Решалы для (не) Дюймовочки

ГЛАВА 4

Мне снился сон. Очень необычный и неожиданно эротический. Почему «неожиданно»? Да потому что таких снов я не видела еще ни разу.

Я лежала в постели с двумя мужчинами, и они меня очень мягко ласкали в четыре руки.

А я чувствовала себя такой разнеженной и сонной, что даже ничего толком не могла предпринять.

Одно радовало, что это всего лишь сон, поэтому я решила: будь что будет.

Во сне-то всё можно, в конце-то концов.

К тому же сексом мы с Антоном последнее время крайне редко занимались. И вот сейчас я хотя бы во сне могла ему отомстить.

Все эти мысли были вялотекущими в моей голове, а мужские прикосновения становились всё более настойчивыми.

Вот моя грудь оказалась в плену чьих-то рук, вот моя шею в плену чьих-то поцелуев.

И всё так нежно и медленно, прямо как я люблю.

Никакой спешки, просто утренний секс.

В голову еще пришла мысль, что, может быть, это Антон, а мне просто снится, что он раздвоился, но я подумала, что на него это не похоже. Ласки совсем другие.

Более властные и одновременно нежные.

Не представляю, как я это поняла, но просто знала, и всё.

А сон всё длился и длился. И заканчиваться не желал.

Вот меня медленно начали освобождать от одежды, снимая халат. Интересно, как я умудрилась в халате уснуть?

Вот я сама с энтузиазмом уже помогла это сделать, хотя просыпаться полностью всё еще не хотелось, и даже глаза открывать. Казалось, будто волшебство этого сна тут же закончится, поэтому я продолжала находиться в его развратной власти.

Если уж Морфей, бог сна, подарил такой интересный сон, то не стоит им пренебрегать. А то еще обидится и нашлёт страшные кошмары.

Вот я и не собиралась сопротивляться.

Я словно растворялась в этом сне: в прикосновениях, в тепле, в едва различимых дыханиях у самой кожи.

Каждое движение было неспешным, почти ленивым, как будто само время решило немного задержаться, чтобы я успела всё прочувствовать.

Кто-то провёл пальцами по моему плечу, оставляя за собой невидимую дорожку жара. Я вздохнула, не открывая глаз, и мне показалось, что воздух стал гуще, как перед грозой.

На границе сна и яви звуки становились громче: дыхание, шорох простыни, стук сердца. Всё сливалось в один ритм, в котором не было ни слов, ни мыслей.

Я чувствовала силу рядом – не грубую, а ту, что может удержать и отпустить одновременно.

От этого по спине пробежала дрожь, а губы сами собой разомкнулись, будто я хотела что-то сказать, но забыла слова.

И вдруг стало трудно понять, где кончается сон.

Кто-то шепнул моё имя – тихо, почти неразличимо:

– Лиза…

Голос был знаком, и в нём было что-то реальное, слишком реальное для сна.

Я слегка приоткрыла глаза и резко их захлопнула, буквально отталкивая от себя осознание случившегося.

А дальше я решила их не открывать.

Слишком сладко было оставаться в этом полусне, где не нужно что-то решать, о чем-то думать.

Тепло рядом будто разливалось изнутри, окутывая и успокаивая.

Шумное дыхание у шеи, касание волос, и в этих движениях не было ни суеты, ни торопливости – только уверенность.

Как будто они понимали: я не убегу. Уже не смогу.

Да и я не собиралась.

Сквозь мягкий туман сна промелькнуло что-то острое, тревожное.

В памяти – вспышка, короткая, как удар током: голос Антона, взгляд Ани, их глаза, полные злобы. Они оба в постели.

Я едва не вздрогнула, но кто-то – кажется, Олег – провёл ладонью по моей щеке, возвращая обратно в тепло.

Я вцепилась в эту реальность, не желая, чтобы прошлое ворвалось сюда.

– Всё хорошо, – прошептал кто-то из мужчин, и голос этот показался мне знакомым, надёжным.

Может, это был Илья?

Я не стала уточнять. Не хотела.

Сон – или не сон, но он был единственным местом, где не существовало страха.

Я чуть повернулась, и чьи-то руки поддержали. А бретельки моей сорочки слетели, полностью оголяя грудь.

Тело откликалось на каждое прикосновение – тихо, живо, с какой-то отчаянной благодарностью.

Но где-то глубоко внутри всё равно жила мысль: «Не вспоминай, Лиза, не сейчас. Просто наслаждайся».

