Жаршары. Грань сущего бытия

Тут были захваченные женщины-рабыни и их дети, которые появились на свет от постоянных порочных связей. Такие выродки, с самого рождения вдыхали зловонье несправедливой жизни: с малых лет, имея на своих глазах толстую корку копоти и пыли, введу разворачивающихся неизгладимых аморальных поступков. Их с детства учили убивать – вшивая в неокрепшее сознание, беспричинную жестокость ко всем, кто был не похож на них… Опять же при прививании неоправданного насилия, в оккультно-сформировавшейся черной мессе бесконечного круговорота греха. Сатрапы изуверств, без зазрения совести, вырабатывали низменные и порочные качества у следующего поколения. Введу чего, Жаршары обязан был действовать незамедлительно, дабы искоренить сие насилие в зачатке.

Тяжело воспринимая кадры безбожного ослушания, Жаршары сразу же вспомнил, как пару дней назад, целенаправленно пленил и казнил таких же юнцов. Теперь же, полноценно осмыслив их плачевную судьбу и внемля, безальтернативные предпосылки заложников искажённой системы. В его сердце – на шлейфе биполярной субъективности и латентного темперамента, что-то обрываясь, рефлекторно ёкнуло: эхом вернувшись обратно, будто некая фантомная боль, от не выветренных прошлых переживаний. Только теперь Жаршары осознал, как бы сложилась его судьба, если бы он проявил слабину хоть в одном своём поступке при формировании зыбкой личности. И коль беззаботно шагал бы над пропастью, где до него, пропало множество неподготовленных душ. Озлобленный на эдакую систему, вопреки сему обретя стимул на победу, Жаршары вдохновился на отличную идею. Вернувшись к своим людям, он начал тщательно разъяснять верным солдатам, доскональный план сокрушительного штурма – хлестко начав мотивирующую речь, воодушевляющими эпитетами:

– Мои славные войны! Братья… Мы долгие месяцы неустанно сражались, дабы наши семьи могли мирно жить и почивать, не опасаясь внезапного нападения. Десятки лет мы терпели набеги на приграничные земли и кочующие под нашим протекторатом торговые караваны. Происки внешних и внутренних врагов, пагубно воздействовали на всеобщее благополучие —словно саранча, уничтожая плодородные поля и убивая местное население. Часто, не долечив свежие раны, мы опять рвались в бой… Но знайте, скоро мы поставим жирную точку во всей компании! Как только враги снова вернутся, войдя со всем награбленным в лагерь, больше уже никто из них, не уйдёт отсюда живым! На данный час, в нашем стане, около пяти ста человек. К сожалению, совокупных сил противника, в четыре раза больше. Но вам не стоит страшиться численного превосходства врага. Ведь в нынешний момент, мы владеем преимуществом: за нами внезапность и сокрушительность удара. А самое главное, с нами Всевышний Аллах! Итак, слушайте же внимательно…

Сейчас, согласно плану, мы разделимся на две группы. Благодаря комплексной разведке я разузнал, что этой ночью, вооружённой будет лишь стража, по периметру деревянного укрепления. Как только варвары и разбойники, завершат свой очередной пир. Я и несколько воинов, незаметно нападём на беспечную стражу и малочисленный патруль. Затем, уберём солдат, охраняющих всё их военное снаряжение. После занятия позиций наш отряд – в количестве ста человек, вооружившись луком и стрелами, встанет плотной стеною прямо перед лицом противника, тем самым закрыв путь к их основному арсеналу при предполагаемом хаотично-паническом отходе врага. Все оставшиеся не задействованные воины, временно затаятся перед лагерем. Где сразу же по сигналу выпущенной горящей стрелы, пойдут в ожесточённую и беспощадную лобовую атаку, создавая вокруг себя беспорядочный шум. Их основной задачей будет, оттеснение обескураженной толпы – заставив всю шайку полусонных противников, отступить на якобы удобные для них позиции. Как только эта орда, рассеянно хлынет в нашу сторону, мы – как неожиданная засада, встретим их залпом из разящих стрел, нанося гнусным вредителям, огромные потери. Далее, цель передовой группы, побыстрее прорубить путь к диверсионному отряду, добивая всех безоружных врагов. Таким образом, мы раздавим этих крыс с двух сторон, окончательно освободив наши неспокойные просторы!

