Допустимая погрешность некромантии
- -
- 100%
- +
– Спасибо, Оль! Ну, что спасла нас обеих… Некромант поможет! А если он злым окажется, тогда уж с чистой совестью и помрем.
– Ты спятила? Я этому гаденышу лапшу на уши вешала. Он нас отсюда вытащит, потом снова сбежим.
– Это ты спятила!
– Заткнись! Знаешь, Танюх, для той мямли, которой ты являешься, ты слишком много говоришь!
– Я просто жить хочу… – проблеяла моя подселенка и снова захныкала.
Я в ответ лишь зубами скрипнула. Это же надо быть настолько… никакой! Не могли меня переселить в какую-нибудь грозную воительницу? Я бы все равно самой собой оставалась, но хоть было бы не так стыдно называть ее напарницей.
* * *Стоило мне только уснуть, как я открыла глаза. Тихое пиликанье вокруг, из коридора приглушенные голоса. Прекраснейшая, самая милая моей душе реанимация! Но визжать от радости на этот раз не хотелось. Однако не удержалась и помахала рукой заглянувшей медсестре. Она тут же исчезла и через минуту вернулась с Дмитрием Александровичем. Он, как и в первый раз, сначала посмотрел на все пиликающие мониторы, а уже после на мое лицо. Говорил еще серьезнее, чем раньше:
– Плохие новости, Ольга. Опять кома, и никаких изменений в показателях. Больше трех часов. А я до сих пор не знаю причину. Похоже, вам придется задержаться в моей компании.
Я улыбнулась ему – широко и искренне. Он, по всей вероятности, опешил и сел на стул рядом. Немного наклонился:
– Ольга, ты должна кое-что понять, – реаниматолог неожиданно перешел на ты. – Утром мы соберем консилиум и обязательно найдем причину. Но я уже успел обсудить твой случай с несколькими коллегами – и ровным счетом никто не понимает, что с тобой происходит.
– И что в этом плохого, Дмитрий Александрович?
Он вздохнул:
– Знаешь, есть такое понятие – врачебная интуиция. Она у меня вопит, что с тобой все в порядке. Я вот смотрю на тебя и не могу себя убедить, что ты нездорова. Настолько цветущих лиц в этом помещении ни разу не видел, – он грустно усмехнулся. – А еще есть понятие – врачебная ошибка. Мы можем так ничего и не найти, но причина обязательно есть…
У меня же обо всем происходящем успело сложиться другое мнение:
– Дмитрий Александрович! Я вам кое-что скажу, только не смейтесь! Я попросту засыпаю – и в этот момент просыпаюсь в каком-то другом месте. А когда засыпаю там, то просыпаюсь здесь. И еще в моей голове сидит одна лохушка, которая бесконечно болтает.
– Не понял, где просыпаешься?
– В другом месте … – вслух это прозвучало чуть нелепее, чем в моих мыслях.
Врач поспешно встал, снова взглянул на пиликающий аппарат:
– Повторим утром томографию. Возможно, на первом снимке пропустили опухоль. Ты только не паникуй, если стадия ранняя, то вполне поддается лечению.
– Опухоль мозга? – я и не собиралась паниковать, просто уточняла.
– Зрительные и слуховые галлюцинации вкупе с необъяснимыми комами… Я уже и не знаю, что думать. Но проверим еще раз.
Какова вероятность того, что он прав? Ничего со мной не происходило – все лишь проекция разъедаемого раком мозга? Если уж выбирать, то я предпочла бы оказываться в другом мире с некромантами и гаками. Ненадолго, конечно.
– Дмитрий Александрович, – окликнула я, поскольку врач уже выходил из палаты. – А можете мне дать что-нибудь такое, чтобы я не спала? Вообще никогда не спала!
Он только головой покачал. Но чуть позже я все-таки выпросила у медсестры потрепанную книжку и твердо вознамерилась продержаться как можно дольше.
* * *Ближе к утру глаза сами собой закрывались.
– Танюх! – мысленно позвала я, чтобы взбодриться хотя бы разговором. Однако девица моя не ответила. – Тань, ты где там?
И снова тишина. Неужели испарилась? Но пару часов назад она совершенно точно была со мной. Прочла еще пару страниц, поглазела в потолок, поняла, что очень скоро сдамся, и потому позвала снова – на этот раз вслух и строже:
– Танюха!
– Ну что? – мне буркнуло недовольно.
Я пережила прилив разочарования, но пыталась думать без подчеркнутого раздражения:
– Где ты была?