Я всё же проснулась, но не от звука, а от прикосновения.

Тихое, почти невесомое движение по коже заставило сердце пропустить удар.

Я открыла глаза – медленно, будто боялась разрушить то, что происходило.

Комната была наполнена мягким светом – рассвет или, может, просто утро после слишком долгой ночи.

Олег сидел рядом, опершись на локоть, его тёмные волосы чуть растрепались, взгляд – внимательный, глубокий, будто он хотел убедиться, что я действительно здесь.

С другой стороны – Илья. Свет от окна ложился на его плечо, делая его почти нереальным, как из сна, из того самого, где всё началось.

Я почувствовала, как внутри всё дрогнуло – не от страха, а от того странного спокойствия, которое приходит, когда решение уже принято.

И теперь, глядя на них, я вдруг поняла: они не исчезли, не передумали, не оставили.

– Вы… остались, – выдохнула я, и в голосе прозвучало больше, чем вопрос.

Олег чуть усмехнулся, а Илья просто кивнул.

– Мы обещали, – ответил брюнет. – И мы держим слово.

– Закрой глаза, просто позволь нам действовать, – мягко сказал Илья.

И я сделала, как он просил.

И потянулась навстречу – не к кому-то одному, а к ним обоим, к этому странному равновесию, где впервые за долгое время мне не нужно было быть сильной.

Я, наверное, не сразу поняла, почему моё дыхание вдруг стало таким неровным. Может, из-за близости. Или потому, что впервые за много месяцев я почувствовала себя в безопасности.

Лежа на спине и полностью голая.

Безопасность – странное слово, но именно оно пришло в голову.

Рядом были двое мужчин, таких разных и в то же время удивительно слаженных.

Олег – тёплый, уверенный, будто из стали и огня, но и более напористый.

Илья – мягкий свет, в котором можно утонуть, если слишком долго смотреть.

И где-то посередине между ними – я, та самая Лиза, которая вчера ещё думала, что жизнь закончилась.

Когда их руки начали действовать: обнимать, ласкать, нежить, – то я вдруг поняла, что доверяю им.

Не разумом, а телом, дыханием, самой кожей.

Может быть, я себя обманывала и бросалась «из огня да в полымя», но… сейчас я не желала об этом думать. Сейчас я была словно в самом настоящем раю.

– Не бойся, Лиза, – тихо сказал Илья, и этот шепот будто закрепил мои мысли.

– Я и не боюсь, – ответила я, улыбаясь, словно пьяная.

Потому что привыкла брать ответственность за свои поступки на себя. И если что-то решила, то отступать не буду.

Олег провёл пальцем по моей щеке, и в этом простом движении было столько бережности, что я вдруг почувствовала: всё, что было “до”, теперь в прошлом.

Я больше не жертва. Не загнанная жена.

Я – та, кто делает выбор.

Может, и прозвучит излишне пафосно, но мир снаружи пока не знал, что я проснулась другой.

И я дам ему бой, а пока постараюсь получить удовольствие по максимуму.

Их прикосновения стали моим новым миром. Все, что осталось, – это очертания их тел, тепло их кожи под моими пальцами, ритм их дыхания, смешивающийся с моим.

Ладони одного мужчины были чуть шершавыми, но в их движениях была такая незыблемая уверенность, что каждая точка соприкосновения с кожей ощущалась как обещание чего-то прочного и настоящего.

Он не спеша исследовал изгиб моей талии, скользил вниз по бедру, заставляя мурашки бежать впереди него, будто предвестники бури. Его губы нашли чувствительное место у меня за ухом, и тихий стон сорвался с моих губ помимо воли. Это был звук, которого я сама от себя не ожидала, и в нем буквально сплелось всё: капитуляция, разрешение, мольба.

Второй мужчина действовал нежнее. Его пальцы были длинные и тонкие, как у художника или музыканта. Они плели на моей коже паутину из едва уловимых ощущений.

Он гладил внутреннюю сторону моей руки, проводил по линии ключицы, словно читая забытую азбуку. Его поцелуи были легкими, как дуновение, и от этого еще более пьянящими. Он целовал плечо, место, где бьется пульс, уголок губ, но не губы сами, растягивая ожидание до предела.

Я была между ними – открытая, уязвимая и на удивление спокойная.

Тот тревожный осколок памяти с Аней и Антоном попытался было вновь вонзиться в сознание, но его тут же растворила волна нового ощущения.