Услышав продуманный до мелочей план, воодушевлённые солдаты Жаршары, начали дружно поддерживать своего военачальника, довольно стуча дугообразными саблями о щит. Но он тут же, охладил их пыл, добавив:

О мои верные храбрецы, поистине – вы, любимые сыновья нашей Родины. Я бы, не мешкая ни секунды, отдал бы жизнь за любого из вас. Однако не стоит кичиться, летя к ветхому успеху, опережая неизбежный фатум и празднуя, ещё несостоявшуюся победу!.. Нам всё же предстоит нелёгкая битва. Некоторые из нас, к сожалению, не встретят рассвета нового дня. Но, даже будучи в самом пекле противостояния – у порога предначертанной смерти, помните, вы все сражаетесь за безопасность наших домов, а также за благо всего населения Фариза! Сражайтесь, как львы и покажите этим безбожникам, кто полноправный хозяин этой области и воистину, наместник вверенной Отчизны! Помогите мне осуществить мечту нашего народа, о безоблачном и спокойном существовании. Тогда я обещаю вам, что история, увековечит ваши имена! Слагаемые былины и будоражащие воображения, невероятные легенды о героических подвигах, несомненно, отразятся перманентным блеском, отдавая дань уважения при всеобщей-почитаемой вечной славе, которая не потускнеет и не затеряется банальной вспышкой в предопределённой вечности! А тешащие самолюбие, хвалебные оды и громогласные элегии: красноречиво описывающие эпизоды неукротимой доблести, спустя десятилетия, продолжат сиять золотыми буквами в памяти людей, а также на страницах витиеватой исторической летописи. Поскольку великолепные сюжеты вашей жертвенности и самоотдачи, продолжат цепочкою передаваться через уста великих поэтов и писцов, нашим – ещё не рождённым потомкам! Присягните мне ещё раз…, и я даю вам слово, что это последняя предстоящая битва, перед долгожданным возвращением домой!..

После того, как изрядно налакавшиеся люди, ничего не подозревая, легли спать. Тактический план, тут же начали претворять в действие. Молниеносный штурм, отличившийся своей внезапностью, был исполнен превосходно. Спустя некоторое время, бой успешно завершился. Окровавленные трупы варваров и бандитов, лежали повсюду, навсегда изувеченные жерновом каверзного бытия при апогее собственной – искажённо-вменённой концепции отложенного воздаяния. Многие нашли свой печальный конец, от холодных клинков воинов Жаршары, распластавшись с застывшей гримасой ужаса на лицах. Нахлынувший животный страх, с сей неминуемо-карающей и выдёргивающей из искорёженного века, безотлагательно-зверской погибелью, заставил паникующую орду бунтарей, бежать в заранее законсервированный капкан. Были перебиты все враги, пытавшиеся оказать хоть какое-либо сопротивление в этой, постепенно затихающей суматохе – сцедив бесценную душу, насаженную на острые пики вендиты.

Когда Жаршары (по окончанию военного манёвра), стал медленно прохаживаться по территории уже захваченного лагеря, ему на глаза попался один мальчик, которому навскидку было примерно четыре года. Он бесстрашно отгонял воинов Жаршары, держа в руке местечковый кинжал, безутешно возвышаясь над телом убитой женщины, видимо его покойной матери. Не проронив ни слезинки, тот был готов защищаться до самой смерти: огрызаясь и отмахиваясь от взрослых мужиков, выражая своё презрение к интервентам, введу травмирующей и трагично-деморализующей участи. Пристально вглядываясь в этого ребёнка, Жаршары спокойно подошёл к нему, отнюдь не решаясь – по-живодёрски, оборвать совсем ещё юную и безвинную жизнь. Он опустился на одно колено и хладнокровно попросил его отдать опасный предмет. Тот, мотая головой, напротив начал сжимать рукоятку всё крепче, обеими руками. Тогда Жаршары, добродушно отвлекая внимание, внезапно вырвал из его рук холодное оружие, а потом крепко приобнял… Экспрессивный мальчик, очень сумбурно и надрывисто голося на непонятном языке – будучи обуреваемый безудержными порывами истерики, стал елозить, брыкаться и колотить мускулистого Жаршары, желая вырываться из его крепких объятий. Однако вскоре затих, утонув в успокоительно-тёплых чувственных флюидах, сурового незнакомца. В этот трогательный момент он на мгновение вспомнил о своей любимой матери. А из глаз волевого командира, невольно выдавились, лепестки набухших слёз – оставив на его щеках, следы иссыхающих бороздок. Тяжело вздохнув, Жаршары встал с колена и вытер глаза. Затем, приказал связать оставшихся врагов, да собрать всё награбленное ими, в одну кучу…