– Здесь была. Спала я.
– Спала?!
Этот факт отчего-то меня очень возмутил. Пока я тут за всех отдуваюсь, нахлебники с чистой душой дрыхнут?
– Спала, – на этот раз ее голос прозвучал довольно. – Я, кажется, за всю предыдущую жизнь столько не отсыпалась, как теперь.
Моему же возмущению не было предела:
– Ничего себе! А я что, получается, вообще спать не должна?
– Не ругайся, Оль, – Тайишка зашептала примирительно. – Возможно, я отсыпаюсь за нас обеих. Или ты успеваешь отдохнуть во время перемещений… Ну, признай же – ты всегда просыпаешься бодрой.
Что правда, то правда. Я и сейчас понимала, что хоть и раздавлена усталостью, но стоит мне только уснуть и проснуться в их ужасном мире, как я буду чувствовать себя иначе – будто на самом деле часов восемь отсыпалась. И все равно текущее распределение задач меня не устраивало, потому я решила плеснуть масла в огонек:
– И ты даже не проснулась, когда Дмитрий Александрович заходил?
– Дмитрий Александрович… – протянула Тайишка. Уже по ее тону стало понятно, что я попала в нужную точку – врач моей подселенке нравился бесконечно.
– Ну да. На свидание меня пригласил… Так и говорит, утром МРТ сделаем и на свидание рванем.
– На свидание? – она внутри меня запищала и словно бы в ладоши захлопала.
До чего же наивная! И в голову ведь не приходит, что мы в реанимации находимся, и от первого свидания хоть с кем-то меня, возможно, отделяет целая опухоль… Зато после этого я уже наслаждалась издевательством:
– Ага. На карете, говорит, за тобой заеду и рванем. А я ему: да что вы, Дмитрий Александрович, я не такая, чтоб прям на второй день знакомства сразу на карете…
– У-у, – разочаровалась Тайишка. – Но в чем-то ты права, конечно… Хотя ведь видно, что человек он благородный и порядочный. Из хороших некромантов.
С чего, интересно, ей это видно-то стало? Мы с ним парой фраз за все время перекинулись. Он может быть вовсе не порядочным, или наоборот – самым порядочным мужем и отцом многодетного семейства. Но у дурехи моей наивной мыслительная деятельность так широко не работала. Я только-только входила в азарт:
– И так он разозлился на мой отказ: глаза вспыхнули страстью, на лбу испарина…
– Прямо-таки сразу страстью? – не поверила, но на всякий случай обрадовалась она.
– Страстью, страстью. Подходит он к моей кровати и говорит: «Моей будешь, душенька Ольга! По воле или без таковой!»
– Ого… Там ведь женщина лежит. Неужто прямо при посторонней такое сказал?
– Да она в коме лежит. Считай, что в другом мире… Так вот, подходит он, глазищами своими карими зыркает – я от одного его взгляда мокрой стала…
– В смысле?
– Ну… понравился мне его взгляд. А он простынь откидывает, одежду с меня срывает и наваливается сверху. Я поначалу-то еще кричала, сопротивлялась, но он меня поцелуем и заткнул. А дальше я уже и не сопротивлялась. Ноги ему на плечи закинула, да так стонала, что медсестры в палату забегали, краснели и тут же выбегали. Но знаешь что, Танюха, некромант-то наш прекрасный на этом не закончил! А закончил он мне в…
– Стой! – неожиданно взбеленилась Тайишка. – Хватит!
– А что хватит-то? Неинтересно рассказываю?
– Да разве такое непотребство можно?.. Это как же… Пока я спала, ты тут… стонала?
– Еще как стонала! Он обещал после МРТ опять зайти – повторим, говорит, только меня перевернем…
– Хватит!
Она была настолько возмущена, что даже моего смеха не слышала. А я уже вслух хохотала, хоть и пыталась зажать рот рукой, чтобы медсестры на самом деле не услыхали и психиатра не вызвали. Тайишка отчего-то совсем границы потеряла:
– Это же… как же? Неблагородный совсем… и ты… как куртизанка какая?
– Куртизанка? – я перестала смеяться. – Тебя тут вообще оттарабанили, пока ты спала!
– Легкомысленная куртизанка!
– Ты это, Танюх, слова-то выбирай…
– А как еще на подобные вещи смотреть?!
– Ты просто злишься, что тебя не разбудили.
– Белые духи леса! Я бы тогда вообще от стыда сгорела! А если мы с тобой ребеночка понесем? Об этом не думала, легкомысленная… Оля?
