Влюбляясь в тебя

– Пейдж, мама, я прошу извинить меня. – Пейдж нервно рассмеялась.

– Ты забыл, что мой отец – Гарри Бакстер. Нужно нечто посерьезнее, чтобы оскорбить мой закаленный слух.

Бросив смятую салфетку на стол, Норман поблагодарил жену за ленч, встал и покинул комнату под предлогом внезапно возникшей необходимости обратиться к своей коллекции монет. Когда дверь за ним закрылась, все облегченно вздохнули.

После минутного молчания Эллен встала, чтобы убрать со стола.

– Давайте я вам помогу, – подхватилась Пейдж, собирая свои тарелки и приборы.

Чанс сидел молча, чувствуя, как мускулы его постепенно расслабляются. Женщины суетились вокруг стола и стойки, отделявшей комнату от кухни. Их негромкие голоса и звук воды, льющейся из крана на кухне, успокаивали его взвинченные нервы.

– Так чем вы хотите заняться сегодня? – обратилась мать Чанса к Пейдж.

– Не знаю, как Чанс, – сказала Пейдж, – а я обещала маме, что поеду с ней в Хьюстон. В ее любимом обувном магазине летняя распродажа.

– Неужели вы собираетесь ходить по магазинам? В такой прекрасный день? – Эллен с недоверием посмотрела на Пейдж. – На это способна только Марси, но не ты. Вы с Чансом должны провести этот день вместе. Покатайтесь на лодке, поиграйте в гольф или возьмите лошадей и отпраатяйтесь на побережье.

Чанс почувствовал на себе пристальный взгляд матери. Она будто говорила: «Пригласи девушку, не будь лопухом».

– Я сегодня не могу, – сказал он, взглянув на часы. – Я должен быть на Жемчужном острове, чтобы помочь остальным.

– Мы увидимся сегодня вечером? – тихо спросила Пейдж, подходя к столу за очередной порцией грязной посуды. – Необязательно придумывать что-то особенное. Мы можем просто обсудить планы по подготовке к балу, если захочешь.

– Вообще-то это неплохая идея. – Положив салфетку на стол, Чанс встал и собрал свою посуду. Затем он отнес ее на кухню и уступил привилегию мытья женщинам. – Насколько я знаю, Аврора абсолютно уверена, что мы успеем подготовить все к балу, но я хотел бы составить четкий список того, что необходимо сделать в первую очередь.

– Аврора? – переспросила Эллен. – Не младшая ли это сестра Сен-Клера?

– Может быть, и младшая, но именно она является неофициальным лидером проекта, – ответил Чанс. Облокотившись на кухонный стол, он мечтательно улыбнулся. – Она просто находка для гостиницы. Ведь идея купить дом принадлежит ей. Сначала я относился к этому скептически. Даже хуже, – засмеялся он. – Я считал ее сумасшедшей, но она добилась своего. Я начинаю думать, что для нее действительно нет ничего невозможного, и, похоже, ей все-таки удастся управиться вовремя.

– Управиться с чем? – спросила миссис Чанселлор, убирая чистую посуду в шкаф.

– Закончить до октября реконструкцию, – ответил он. Миссис Чанселлор удивленно подняла брови:

– А что, есть вероятность, что вы не успеете?

– Вообще-то, – поднял голову Чанс, – я думаю, что нет. Все будет готово вовремя, даже если Авроре придется для этого перевернуть мир с ног на голову. Она потрясающая. И кстати, очень требовательный бригадир. Или бригадирша, – засмеялся он.

Миссис Чанселлор подозрительно посмотрела на него, размышляя о чем-то своем. Потом обратилась к Пейдж:

– Если вы с Марси собираетесь в Хьюстон, то тебе, наверное, уже пора идти. Ты сама знаешь, какой невыносимой становится твоя мама, когда что-то или кто-то мешает ей попасть вовремя на распродажу.

– Да уж, – вздохнула Пейдж, закатив глаза. – Я только закончу с посудой и пойду.

– Нет-нет, – возразила Эллен, отстраняя ее. – Чанс поможет мне все убрать. – И в ответ на недоуменные взгляды сына и будущей невестки расстроенно вздохнула: – Если уж Чанс справился с кухней на Жемчужном острове, то помочь мне дома для него не составит труда.

– Конечно, – сказала Пейдж, недоверчиво подняв тонкую бровь.

– Я, мм, провожу тебя, – предложил Чанс, удивляясь про себя, о чем это мать собирается говорить с ним наедине. Он прошел вслед за Пейдж через комнату, где они сидели за столом, в более официальную часть дома – в прихожую из белого мрамора, откуда лестница вела на второй этаж, обвиваясь вокруг большого хрустального канделябра. – Я приду вечером, когда справлюсь со всей рутиной, которую взвалит на меня Аврора.

