Наташа, мы всё уронили!
- -
- 100%
- +
Я всхлипнула и поняла, что этот сон мне определенно нравится и, пожалуй, я в нем задержусь.
Рыжий еще раз лизнул меня между ног, и еще, и еще, при этом пришпилив мои руки к дивану и зафиксировав ноги своим телом.
– Ты что твори-и-и-иш-ш-шь, – прошипела я, когда он просто впился губами в мой клитор и начал его посасывать, вытворяя языком такое, что я потерялась в ощущениях и, кажется, отключилась на несколько мгновений.
И когда я думала, что еще немного – и просто взлечу от оргазма, рыжий резко остановился.
Я открыла глаза и, подняв голову, с недовольством посмотрела на мужчину.
Его зрачки расширились и почти закрывали всю радужку, он облизнулся, порочно проведя языком по своим пухлым губам, пробуя мой собственный сок с них, и я подумала, что еще немного – и просто от одного его вида кончу. Это законно, вообще, – быть настолько сексуальным? Надо срочно вызвать полицию. Пусть его арестуют…
Я уже хотела потребовать продолжения, как он открыл свои губы и хриплым голосом, от которого у меня внутри все завибрировало, спросил:
– Ты готова отдавать мне излишки своей энергии?
Вопрос показался мне очень странным и почти сбил с настроя.
– Что за чушь? – хмыкнула я и скромно, как мне показалось, спросила: – Может, ты лучше продолжишь?
– Нет, – покачал он головой. – Сначала ответь: ты готова отдавать мне излишки своей энергии всю мою жизнь?
В голове прозвучал тревожный звоночек. Но возбуждение было настолько сильным, что я решила от него отмахнуться. На фига? Это же просто сон. Экзотический рыжеволосый красавчик с глянцевой обложки журнала в моей постели не может взять и появиться в моей однушке, устроиться между моих ног и делать мне куннилингус. Поэтому я мысленно приказала заткнуться «звоночку» и, растянув губы в улыбке, ответила:
– Малыш, давай ты скажешь мне то, что я должна сказать, и продолжишь то, что только что делал, хорошо?
Парень в ответ усмехнулся и кивнул:
– Ты должна ответить мне: «Да, я готова отдавать тебе всю мою жизнь все излишки своей энергии».
– Какие странные у меня выверты сознания, – пробормотала я, но оргазм получить от этих чувственных губ хотелось больше, хотя бы во сне, поэтому, кивнув, ответила: – Да, я готова отдавать тебе всю мою жизнь все излишки своей энергии.
Взгляд у кота увеличился вдвое, как будто он не ожидал от меня этих слов или ожидал, но не тех…
Но я не успела сообразить, что это значило, потому что мои предплечья вспыхнули такой сильной болью, что я заорала и задергалась, и если бы рыжий не фиксировал меня, то точно вскочила бы на ноги и кинулась в ванную, чтобы охладить ожоги холодной водой.
Когда боль стихла, то я поняла, что мои руки свободны, и, подняв их, ожидала, что там до мяса всё сгорело, но с удивлением поняла, что на предплечьях появилась золотистая татуировка в виде изящного браслета с завитушками и неопознанными символами. Я перевела взгляд на рыжего и увидела, что он тоже рассматривает свои руки и на его предплечьях так же, как и у меня, появились браслеты, только черные и массивные.
– Какой-то странный у меня сон, с элементами садизма, – сказала я вслух, чем привлекла внимание рыжего.
Он посмотрел на меня потрясенно своими кошачьими глазами.
– Ты сказала, что будешь всю свою жизнь отдавать мне все излишки своей энергии, зачем ты это сделала?
– Ты же сам сказал мне так сказать, – ответила я, чувствуя себя немного неуютно.
После болевого шока всё возбуждение пропало, захотелось прикрыться, и вообще, что-то я уже передумала, не нравится мне такой сон.
– Я думал, ты скажешь про мою жизнь, а не про свою, – ответил он.
– Надо было уточнять, – вздохнула я и попыталась сбросить рыжего со своих ног, но попробуй-ка такую тушу скинь, весит он наверняка килограмм восемьдесят, не меньше, судя по его комплекции и росту.
– Ты не мог бы освободить меня, – сказала я рыжему и опять попыталась дернуться, намекнув на то, что пора бы ему уже слезать.
В ответ он перевел на меня расфокусированный взгляд и нахмурился.
– Нет, – покачал он головой и, растянув губы в хитрой улыбке, добавил: – Я кое-что тебе должен.
Раньше я думала, что не особо люблю подобный вид секса. Поначалу вроде нравилось, когда мы с Русланом только-только сошлись, а потом… видимо, завоевав мою любовь, он понял, что стараться больше нет смысла, и куннилингус в его исполнении стал очень сильно хромать, причем на обе ноги. В итоге я все чаще и чаще отказывалась от этой ласки, потому что толку от неё было мало, одно душевное расстройство.