Я бы могла остановиться – признать, что соврала. Но это было выше моего чувства юмора:
– Не понесем, Танюха, выдохни. Мы это… резиновой магией предохранялись.
– Чем?
– Магия резиновая. Ее на член натягивают. А член, если ты вдруг не знаешь, – это пенис, ну… гениталии мужские, то, что у парней между ног растет.
– А, – она отрезала коротко, как только поняла, и сразу замолчала.
Возможно, она там внутри в обморок грохнулась. А мне веселья надолго не хватило: уже минут через десять снова захотелось спать. За окном уже рассвело. Еще полчаса, и начнутся новые анализы и диагностика. Но я, кажется, полчаса не протяну…
– Тань… Тань, спишь опять? Поговори со мной, иначе засыпаю.
– Не сплю. Пытаюсь понять тебя и принять без осуждения.
– Да пошутила я. Вот теперь можешь осуждать.
– О чем пошутила? О порочной связи с прекрасным некромантом?
– Ну да.
Она облегченно выдохнула и даже хихикать принялась. Но теперь и это не помогало. А потом она и выдала:
– Слушай, Оль, я о чем подумала – когда Эльрик проснется и увидит мое тело, то решит, что померла опять.
– И что?
– И бросит меня там, гаке на съедение. Не потащит же с собой.
Мне почему-то вообще такая мысль в голову не приходила. Скорее всего мне попросту было плевать, что там произойдет, пока я здесь. Но неудивительно, что Тайишка на этот счет очень тревожилась. Да и мне не по себе стало – ведь если нас там съедят, то она навечно во мне останется… Я уже почти привыкла, конечно, но если она примется читать мне нотации по любому поводу… Это что ж за веселенькая жизнь нас обеих ожидает?
Приняв решение и не собираясь его обсуждать, я закрыла глаза. Нет у меня пока иного выхода, как спасать обеих в двух мирах. Вот как найдем решение проблемы и разделимся, когда я смогу оставить Тайишку в ее теле, тогда уж можно и отпустить свою ответственность.
Глава 3
Эльрик лежал рядом и смотрел в ясное небо. Как только я пошевелилась, медленно повернул голову в мою сторону:
– Так и знал, что снова воскреснешь… Мертвая была. Я что же, мертвого от живого не отличу?
– И тебе доброе утро.
Я потянулась и приподняла голову. Гака крутилась неподалеку: тварь поскуливала и с такой тоской смотрела в нашу сторону, словно надеялась, что мы из жалости к ней выйдем и позволим себя съесть. Она передвигалась, как и ночью, на четырех конечностях, но подпрыгивала теперь с видимой тяжестью. То ли от голода стала вялой, то ли Эльрик вчера сказал правду: при свете дня человекообразное чудище слабеет. Сейчас ее безобразное тело уже не казалось таким страшным, от такой твари я, возможно, и сама сбежать смогу. Потому я зевнула и снова посмотрела на своего неприятного попутчика:
– Откуда они берутся? Гаки эти ваши.
Он снова пялился в небо и явно не спешил вернуться к делам.
– Меня больше интересует, почему ты то воскресаешь, то умираешь…
– Сама не знаю. Но могу сделать выводы, что для опытов я по этой причине не гожусь. И в рабстве с меня толку мало будет: какому хозяину понравится, если я жбан чищу-чищу, а потом помираю? Воскресла, а жбан-то сам себя не почистил.
– И то верно… – он будто бы сам с собой рассуждал. Точно размышлял, куда меня, такую ущербную, продать будет выгоднее.
Пришлось подсказывать:
– Вижу один выход – отпустить на все четыре стороны.
Он сосредоточился, прищурился, но потом покачал головой:
– Да нет. Возможно, что некроманту для опытов такой экземпляр как раз интересен будет! А еще лучше: вообще ему об этом не сообщать…
– Вот ведь заладил! Ладно, приятель, убивай эту тварь, да пойдем уже на опыты сдаваться. А то скучно тут.
Я хоть и врала без зазрения совести, но Эльрик этой очевидности внимания не уделил. Он потянулся, потом приподнялся на локте и задумчиво уставился в сторону твари:
– Гаки – это особый вид демонов. И есть у них только одно предназначение – жрать. Санитары леса, можно сказать. Но в отличие от асуров или ёки, гаки своего тела не имеют, потому вселяются в людей: в детей там, больных, слабоумных, тех, в ком сознания твердого нет. Ну, или в трупы. Но приклеиться они могут только к магии в крови. Чем больше магии, тем сильнее гака. А у ведьм самая большая концентрация магии, потому их после кончины сразу сжигают, кабы чего не вышло. Приходят гаки, как и все демоны, из другого мира. И никакими заклятиями это не остановишь.
