Стратегия оборотня. Космическая академия

– Вот. Сейчас идеально. Но все же лучше не стони.

Я и не собиралась. Или если только совсем тихонечко, внутри. А его голос звучал спокойно и рассудительно:

– Итак, давай исходить из того, что выслеживали именно тебя. Вероятность этого больше. Значит, незадолго до кражи какой-то из оборотней должен был оказаться рядом.

– Берсерк! – вспомнила я. – В клубе до нас с Триш докопался какой-то берсерк.

Но Одир сразу опроверг:

– Берсерки слишком прямолинейны. Их перевертыши обычно нанимают только для силовой защиты, а уж никак не для разведывания обстановки. Хитрыми манипуляциями они занимаются сами. Еще варианты есть?

Я поразмыслила и выдала честно:

– Понятия не имею. Я знакомилась в клубе со многими, но не продолжала общение. А теперь любого подозреваю. Даже на месте Триш может оказаться перевертыш! Если я им нужна для каких-то планов, то легче всего меня контролировать через нее.

– Не исключено, – ракшас чуть наклонился к шее, не прекращая плавных покачиваний, но кожи так и не коснулся. Потом посмотрел на лицо. Трезвый взгляд доказывал, что его наша странная поза и почти интимные движения без физического контакта не заводят, а действительно помогают соображать лучше. И каждый мой вывод он всерьез обдумывал: – Кстати, да. Перевертыш может принять облик Триш. Или любого другого человека из твоего близкого окружения.

Как раз эта мысль меня больше всего и изводила, в чем я и призналась:

– Я… я не могу подозревать всех, Одир. Я с ума сойду от паранойи! Да и к тебе пришла только потому, что перевертыши не могут повторить образ ракшаса, хоть что-то полезное мы успели изучить. Люди ваш вид воспринимают как просто приятный для человеческого взгляда, потому что сложно уловить и описать воздействие на гормональный фон, но вблизи сразу станет заметен диссонанс.

Он, так и продолжая нависать надо мной, беспечно пожал плечами.

– Ну вот, то есть спокойно исключай ракшасов.

Мягко говоря, это не очень-то успокаивало. Я скривилась.

– Ясно. Круг подозреваемых снизился не слишком заметно. Из моего окружения ровно на одну персону.

Тем не менее Одир вовсе не закончил наш странный мозговой штурм, продолжая подкидывать правильные вопросы:

– Кто к тебе ближе остальных, Дая?

– Только Триш. Ну, быть может, еще Эрк, – подумав, добавила я и это имя.

– Эрк Кири?

Пришлось нехотя признать:

– Ну… Хотя нет, близкими друзьями нас не назовешь. Просто немного общались в последнее время.

Но ракшас меня успокоил:

– Нет, Эрк Кири исключен. Он шестикурсник, да еще после ряда боевых заданий. Перевертыш к нему и близко не подошел бы. А перевертыш может принять чей-то образ только после прикосновения.

– Почему не подошел бы? – заинтересовалась я.

Ракшас терпеливо объяснил, будто бы сейчас стал профессором, ведущим лекцию:

– На шестом курсе уже почти у всех есть эта способность – безошибочно отличать оборотней от людей, если посмотреть вблизи. А поскольку Эрк Кири лидирует в балльном рейтинге, он точно от программы не отстает. У меня эта способность, естественно, врожденная.

Я старалась абстрагироваться от отвлекающих покачиваний сверху и сосредоточиться на следующей мысли:

– Если так, то почему охрана не вычислила перевертыша?

– Выходит, что твой дружок хорошо знает, кто может его узнать, и обходит их стороной. Если перевертыш просто шныряет по коридорам или сидит в аудитории с первым курсом, то он в полной безопасности.

Со всей внимательностью ловя каждое его слово, я пыталась не отставать от логичных рассуждений:

– Ладно, допустим. Но ты хотя бы можешь помочь. Если рядом со мной вместо Триш окажется кто-то другой, то только ты можешь сыграть роль детектора.

– Могу. По крайней мере теперь буду присматриваться и сообщу, если замечу постороннего с ее лицом, – пообещал оборотень.

Вот, это ведь уже грандиозная помощь! Не зря я к нему обратилась.

– Спасибо, – выдохнула благодарно. Однако прозвучало очень похоже на стон. Одир довольно улыбнулся, а потом не стал себя сдерживать и облизнулся. Я снова замерла. Надо лучше контролировать свои реакции! Поэтому собралась и затронула другую тему, никак не связанную с основной проблемой, но на которую очень сильно нынешнее настроение наталкивало: – Одир, а бывают ли такие оборотни, у которых глаза как у крокодилов?

– Что такое «крокодилов»? – Он даже замер.

– Неважно, – я сама рассмеялась своим мыслям. Еще сны осталось сюда впутать, чтобы я потом и при поддержке армии ракшасов уже не распуталась.

Одир подвел итог:

– Тогда пока больше никаких идей. Теперь следует внимательно смотреть по сторонам. Я помогу, но при одном условии.

Сразу стало понятно, что конкретно он потребует. Ракшас же! И вот как раз в такой позе почему-то я не была уверена, что откажусь именно громко и с пощечиной. Поэтому поспешила заявить, пока сама не засомневалась:

– Нет, спать с тобой я не буду!

– Да я не о том, – оборотень явно удивился. – Мне до дерьяка надоело быть в изоляции, а здесь целая преступная сеть вырисовывается. Что бы ни случилось дальше, я хочу быть в курсе. Это мое условие.

– А-а, – растерянно протянула я. – Конечно! Мне в любом случае не помешает союзник. Даже если я в итоге окажусь в тюремном квадрате, буду утешаться тем, что на моей стороне хоть кто-то играл.

– Договорились. А теперь уходи.

Он уже через секунду стоял в двух метрах от кровати, позволяя мне подняться самой. Я поправила одежду и пошла к выходу, чувствуя, как волна странного наваждения отпускает – быстро и основательно, будто и не было вовсе. Но остановилась перед ним и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев плеча парня. И мгновенно почувствовала трепет – какая-то реакция моей гормональной системы на его флюиды. Отклик хоть и слабый, почти фоновый, но его ни с чем не перепутаешь. Необязательно даже притрагиваться, достаточно просто вдохнуть и почувствовать. Да, Одира я точно смогу распознать в любом случае.

Выйдя в коридор, я с облегчением улыбнулась. Дышать намного легче, когда есть хоть какая-то поддержка. Теперь появилась смелость и подруге обо всем рассказать – конечно, только после того, как Одир подтвердит, что Триш – по-прежнему Триш. Еще я теперь гораздо лучше относилась к оборотню-одногруппнику. Ну и пусть немного извращенец – у всех свои недостатки!

Вылетела на лестницу и обмерла. Опершись плечом на стену и сложив на груди руки, там стоял Эрк. Он совершенно точно караулил меня, отчего я потеряла дар речи. Но Эрк не дождался моей реплики и сам начал отвечать на незаданные вопросы:

– Да, мне стало интересно. Я все думал, а вдруг твоя симпатия была искренней? Вдруг ты – каким-то невероятным образом – не знала о моем отце? Красивая, самоуверенная девчонка, которая не должна страдать от недостатка внимания, и ей понравился, искренне понравился именно я. И такое ведь могло произойти. Но сегодня выяснилось, что она бегает к ракшасу в комнату. Только идиот не догадался бы зачем. Так что случилось, Дая? Ты с самого начала не испытывала ко мне симпатию, или за прошедшие месяцы все закончилось?

От произнесенного обвинения я окончательно впала в ступор. Эрк почти признался, что я его заинтересовала. Ну, по меньшей мере, заинтересовала настолько, чтобы захотеть узнать, не сплю ли я с кем-нибудь. И ведь логично звучит и выглядит так же. А зачем еще тайком бегать к ракшасу, а потом выходить от него с довольной улыбкой на лице, с растрепанными волосами, которые служат исчерпывающим доказательством? Как неприятно! Пусть я об Эрке уже давно и не мечтала – старалась не мечтать, но сейчас ощутила себя втоптанной в грязь несправедливостью.

Подошла ближе и выдавила:

– Эрк, я должна тебе кое-что рассказать. Это очень серьезно, и ты сразу все поймешь.

– Ну, рассказывай, – он недоверчиво ухмыльнулся.

– Не здесь. Пойдем на улицу, сегодня тепло. Разговор может получиться долгим.

– Пойдем. – Шестикурсник первым направился по лестнице вниз.

– Нет, подожди! – остановила порывисто. Вообще-то, я видела, как Эрк уходил с друзьями, но вернулся – только из-за любопытства к моему поведению. Так вернулся ли? Одир думает, что к Кири перевертыш не подобрался бы, но ракшас не может быть уверенным на сто процентов. Лучше убедиться. Потому я и начала говорить, не побоявшись выглядеть в его глазах сумасшедшей: – Эрк, я спрошу тебя кое о чем. Просто ответь, а потом я тебе все объясню.

– Так пойдем, на улице и спросишь. – Он встал вполоборота и недоуменно глянул на меня.

– Нет, – уверенно повторила я. – Сначала ответь, а потом пойду. Если я закричу здесь, то Одир услышит. Может, спасти и не успеет, но хотя бы будет знать…

Эрк теперь смотрел с нескрываемым удивлением, даже его глаза расширились.

– Спасти? От меня? Что происходит?

Я не обращала внимания на его любопытство. Надо спросить о том, чего перевертыш знать не может. Лучше что-то совсем личное, но ведь я и сама о личном Эрка почти ничего не знала. Потому озвучила то, что первым пришло на ум:

– На прошлой неделе я была в твоем квадрате. Какого цвета стены в той комнате, где я ночевала?

Эрк нахмурился и после паузы предположил:

– Зеленые вроде… Зеленые? Или серые?

Меня его неуверенность испугала. Безусловно, любой человек сможет вспомнить цвет каждого закутка в своем квадрате, но, быть может, не тогда, когда квадрат огромен, а ты не придаешь значения таким мелочам? И тем не менее я спонтанно отступила на шаг назад. И даже голос начал подводить, но я заставляла себя говорить уверенно:

– Эрк, тебе когда-нибудь снились кошмары?

– Да. Я ведь говорил уже. Не думал, что это признание вызовет такой пристальный интерес. Кстати, а ты к психологу заглянула?

С нескрываемым облегчением я выдохнула. Это точно он, оборотни не могли присутствовать при нашем разговоре. Улыбнулась и побежала вниз:

– Идем на улицу!

Эрк, к счастью, не отставал – теперь я видела в нем больше интереса, чем предыдущего негатива. Значит, я совершенно правильно обескуражила его своими несуразными вопросами. Остановились мы подальше от корпусов, оккупировали изящную скамейку – здесь нам не должны помешать случайные прохожие. И выдала все честно – второй раз открывать историю намного проще. Кири задумчиво качал головой, уставившись в землю. Ну, хоть не набрасывался, как ракшас, чтобы лучше соображать! Хотя я вовсе не была бы против, если бы Эрк на меня набросился…

– Так, – он теперь говорил тихо, сухо, но уверенно: – Непривычная мысль, но скажу – оборотню Вейру можно доверять. Его на профпригодность проверяли в десять раз жестче, чем любого человека. Он, конечно, как и все ракшасы, немного двинут на одной теме, но определенно не опасен – не станет принуждать к близости против воли. И его помощь может оказаться бесценной, он определит перевертыша с большего расстояния, чем я.

Вот и почему я сразу молчала? Так долго сходила с ума, чуть до нервного срыва себя не довела! Два человека теперь в курсе – и легче на душе стало в два раза. Угроза и неопределенность до сих пор висели над моей головой, но с такой поддержкой можно справиться!

– Кстати, – сразу вставила я. – А как ты отличаешь перевертышей? Может, я смогу научиться?

Эрк так и не смотрел на меня, пребывая в задумчивости. Он перечислял зацепки, потирая пальцами подбородок:

– Если перевертышу пришлось быстро менять облик, то он трансформируется вместе с одеждой. На вид не отличишь, но на ощупь можно понять – выглядит, например, мягкой тканью, а коснешься – обычная кожа.

– А, то есть можно определить по одежде? – обрадовалась я хоть какому-то прорыву.

– Можно, но надо притронуться. Наверняка такой возможности он тебе попросту не даст. И если перевертыш переоделся, то даже это не поможет, – тотчас омрачил он мое настроение.

Мне очень не хотелось сдаваться. Раз шестикурсников как-то учат, то способ есть! Я подтолкнула к продолжению:

– Ладно. Тогда какие более точные ориентиры?

– Они есть – уже безусловные. Перевертыш, если он только не в настоящем обличии, не воспроизводит физиологию детально. – Эрк повернулся ко мне и неожиданно коснулся пальцем шеи. – Вот тут жилка – она бьется едва заметно. Можешь сама прижать, почувствуешь. Перевертыш не изобразит настолько мелкие реакции организма.

Я опешила:

– Но как это различить на глаз?!

– Очень сложно. Этому курсанты учатся несколько лет, и то не все в итоге умеют. Я могу, но мне все равно надо посмотреть на перевертыша вблизи. Если он просто прошмыгнет мимо, то я не замечу.

Без какой-либо тайной подоплеки я взялась за рукав его свитера, потеребила в пальцах, а потом коснулась рукой его шеи – и то не сразу нащупала нужное место! Пришлось чуть надавить и сместить. Но как это уловить с расстояния, ума не приложу.

– Получается, что у меня нет шанса, – признала обреченно.

– Да, почти нет. Но зато работает и в обратную сторону – если кто-то заметно потеет, краснеет или пахнет естественными запахами, то будь уверена, что это не перевертыш. Хотя бы так.

– Хотя бы так… – отозвалась я эхом. – Отныне буду общаться только с потными вонючками. Меньше, меньше гигиенических процедур.

Эрк усмехнулся, но с мысли не сбился:

– Итак, я согласен с Вейром по основным выводам. Это преступная сеть, а не одиночка. Они вряд ли хотят тебя подставить, но могут и попасться случайно. И именно ты их заинтересовала сразу. Как бы глупо ни было, но очень многие первокурсники носят удостоверения в поясных сумках, а в тот вечер ты даже не была пьяна. Рядом с выходом было столько накачанных психотропами курсантов, что перевертыш мог собрать пару десятков удостоверений… Но как будто не это было главной целью, а получить именно твое. Возможно, за тобой наблюдали раньше, считывали особенности поведения, манеру речи и прочее, чтобы твой образ не вызвал сомнений даже у самых близких друзей.

– Одир примерно то же самое сказал, – заметила я. – Но даже если и наблюдали, я этого не заметила.

– Никаких странных эпизодов? Что-то до кражи, возможно, за пару-тройку недель.

За две недели до происшествия из странного со мной случались только сны. Я и Одиру про них не решилась рассказать, а уж Эрку тем более не смогу. Как-то странно описывать парню, который мне очень нравится, другого парня, от которого по ночам мне рвет крышу. Но задала тот же глупый вопрос:

– Эрк, а бывают оборотни с глазами крокодила?

Он вынул из кармана видеослайдер, набрал в поисковике название древнего животного. Увеличил, присмотрелся. Потом пожал плечами.

– Возможно, немного похожи глаза сару. Но сару ты и безо всяких глаз ни с кем не перепутаешь – они больше рептилоиды, чем гуманоиды.

Кивнула. Я и сама по картинкам знала, как выглядят сару – безобразные, покрытые толстой кожей серо-зеленого оттенка. И пусть у них тоже две руки и две ноги, но уроды те еще. Ассоциации с ними даже не возникло, хотя ведь точно – у сару янтарные глаза с вертикальным зрачком. Но все остальное настолько сильно противоречило внешности моего безымянного ночного гостя, что я и сейчас не смогла провести достаточно аналогий. Просто закончила всем известным фактом:

– И сару нет на Земле Первой. К нашему общему счастью, твой отец и другие герои избавили нас от этих чудовищ.

Эрк согласился:

– Нигде в населенных людьми местах нет. Сару настолько сильно выделяются из прочих, что у них сразу не было шансов на адаптацию. Самые хитрые, умные и изворотливые оборотни – как хорошо, что их внешность устрашающая, ни под кого не зашифруются. Единственный вид, с которым даже не пытались договориться. Но они тесно сотрудничают с нелегальными оборотнями: переправляют психотропы перевертышей по всей Освоенной Территории, воруют людей для извращений ракшасов, нанимают берсерков для грабежей. Отец говорит, что когда мы вычистим этих тварей во всей галактике, то остальные виды постепенно ассимилируются.

Я тяжело вздохнула:

– Но за меня взялись именно перевертыши.

– Да. И нам не помешала бы помощь других оборотней. Даже твой Одир – это уже преимущество.

Он сказал «нам» и «твой Одир» – я не стала зацикливаться ни на приятной первой оговорке, ни на двусмысленной второй. Эрк тем временем продолжал:

– В полицию идти можно. Но ты права в своих опасениях. Если мы явимся в полицейский квадрат, притащив виновного, то ты окажешься в полной безопасности – не настолько уж наши силовики несправедливы, как ты считаешь. Они поддерживают порядок. Приведи преступника – получишь нашивку на рукав. Не приведешь преступника – и они достигнут порядка любым другим способом.

– То есть ты со мной? – осторожно поинтересовалась я о самом важном.

Он снова с улыбкой посмотрел на меня и спросил:

– А разве ты не для этого меня посвятила?

Вообще-то, просто хотела оправдаться, но настолько приятный бонус к моим оправданиям не мог не радовать. Два союзника, среди которых лучший в рейтинге шестикурсник, – это уже намного лучше, чем было еще пару часов назад. Эрк продолжил недавно начатую мысль:

– Кого еще можно втянуть? В академии сейчас что-то около сотни оборотней, но среди них есть и перевертыши. Я бы с последними не связывался, но другие могут быть полезны точно так же, как Одир. На первом курсе учится берсерк, если не ошибаюсь. Ты с ним как, общаешься? Ну, раз уж ты такая большая любительница легальных оборотней.

– Берсерк?! – я поморщилась.

– А вот это ты зря. Берсерков много среди выпускников. Они, конечно, ребята агрессивные, но с ними проще всего работать. Только берсерки из всех оборотней не скрывают настоящих желаний. Бесишь – скажут. Сильно бесишь – в морду дадут. Но без желания затащить тебя в постель и не притворяясь никем другим, кроме машины для убийств. И берсерки совершенно точно почуют перевертыша.

Я подумала и произнесла неуверенно:

– Все же мы с тобой ни с кем из них не дружим близко… Я бы предпочла не втягивать малознакомых.

– Понял. Верно. Попробуем разобраться сами, а уже если не сможем, то подтянем резервные силы. Я сделаю все возможное, чтобы ты выкрутилась, – пообещал мне лучший парень на Земле Первой.

Если не считать тех, кто только снится.