Один из мужчин опустил голову к моей груди, и его влажный горячий рот на соске заставил меня выгнуться и впиться пальцами в простыню. В тот же миг ладонь второго мужчины легла на мой живот – успокаивающе, утверждающе, не давая мне уплыть в одиночное плавание по волне наслаждения.

– Вот так, – прошептал Олег, его голос был низким и густым, как мед. – Никуда не торопись, Лиз…

Я и не торопилась. Я тонула. В этом странном, запретном, невероятном треугольнике я нашла то, чего мне так не хватало, – полное поглощение. Мне не нужно было притворяться, не нужно было отдавать приказы, контролировать, бояться разочаровать. Они вели, а я позволяла. И в этом позволении была не слабость, а невиданная доселе сила.

Кто-то из них, наконец, коснулся моих губ. Это был нежный, вопрошающий поцелуй. Я ответила ему, ощущая вкус кофе и чего-то еще неуловимого, что было просто им. В то время как Олег продолжал свою неторопливую, методичную работу внизу, заставляя все мое тело трепетать в ожидании.

Ведь его поцелуи с груди начали спускаться всё ниже и ниже по животу, прямо к средоточию моей женственности.

Дыхание сбивалось, в ушах звенело. Я потеряла границы. Где заканчиваюсь я и начинаются они? Чьи это пальцы в моих волосах? Чье это дыхание обжигает шею? Уже неважно. Я просто чувствовала. Нарастающее давление, тепло, разливающееся из самого центра, тихую дрожь в коленях.

Я всё же не сдержалась и открыла глаза, чтобы увидеть черную макушку между моих ног.

Это был Олег. Я почему-то так и подумала. Но хотелось убедиться.

Его губы накрыли мои – нижние.

И я громко ахнула от неожиданности. Но мужчина только крепче прижал мои ноги к матрасу руками, а сам углубился, лаская языком мои лепестки.

А Илья глубже поцеловал меня, словно поймав ритм, заданный его напарником.

Мир взорвался тишиной.

Белая, ослепительная, всепоглощающая. Волна за волной, вымывая из меня все: страх, гнев, обиду, – оставляя только чистое, животное, бездумное блаженство. Я крикнула, но не услышала собственного голоса, потому что он затерялся в гуле крови в висках и в их сдавленных стонах: они держали меня, не давая разлететься на осколки.

Когда я вернулась в тело, оно было тяжелым, влажным и абсолютно расслабленным. Я лежала, раскинувшись, чувствуя, как бедра еще подрагивают в такт затихающим спазмам. Глаза были закрыты, но я видела свет сквозь веки.

Первым заговорил Илья, его губы снова коснулись моего плеча.

– Лиза, всё хорошо? – спросил он, и я почувствовала, что в его голосе была улыбка.

Я смогла только промычать в ответ, кивая.

Утро было в самом разгаре, я, наконец, проснулась и медленно приоткрыла глаза.

Дыхание постепенно возвращалось ко мне, выравнивалось, но тело все еще жило своей отдельной разнеженной жизнью. Каждая клеточка пела и вибрировала тихим чистым эхом. Я лежала, прислушиваясь к этому внутреннему хору, и не хотела шевелиться, боясь спугнуть это хрупкое совершенное состояние.

Но мир вокруг меня не замер. Олег, чье твердое теплое тело было прижато к моему боку, медленно провел ладонью от моего колена вверх по бедру, и это движение было уже другим – не ведущим к новой вершине, а утверждающим, заземляющим. Как будто он говорил: «Я здесь. Ты здесь. Все по-прежнему».

С другой стороны Илья откинул со лба мокрые пряди волос. Его взгляд был мягким и задумчивым.

– Ты вся светишься и такая красивая сейчас, – тихо произнес он, и в его словах не было лести, лишь констатация факта.

Я неуверенно улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Светилась. Да, наверное, так оно и было. Насчет красивой… это вряд ли. Но внутри меня горел крошечный, но яркий огонек – уголёк, который они раздули своим терпением и мастерством.

Олег наклонился и коснулся губами моего виска, чуть влажного от пота.

– Теперь наша очередь, – прошептал он, и в его голосе прозвучала обещающая игривость, от которой по спине снова побежали мурашки, но на сей раз – предвкушающие.

Он не стал ждать ответа. Его руки скользнули под меня, и он легко перевернул меня на живот. Я ахнула от неожиданности, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла теперь нашим общим ароматом – сексом, кожей и чем-то еще, неуловимо сладким.

