Мы обязательно встретимся!

Глава 6. Синеглазик

Каждый третий вторник месяца – день выгрузки новых энергетических сущностей – для Эрики был самым главным днем. Каждый раз она ожидала новое чудо!

В прошлую генерацию Эрика «выловила» одного синеглазого – так и назвала, Синеглазый – маленькую капсулу, в которой на обычном белесом фоне выделялась тоненькая-тоненькая синенькая жилочка. Все серое, белесо-серое и вдруг – тоненькая синева через всю капсулу, через весь спектр. Слабенький. Два с половиной. И вот он у нее уже две недели находится в кювете, и пока безрезультатно. Пока она не может найти ту частоту, на которую отозвался бы ее Синеглазик.

Эрика понимала, что нельзя воздействовать на капсулы частотами случайным образом, перебирая миллионы вариантов. Этим легко можно погубить капсулу. Должна быть логика и закономерность. Она обратилась в Институт исследования спектров, с тем чтобы ей предоставили информацию, какие спектральные частоты дают в дальнейшем те или иные поведенческие характеристики или черты характера или склонности будущей натуры.

Сейчас ее больше всего интересовало: синие спектры – это что? Какие склонности у будущей человеческой особи можно ожидать? Из имеющихся системных знаний и анализа предыдущих воплощений специалисты уверенно сказали, что это творческая составляющая, но из какой сферы – ответа дать не смогли. Эрика начала перебирать частоты, которые, в ее представлении, могли характеризовать творчество. Музыка, литература, живопись, театр, наука? Оказалось, что какую сферу деятельности ни взять, везде есть место творчеству. А это, опять же, миллионы и миллионы различных частот. Но хоть что-то. И Эрика продолжала работать.

Пока Эрика размышляла о своем Синеглазике, пока планировала работу на вечер в своем отделении недоношенных, руки ее привычно готовили рабочее место к началу новой выгрузки.

Выгрузка длится почти пять часов. И все это время – время напряженной работы. Нужно внимательно следить за потоком, отбирать годный материал, отправлять назад однозначно негодный материал. Но! Главное – не проглядеть чудо!

Сегодня было все как обычно: поток, распределение по энергиям, отработка годного материала, второй, третий прогон, отработка годного… Все. Материал отобран: энергии от 2,8—3,6 у. е. Спектры все примерно одинаковые: серо-белесонькое, коричневато-сиреневато-голубовато-блеклые пятна. Ну ладно, план сегодня выполнен. Эрика решила последний раз прогнать негодный массив энергий, прежде чем вернуть его назад в генератор.

И вдруг – светлячок какой-то блеснул. «Ой, наверно, уже мерещится», – подумала она. Но нет – снова что-то блеснуло. Эрика замедлила скорость потока. Да, блеснуло, еще раз блеснуло. Она остановила поток и выловила капсулу. Это была, конечно, не Злата с солнышком, но явно золотистая линия. Слабенькая – 2,4, но Злата вообще была 2,1 у. е. Эрика отловила капсулу, положила ее в кювету и тщательно записала входящие параметры. В ее «отделении недоношенных» теперь снова лежало четверо новорожденных энергетических сущностей.

Глава 7. Экскурсии и командировки

День после выгрузки всегда был сложный, суматошный. Нужно весь новый поток описать, распределить, отправить, охарактеризовать. На каждую поступившую сущность нужно завести карту. Затем составить реестр поступивших ду́шиков и отправить его Павлу в нулевой класс. Ну и, конечно, у Эрики оставалась работа с недоношенными.

Утром она на пять минут заскочила к Павлу.

– Пойдем попьем кофе, – предложил Павел.

– Ну пойдем. Скажи, почему на Земле так любят этот напиток? Что в нем полезного для организма?

– Ай, не морочь мне голову, это никому неизвестно! Пьют и пьют. Кто вообще тебе сказал, что люди делают то, что полезно? Ты свою ленту смотрела? Всегда делала то, что правильно? Кстати, ты была мальчиком или девочкой?

– В последней жизни девочкой. А до этого все время мужчиной.

– А я был шесть раз мужчиной и пять раз женщиной. Ладно, пойдем пить кофе, попробуем понять, что в нем такого вкусного, – улыбнулся Павел.

Они взяли в кафе капучино, какое-то печенье. Эрика спросила:

– Что там у моей Златы?