Я хоть и удивилась, что Эльрик удосужился подробно ответить на мой вопрос, но ликовать не спешила:
– А ты ведь тоже маг, то есть в зоне риска!
Он снова рассмеялся – у него, видимо, от смеха иммунитет укрепляется, а иначе не объяснишь, почему он все время хохочет:
– Я уже достаточно взрослый, и, как можешь заметить, не самый слабоумный.
С этим я бы поспорила, но нашлись вопросы поважнее:
– Ладно, умник с магией в крови, мочи демона и пойдем отсюда. Она прямо на глазах медленнее стала.
– Медленнее, – согласился он. – Но зубы такие же острые. Я ее, конечно, убить смогу, но для начала мне нужна гарантия. Поклянись, что не попытаешься сбежать.
– Клянусь! – легко ответила я. Это ж не пионерская клятва, в самом деле, а просто слово, необходимое для выживания.
Эльрик теперь смотрел мне прямо в глаза:
– Нет, не так. Повторяй: «Клянусь, что не отойду от тебя на десять шагов».
Я пожала плечами и повторила слово в слово. Но он никак не унимался:
– «Клянусь, что буду подчиняться тебе, пока не передашь меня в руки новому господину».
Вот на этом моменте интуиция тревожно запульсировала где-то под ложечкой, но тем не менее я произнесла слова. Эльрик щелкнул пальцами возле моего носа и легко подскочил на ноги. Тайишка внутри меня молча слушала наш разговор и лишь поддакивала моим решениям.
Эльрик махнул рукой, и голубой огонь, всю ночь горевший по окружности, вмиг исчез. Тварь, будто ждала сигнала, тут же рванула вперед – хоть ее движения и были замедленными по сравнению со вчерашними, но перемещалась она тем не менее с приличной скоростью. Гака высоко прыгнула, нацеливаясь на самого сильного противника, но Эльрик словно схватил горсть воздуха, зажал в кулаке и швырнул в нее. В горло твари впечаталась струя того же огня, отчего она сначала завизжала и, подсеченная на излете, рухнула на землю. Трепыхалась еще несколько секунд, а потом затихла. Неплохо! Но от туши начал подниматься какой-то белесый, живой пар. Я замерла в ужасе, но Эльрик, шагнув ближе, тем же синеватым огнем полоскал по этому дымку, пока тот не исчез полностью. Так, насколько я могла судить, сам демон и был уничтожен, а не только его оболочка.
– Ух ты! – честно призналась я. – Я тоже так хочу!
Эльрик глянул на меня и снова тихо рассмеялся.
– В тебе нет магии, так что не светит. Таким, как ты, или в богатых семьях надо рождаться, или вообще не рождаться.
– Какая прелесть, – обиделась я. – Кстати, а изгонять этих самых демонов вы не пробовали?
– Как это – изгонять? – не понял он.
– Экзорцизмом. Как же еще? – я блеснула эрудицией.
Но Эльрик в ответ только светлую бровь изогнул и покровительственным тоном отрезал:
– Не лезь, неграмотная, в тему, в которой не соображаешь!
Я обиделась повторно, но спорить поленилась. Еще посмотрим, кто из нас тут неграмотный.
Мы довольно долго шли сквозь чащу, потом свернули на тропу. Тряпичные боты на ногах порядком истрепались – после вчерашних приключений особенно. Рубаха теперь уже не казалась большой и уютной. А мы все шли и шли. Я оглядывалась, чтобы не пропустить подходящий момент. Эльрик прошел вперед, я немного отстала. Он даже не оглянулся. И тогда я, не теряя времени, рванула в сторону. Конечно, еще не забылось, что он, как и вчера, меня отыщет. Но это ведь не значит, что и пытаться не стоит! Отыщет – снова сбегу. Потом снова и снова. Пока одному из нас не надоест.
Однако пробежав всего несколько шагов, я вдруг замерла на месте. Как если бы впереди воздух был податливой резиной: не обо что удариться, но двигаться дальше все сложнее, вязнешь. Тем не менее я, стиснув зубы, пыталась прорвать невидимую ловушку.
– Ты чем занимаешься? – спокойно поинтересовалась Тайишка.
– Сбегаю! – обозначила я очевидное.
– Куда сбегаешь? Ты ведь магу поклялась, что не сбежишь.