– Хорошо, договорились. – Чансу показалось, что Пейдж немного нервничает.

И тут его осенило: она ждет, что он поцелует ее! Не в щечку, как он делает это всегда, а по-настоящему – когда касаешься губами нежно и страстно, ведь уже неделя, как они официально встречаются. Чанс отругал себя за то, что снова забыл про этот прогресс в их отношениях. После стольких лет, когда они были просто друзьями, знавшими, что когда-нибудь станут друг для друга чем-то большим, настало наконец время для этого большего.

Он наклонился и мягко дотронулся губами до ее губ. Она сжалась на мгновение, затем расслабилась, и ее рука легла ему на грудь, но тела их не касались друг друга. Он подумал, стоит ли пускать в дело язык, но поскольку родители были слишком близко, решил, что на сегодня достаточно. Прикосновение было приятным и совсем не таким неуклюжим, как это было в ту ночь на мостике.

Когда он, оторвавшись от ее губ, посмотрел на Пейдж, та смущенно улыбнулась.

– Увидимся вечером. – И ушла.

Чанс отправился обратно на кухню.

– Ну так что? О чем ты хотела со мной поговорить?

– А почему ты решил, что я хотела поговорить с тобой? – спросила Эллен, неумело разыгрывая удивление. – Я просто хотела отпустить Пейдж пораньше, а ты поможешь мне с посудой. – Она повела бровью, затем все же сдалась, горестно вздохнув: – Чанс, я беспокоюсь за вас с Пейдж.

– Мама… – Он закатил глаза.

– Знаю, знаю. – Она подняла руку, приглашая все-таки дослушать ее. – Я обещала, что не буду вмешиваться. Я только… мне показалось, что вы… что вы ведете себя немного формально.

– Нам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, – успокоил ее Чанс. – Когда так долго видишь в человеке только друга, сложно изменить все в один день и увидеть в ней женщину… ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Поэтому я и попросил тебя дать нам возможность самим в себе разобраться. Беспокойные родители, толкающие нас к отношениям, к которым мы еще не готовы, могут только все испортить.

– Я согласна, и я тебя ни к чему не толкаю. Правда. В сущности… я пытаюсь сделать как раз обратное.

– Как это? – Он непонимающе уставился на мать.

– Чанс… – Она выключила посудомоечную машину. – Ведь твой интерес к Пейдж связан не только с тем, что ваши престарелые родители хотят видеть вас вместе?

– Кто это «престарелые родители»? – поддразнил он.

– Перестань, – вспыхнула Эллен. – Ты же знаешь, что я уже достаточно стара, чтобы стать бабушкой.

– Да, действительно, – шутливо протянул он.

– Я просто… просто не хочу давить на тебя, не хочу, чтобы ради меня ты делал то, чего тебе самому не хочется.

– Ты на меня не давишь. Просто я не хочу торопиться. Брак – это серьезное дело.

– Да, разумеется. – Эллен присела на край стола. – Только иногда мне кажется, что ты относишься к этому чересчур серьезно.

– Что ты имеешь в виду?

– Чанс, тебе никогда не хотелось плюнуть на все, перестать быть таким хорошим и правильным и просто получать от жизни удовольствие?

– Удовольствие? – Он не верил своим ушам.

– Да, удовольствие! – повторила она. – Влюбляться – это как… как лепить пироги из грязи. Ничего не получится, если боишься испачкаться.

– Не уверен, что я правильно тебя понимаю.

– А я и не жду, что ты поймешь меня. – Мать посмотрела на него с горестным смирением, которое всегда появлялось в ее глазах, когда она говорила, что Чанс похож на отца.

Удовольствие… Он пытался представить себе, как это бывает, но совершенно не мог связать этого с таким серьезным шагом, как выбор человека, с которым ты должен провести всю жизнь.

– А у вас с отцом было именно так? – Она грустно улыбнулась.

– Мы сейчас говорим не о нас с отцом.

– Но мне все-таки хотелось бы знать. Вы так подходите друг другу, и вам хорошо вместе. Но как вы узнали об этом тогда, в самом начале?

– Мы не знали. И… – Эллен опустила глаза. – Я до сих пор не знаю, так ли это.

Она сказала это тихо, почти не слышно, но ее слова прозвучали для Чанса оглушающе.

– Но вы так хорошо ладите друг с другом!

– Мы научились этому за столько лет. У твоего отца есть банк, бильярд, его коллекция монет. А у меня есть, – взмахнула она руками, посмотрев вокруг себя, – все это и мой клуб.

Чанс пытался понять, о чем говорит его мать. Но слова, долетая до его ушей, будто теряли свой смысл, таяли в воздухе.