Неимоверно радостно ликовали освобождённые рабы, выражая безмерно-искреннюю благодарность, своим долгожданным спасителям. От чего данный разношёрстный контингент, также вознамерился сплочённо исполнять приказы Жаршары, тем самым проявляя смиренную лояльность и свою искреннюю покорность: не дожидаясь просьбы, или прямого наказа – просто по-человечески, возжелав отплатить освободителю, эдакой несоразмерно-малой, но поистине единственно-имеющейся, жертвенно-благоразумной и этически-солидарной ценой, демонстрирую непоказной жест доброй воли!

На следующий день, Жаршары приказал своим воинам и освобождённым пленникам, собираться в обратный путь… Они нагрузили имущества на угнанных самими же бандитами верблюдов, и вышли в дорогу, словно движущийся торговый караван. Усадив того самого мальчишку прямо перед собою на коня, Жаршары наконец-то возвращался домой с долгожданной победой! Правоверный народ, наслышанный о славных подвигах отряда Жаршары, уже с нетерпением ждал своих героев, возвращавшихся в Фариз, после их почти двухлетней отлучки. По прибытию, Жаршары в первую очередь закрыл пленных в темницы, а треть собранных богатств, отдал в городскую казну – после распределения трофеев между воинами. Затем, распустив всех своих верных солдат к их заждавшимся семьям, отправился во дворец к хану Муглуку, чтобы предоставить полный отчёт по каждому совершённому им действию. Жаршары решительно шёл по дворцовому коридору, прямиком на аудиенцию к хану, взяв за руку мальчика (которого не решился убить, ни заключить в темницу, вместе с остальными варварами и разбойниками, терроризировавшими округу).

Там его уже ждал хан и вся его свита. Когда Жаршары стал рассказывать обо всём произошедшем, хан Муглук перебив его, серьёзно спросил:

– Жаршары, кто этот мальчик рядом с тобой?

На что он ответил:

– Этот мальчик является жертвой неправильного воспитания и результатом дурного подражания. Он один из отпрысков тех, с кем мы вели свои ожесточённые сражения!..

Тут один из старейшин выкрикнул:

– Зачем ты его привёл сюда?! Почему, сразу же не убил его на месте? Расправься с ним немедленно!

Жаршары сердитым голосом возразил:

– Нет, я не сделаю этого!

Тогда старец стал напирать на Жаршары, сказав:

– Кем ты возомнил себя, безродный юнец, чтобы перечить нам – старейшинам? Но что ещё важнее, ты осмелился не выполнить приказ своего Хана? Посмотрите, как этот ублюдок опьянел от своей славы! Он желает перечить нашему мнению!

Тут же после его слов, весь зал загудел. Все начали оскорблять и унижать Жаршары, напрочь позабыв его недавние успехи. Хан же, спокойно сидел и молча раздумывал… Затем, резко встал со своего трона – как бы напомнив присутствовавшим, о своём главенстве и несомненной вовлечённости в происходящее. В эту секунду, шум возбуждённого многоголосья, мгновенно затих…

А хан Муглук, спокойно промолвил:

– Жаршары, ты ослушался моего приказа? Почему? Завтра на рассвете мы казним всех тех, кого ты пленил – в отместку, за многочисленно-творимые ими злодеяния. Однако, по какой такой особой причине, этот ребёнок не среди них? Зачем же сей безрассудный и противоречивый апологет, ты вдруг надумал нам продемонстрировать? Ведь ты сам сказал нам, что этот мальчик является их плотью и кровью. Я же, дал тебе всё… Но вижу, что сегодня, ты решил не присягать мне на верность? Что в нём такого особенного? Скажи… И вообще, почему ты так отчаянно его защищаешь? Не стоит принимать моё великодушие за слабость. Прикончи этого мальчика немедленно, или же это сделает моя стража, но уже вместе с тобой!..

