала, но вместе со всеми смеялась над Ричардом, когда он с круглыми глазами рассказывал, как вчера ночью совершенно, совершенно точно разглядел в темноте силуэт покойника.

После разыскала кабинет мистера Такера. Он сразу бросился обнимать меня, как свою двухлетнюю дочь, и отругал за то, что не заглянула вчера. Усадил в удобное кресло и, наконец, оставил мои руки в покое. Довольно приятный мужчина: очень низкорослый и широкоплечий. Глаза сквозь толстые стекла очков неестественно искажены. Но при этом лицо доброе, простое.

– Лорен, обязательно запишись на мой факультет по философии! Обязательно!

Это предложение было очень кстати:

– С удовольствием! С вашей помощью я хотя бы не буду выглядеть такой… отсталой.

Он заметно поник:

– Понимаю, что трудно. Но вначале всем трудно, так что не сдавайся! – он неожиданно сжал пухлый кулачок и его тряской продемонстрировал, как именно я должна не сдаваться.

Меня его рвение умиляло, потому я тоже улыбнулась:

– Не сдамся, мистер Такер. И пришла вас поблагодарить за возможность.

Он тут же вскинул ладошки и буквально завизжал:

– Ни в коем случае! Я твоему отцу обязан всем! И потому не обижай – принимай хоть какую-то помощь.

Я с улыбкой пожала плечами. Да, существуют такие люди, которые просто не умеют быть неблагодарными. Если бы ему не удалось отплатить отцу хоть чем-то, то он до конца жизни себя за это бы корил.

Семья мистера Такера жила в Ноксвилле, и он заставил меня поклясться, что я непременно явлюсь к ним на ужин и обязана помнить, что его дом всегда открыт на уикенд, если мне будет скучно в общежитии. Конечно же, добавил, что я могу обращаться к нему с любыми проблемами, решение которых в его власти. И эта тема меня заинтересовала:

– Мистер Такер, я правильно поняла, что к стипендиатам здесь неоднозначное отношение?

Он вздохнул:

– К сожалению, да. Потому и хорошо, что мы с тобой это скрыли.

Я не стала его перебивать, но успела упрекнуть себя за то, что уже выложила правду мерзавцу Кейну и Таше. Но как скрыть подобное от соседки по комнате? Она ведь не слепая – видит, какие у меня вещи, или сколько я буду тратить на выездах в город. Мистер Такер продолжал:

– Дело в том, что подобное всегда случается, если престижность заведения зашкаливает. Большинство учащихся – из очень состоятельных семей. Стипендиаты – все, как один, зашкаливающее умны. Это банальная зависть, понимаешь? Моральная гавань для тех, кто на место стипендиата сам никогда бы не попал. Но серьезных конфликтов на этой почве давно не случалось, так, небольшая нервотрепка. Советую тебе избегать Стивенсона с его бандой – главные зачинщики, – мистер Такер вдруг снизил тон. – Я пожражен, что этот дебил школу закончил, удивительно ли что его раздражает любой человек с трехзначным IQ?

Я усмехнулась. Про Стивенсона я еще даже не слыхала, возможно, его и имела в виду Таша, когда рассказывала о гноблениях. Спросила о другом:

– А Кейн Харрис? У меня вчера с ним был неприятный эпизод.

Мистер Такер удивленным не выглядел:

– От братьев Харрисов держись еще дальше.

– От обоих? – не поняла я.

– А разве они что-то делают порознь? Хотя… кто их разберет? Может, Кейн создает проблемы, а Дастин их решает. Или наоборот. И потому они всегда где-то неподалеку друг от друга. Но…

И мистер Такер, к моему удивлению, вообще не закончил фразу. На самом деле он описал довольно правильно, по крайней мере вчерашние события, но ведь так и не сказал, почему вдруг мне стоит держаться подальше от братьев. Темная аура Кейна распространяется и на преподавательский состав? В итоге из кабинета я вышла еще более озадаченной, чем входила.

Сходила в библиотеку, принесла в комнату целую кипу учебников. Со временем все решится. Ташу с расспросами о странностях больше не донимала – боялась услышать ответы, от которых еще хуже станет. А на прямые вопросы – где что находится и как оформлять эссе – она отвечала заторможено, но без проблем. Стало понятно, что так мы с ней легко и уживемся.