И тут началось новое действо. Если до этого я была центром их вселенной, объектом поклонения, то теперь они принялись за меня с практичной, почти хозяйственной нежностью. Их руки – сильные, уверенные руки Олега и более нежные, чуткие руки Ильи – принялись разминать мои мышцы. Они терли затекшие плечи, водили костяшками вдоль позвоночника, массировали икры. Это не было прелюдией. Это было продолжением – заботой, благодарностью. Будто утверждением нашей связи.

Я стонала в подушку, растворяясь под их пальцами. Напряжение месяцев, зажатое в шее и между лопаток, потихоньку отпускало, уступая место бархатной, ленивой истоме.

– Боги, – выдохнула я, когда Олег особенно умело прошелся большими пальцами по пояснице. – Где вы… этому научились?

Илья рассмеялся, его смех был тихим и приятным.

– Мужчины тоже умеют доставлять удовольствие, – сказал он, и я почувствовала, как его пальцы вплетаются в мои волосы, мягко массируя кожу головы. – Просто не всегда получают такую благодарную аудиторию.

В этом была правда. Я была благодарна. Безмерно. И не только за физическое наслаждение, а за эту паузу, за эту невысказанную заботу. Они не просто взяли свое и отвернулись. Они остались. Они вкладывались в меня и дальше, вкладывались своим вниманием.

И это было так неожиданно, что я почувствовала, что сейчас разревусь. Потому что Антон никогда за всю нашу жизнь еще за мной так не ухаживал во время секса. Еле сдержалась от позорных слез.

Перевернув меня обратно, они снова оказались по бокам, смотря на меня такими разными, но одинаково серьезными взглядами.

Воздух в комнате сгустился, снова заряжаясь желанием, но на сей раз – более осознанным, более равноправным.

И тут во мне что-то щелкнуло. Пассивное блаженство отступило, уступая место пробудившемуся любопытству, голоду. Я больше не хотела просто принимать. Я хотела узнавать. И главное – дарить.

Медленно, глядя в темные пылающие глаза Олега, я подняла руку и коснулась его губ. Он замер, позволив мне провести пальцем по его нижней губе. Затем я повернула голову к Илье и так же медленно, почти невесомо, провела тыльной стороной ладони по его щеке, чувствуя легкую щетину.

Их дыхание замерло. Я видела, как сработали глотательные мышцы у Олега, как расширились зрачки у Ильи. Власть снова перетекала, меняя руки, и на этот раз – по моей воле.

– А теперь, – тихо сказала я, и мой голос прозвучал хрипло, но уверенно, – моя очередь.

Я потянулась к губам Олега, но он почему-то остановил меня на полпути, слегка сжав мои волосы на затылке.

Я растерянно посмотрела на мужчину, не понимая, в чем проблема. Ведь мы все трое были голыми, и я видела, как сильно они оба возбуждены.

А он, прикрыв глаза, с шумом выдохнул и, открыв их, сказал:

– Я хочу, чтобы мы продолжили вечером. Сейчас ты еще не готова. Мы недостаточно тебя разогрели, Лиз.

Я перевела взгляд на Илью, и он, немного грустно улыбнувшись, кивнул, добавив:

– Ты даже не представляешь, как сильно мы тебя хотим. Но боимся спугнуть. А вечером постараемся уже расслабить тебя так, чтобы тебе запомнился первый опыт как нечто прекрасное.

– Но вы же не получили удовольствие? – пораженно произнесла я, так как помнила, какие истерики мне закатывал Антон, когда, не дай бог, не кончал.

– Поверь, малышка, мы получили громадное удовольствие, просто видя то, как ты лежишь расслабленно в наших объятиях, – ответил Олег.

– И полностью нам доверяешь, – добавил Илья. – И не переживай. Мы взрослые мальчики – потерпеть до вечера сможем. Главное, чтобы ты не передумала.

– Я не передумаю, – смущенно ответила я.

ГЛАВА 5

– А теперь в душ и завтракать, – скомандовал Илья. И с грустью добавил: – А то у нас еще есть дела, хотя я бы вообще не вылезал из постели несколько месяцев…

– Я бы тоже, – вздохнула я, почувствовав, как на душе заскреблись кошки.

Ведь сегодня будет очень тяжелый день.

– Лиз, – позвал меня Олег, видимо заметив мой хмурый взгляд. – Ничего не бойся, мы тебя защитим.