Тогда Жаршары, нехотя вынул из ножен острую саблю и занёс её над головой мальчика. Тот, в свою очередь, не проронив ни слова, лишь пристально всматривался в чёрные как ночь очи (без пяти минут палача), преисполненные совестных сомнений. Глубоко внутри, разгорелся эфемерный конфликт, сопровождавшийся порицающими пульсациями в области висков. А внешне – когнитивный диссонанс, мгновенно иссушил глотку, пробив холодный пот и вызвав безудержный тремор предплечья. В положении, котором оказался Жаршары, не было другого варианта. Да и по милости Всевышнего, увы, судьба всё не отворяла спасительных ворот человеку, загнанному в угол! Из такой, безнадёжно-сложившейся ситуации – в образовавшейся паузе принимаемого решения, мальчик внезапно для всех подбежал к Жаршары, и крепко обнял его за левую ногу. Через несколько мгновений он, также молча её отпустил. Данным действием, как бы принимая любой выбор, стоящий перед Жаршары, безо всякого страха и упрёка – смиренно устремив в пол, свой осознанно-поникший взгляд. Немного отойдя назад, невинный отрок стал мужественно дожидаться неизбежной участи, очень усиленно смыкая веки и (неестественно) активно дыша…

В этот момент, Жаршары невольно ощутил неприязнь к самому себе. Ибо всё ещё свежи были в памяти воспоминания о том, как он не так уж давно – самолично, искренне и тепло обнимал этого осиротевшего мальчика. В эту действительно тяжёлую минуту, Жаршары сильно стушевался перед присутствующими людьми. Из-за чего, от волнения, долго мешкал перед своим решающим замахом. Под давлением оглашённого приговора, а также перед лицом (навидавшегося) высокомерного общества, что упивалась своевольностью и безграничностью власти – привилегированно находясь в тронном зале, с высокими потолками и массивными стенами. Аскетичный и скромный воин Жаршары, принял единственно правильное для себя решение! Переводя взор от мальчика на хана, Жаршары уверенно возразил:

– Нет, я не убью его! Скорее сам паду, нежели осмелюсь это совершить!

Тут же свора из высшего общества, с ещё большим рвением начала порицать и оскорблять дерзнувшего Жаршары. Недовольный, хан Муглук топнул ногой и закричал:

– Молчать!..

Затем добавил:

– Жаршары… Ты снова ослушался меня. Мне всё-таки придётся тебя…

Тут Жаршары внезапно перебив его, заявил:

– Повелитель, простите за бестактность. Однако перед тем, как вы что-то скажете, мне бы хотелось донести до вас одну истину: фундаментальной догмой обосновавшуюся в потёмках фертильного подсознания и струёй несгибаемой веры, треплющуюся в моей сумбурной душе. Я чётко осознавал, что моя реплика и сделанный выбор, вызовут непредсказуемую бурю всеобщего негодования при внезапном помрачении фона безоблачного небосвода, опрокинувшего всеобщий триумф, критикой поспешного и слепого бичевания агнца!.. Для своего, якобы неподчинения, у меня есть веская и монументально-зиждущаяся на «шариате» причина. Я не хочу лебезить и унижённо ползать перед вами, как холуи европейских монархов – целуя засаленно-блестящий пол, лживыми устами. Или же, оправдываться перед всеми остальными высокопоставленными лицами, за свои некогда совершённые и намериваемые деяния. Поскольку моя основополагающая цель, различение пчёл и мух, мускуса и гнили, без показушного лицемерия при выражении самостоятельно-сформированного и неоткорректированного мнения!

Периодично переводя свой проницательный взгляд от присутствующих к повелителю, Жаршары уверенно накалял обстановку, добавляя ораторскую роспись, в каждую вшитую в изречение идиому, тем самым прибавляя вес произносимым словам. Заведённый военачальник, рикошетными фразами указывая на чиновников и старейшин, аккуратно вставлял во всеобще-зияющее недоумение присутствовавших, довольно колкие фразы Омара Хайяма. Нарочно указывая на короткую память обвинителей при полу-ведении элит, а также заостряя внимание хана Муглука на политической расхлябанности, из-за которого многие, как бы старались усидеть на двух стульях, конъюнктурно отгородившись от народа:

«Один не разберёт, чем пухнут розы…

Другой, из горьких трав, добудет мёд…

Дай хлеба одному, навек запомнит…

Другому, жизнь пожертвуй, не поймёт…»

Затем, Жаршары провёл параллель между сказанным им ранее и тем, что было сформулировано великим персидским философом и мудрецом, более чем двести лет тому назад:

«В этом мире – глупцов, подлецов, торгашей,

Уши (мудрый) заткни, рот надёжно зашей.