Ее ровный голос вкупе с вязким пространством сделали все понятным. Клятва! Это были не просто слова и не простой щелчок перед носом! Этот червь меня таким образом к себе привязал! Нахлынула злость на Тайишку до желания проклясть: почему эта гадюка не предупредила?! Сидела себе и спокойно наблюдала, как я веревки на себя напяливаю? Но злость мгновенно сменилась на страх… На что же я подписалась?! Поднялась очередная волна ярости на бессловесную, бесполезную, тупую Тайишку, которая не делает ровным счетом ничего, чтобы нам обеим спастись!
Обреченно взвыла – совсем тихонько и только потому, что страдающей нервной системе это было необходимо. Потом оглянулась. Эльрик стоял на тропе, сложив руки на груди, и молча ждал, когда до меня дойдет бесполезность всех попыток. Он даже не смеялся! Ситуация, в которой я оказалась, была настолько нелепой, что вызывала в нем недоумение, а не веселье. Черт меня побери…
* * *Я кое-как передвигала ноги, вернувшись на тропу. Совсем не привыкла находиться в ситуации, где не имею права голоса. Тайишка изводила окончательно:
– Вот и хорошо, Оль, хорошо. Мы у некроманта немножко послужим, а потом он нам обеим поможет. За хорошую службу отчего ж не помочь? Тебя в твою любимую реанимацию отправит, меня туточки оставит. А если некромант добр, так я при нем и останусь, в благодарность трудиться буду усерднее любого другого…
– А как же Дмитрий Александрович? – со злостью поинтересовалась я. – Неужели не захочешь его снова встретить, на прощание?
Она томно вздохнула. Нет, вы только посмотрите на нее: придумала себе зазнобушку и печалится теперь. А то, что нас с ней прямо сейчас неизвестно куда ведут, – так это ерунда, ее душевных переживаний не стоящая.
Вдалеке тянулись городские стены. Столица – как я сама поняла и как подтвердила Тайишка – с такого расстояния напоминала средневековый европейский городок. Академия некромагов, блатных принцесс и прочей нечисти располагалась в отдалении, как раз за лесом, который мы миновали. Но мы направлялись не в город – Эльрик на перепутье взял вправо. Вопросов задавать не хотелось, но по мере приближения к цели я понемногу начала волноваться.
Дом, или правильнее назвать его поместьем, некроманта не напоминал жуткий готический замок. А именно это подсознательно и ожидалось. Ничего подобного. Довольно красивое издали здание в пару этажей, расположенное в низине, было огромным и совсем не пугающим. Да и сад цветущих яблонь перед ним нагнетанию обстановки не способствовал. Вот только высоченный забор смущал. Чем ближе мы подходили, тем больше он скрывал, а без цветущих яблонь и довольно приятного на вид особняка оставался только бесконечно высокий забор. Зачем, спрашивается, огораживать дом такой защитой, если скрывать нечего? И если не как способ предотвратить бегство нерадивого слуги или случайно заглянувшего гостя. Эти мысли не могли не тревожить, да и предстоящая встреча пока ничего веселого не обещала.
На воротах стояла охрана – двое мужчин, которые узнали Эльрика и равнодушно ему помахали. Наверняка пройдоха не врал хотя бы в том, что подрабатывал здесь. Ворота со скрипом открылись, впуская нас внутрь. Я, опустив голову, поспешила догнать Эльрика и попыталась не обращать внимания на взгляды. Все же мой внешний вид оставлял зрителям право хотя бы на удивление.
И очередное изумление: внутри там и сям были люди. Кто-то работал в саду, кто-то подметал дорожки. По меньшей мере это давало надежду, что зверства здесь творятся не постоянно. Невозможно же такое количество народа приучить смотреть на зверства? Или я просто себя этой мыслью успокаивала. Тайишка, которая долгое время помалкивала, вдруг зашептала:
– Я боюсь, Оль… Сама не понимаю, отчего так сильно боюсь…
– Ага. Вовремя, – я не собиралась ее жалеть. – Даже странно, что ты сейчас испугалась, а не после того, как от тебя третий кусок мяса отрежут.
– Но ведь некроманты и добрыми бывают, правда? – она не меня, она саму себя утешала.
– Зуб даю, бывают. Их потому некромантами и называют, что в переводе с древнегреческого означает «добродушный филантроп».
– Кто добродушный?
– Заткнулась бы ты, Танюха. Мы в этой заднице с твоей подачи оказались.
