Дракокрушение

Глава 4

Сат ругал себя за неуместную вспышку, но силы его заканчивались. Он хотел отыскать свою спасительницу не только из-за насморка и бесконечной головной боли, хотя и они изводили. Была и другая цель, непосредственно связанная со всеми чистокровными. Подобные нападения происходили довольно часто, особенно вдали от столицы. Давно прошли те времена, когда одного слова эйра хватало для исчерпывающих обвинений. Сат знал наверняка, какой магией разнесли его повозку и ранили его самого. Но для того, чтобы император выдал армии полномочия допрашивать гражданских, сейчас требовалось собрать больше доказательств. И та знахарка на болотах оказалась единственной свидетельницей. Как минимум, она могла бы предоставить полную лекарскую справку о его повреждениях – и ее наверняка было бы достаточно, чтобы Адриан Третий прислушался и устроил тщательную проверку всей западной территории.

Но даже если Сат ее отыщет, то шансы уговорить стремятся к нулю. Ведьмы не дают показаний! Ведьмам плевать на справедливость и закон. Не существует женщин зловреднее, чем эти природные умелицы – копаются себе в червячках да корешках и плюют с высокой колокольни на всех, кто к их обществу не близок. Скользкие змеи когда-то нашли к ним подход, потому и чувствуют себя так уверенно. Утешает только то, что и при нападении на змею ни одна ведьма тоже в суд заступаться не побежит. Столичные не в счет, они тут более цивилизованные и понимающие, однако и с ними сладить бывает чрезвычайно сложно.

После возвращения домой из своей злополучной поездки он даже не стал обращаться к местной страже – выслушают, конечно, посочувствуют, но не в их полномочиях принимать радикальные решения. А во дворец с пустыми словами не отправишься. В этом случае надо бить сразу и наверняка. Нельзя дать преступникам ни единого шанса увернуться, иначе все заинтересованные стороны успеют подготовиться. Разбойники спрячутся в других лесах, а члены Клуба чистой крови начнут кричать об этом инциденте на каждом углу, преувеличивая, накручивая, чтобы их гнев император уже не смог проигнорировать. Подобная шумиха не всем придется по душе, а если хоть кто-то прознает, что Сат каким-то образом связан с тайным сообществом заговорщиков, то все его прежние заслуги мигом забудутся. Даже Великая Змея по старой дружбе не спасет от казни. Не сумеет, хотя сделает все возможное, несмотря на то что полвека назад отец Сата прикончил ее отца, Энрая Светлого. У нее с родителем были еще более прохладные отношения, чем у Сата со своим.

Седат Дикран, отец Сата, тогда тоже погиб при попытке переворота. Глава самого могущественного рода заблаговременно выслал сына из столицы с каким-то поручением, поскольку твердо знал, что поддержки от наследника не дождется. Задумка эйров в прежние времена сработала бы – несколько чистокровных драконов в боевой форме на самом деле способны сравнять город с землей и поставить любой ультиматум. Только они не учли одного – на их стороне больше не было никого: волки уже принесли присягу новой власти, ястребы вещали на площадях иные истины, лишь лисы не изменились – рыжие, как всегда, продолжали вынюхивать и предавать за вознаграждение. Таким образом, заговор был раскрыт и подавлен. В тот же день при защите столицы от взбунтовавшейся знати погиб Энрай Светлый – предводитель магов-змей, после чего его едва ли не причислили к лику святых. Надо было знать Энрая лично, чтобы не считать его положительным героем: да, он был идеалистом и первым, кто за всю историю мира поставил вопрос о том, что неограниченное главенство эйров ущемляет все другие расы, однако для достижения целей использовал любые средства. Своего добился – и, к счастью, погиб до того, как в его голове возникли «еще более прогрессивные» идеи.

Весть о смерти отца тогда раздавила Сата, поскольку он терялся в противоречивых эмоциях. Осознание, что Седат был абсолютно неправ в своем упорстве, скорбь не уменьшало, требовалось время, чтобы смириться с утратой. К самому Сату у правительства вопросов не имелось: его величество прекрасно помнил поименно всех, кто его когда-то поддержал, и не собирался менять о них мнение из-за спорного родства. Адриан Третий даже соболезнования семье Дикранов выразил – и к этому тоже невозможно было однозначно отнестись. Мудрый император таким образом показывал, что ошибка одного не бросает тень на весь род? Или подчеркивал, что его ход мыслей существенно отличается от того, как принимали решения эйры?

С тех пор прошли десятилетия – и тем удивительнее стало приглашение Сата прошлым летом в подпольный кружок эйров. Неужели они решили, что за столько лет он изменил свои позиции и теперь поддержит свержение императора?

Тем не менее на тайное собрание Клуба чистой крови он явился – исключительно ради того, чтобы удовлетворить любопытство. Вероятно, во все времена заговорщики обязаны собираться под покровом ночи в каком-нибудь подвале – и от этой революционной романтики Сата заранее подташнивало. На входе сказал пароль, указанный в письме, после чего его пропустили.

Он ожидал здесь увидеть кого угодно из прежней элиты империи, но первое же лицо заставило его расхохотаться.

– Лайна?! Ты даже не эйра! Что ты забыла в Клубе чистой крови?

Старая знакомая развела руками и затараторила:

– Им нужен был эксперт в области генетики оборотней, но твой дядя ни за что бы не согласился! А я как пришла, так уже и не выгонят – здесь такое все интересное! – сотрясаясь от восторга, поведала она.

Все ясно, безумную исследовательницу даже подкупать не нужно – достаточно подкинуть пару сложных задач для фанатичного сознания. Лайна ведь точно испытывает оргазм от научных изысканий, а иначе почему так дрожит? Хотя пока Сату не было известно, зачем заговорщикам понадобились ученые.

Кроме Лайны в подвале собралось еще двенадцать персон – все без исключения известные ему с детства, поскольку раньше эйры лишь друг с другом и общались. В основном старики, что неудивительно – они уже не могут перестроиться, но и несколько драконов из молодого поколения. Сат сразу решил начать с главного вопроса, который и вынудил его сюда прийти с риском разрушить кристальную репутацию:

– Меня-то зачем позвали? За столько лет забыли, что я всегда поддерживал новый договор? К тому же Адриан Третий оказался даже лучше, чем мне тогда показалось. Разве он не мудр и не справедлив? Мы все тут неплохо знаем историю – кому-то приходит на ум более здравомыслящий правитель?

– Мудр и справедлив, – надтреснувшим от возраста голосом признал господин Нинкран. – Но он всего лишь человек. Ни один человек не способен мыслить так же глобально, как драконы. Император подвержен влиянию, а в своих попытках угодить каждому не замечает, что таким образом многим и вредит.

Сат с сарказмом поинтересовался:

– А, так мы все еще обсуждаем наше превосходство над всеми? Простите, я половину столетия другими делами занимался. Так давайте прямо сегодня эту проблему решим – уберем с трона какого-то человечишку, посадим на его место эйра.

– Твоя ирония неуместна! – рявкнул со стороны господин Зенкран.

– Понимаю, – протянул Сат, разворачивая собственную мысль, раз она не была очевидной для остальных: – У эйров море достоинств, что и сделало нас сильнейшим видом. Но один недостаток их перекрывает – мы теряем рассудок в желании защищать и накапливать сокровища. Отдайте престол и казну любому из наших – и конец всем разумным расходам. А другие драконьи дома обязательно будут оспаривать эту власть, ведь им тоже хочется подгрести под себя все, до чего лапы дотянутся. – Он осмотрел сосредоточенные лица вокруг и не встретил возражений, поэтому продолжил: – И раз это ни для кого не новость, то может, не будем отбирать корону у человека, который хотя бы пытается быть приличным императором, и разойдемся?

– Или для начала перестанем язвить и спокойно поговорим, – предложил Нинкран.

По всей видимости, он в этом кружке остался за главного после смерти Седата Дикрана. Сат покосился на стул, который пододвинула ему Лайна, но послушно занимать место не спешил. Его любопытство все еще не было удовлетворено:

– А вы не боитесь, что я всех вас сдам? Знаете, что я никогда не был и не буду на вашей стороне, но не прячете лиц и так рискуете. Каковы шансы, что уже к утру на столе его величества не окажется полный список присутствующих?

– Не боимся, – старик эйр улыбнулся с неожиданной теплотой. – Сат, мы тебя знаем точно так же, как ты знаешь нас. Когда-то ты выбрал не нашу сторону, но лишь по одной причине: ты выступал за то, что считал правдой. Тебя нельзя подкупить или заставить – можно только показать. И если ты увидишь новую правду, то и против нее не пойдешь. Поэтому к утру ты или будешь с нами, или останешься в нейтралитете, но ни с какими докладами к императору не побежишь.

Становилось все любопытнее, хотя интуиция толкала к выходу – что бы Сат здесь ни услышал, он обязательно об этом пожалеет! Тем не менее он вынудил себя сделать шаг к предложенному стулу. А сумасшедшая Лайна сразу же быстро заговорила, ведь ученому уму неинтересна политика, ей бы только копаться в исследованиях:

– Сат, объясняю теперь специально для тебя! Вы все носители рецессивного гена. Я имею в виду, что ребенок, например, от тебя и от меня с максимальной вероятностью родится слабее эйра. Все, конец магии чистокровных! Но даже если он окажется редчайшим везунчиком, то во втором поколении такая удача уже точно не повторится. Твой дядя, разумеется, об этом знал – и он фактически подписал смертный приговор гену сильнейших оборотней. Уже через два поколения в мире не останется ни одного дракона, боевая форма которого сравнится с вашей!

Что ее приводит в такую неуемную радость? Хорошо, что Сат уже давно успел привыкнуть к характеру Лайны, а иначе испугался бы ее энтузиазма. Он старался не подхватывать болезненный азарт вместе с визгливыми нотами и выражаться спокойнее:

– И что вы предлагаете? Втайне бежать на какой-нибудь необитаемый остров с пропуском только по чистоте крови и быстро строгать потомство, пока остальные не заметили?

Госпожа Шекокран устало поморщилась:

– И до этого, вполне вероятно, докатимся. Но пока не перебивай – выслушай ее до конца.

Лайне только того и требовалось, чтобы взахлеб заголосить:

– Но, возможно, есть один вариант, как сделать рецессивный ген доминирующим. Однако драконья магия на подобный трюк не способна, тут нужны колоссальные знания в лекарском деле!

– То есть ведьмы, – понял Сат.

– То есть ведьмы! – взвизгнула ученая. – Змеи давно научились усиливать свою магию, перемешивая ее с ведьмовской – и с каждым годом они становятся все опаснее. Почему бы не попытаться совершить то же самое драконам? Нам необходимы лишь связи с несколькими старыми знахарками!

Сат решил разбавить тяжелую атмосферу шуткой:

– Так может, меня на ведьме женим? Подождем всего лет семьдесят, пока она не обрастет морщинами и опытом, зато уже не отделается от сотрудничества. Ради общего блага, как говорится.

Лайна осклабилась:

– Ха, смешно-то как! Удачки тебе. Дети эйров обычно рождаются в боевой форме. Такие роды не переживет ни одна женщина, если у нее нет способности оборотней к восстановлению костей и мягких тканей. После такого зверского убийства одной из своих ведьмы нас уже будут не тихо ненавидеть, а открыто проклинать!

– К чему этот юмор? – переспросил младший сын дома Алранов. – Мы ведь тут не развлекаемся, а ищем разумное решение, от которого выиграет большинство.

Теперь стало ясно и даже обидно, что все оказалось таким простеньким. Сат терпеливо напомнил:

– Но я согласен с реформой точно так же, как и шесть десятков лет назад. Нет ничего ужасного для мира, если разрыв между расами не будет таким грандиозным, как раньше. Сколько появилось самородков из разных видов за последнее время? Кто бы их прежде допустил к решению важных вопросов? Это прогресс для всех, если не зацикливаться на небольших издержках для эйров. Мы так гордимся тем, что умеем мыслить глобально, что не заметили, как погрязли в своей мелочности.

– Ты плохо слушал, Сат? – прервал его увещевания Нинкран. – Мы с каждым поколением будем становиться слабее, а змеи уже в этом десятикратно усилили свои возможности. Когда дойдет до прямого столкновения, то через каких-то двести лет мы им мало что противопоставим, а через тысячу нас уделают, как маленьких детей.

Сат предложил иной выход:

– Тогда, может, потратить ближайшую тысячу лет на то, чтобы наладить с магами нормальные отношения? И никакого столкновения не будет.

Старик поморщился и ответил:

– Ты вроде бы отлично знаешь историю, мальчик, а говоришь такие глупости. Как только одна раса теряет свое могущество, ее срезают с вершины, как ножом, и наверху оказывается другая. Отгадай, кто метит на наше место? И не будь я заинтересованной стороной, все свои богатства поставил бы на змей. А теперь вопрос на мешок золотых – что хуже для всех? Эйры, которые на своих плечах тысячелетиями тянули этот мир и, несмотря на все наши недостатки, не привели его в упадок, или новоявленные маги, которым даже собственное потомство безразлично?

Сату пришлось опустить голову, поскольку парировать сразу он не смог. В этих словах была правда: змеи на самом деле набирают мощь небывалыми темпами, пока драконы ее теряют. Это естественный процесс, лишь бы он остановился на уровне баланса, а не улетел в другую сторону. Поразмыслив, он неуверенно заявил:

– Любой из вариантов в разной степени плох. И мы когда-то добивались не этого – мы хотели сойти с пьедестала, чтобы дать возможность развиваться остальным, а не уступить власть кому-то, еще менее подходящему для этой роли.

– Вот ты сам все и сформулировал! – похвалил предводитель тайного сообщества. – Вы хотели справедливости. И мы тоже ее хотим. Но для равновесия нужно минимум две стороны – одна сдержит вторую, когда начнется перекос, и наоборот. Необходимо сохранить ген эйров не для того, чтобы захватить власть, а лишь в качестве подстраховки на будущее.

Сат уже пожалел, что явился сюда и все это выслушал. Но раз уж совершил такую ошибку, то обязан был перебрать все аргументы:

– Если вдруг история вновь зайдет в тупик, то пусть наши потомки и разбираются. Может, тогда снова явится какая-нибудь Великая Змея и всем зажравшимся надает по шапкам?

– Может, – смиренно признал Нинкран. – Или нет. – Старик явно не хотел развивать спор и внезапно переключился на другую тему: – Ты уже слышал, что эйра Окрана поймали на превышении должностных полномочий и изъяли один из его замков в пользу казны?

– Не слышал, – хмуро отозвался Сат, все еще пытаясь додумать прежнюю мысль, а не подхватывать следующую. – Наверное, ему просто не стоило злоупотреблять своим положением?

– Безусловно! – неожиданно согласилась с ним госпожа Шекокран. – Он идиот и сто раз виновен! Таких дураков мы сюда и не приглашаем, плевать на чистоту его крови. – Драконица сделала короткую паузу и вкрадчиво продолжила: – Но нас заинтересовала мера наказания. А теперь скажи, Сат, точно ли с проблемой столкнутся наши потомки, а не мы? Будущее не так далеко, как ты надеешься.

Бесы дери их логику! Даже по спине мороз пробежал, когда Сат об этом задумался. У дракона нельзя отнимать имущество, а чистокровный при том испытывает нестерпимые муки. Гуманнее было заточить его на сто лет в темницу, чем подвергать такой пытке. Адриан Третий – обычный человек и не может всего учесть. Когда Великая Змея призывала ценить особенности каждой расы, она была полностью права. Но эйры больше не в фаворитах, поэтому по их больным местам стало простительно бить. Зачем Сату вообще было об этом размышлять? Он уже помог истории повернуться, с тех пор ни разу не влез в политические дрязги, а теперь его насильно пытаются втянуть!

Он встал, успокоился и совершенно равнодушно заметил:

– Вы правы в том, что переходный период сопровождается перекосами. И правы, что этот период затянулся. Говорите об этом с теми, кто принимает ошибочные решения, пусть они и исправляются. Император готов слушать, просто сейчас ему шепчут не те советники. А я не на вашей стороне.

– Имеешь право, – сказал в спину Нинкран, вынудив его замедлить шаг. – Только тогда случайно не сыграй на стороне змей своим бездействием.

Разговор осел в подсознании и иногда подсвечивал в ином ключе любую новую информацию. Сат ни в коем случае не собирался ни в чем участвовать, тем не менее признавал справедливость того аргумента, что драконам пора научиться объединять свою магию с ведьмовской. Только для подстраховки на случай серьезных перекосов, ничего больше! Мир от этого только выиграет. И если никакая раса не получит серьезного перевеса в магических возможностях, то и трудностей не возникнет. Но на подобные исследования способны только очень старые ведьмы, долгие годы состоявшие в могущественных ковенах, а их ни на что не уговоришь. Что он, собственно, недавно и проверил. Некогда самый презренный народ вдруг стал краеугольным камнем для решения насущных проблем. И все бы ничего, если бы не исконный отвратительный характер, которым ведьмы еще и гордятся.

Сат берег рассудок и старался лишний раз об этом не задумываться. Приглашений в тайный Клуб он больше не получал, сам в знакомый подвал не являлся, а когда видел эйров на дворцовых приемах, поддерживал лишь светскую беседу. Разумеется, он не смог о них доложить, тут они сделали верную ставку. Но просчитались, полагая заиметь в его лице влиятельного союзника.

У него и своих забот хватало. Дядя, который перебросил на него должность ректора и скрылся за горизонтом. Неужели Нарат Дикран подозревал, что и его попытаются втянуть в ту же авантюру, и поэтому так спешил? Умно. Преподаватели, заглядывающие Сату в рот и ожидающие идеальных решений для каждой ситуации. Они даже не слышат, что его никогда не прельщала руководящая должность! Сат любил работать с учащимися, общаться с ними, ведь сам недалеко от них ушел, а уж никак не копаться в бумажках. Студентки магического факультета, половина из которых драконицы, не теряющие надежды заполучить в женихи эйра. Леонтина Райнус тоже поступила и теперь на лекциях хлопает длинными ресницами. Где та скромная барышня, краснеющая под взглядами родителей? Или они науськали ее быть более активной? Похоже, оптимизм этого семейства неистребим. Какая-то рыжая выскочка с ведьмовского – вроде Мартос. Как она с ним разговаривает, а! Самая наглая из их противного народа. И не будь он сейчас исполняющим обязанности ректора, выловил бы ее где-нибудь после занятий, затащил в кусты и как следует отшлепал. А вот на такой должности нельзя, на такой должности разрешается только чинно кланяться! Ни магической петлей не зарядишь, ни пинка не отвесишь, даже отборными ругательствами не покроешь. Мир поменялся до неузнаваемости, а крылья эйров до сих пор прибиты условностями.