Веки плотно зажмурь – хоть немного подумай,

О сохранности глаз, языка и ушей!»

В конце концов, немного взяв себя в руки и соответственно, расставив все точки над «i», Жаршары сконцентрировал свой изначально мощный посыл —напрямую адресовав спонтанную проповедь, падишаху. Плавно переходя от эмоционального шторма, к рассудительному штилю и обратно, он с полной уверенностью заявил:

– Хан, воистину вы первый, кто после стольких лет, испытанных страданий и отчаянья, разглядели во мне скрытый потенциал – поверив в невзрачного и юного солдата, приняв как равного, среди почтенных!.. Вы спрашиваете, «почему я не лишил его жизни?» Что ж, мой ответ вам, будет таковым. Я не убил и не убью этого мальчика по той причине, что в нём, я отчётливо вижу самого себя! Наша судьба, в чём-то идентична, в этом несправедливом и бренном мире. На секунду мне показалось, что если я испущу его дух, то избавлю отрока от многих мучений в будущем, которые я переживаю лично, по сей день. Однако его глаза напомнили мне, что милость Всевышнего, безгранично даруется всем созданиям! Поскольку Аллах, оберегает и предаёт сил каждому, кто, будучи немощным и бессильным, взывает к Нему! Он облагодетельствовал многих рабов, верующих в Его Могущество – внушив также моему, некогда разбитому на множество осколков сердцу, что самое главное в скоротечной жизни, вера и человечность при каждом, лихо закрученном судьбой, невероятном сюжете!

– О, хан Муглук… Я просто не могу убить его. Ибо этим проступком, точно уничтожу в себе того человека, которого вы во мне и разглядели! Да, я являюсь солдатом, который постоянно лишает жизни других воинов в бою. Но, каждый человек, в пылу битвы, сражается не за помпезно-лестные регалии. А за свои убеждения – идя по неизбежной тропе, к неминуемому воздаянию. Поэтому, я не могу отнять шанс у этого мальчика, самому встать на предначертанную фатумом аллею. Мы, в чужой судьбе, всегда будем лишь прохожими и массовкой – деля один кусок чёрствого хлеба, и голубое небо над головой. Здесь совершенно не важно, ханом слывёшь ты, или же рабом…

Как сирота, протоптавший путь к зыбкому успеху: читая под куполом библиотеки, трактаты и фолианты, ныне канувших в историю мудрецов и учёных. А также вслушиваясь в рассказы странствующих дервишей, часто отдыхавших в прохладной тени, под деревом, около мечети. Я рос и креп, вдохновляясь жизненным примером праведных предшественников, в пассионарном поиске собственного предназначения. После долгого и изнурительного дня – спустя семь слоёв обильного пота, закаляя терпение и волю, в кузнице доброго мусульманина. Пройдя через огонь и воду, но всегда лицезря на горизонте доброе предзнаменование: встречая достойных спутников, с возвышающейся милостивой десницей, над моей исхудало-дрожащей мозолистой ладонью. Каждый сделанный выбор, в этой витиеватой жизни, поэтапно изваял из меня ту самую личность, которую вы видите перед собой. Теперь же, я просто не смогу и не посмею, карающей рукой, закрыть навеки невинные глаза, проявив высокомерную неблагодарность, ради сиюминутных лести и благ обольщающего дольнего мира! Поистине, этим греховным решением, невольно потушив свечение в собственном, сердобольном сердце! Свет веры, пробивается изнутри нас… Это единственная нить, что связывает творение, с Аллахом! Хан, я вижу в этом ребёнке огромный потенциал, из-за чего возлагаю на него большие надежды. Я верю, он станет почитаемым воином, оказавшись в плеяде величайших героев. Умоляю вас, пусть он учится военному ремеслу у лучших наставников Фариза. Тогда он сможет искренне и верно служить вам, самоотверженно и жертвенно охраняя символ и венец власти – в трудный момент, где бы вы ни были, без сомнения, отдав за вас собственную жизнь!

– Если же данное обстоятельство, по окончании моих слов не будут иметь благоприятный исход. То я ультиматумом заявляю, что ценой сознательного и возможно не долгого существования, буду до последнего вздоха защищать дитя, несмотря на численность и закон!

Сразу же достав свою саблю, Жаршары встал в позу, тем самым поставив жирную точку. Перед этим во всеуслышание – вскользь, доблестно добавив:

– Я не позволю вам навредить ему…

Все свидетели данной картины, внезапно содрогнулись от сказанного, страшась вставить хоть какое-либо слово в затянувшуюся паузу. Знатный люд (ввергнутый в полное замешательство), лишь молча дожидался решения ошеломлённого хана. Он, в свою очередь, долго всматривался в уверенные и пристальные глаза Жаршары. Потом обратил внимание на бегающие по сторонам глаза своих приближённых. Признав храбрость Жаршары и мальчика – схватившегося пальцами за его штаны, он громко засмеялся. Затем, поменяв свой прежний настрой, промолвил:

– Что ж, Жаршары… Ты ждёшь справедливого решения? Вот мой тебе ответ!

Все, включая Жаршары и мальчика, ждали вердикт хана Муглука. Вдруг, падишах восхищённо промолвил:

– Твоя дерзкая речь воин, убедила и напомнила мне о том, что воля Аллаха, сильнее воли простого хана!

Затем, ещё на мгновенье, уйдя в раздумье, также неожиданно воскликнул:

– Мальчик будет жить… Он будет учиться военному ремеслу у лучшего воина и героя города Фариз. Среди моих наставников военного искусства и опытных военачальников, я уверен лишь в одной кандидатуре. Это ты – Жаршары! Бери же его… Да научи всему, что умеешь… Эх, побольше бы таких людей, как ты. Ты наглядно показал нам, что, даже падая в грязь, можно встать, не испачкавшись… До тебя я считал это невозможным. Но ты, открыл мне глаза на многие недостатки в привычном суждении – позволив переосмыслить устоявшуюся политику, в моём многолетнем правлении. Теперь, я даю вам обоим шанс, проявить себя. Так не разочаруйте же меня…

Жаршары, благодарно поклонившись, ответил:

– Ваша воля, моими руками хан – будет исполнена!

После принятия гуманного решения, в завершении, хан Муглук облегчённо промолвил:

– Все свободны…

Тут же собравшиеся, быстренько разошлись, ещё долго обсуждая в кулуарах, данное эмоциональное событие.

Так Жаршары взял маленького ученика под своё крыло. С этого знаменательного дня, перевернув жизнь ребёнка, с ног на голову. Аккуратно начав коммуницировать, постепенно выстраивая доверительное отношение, новоиспечённый наставник, по крупицам восстанавливал моральный, ментальный и физический облик отрока, отравленного прежними субъективными суждениями об устройстве мироздания. Как добросовестный и предусмотрительный попечитель, для начала он дал ему новое имя – как бы иной аутентичной культурой, искусственно отрезая старые порочные связи и одновременно, стараясь подпитать угасавшие человеческие чувства, нежными и тёплыми воспоминаниями о родной и любимой матери. Жаршары хотел сделать из него полноценную, свободомыслящую личность, а не безвольного солдата, которому чужды сострадание и добро. Поэтому символически, он назвал отрока, Курултай – в честь собрания, на котором решилась его беспрецедентная судьба.

Курултай, на удивление был сообразительным ребёнком – схватывавшим всё на лету. Он очень хорошо усваивал новые знания, которое вливал в него, его требовательный наставник. Как глубоко верующий человек, Жаршары учил Курултая постигать военное искусство, путём милосердия: он обучал его, в первую очередь видеть в противнике, равного человека – чувствовать его лишения и надежды, как свои. Проявлять терпимость, в любых ситуациях – во всех земных вопросах, руководствоваться наставлению, изложенному в Коране, а также, следовать сунне пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует). Но самое главное, никогда не быть марионеткой своего необузданного вожделения, когда смута, через неокрепший разум, решит пустить корни сомнения в его беззащитную душу!

Вскоре (по завершению похода), Жаршары женился… А через год, после свадьбы, у него родилась дочь. Маленький Курултай, всегда был рядом. Он имел неподдельный интерес ко всему, чему его обучал Жаршары. Когда Курултаю было около восьми лет, тот уже был способен уверенно держаться на лошади и скакать на нём, не отставая от других наездников. Часто со стороны, взаимоотношения Курултая и Жаршары были похожи на отношения отца и сына. Он научил Курултая читать и писать… Что немаловажно, для глубокого освоения материала и полного погружения в историю ремесла, и традиционный быт, Жаршары позволил ему жить в собственной семье. Дабы буквально демонстрировать жизнеспособность и практичность учений на личном примере, а не предоставлять гомеопатические пилюли, выдавая их за алхимическую панацею.