Вечером с улицы раздавались голоса и смех. Я выглянула через окно: там и там компании. На ближайшей скамье разместилась романтичная пара, чуть дальше, прямо на лужайке, собралась целая толпа, что-то весело обсуждавшая. И вдруг я почувствовала, что счастлива. Вот именно так – я счастлива оказаться здесь. Пройдет неделя или две, адаптация останется позади, я найду конспекты лекций, разберусь или буду считаться отстающей, но в один из таких теплых вечеров я окажусь где-то среди этих людей. Которые не имеют представления о том, как вытирать блевоту за перепившим клиентом, как отекают ноги к концу смены, как считать каждый цент, чтобы хватило на необходимое. Я никогда свою жизнь раньше не считала такой уж тяжелой – бывает намного хуже, но здесь будто вообще другой мир. И я твердо решила сделать все возможное, чтобы в нем задержаться.

А раз есть твердое намерение, то остальное автоматически приложится – это ведь я! Вторая лекция по системе финансов уже не звучала так, будто лектор говорил на ломаном японском. На следующей день я сама вызвалась готовить доклад по инвестиционному менеджменту. Сам доклад оказался провальным – преподаватель поставил среднюю оценку, но подчеркнул: «это только на первый раз». Никто меня не высмеял, никто тухлыми яйцами не закидал. А следующий докладчик, который учился тут с самого начала, получил точно такую же оценку. Это ли не победа? С каждой такой победой мой боевой дух только укреплялся.

На третий день после занятий я направилась в компьютерный класс. Своего ноутбука у меня не было, в голову не пришло брать с собой ту стационарную рухлядь, которую мы с родителями называли компьютером. Но в свободное от занятий время любой мог работать в компьютерном классе. Кое-как дотащила стопку учебников, чтобы написать эссе по истории.

Если бы я не была так сосредоточена на собственных достижениях, то осмотрелась бы вокруг – и поняла бы, что в этом классе готовятся к занятиям всего несколько человек, включая Ташу. Присутствовали еще трое ребят – один другого сутулее. Стипендиаты… Ну конечно, а кому еще могут потребоваться аудиторные компьютеры?

Мысль меня эта настигла запоздало: когда за спиной раздался грохот. Я обернулась – в аудиторию вошли несколько человек, первый из которых, пнувший стул, был просто невероятно огромным. Быстро сопоставила и вспомнила фамилию – у него точно лицо дебила. Но мистер Такер утверждал, что серьезных проблем не бывает. А значит, похохочут, отвесят свои дебильные шутки и разойдутся. Без мордобития. Надеюсь.

– А это что за новая рожа? – он сразу выхватил взглядом меня.

Я встала, сложила руки на груди. Я-то не какой-то там гений, я и врезать в ответ могу. Бывали на моей памяти перепившие клиенты даже побольше него. Сказала:

– Дай-ка угадаю. Стивенсон?

Громила осклабился:

– Можешь звать меня Пол, котенок.

Котенок? Меня передернуло. Но я заставила себя улыбнуться – если конфликта можно избежать, то именно так я и должна поступить:

– Хорошо, Пол. Я Лорен. Новенькая. Три дня как перевелась.

– Откуда?

– Из Пенсильванского, – соврала без зазрения совести. – С родителями разругалась, решила отчалить подальше.

Возможно, он поверил, потому что даже взгляд изменился. Теперь никакой презрительной усмешки, только удивление:

– А ты… чего тут сидишь?

– Сказала же – с родителями разругалась. Даже ноутбук свой не прихватила, а теперь вот демонстрирую им свою независимость.

Он будто подвис. То ли предложение слишком длинное, то ли он вспоминал значение слова «независимость». Но потом кивнул, принимая все разом. Я вмиг стала своей. Не-стипендиаткой. Ну и хорошо. Но не успела я расслабиться и вернуться к эссе, как развернулось совсем другое представление.

Стивенсон под дружный хохот двух своих собратьев ухватил за шкирку щуплого очкарика и тряхнул так, что с того очки слетели. Из последующего потока нецензурщины я смогла уловить суть: доходяга сделал Стивенсону какую-то работу, за которую преподаватель выставил меньший балл, чем рассчитывал заказчик. Вот как, значит, у них выглядит почти полное отсутствие конфликтов – стипендиаты за этих шимпанзе работают, и тем самым обеспечивают себе безопасность. Но иногда все немного выходит из-под контроля, но это ведь нечасто. Это элитности колледжа не особо вредит. Звучала история в таких выражениях, что даже такую простую мысль я поняла нескоро – к тому моменту хлюпик уже был пунцово-красным и не мог сдержать истеричных слез. Но потрясло не это: остальные стипендиаты, включая Ташу, медленно отходили в разные стороны, кое-кто уже успел прошмыгнуть в дверь. Именно это зрелище и заставило меня выкрикнуть:

– Отпусти!

Стивенсон посмотрел на меня и произнес неожиданно мягко:

– Не вмешивайся, котенок. Я ничего страшного ему не сделаю. Дерьмо должно знать свое место – я только ему объясню…

– Отпусти его!

Бугай немного нахмурился, но ко мне агрессии проявлять будто не хотел. И тогда его жертва заверещала со всей мочи:

– Да она сама на стипендии! Чешет вам тут!

Я просто не могла поверить. Что с ними со всеми не так? Это какая-то болезнь, связанная с гениальностью, или парнишка настолько перепугался, что готов сдать кого угодно, лишь бы от себя внимание отвлечь? Жертва! Безобразная в своей слабости, невыносимо жалкая жертва! Аж сплюнуть на пол захотелось от отвращения.

Однако своего он добился – Стивенсон выпустил очкарика и позволил сбежать. Полу мгновенно стала интереснее я. Шагнул ближе – и тогда я почувствовала себя на месте того задохлика. Испугалась! Ну, а что? На моем месте кто-то бы не испугался? Возможно, Стивенсон вовсе не собирался меня бить или хватать – он просто шагнул ближе, с любопытством разглядывая. Но страх не спрашивает разрешения, не ждет самой адекватной реакции. И точно так же, как его недавняя жертва, я перестала мыслить. Правда, меня, в отличие от очкарика, страх не парализует, наоборот, вынуждает действовать без малейшего анализа. Я схватила свой стул за спинку и – откуда только силы взялись? – швырнула в него. Попала в живот, не имею понятия, насколько болезненным был удар. Но создала заминку, даже его приятели были шокированы и не успели схватить меня.

Я рванула на выход, забыв обо всем на свете. Потом вовсе вылетела из здания – на улице еще светло и полно народу. Тут они меня не убьют. Согнулась пополам от нехватки воздуха. Что я наделала? Что я, черт меня возьми, наделала? Оглянулась на окна, нашла примерно, где располагался компьютерный класс. И словно по моей команде одна створка открылась и оттуда что-то полетело. Мои учебники. Мои разорванные в клочья учебники… Теперь мне придется идти в библиотеку и наверняка платить какой-то штраф. Боюсь, на этом проблемы только начинаются. И точно – уже через минуту в центральном выходе показалась злобно ухмыляющаяся компания. Стивенсон шел впереди – наверное, был самым умным из них, дорогу показывал. И улыбался шире приятелей. Что я наделала?

Резко выдохнула, выпрямилась. Но краем глаза заметила, что ко мне кто-то подходит. Дастин! И рядом с ним Кейн. Стивенсон остановился со звуком тормозящего автомобиля и изменил траекторию. Вся троица неожиданно свернула вправо и уверенно зашагала подальше от меня.

– Ты что, им сказала, что стипендиатка? – ровным голосом поинтересовался Дастин.

И брат ему ответил вместо меня:

– Да. Она об этом каждому первому трезвонит.

Закрыла глаза. Это какой-то кошмар. То есть и эти двое знают о проделках Стивенсона, говорят как само собой разумеющееся, но при этом ничего не делают! Но сейчас я нуждалась больше в получении информации, чем в выражении негодования:

– И что они мне сделают? Что они вообще обычно делают?

Кейн без особенного интереса пожал одним плечом. Дастин и на этот раз оказался более дружелюбным:

– Нам-то откуда знать, Лорен? Но если боишься, то можешь сказать, что ты со мной. С любым из нас. Поверят, потому что видели, как мы сразу же к тебе подошли. Возможно, и этого достаточно, чтобы тебя не захотели обижать. Не бойся.

И они оба направились мимо меня. Я спросила уже в спины:

– Кстати, а почему вы подошли?

Вопрос разумный. Если их компания дает такую непроницаемую ауру защиты – и в это я уже была готова поверить, то именно для помощи они меня ею и накрыли. И где они стояли, когда я выбежала? Слишком уж приметные, чтобы не броситься в глаза. Но в панике все возможно… Кейн вдруг обернулся и подмигнул. Дастин вообще никак на мой вопрос не отреагировал.

Это учебное заведение или дурдом? Что вообще тут происходит?