– Ты хочешь сказать, что не любишь его?

– О нет. – Она мягко улыбнулась, но в ее глазах была все та же грусть, словно невыплаканные слезы. – Я люблю твоего отца больше всех на свете и, очевидно, больше собственной гордости. Я же говорю, что любовь – дело мутное.

– Я все еще не понимаю.

– Я тоже. – Она улыбнулась уже светлее, уже почти по-настоящему. – Я чувствую, что старею. Обещай мне одну вещь. – Мать притянула Чанса к себе и крепко сжала его руки. – Если ты не любишь Пейдж как женщину, не любишь ее так, чтобы тебя не заботило, что подумают о вас окружающие, если ты не готов принести любую жертву, чтобы только быть рядом с ней, и если все остальное не теряется в твоих глазах по сравнению с этим, не женись на ней.

– Но… я думал, ты хочешь, чтобы мы поженились.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив. – Она снова сжала его руки. – Чтобы вы оба были счастливы. Я очень люблю эту девушку и не могу допустить, чтобы она, выйдя замуж, всю жизнь знала, что ее муж женился на ней только потому, что так было правильно. – Эллен посмотрела в глаза сыну. – Это унизительно для любой женщины. Пусть твой выбор будет в сто раз менее удачным, но это будет твой выбор.

Образ Авроры, словно вихрь, промелькнул в голове Чанса, еще больше сбивая его с толку. Только в кошмарных снах она могла бы явиться ему в образе жены, как бы сильно ни хотел он видеть ее снова в своей постели. Решение о браке должно подчиняться только логике и здравому смыслу, а не разыгравшимся бесконтрольным гормонам. И все же… целую жизнь видеть рядом с собой… Аврору? Каждое утро просыпаться рядом с ней? Живой, трепещущей, страстной, непредсказуемой Авророй? Подобная идея настолько не вязалась со всем, что он мог представить в своем будущем, что Чанс в замешательстве закрыл лицо руками.

– Ну что ж, – сказала Эллен. – Я уже задержала тебя слишком долго. У тебя уйма работы в этой новой гостинице, если вы хотите успеть к балу.

– Что? Ах да. Конечно. – Он встряхнулся, собираясь с мыслями, вовремя сообразив поцеловать мать в щеку и поблагодарить за ленч.

– Обещай, что подумаешь об этом на досуге.

– Не волнуйся, я обещаю. – Он засмеялся, сомневаясь, что ему удастся подумать о чем-либо до конца этого дня.

И он был прав. Добравшись до острова, он сразу же погрузился в круговорот хлопот, энтузиазма и хаоса, всегда окружавших Аврору, но слова матери эхом продолжали звучать в его ушах, словно стараясь пробиться в его мысли. Аврора возбуждала его, с ней всегда было интересно и весело, но провести всю свою жизнь рядом с ней? Несомненно, они были слишком разными и по духу, и по темпераменту, чтобы построить гармоничные, прочные отношения. Да и понравятся ли ей обязанности и светские формальности, сопряженные со статусом жены будущего президента банка? Чанс вспомнил, как она паниковала и тряслась словно ребенок при одной мысли о дружеском чаепитии. А светские матроны, с которыми ей придется иметь дело, отнюдь не столь дружелюбны, как Макмилланы.

И все же…

И все же ему было хорошо с ней.

Эта мысль не отпускала его весь вечер – даже тогда, когда он сидел рядом с Пейдж на солнечной площадке на крыше дома Бакстеров.

Он внимательно посмотрел на женщину, которую собирался сделать своей женой. Пейдж сидела на низеньком плетеном диванчике, склонив голову над блокнотом, ее светлые волосы были все так же забраны в аккуратный хвостик. Тонкие пальцы с идеальным бледно-розовым маникюром ловко управлялись с изящной серебряной ручкой, бегая взад и вперед по странице и оставляя причудливые завитушки, пока она методично составляла список.

В ней было все, что он хотел видеть в своей будущей жене: сдержанность, воспитанность, спокойствие. У них были общие друзья, одинаковые политические взгляды, многие вкусы их совпадали. Она бы приняла роль хозяйки без малейшей суеты и волнения. Без сомнения, его мать была не права: нельзя отговаривать его от брака с Пейдж только потому, что у них слишком много общего.

Однако в последнее время Чанс определенно чувствовал себя некомфортно рядом с ней. Отчего же?

«Все из-за этой безумной, необъяснимой страсти к Авроре», – думал Чанс, проклиная себя. Это влечение жило само по себе, отдельно от его воли, нарушая спокойное течение жизни и создавая вокруг него хаос. Он должен совладать с этим. И он поклялся себе, что сделает это. Чего бы это ему ни стоило!