Эльрик, подхватив меня под руку, потащил вперед. В дом, где вначале простирался огромный холл, потом в какой-то коридор – уже более мрачный, затем в другой коридор, после поворота еще один, и, наконец, втолкнул меня в залу. Тоже здоровенную, но не имеющую ничего общего с комфортом первого помещения. Серые каменные стены, каменный стол и каменные же стулья вокруг. И ни души. Пока я осматривалась, позади грохнула дверь. Резко обернулась, но за моей спиной стоял только улыбающийся Эльрик.
– Это и есть услуга, о которой попросил меня кузен, господин Шакка.
– Вижу. Молодец, Эльрик. Я ждал тебя, Тайишка. Время возвращать долги.
И ведь еще секунду назад никого там, откуда раздавался теперь голос, не было! Но я не повернулась – обмерла. Наше общее с Тайишкой сознание вмиг собрало картинку. Дмитрий Александрович, так сильно похожий на некроманта из ее детства… Некромант, больше двадцати лет назад записавший Тайишку в должницы… И этот голос, слишком напоминающий голос Дмитрия Александровича… Я точно знала, чье лицо увижу, когда повернусь. И плевать, что Эльрик описывал какого-то старика. Откуда же мне знать, как они тут молодость сохраняют?
Но пока они переговариваются, есть время, чтобы прийти в себя.
– Сколько я тебе должен за услугу, Эльрик?
– Триста монет, господин Шакка, как договаривались, – мой пленитель улыбнулся еще шире.
– Мы договаривались, что ты будешь присматривать за своим кузеном и обязательно окажешься поблизости, когда тому потребуется помощь. Мы договаривались, что ты сразу сообщишь мне о любой оказанной услуге, а не будешь взвешивать другие варианты. И мы не договаривались, что ты станешь таскать свою находку по лесам.
Возможно, некромант умел читать мысли или попросту хорошо знал Эльрика, раз так точно угадывал. Но парень лишь на мгновение скосил взгляд на мое израненное ветками лицо и пожал плечами:
– Варианты я взвешивал только на случай, если сама девица вам не понадобится. Мало ли! А по лесам мы тоже не по моей воле бегали. За это уже со своей девственницы и спрашивайте, господин.
– Тайишка не могла бежать от меня. Вся ее судьба была начерчена так, чтобы она оказалась здесь. Тебя я отправил только для того, чтобы проконтролировать и ускорить неизбежное.
Дмитрий Александрович, если их сравнивать, произносил слова не так протяжно. Не добавлял в голос тягучего бархата – он просто произносил слова. У некроманта же была своя манера речи, и тем не менее голос тот же. Если эти двое различаются между собой характерами, как мы с Тайишкой, то меня могут ждать пренеприятные сюрпризы.
– Но она пыталась! – упрямо повторил Эльрик и заметно забеспокоился. – Первым надгробием клянусь! Она ударила меня… и так рванула… я кое-как ее нашел! И от гаки уберег!
Мне ли не знать, что на этот раз он говорил чистую правду? Но некромант, судя по всему, был убежден в какой-то собственной версии: Тайишка на крыльях бесконечной благодарности обязана была лететь в его объятия. И летела бы, если б я не мешала. Так что в каком-то смысле он не ошибался. Эльрик же побледнел:
– Господин Шакка! Я выполнил ваше поручение со всем рвением, на которое способен, клянусь…
– Хватит, – его собеседник даже голос не повысил. – А сколько ты взял с тех неучей, что воскресили ее?
Ого, похоже, тут новости распространяются быстро. Выходило так, что псевдо-Дмитрий Александрович уже в курсе всего произошедшего. Или даже специально подослал Эльрика, точно зная, что именно к нему шалопаи обратятся за помощью? Если так… уф, мороз по коже.
Эльрик все же отличался сообразительностью. Секунду подсчитывал в уме и выдал:
– Мне хватит и двухсот монет, господин Шакка.
– Снова молодец. Теперь иди.
Эльрик облегченно выдохнул, меня же накрыло паникой. Все, вот буквально все познается в сравнении! Теперь блондинчик показался мне хоть сколь-нибудь знакомым человеком. Да, неприятным и не вызывающим доверия, но тем, с кем я знакома аж со вчерашнего дня! Такой роскошью раскидываться мне душевных сил не хватало. Потому порывисто схватила его за локоть:
– Не уходи!
Он снова бросил взгляд за мое плечо, потом на меня. Положил ладонь поверх моих пальцев и, ухватив, оторвал их от своего рукава. Выдавил: