Хана драконьему факультету

Глава 4

Это моя суть – всегда идти вперед, а уже по ходу дела разбираться со всеми проблемами. И обычно такая стратегия работает. По крайней мере, она намного эффективнее любой тоски и депрессии, которые замораживают и замедляют. Правильнее акцентировать внимание на самом лучшем в жизни и делать вид, что только оно существует, – это ускоряет. А что у меня самое лучшее? Ну, я жива и здорова, с учебы не выгнали, живу в доме самого ректора – хорошо питаюсь и сплю на шелковых простынях… Эх, как-то не прибавляет оптимизма. Но если соединить пару предпосылок – ректора и учебу – то их можно превратить в настоящую удачу!

Вначале поинтересовалась у Данны, где находится кабинет ее отца, уж очень было неловко заявляться к нему в спальню, а до совместного обеда оставалось еще несколько полезных часов. Не сильно удивилась, обнаружив его примерно в той же обстановке, как в академии. Может, он всю мебель и даже книжные издания в шкафах специально продублировал, чтобы воссоздать антураж одинаковых забот?

– Господин ректор, доброе утро! – начала я вежливо, поскольку на этот раз собиралась не ругаться, а взывать к милосердию. Или ссоре, если милосердия не дождусь.

«Жених» определенно не испытывал той же радости от нашей встречи:

– Чего тебе, Кларисса?

– Заняты?

– Всегда.

– Чем же? – я улыбалась, рассчитывая, что с улыбкой мое вторжение будет выглядеть не наглостью, а приятной необходимостью. – Хоть до начала семестра могли бы отдохнуть! Совсем вы себя не жалеете!

Ректор ответил задумчиво:

– Придумываю, какими ядами тебя можно если не убить, то хотя бы отправить в сон на годы. У тебя есть варианты, как еще сделать нашу семейную жизнь счастливой?

– Шутите опять? – догадалась я. – Кстати, ваш юмор очень однообразен – уже даже не трогает. Вы совсем перестали стараться. Это от рабочей усталости!

– К сожалению, шучу, – признал он мою правоту. – Надо всерьез обдумать учебные планы следующего семестра. Мы вынуждены и первый курс набрать, и выпускникам дать возможность благополучно закончить обучение. В конце концов, они не виноваты, что маги взбунтовались и разрушили корпуса… Наверное, самое простое – старшекурсникам пройти оставшуюся программу экстерном и получить дипломы. С первой попытки справятся не все, но хоть немного сократим количество студентов. А теперь большой вопрос – как ускорить подготовку выпускников, но при том не разорвать каждого преподавателя напополам? Или все-таки отложить новый набор на полгода? В этом случае академия потеряет… А я еще не успел посчитать точно, сколько потеряет академия! – Ректор посмотрел на меня и удивился: – Ты все еще слушаешь? Я это тебе рассказываю для того, чтобы ты от скучных разговоров задремала до самого обеда. И даже это не сработало, у меня больше нет оружия по твоему устранению.

Но я вникала внимательно, а поинтересовалась как можно нейтральнее, хотя и прозвучало неожиданно сдавленно:

– Сат, как понимаю, относится к тем выпускникам, которые пойдут на получение диплома в первую очередь? И так было бы даже в случае, если бы он не отличался успехами в учебе.

– Ты рассуждаешь почти верно. Но только потому, что он действительно один из самых выдающихся четверокурсников. Выглядело бы странно, если бы он не был записан в первый ускоренный поток. – Ректор прищурился и добавил с небольшим нажимом: – И я не собираюсь с тобой обсуждать Сата.

Это звучало почти заботой – не обо мне, конечно, а о любимом племяннике. А ведь я уже почти привыкла переключать мысли, стоило им скатиться в эту тему. Ими ведь не только себя замучаешь, но и самого Сата. Не сложилось и не сложилось – с каждым хоть раз в жизни подобное случается. А парень он хороший, для эйра так вообще конфетка, молодой, умный, красивый, пусть женится на какой-нибудь крысе… Нет, не так, пусть ему достанется самая лучшая из эйр, которая сможет по достоинству оценить его уступчивый характер и широту мышления… крыса!

Я с трудом вспомнила, зачем вообще сюда явилась. Уж точно не делать акценты и показывать, что меня что-то не устраивает в чужой судьбе. И заголосила восторженно, как сразу и собиралась:

– Раз Сату запрещено со мной общаться, то извольте – занимайтесь со мной. Начнем с самого сложного предмета, который вы и преподаете. Сама себе завидую, каким репетитором обзавелась! Пусть все студенты локти от зависти кусают.

– Делать мне больше нечего. – Нарат указал подбородком на стопку бумаг.

– Нечего! – решила я за него. – Дилемма-то простая. Если мне не помочь, то я с учебой не справлюсь. Если я не справлюсь с учебой – вы меня отчислите. Вы же не можете отчислить собственную невесту?

– Почему же? Очень даже могу.

– Да это невозможно! – возмутилась я. – И рука повернется? На любимую невесту?!

– У меня на тебя далеко не только рука повернется. – Ректор не напрягался.

– Вот об этом я и говорю! – подняла я тон еще сильнее. – И явлюсь я тогда на ближайший совет эйров! Расскажу досточтимым господам, как вы меня сначала голодом морили, дважды пытались убить и в конце – а это уже в голове не укладывается – бессердечно вышвырнули из академии! Я все понимаю, но при таком отношении к будущей родственнице род Дикранов лучше бы уступил меня каким-нибудь Нинкранам! Те хотя бы еще не успели меня замучить! Не уверена, что мой голос имеет хоть какой-то вес на совете, но в организации скандалов я уже почти профессионал.

Эйр наконец-то задумался и признал для самого себя, что не все так просто:

– Хорошо. Выберем время для занятий. Начнем до или после приема по поводу помолвки?

– Вместо, – решила я, поморщившись. – Вы ведь сами называли этот банкет клоунским представлением. Давайте проявим первую супружескую солидарность – и вместе не явимся, а?

– Звучит заманчиво, Кларисса, но нет. Для драконов формальности и традиции – наше все. Потому надо это просто пережить с достоинством.

Я уже понимала, что не в его полномочиях решать такие вопросы. Это Сата еще можно было подговорить на какой-нибудь бунт против условностей, но где теперь тот Сат? Тем не менее ведь и ректор идет на уступки – согласен служить моим персональным репетитором, с его-то опытом работы. Мне тоже придется иногда делать шаги навстречу.

К приему меня готовила Данна – в смысле, она вызывала швей и руководила моим гардеробом. После жуткого давления Клариссы для меня перетерпеть подобное было сущей мелочью. Но выяснилось, что не только туалет и манеры важны, мне еще и танец какой-то на балу надо будет изобразить. Данна и об этом позаботилась, наняв для того специального учителя. Эйра даже не изумлялась пробелам в моих знаниях – для нее дочь богатого купца из приморского городка по происхождению ничем не отличалась от ведьмы из непроходимой чащи. Я про себя уже в который раз возблагодарила судьбу за то, что на месте дочери ректора оказалась именно Данна. Она не была довольна решением совета, но при том не срывала злость на мне, видя во мне такую же заложницу ситуации, как ее любимый папочка. Подозреваю, с любой другой девицей я огребла бы миллион проблем дополнительно к собственным. В танцах я больших успехов не показала, но, в принципе, была готова продемонстрировать свои познания, хоть и с риском сбиться со счета.

Зато уроки с ректором заставили забыть обо всех остальных заботах. Это было сумасшествие – в приятном смысле слова. Не так щемяще весело, как мои предыдущие тренировки, зато результативнее. Ректор был особенно беспощаден. Я начала разбираться в таких подробностях, о которых раньше даже не подозревала.

– Плохо, Кларисса! – это была самая ходовая его фраза. – Иди в свою комнату и снова перечитай параграф!

Я выходила в коридор, мялась там минут пятнадцать, пялилась в окна, наслаждалась пейзажами, а затем возвращалась:

– Перечитала. И опять ничего не поняла. Объясните?

Типа у него был другой выход, ха! И объяснял же, да так, что вообще ни единого пробела не оставалось. Накидывал сразу задачи по расписыванию формул, и со временем я начинала их щелкать как семечки. С такой подготовкой я когда-нибудь составлю конкуренцию на генетике оборотней самой Лайне! Разумеется, это далеко не единственный предмет, но однозначно самый сложный. Постигну генетику – остальное потяну, глазом не моргнув. Я старалась готовиться сама по всем дисциплинам, но особенно не стеснялась: если возникали трудные моменты, то задавала вопросы господину Дикрану.

– Я тебе не преподаватель древней истории, – пытался охладить он мой пыл.

А я провоцировала:

– А, то есть вы и сами не знаете причины присоединения полуострова двести лет назад?

– Знаю, конечно. Но для начала пойди и перечитай параграф!

– Да с удовольствием!

С меня ж не убудет еще пятнадцать минут в коридоре потоптаться. Ух, аж мурашечки по коже, как я на глазах умнею! Близящийся семестр уже не пугал совершенно, он не имел ничего общего с тем ужасом, который я испытывала при поступлении и переводе на драконий факультет.

– Господин ректор, а вы заняты? – я заглядывала в кабинет иногда и после ужина. – А когда мы с вами заклинания будем проходить? Это же самое интересное!

Он сразу к практике и перешел:

– Ронис! – метнул в меня красноватой волной.

Меня вышвырнуло из кабинета, попутно распахнув дверь и напоследок ее захлопнув. Мягко шмякнувшись о стену, я завопила от радости:

– Шикарно! У вас с племянником много общего – оба одинаково реагируете на правильную провокацию. Ронис!

Дверь послушно распахнулась. Однако возвращаться мне пришлось отчего-то своими ножками. Зато ректора вместе с дубовым столом откинуло на пару шагов дальше. Он только устало разлетающиеся бумаги в воздухе хватал, а отреагировал неожиданно спокойно:

– Заклинания подождут. Давай не будем забывать – мы все еще не знаем твою силу, надо серьезно поразмыслить, чему тебя можно учить, а чему пока нельзя.

– Хорошо, – смиренно согласилась я. Ведь прекрасно понимала, что как раз этот мужчина не должен рассмотреть во мне опасности – его слово и будет решающим при любом споре в высоком обществе. Тогда пусть выбирает, чему такому незатейливому меня можно обучать, чтобы споров вообще не возникало.

На прием мы все-таки отправились, хотя обоих это тяготило. Данна выехала немного заранее в другой повозке, чтобы присоединиться к встречающим. Уже рядом с королевским дворцом ректор вспомнил об инструктаже:

– Улыбайся и молчи. Это ненадолго. На все вопросы буду отвечать я.

– Хотите представить меня симпатичной куклой без языка, господин ректор?

– К сожалению, у тебя есть язык, Кларисса. Но пора научиться держать его за зубами – хотя бы там, где будут ловить каждый звук. Я тебя не спасу, если ты сама не позаботишься о своем спасении. Но если тебя приговорят, то Сат не простит именно меня. И сделай одолжение, прошу уже в который раз – не называй меня ректором при посторонних, снизь уровень странности.

– Ладно, господин ректор. Но вы зря нагнетаете. Они уже проглотили главную странность – я, при всех своих талантах, не сумею уже устроить что-то более впечатляющее, чем явление в мир Великой Змеи.

– Ну да, – он скептически указал на семейство Реокк, которые почему-то топтались снаружи – вероятно, хотели войти вместе с нами. – Твоя фальшивая сестра не могла одеться приличнее? Или хотя бы просто одеться?

У Клариссы специфический модный вкус – но при ее сложении кто осудит? И это даже хорошо – она хоть частично отвлечет внимание на себя, все мне полегче. Я вцепилась в локоть Нарата, сжала зубы и настроилась пережить этот вечерок независимо от того, как он будет протекать.

Глава 5

Тристан Реокка прихватил с собой только Клариссу, но и этого было достаточно. Выглядели оба взвинченными и явно собирались переговорить со мной наедине до того, как войдут в бальный зал, но смутились от присутствия жениха. Потому Тристан только молча поклонился, а Кларисса еще и изящный реверанс изобразила – во, мне нужно так же научиться! Но Данна подчеркнула, что от меня отныне и во веки веков, если помолвка с ее отцом все-таки останется в силе и даже закончится свадьбой, потребуются лишь книксены. И то в случае крайней нужды – например, когда передо мной стоит кто-то много выше рангом, а подобных во всем королевстве по пальцам пересчитать. Наивная Данна полагает, что мне из этой ситуации не выкрутиться, но вот у Реокк, похоже, другое мнение, раз они так нервно поглядывают на нашу парочку. Что ж, я их тревоги разделяю: мы уже впутались во вранье так глубоко, что обратный путь видится той еще задачкой.