– У твоей Златы все неплохо. Злату будем отправлять на экскурсию на Землю.

– Когда ты планируешь это сделать?

– Через неделю. У нее уровень 3,4 у. е. Ей надо слетать на экскурсию и подняться хотя бы до 3,7 у. е. До первого внедрения еще работать и работать. Пока готовимся к экскурсии. Боюсь, одной не хватит, придется запускать пару экскурсий и пару командировок на планету. А пока смотрю и наблюдаю за ней. И готовлю…

– А что смотришь? За какими параметрами наблюдаешь?

– Дал программистам задание на короткую программу, пишут.

– Я очень за нее волнуюсь.

– Я тоже волнуюсь.

– А как-то можно получить доступ, чтобы можно было за ней приглядывать после отправки?

– У меня нет этих доступов. И даже у директора институт такого доступа нет.

– А у кого есть?

– Не знаю. Думаю, что ни у кого…

– То есть мы ее отправим и просто будем ждать, когда она вернется?

– Просто будем ждать. Она вернется быстро, это очень короткая программа. Злата должна будет пройти космическое пространство и на планете прикрепиться в материнском теле. Все. Рождения у нее не будет. Энергии не хватит. На Земле это будет выглядеть как аборт или выкидыш – думаю, что в первой экскурсии все-таки выкидыш, на аборт ее энергии также не хватит, есть угроза гибели сущности… Пойдем работать. Сегодня хлопотный день.

Эрика вместе с Павлом зашла в нулевой класс, посмотрела на свою подопечную, порадовалась, побеспокоилась и ушла к себе в лабораторию.

У Павла дни после выгрузки тоже были всегда напряженные. Текущая-то работа плотно занимала все его время: нужно было отправить на экскурсии и в командировки по 10—12 ду́шиков каждый день; принять «домой» по 8—10 сущностей, отработавших на планете; проконтролировать преподавателей нулевого уровня, зафиксировать результаты; дать новые задания программистам, просмотреть новые программы для готовящихся к воплощениям, написать отчеты… А следующие два-три дня после выгрузки требовали дополнительного внимания, времени и сил.

Утреннее время Павел всегда отводил ду́шикам, которые вернулись после прохождения коротких программ. Они могли рассказать, что с ними там происходило.

Души после полноценных воплощений почти никогда не помнили, как прошла их жизнь. Лишь в редких случаях у них оставались обрывочные воспоминания, и то, лишь о событиях, близких к уходу, что было всегда очень болезненно. Это называлось «завис на переходе». Такое происходило, если программа Души прерывалась внезапно, и эта незавершенность не отпускала с Земли. В таких случаях Души метались «между небом и Землей» до тех пор, пока цикл программы не завершится.

Сегодняшним утром Павел ожидал приход пяти-семи ду́шиков с экскурсий и двух-трех – из командировок на Землю. Но пришли лишь трое с экскурсий и двое из командировок.

Неделю назад на Земле

Катя ждала первенца – желанного ребенка от любимого мужа. Однажды, когда она была в магазине, зазвучала сирена тревоги. Выбежав из здания, Катя с ужасом увидела, как в облаке пыли обрушивается ее дом. Дом, где оставались мать и отец. Дальше Катя ничего не помнила… Очнулась она в больнице. Возле ее кровати сидел муж. Ребенка Катя потеряла.

***

Наташа боялась признаться в этом кому-то, даже самой себе – ее изнасиловали. Это случилось в походе, в компании друзей. Наташа была со своим парнем, компания, как принято в походе, напилась. А она, человек непьющий, ушла в палатку, ждала, когда придет ее Сергей, и уснула. Когда она среди ночи открыла глаза и почувствовала, что на ней кто-то возится, решила, что это у Сережи «крыша поехала». Она начала его отпихивать, смеяться и говорить: «Сережа, ты что творишь?» А он заломил ей руки, зажал рот – оказалось, что это не Сережа. Утром Наташа вышла из палатки вся в крови. Вскоре ее начало тошнить по утрам, и она пошла к участковому гинекологу брать направление на аборт.

***

Вика лежала, свернувшись калачиком на своей кровати, и плакала. Сегодня врачи вынесли вердикт: беременность прервать по медицинским показаниям. Она очень хотела сохранить этого долгожданного ребенка, но у Вики был порок сердца, и через два месяца ей предстояла операция. Сейчас нельзя сохранять ребенка, иначе погибнут и он, и она. Так сказали врачи.

***

Из новостной ленты: «Вчера на трассе Питер-Москва в аварии погибли мужчина-водитель, его жена и двухлетний ребенок. Авария произошла….»

«….. в пожаре сгорели пожилая женщина и трехлетний ребенок….»

– Итак, расскажите мне о ваших впечатлениях от посещения планеты, – начал свою беседу с прибывшими ду́шиками Павел.

– Я больше не хочу туда, – сказал неродившийся ребенок Наташи.

– Страшно очень, тяжело, и жалко мою маму. Как она? Можно узнать? – ду́шик Кати чуть не плакал.

– А я хочу на Землю, хоть и больно, и страшно… но интересно, – Викин ду́шик был очень позитивен и оптимистичен.

– Мне очень понравилось. Жаль, быстро закончилось.

– И мне понравилось, – остальные командировочные ду́шики были единодушны.

Глава 8. Отдел переходов

Павел остался доволен отчетом своих подопечных. Их короткие программы, экскурсии и командировки, завершились успешно: ду́шики прошли космос, закрепились в материнских телах, а затем вернулись на Предприятие. На Земле завершение экскурсий выглядит грустно: выкидыши, аборты, прерывание беременности. Но эти проходы для слабенькой сущности крайне сложны и важны. Для человеков, которые вовлекаются в этот процесс – это испытание, также прописанное их программой.

Командировки – длиннее, программы сложнее: пройти беременность, родиться, немного оглядеться… и вернуться. На Земле это, чаще всего, трагедия. Детская или младенческая смертность. Но, опять же – это испытание, которое должно дать силы и мудрость для реализации дальнейшей собственной программы.

Уровень энергий ду́шиков поднялся после возвращения на плановые 0,1—0,3 у. е. Павел отпустил их отдыхать и пошел заниматься другими делами.

Он направился было в свой кабинет, чтобы начать приемку новых ду́шиков после вчерашней генерации, но вдруг, развернувшись, пошел в противоположном направлении.

«Нужно одно дело доделать, а потом за второе браться. А то покоя не даст…», – Павел зашагал в отдел переходов.

– Привет, Борис! – Павел поздоровался с огромным темнокожим мужчиной, который сидел около монитора. При этом в ушах у него были наушники, а ногами он усиленно крутил педали велотренажера.

Павел легонько постучал Бориса по плечу.

– Слышу, вижу, минуту… – не оборачиваясь на пришедшего, проговорил Борис.

– Ну, привет! Своих, поди, разыскиваешь? – Борис снял наушники и, бросив взгляд на Павла, стал открывать программу на компьютере.

– Борис, у меня не вернулись ду́шики, которых я ждал. Из десятерых, которые были на экскурсии, вернулись только трое. Еще из командировок я ожидал трех-четырех, а вернулись двое. Что случилось? Где они?

– Что ты так нервничаешь? Уже смотрю…

– Так-так, от двоих, отправленных на экскурсию, сигнала нет. Скорее всего, они погибли. А все остальные вернутся, жди…

– Погибли… Опять программы плохо были защищены?

– Павел, программы защищены максимально, согласно инструкциям. И ты эти программы тестировал перед отправкой. Просто эти люди так засорили космос, что мы не успеваем разгребать и перерабатывать этот мусор. Мало того, что они засорили все около планеты – станции, спутники… что-то без конца запускают, оно у них ломается, падает, рушится, они снова запускают. Они уже добрались до Луны и даже какой-то мусор отправляют на Марс. Эти их железяки наводят такие жуткие поля, что утягивают наши маленькие сущности.

– Мы их инструктируем. И на симуляторе прогоняем. По три-четыре раза тесты сдают.

– Ну что я скажу… Работайте! Итак, двоих у тебя нет, остальные вернутся.

Борис открыл другую программу:

– С экскурсий тоже вернутся, жди.

– Ты можешь мне сказать, почему они задерживаются? У тебя видно что-нибудь? Ведь по плану они должны были уже вернуться.

– Ну почему задерживаются… Потому что их люди не отпускают.

– Что значит «не отпускают»? Привязали, что-ли?

– Лечат. Это у них так называется. Ты смотрел свою хронику? Болел? Тебя лечили?

– Лечили, конечно… От холеры, помню, умер. Потом на войне, от ран. Конечно, лечили. И правильно делали! Не всегда знали, как лечить. Но двигаются же земляне в этом направлении!

– Все верно говоришь. Есть заболевания человеческих тел – последствия войн. Во все времена воюют люди: друг с другом воюют, с животными, растениями… с природой. Война – это же стремление к развитию! Победить, выжить, выстоять, достигнуть!

Война друг с другом – просто война, война с животным миром – охота, война с природой – технический прогресс, а война с микробами и вирусами – это медицина. В медицине люди достигли неплохих результатов в лечении повреждений своих тел как последствий своих же войн.

Такая медицина – это развитие. Но когда пытаются «лечить» заданную душе программу – вред сплошной. Просто люди пока не умеют отличать болезни тел человеческих от «неболезней».

Так и с твоими ду́шиками.

– То есть завершение Душой программы пребывания на планете люди считают болезнью тела и пытаются эту болезнь вылечить? А по сути, вторгаются в программу Души и «ломают» ее?

– Как-то так. Но ты не переживай. Не сломают. Так, попробуют только. Но Душа это время помучается и пострадает на Земле. Опять же, Душа пройдет дополнительное испытание. Получается – в плюс. В общем, жди! Вернутся твои ду́шики!

– Слушай, Борис, я на тебя смотрю, ты такой прикольный! Почему ты себе такое тело взял? Наверное, раза в три больше меня, – Павел начал примеряться к темнокожему бугаю…

– Ага! Я тут последнее свое воплощение на Земле просматривал, и я был вот таким черным и вот таких размеров, – Борис, явно, красовался своим обликом.

– О-о, и как тебе там жилось? Кстати, где ты проживал в таком теле?

– Я проживал… – Борис включил динамики и из них полилось:

«America! America!

God shed his grace on thee

And crown thy good with brotherhood

From sea to shining sea!»

– Знаешь, нормально жилось, кажется… Я часто был счастлив! Мы же там по-другому жили. Не как здесь. Я просто решил попробовать почувствовать, как это я жил в таком теле. Вдруг, думаю, что вспомню. Но нет, – его взгляд потух, но лишь на мгновение. – Видишь, на тренажере сижу. Просидишь весь день у монитора, потом встать невозможно. Все это тело затекает. Такая гора мышечной массы другой работы требует. Вот и приходится разгонять кровь. Думаю, надо менять тело.

– Понятно, ладно. Мне тоже бежать пора… Увидимся.

– А ты, кстати, пообедать не хочешь? – спросил его Борис. – Время…

– Не, Борь, работы полно. Вчера же выгрузка была последняя

– А, ну ладно. Давай. Как увижу что-нибудь про твоих, сообщу.

И Павел покинул отдел переходов.

Глава 9. Виола

«Однако, все же пообедать не помешало бы… И надо бы встретиться с Эрикой…»

– Эрика, пора обедать. Иду в кафе. Подойдешь?

– Я уже здесь. Мы как раз о тебе говорим… Мы сидим с Виолой, из «Института исследования спектров» – помнишь, я тебе рассказывала, как выясняла соответствие частот спектра и хара́ктерных черт будущей личности? Так вот, мне Виола как раз много помогала и теперь помогает. Ждем тебя.

– А я уже и подошел, – Павел стоял перед столиком девушек, где на свободном месте уже появился выбранный им обед.

– Кстати, Виола, я только что был у Бориса в отделе переходов, у меня ду́шики задержались на Земле. Их, как говорит Борис, люди не отпускают, как бы лечат. По сути, пытаются взломать программу Души. Но программы хорошо защищены, поэтому мои ду́шики задерживаются, но, опять же, как говорит Борис, просто нужно ждать, и они скоро вернутся.

Я пока шел все думал… Почему люди упорно продолжают лечить заболевания, которые им не удается вылечить? Они же не тупые! Зачем продолжать подобные лечения? Это же пустая трата времени и денег!

– Уважаемый Павел, – Виола сосредоточенно выгребала специальной вилочкой и ложечкой содержимое улитки, – ученые изучают заболевание и выдвигают гипотезы, как это лечить. Затем проводят эксперименты. У большинства ученых в спектрах фиксируются сильными такие частоты, которые соответствуют любопытству, трудолюбию, азарту, гордыне. Это часто Души Четвертого-Шестого воплощения. А около таких ученых всегда тусуются Души Второго-Третьего уровня воплощения со спектрами, где сильны частоты красного и зеленого цвета, а это – агрессия, властность, жадность. Дальше понятно?

– Почти, – сказал Павел, – но продолжай.

– В XX веке в России жил великий ученый, высокая Душа – Андрей Сахаров. Он сделал системно значимое открытие. Но потом понял, что его открытие могут использовать в агрессивных целях, разрушительных для планеты, и попытался не позволить этого. Ученого уничтожили. И продолжили пользоваться его открытием, несмотря на чудовищные последствия. Теперь понятен механизм?

– Да уж, понятен, – заговорила Эрика, – в моей хронике есть подобная история. Очень страшно было.

– Получается, что есть две самые вредоносные частоты спектра, которые порождают характеристики личности – гордыню и жадность? Так? Неужели нельзя это учитывать при составлении программы для Души и блокировать такие последствия? – Павел так разнервничался, что вскочил из-за стола.

– Что значит вредоносные частоты? Нет плохих или хороших частот спектра. Просто программа Души при задаче развить, например, стремление к достижениям или творческую составляющую спектра, должна учитывать, что рост творческой составляющей приведет систему к дисбалансу, который система будет стремиться уравновесить. Уравновесить какой частотой спектра? Какую частоту спектра система будет повышать или понижать? Сама по себе система, без должного программного кода, развивающуюся частоту «творчества» может уравновесить, например, понижением частоты ответственности и повышением частоты гордыни, что приведет к катастрофе. Однако, если при развитии частоты стремления к достижениям повысить частоту стремления к экологичности и понизить частоту «зеленой» зоны спектра – денег – результат может быть совершенно иным.

Виола встала из-за стола, и уже на выходе из кафе сказала:

– Гордыня… да не было бы этой самой гордыни, никакого технического прогресса на Земле до сих пор бы не было. Именно гордыня заставляет Души что-то придумывать, мечтать и создавать.

– И замусоривать нам космическое пространство, – не остался в долгу Павел.

– Да. И замусоривать космическое пространство. Но только так они могут куда-то двинуться. Иначе до сих пор за мамонтами по лесу бы бегали, – последнее слово осталось за Виолой.

– А жадность? – Павел теперь смотрел на Эрику. – Жадность к чему хорошему может привести?

– А лучше все разбазарить, растратить? – Эрика тоже встала из-за стола. – Везде нужен баланс. Причем баланс не абы какой, а продуманный сценариями развития и записанный в программном коде Души. И чем выше уровень воплощения Души, тем более продуманной и защищенной должна быть программа.

– Согласен, – сказал Павел, – кстати, Эрика, через неделю мы отправляем Злату на экскурсию на планету.

– Я хотела с тобой поговорить о Злате. Я очень волнуюсь.

– Я тоже волнуюсь, хотя, вообще-то, Злата хорошо подготовлена. Кстати, через пятнадцать минут у нее начнется последний индивидуальный инструктаж по переходу, хочешь послушать, посмотреть?

– Конечно хочу!

– Тогда пойдем быстрее.

Глава 10. Инструктаж по переходу

Когда они подошли к классу, занятие уже началось.

– Пошли ко мне в кабинет. Там посмотрим с экрана видеотрансляции. Мешать им не будем, – приказным тоном сказал Павел.

– Злата, – инструктор отдела переходов уже вел занятие, – еще раз, внимание. При переходе через пространство Космоса ты теряешь много энергии. Твой уровень и так не очень велик – 3,4 у. е., а во время перехода ты потеряешь почти половину. Для того, чтобы ты не погибла и смогла выполнить данную тебе задачу, ты должна, во-первых, максимально закрыться. Я бы сказал – скукожиться, сгруппироваться. Ты должна максимально спрятаться в своей капсуле и не реагировать ни на что, чтобы не растрачивать энергию.

Во-вторых, ты пойдешь по своей орбите, по своей траектории. Со всех сторон тебя в разные стороны будут тянуть магнитные поля, ты не должна входить ни в какие контакты, ты никак не должна реагировать на сторонние воздействия. У тебя есть только своя программа: ты не видишь, не слышишь, не чувствуешь ничего вокруг. Только таким образом ты сможешь удержаться в своем коридоре, на своей траектории, и не погибнуть. А эти так называемые соблазны будут провоцировать тебя каждую секунду. Злата, у тебя есть замечательные качества – доброжелательность и любопытство. Вот чтобы твое любопытство не сыграло с тобой злую шутку, мы сейчас на симуляторе потренируемся проходить этот переход. Твоя задача ни на что не реагировать, как бы тебе это ни казалось заманчивым или нужным. Все понятно?

Злата мотнула головой:

– Да.

Ее поместили в симулятор, на котором создавались условия, максимально приближенные к переходу. Макет перехода начался.

Эрика разнервничалась и закрыла лицо руками:

– Я не могу на это смотреть! Если она погибнет, я тоже погибну.

– Так, – сказал Павел. – Давай прекращай, никто никуда не погибнет, ничего такого не произойдет. Мы сейчас просто наблюдаем и оцениваем готовность Златы. А дальше как будет, так и будет.

Через полтора часа занятие на симуляторе было закончено. Инструктор поставил Злате 9,5 баллов из 10 и сказал, что выпускает ее.

– Хорошо, она подготовлена к самому переходу к Земле. А дальше? – Эрика опять начала «заламывать руки».

– А дальше, – Павел глянул на часы, – через час у нее будет следующий инструктаж – по прохождению Земли. Тоже хочешь посмотреть?

– Конечно, хочу.

– Ну тогда приходи через час. А сейчас давай расстанемся: ты займешься своими делами, я – своими. У меня в кабинете встречаемся через час.

– Погоди, – Эрика остановилась на выходе из кабинета Павла, – у тебя сейчас есть свободное время? Можешь ко мне в отдел зайти?

– Надо?

– Надо!

– Ну, хорошо, идем.

Глава 11. Маяк

Пока они шли, Эрика вводила Павла в суть своей проблемы:

– Я продолжаю разночастотные воздействия на своих недоношенных. Синеглазик пока никак не реагирует. Тот, который из последней выгрузки – Зак – тоже пока без видимых результатов. Но эти мои, которые агрессивные, я их назвала Маяк и Енот: красный – Маяк, полосатый – Енот, – дают странные реакции.

– И что? Какие реакции?

– На Маяка и на Енота я запустила программу с разными околоземными частотами и по два часа в день – дольше нельзя, угроза гибели – на них идет воздействие. Так вот, два часа в день в фоновом режиме идет переборка всяких разных частот в случайном порядке. И фиксируется реакция ду́шиков.

Я выловила три частоты, на которые среагировал Маяк. Реакции различные. На одну частоту он среагировал так: стал наполняться красным цветом, заалел на глазах и начал разбухать. К концу воздействия этой частотой красное пятно расплылось по всему спектру. Через пару часов по окончании воздействия спектр вернулся в первоначальное состояние. А на двух других частотах он, наоборот, как будто сплющился.

– Эрика, а почему ты занимаешься этими сущностями? Ты какого результата ожидаешь? Тебя чем-то не удовлетворяют данные архива закрытой лаборатории?

– Да. Не удовлетворяют. Какое право мы имеем лишать возможной жизни энергетические сущности? Только потому, что результаты наших экспериментов привели к не ожидаемому нами результату? Потому что результат этих экспериментов нам не понравился? А может, это просто мы не умеем правильно воздействовать, не умеем писать правильные программы, не понимаем закономерности. Я хочу разобраться. И да, меня не удовлетворяют и не убеждают результаты экспериментов из архива.

– Принято! – неожиданно незнакомым тоном произнес Павел и как-то иначе, чем прежде, глянул на Эрику.

– Так вот, на две частоты Маяк реагировал совершенно другим образом. Во-первых, он сплющился, как будто испугался, как мне показалось. Но он сплющился, и его алый цвет вдруг начал не розоветь, а, знаешь, как будто туда желтого добавили. Он стал в оранжевый спектр двигаться. Когда воздействие закончилось, он опять же восстановился. Но восстанавливался долго, сутки. Я даже весь фон отключила. Что думаешь, что это может быть? И что дальше делать? Я впервые фиксировала такую реакцию на что бы то ни было у Маяка.