Но господин Дикран после короткого приветствия перешел к академическим делам – это в его характере неизменно:

– Я думал над вашей просьбой, господин Реокка. И вижу только один способ, то есть устроить вашу вторую дочь на бытовой, как сразу и говорил.

– Ей бы документы какие-то выправить… более статусные, – осторожно завел свою обычную волынку Тристан.

– С подделкой документов – это не ко мне, – отрезал Дикран.

– А к кому? – еще аккуратнее поинтересовался Тристан, вновь зыркнув на меня.

– К службе общественного порядка, полагаю. Они и решат, что за такую просьбу стоит выписать: тюремное заключение или колоссальный штраф. Но после нашей с Клариссой свадьбы я подам прошение о присвоении какого-нибудь титула ее родне, – ректор будто подчеркнул последнее слово с иронией. – Это нередкая практика, если драконы женятся на простолюдинах.

– А-а, родне, – протянул Тристан эхом и посмотрел на меня вообще с настоящей ненавистью.

Ну да, он мне не родня, и это большое везение, что пока никто вообще моей родословной не занимался. Но ведь я об этом и раньше знала – вопрос станет ребром только перед свадебным обрядом, а до того никому до формальных бумажек и дела нет. Нарат уже догадывается, что с моей семьей не все так просто, но отчего-то не рыщет в этом направлении. Не означает ли сие, что он тоже подсознательно надеется на отмену бракосочетания? Зачем ему решать трудности, которые при самом лучшем стечении обстоятельств его никогда не коснутся?

Они шагали довольно быстро, а я отвлеклась на Клариссу, которая нашептывала в другое ухо:

– Лорка, я не хочу в академию! Объясни им всем, что я не собираюсь тратить лучшие годы на порчу зрения! И дракона себе в мужья не хочу! Что они заладили?

– А я здесь как могу помочь? – ответила в паузе.

– Помоги как-нибудь! – надавила она. – Напомню, что это и было мое основное требование при нашей встрече! Какого беса все повернулось так, что я ничего не выиграла? И ради каких кикимор я должна продолжать врать, если единственное, чего я хотела, не сбылось?

Да уж, Кларисса никогда себе не изменяет – она помнит только о своих интересах, вообще забыв о том, что я сама уже несколько витков жизненных трансформаций пережила и со своей судьбой разобраться не могу. Но я привыкла воспринимать ее своей союзницей, потому решила с ректором все-таки составить разговор на эту тему. Подхватила его снова под локоть, повела вперед, отмежевываясь от «семейки».

– Господин ректор, ну почему вы такой негибкий-то, а? Услугу-то малюсенькую просят!

– И как ты предлагаешь разрешить эту дилемму, Кларисса?

– Устроить сестренку на драконий, всего на один семестр! Она все равно учиться не будет, хоть бы на занятия приходила – и то радость. После с чистой совестью отчислить. Об этом не волнуйтесь – сестренка приложит все усилия, чтобы ее отчислили со всеми основаниями. Зато для ее семьи будет показателем, что вы сделали все возможное! Кто им виноват, что она в учебе не старалась и за целый семестр не нашла себе родовитого жениха?

– Ее семьи? – усмехнулся ректор.

– Нашей с ней семьи, – исправилась я.

– Вариант выглядит приемлемым. – Мне показалось, что он смирился. Однако в дальнейших пояснениях разочаровал: – Что мне стоит немного помочь твоей семье, правда? А потом нарисуется какая-нибудь другая семья, и ей тоже помогать? Затем что? Ты окажешься какой-нибудь шпионкой иностранного государства, которое специально засылает сюда Змей для разрушения нас изнутри? В последнем случае передай своим начальникам мое восхищение – их стратегия работает.

Я насупилась:

– Господин ректор, вот вы много чем раздражать умеете, но ваша половинчатая проницательность просто бесит! Давайте всю оставшуюся жизнь будем помолвленными, а не женатыми, в этом случае никто не пострадает.

– Уже страдают, не заметила?

– Вы о чем? О том, что я живу в вашем замке? Так это для начала, чтобы подозрения отвести. А потом я буду то в академии, то в съемных апартаментах. Кому через несколько лет будет дело до наших внутренних разборок?

– Нет, я о другом. Нас официально объявили минуту назад, все гости стоят и ждут, когда ты заметишь их присутствие, а ты трындишь и трындишь.