В конце концов я полностью отказалась от куннилингуса. Помню, как Руслан мне еще заявил, что с возрастом я стала терять своё либидо и скоро стану фригидной. И я мысленно согласилась с ним и подумала, что, видимо, так и есть.
Кстати, еще и по этой причине я винила сама себя, когда мы разошлись.
Секса хотелось все меньше и меньше, каких-то ласк – тем более. И как апофеоз всех наших отношений – я еще и ребенка не могла ему родить.
И когда Руслан заявил мне, что нашел другую женщину, которая любит секс во всех его проявлениях и еще и забеременела от него, я даже ничего возразить не смогла.
Да, мне было безумно больно, но я винила в первую очередь саму себя, как бы Анька ни пыталась мне вправить мозги все эти годы, я всё равно продолжала в это верить.
Это Анька заставила меня попробовать новые отношения, потому я с Сашкой и познакомилась в сети. И с ним опять же убедилась в том, что секс мне стал неинтересен. И продолжала встречаться в надежде завести ребенка.
Видимо, и правда постарела. Сорок лет уже, как никак. А с Русланом мы разводились, когда мне тридцать пять было, и уже тогда мне ничего не хотелось.
Хотя девчонки на работе говорили другое. Вон у нас завкадрами есть, ей пятьдесят, так она, наоборот, говорит, что секс обожает.
Мы когда случайно с ней разговорились на корпоративе под рюмочку чая, она похвасталась, что у них с мужем после отъезда детей из дома («замуж дочку сбагрили, наконец-то», как она выразилась) второй медовый месяц начался и они сейчас наверстывают упущенное. Хотя обоим уже больше пятидесяти.
После этого разговора я решила, что, видимо, дело действительно во мне.
Я просто с возрастом стала фригидной. Такое случается. Я читала на всяких форумах.
И я уже даже махнула рукой, поняв, что это вроде бы даже нормально. Физиология у женщин разная. У меня вот такая.
И до сегодняшнего сна я думала, что это правда.
Но повторюсь, до сегодняшнего СНА!
И вот сейчас рыжий, улыбнувшись мне своей порочной улыбкой, опять нагнулся и, припав к моему клитору, начал вытворять что-то настолько невероятное своим языком, что я даже про боль в предплечьях позабыла.
Положив руки ему на голову, я зарылась пальцами в мягкие волосы, сжав их в кулак от переизбытка чувств, краем сознания заметила, что у кота Рыжика такая же мягкая шерсть на ощупь, и ушла в полнейшую нирвану.
В низу живота одновременно взорвались тысячи пузырьков, и я, закусив губу, выгнулась и застонала сквозь зубы.
– Не понял, – услышала я недовольный голос парня сквозь шум от собственного сердца в ушах, – почему так тихо?
– Сноровку потерял, друг, – хмыкнул второй голос.
– Может, сам попробуешь показать мастер-класс?
– Почему бы и да?
Открыв глаза, увидела, как рыжий спрыгнул с дивана и в считаные мгновения мне между ног приземлился черный красавчик.
Я вяло попыталась посопротивляться для виду. Мол, я не такая, я вообще почти девственница, сорокалетняя, ага. И с двумя мужчинами заниматься сексом не буду. И вообще – это не моё. Я фригидная вроде как. На что парень цинично хмыкнул и, прижав мои руки к дивану, сказал:
– Если сейчас откажешься, больше никогда не получишь.
Я задумалась над этим ультиматумом.
Сон приобретал очень странный окрас. Меня уже шантажируют. И кто? Красавчик с обложки? Но, с другой стороны, с такой внешностью полубога этот красавчик может себе позволить. И, вздохнув, я подумала: когда я еще такой же классный сон увижу? Пусть доставляет удовольствие. Вдруг и правда обидится и больше не приснится?
– Ладно, – выдохнула я, – валяй, показывай мастер-класс, а я потом по десятибалльной шкале буду вас оценивать.
Черноволосый посмотрел на меня с вызовом, опустился, поднял мои ноги, согнул их в коленях, прижав к моей груди, и строгим голосом, от которого у меня уже в низу живота мгновенно разгорелся пожар, сказал мне:
– Обхвати колени руками и не вздумай отпускать, пока я не позволю.
– Да, господин, – выдохнула я наигранно и томно улыбнулась.
В ответ черный опять хмыкнул и, положив ладони на бедра, прижал мои ноги еще сильнее. Опустившись между ними, начал сначала медленно обводить мои складочки языком, постепенно увеличивая темп и кружа вокруг клитора.
Не знаю, что уж тут сыграло роль, наверное, все вместе, но зашипела я уже через минуту, чувствуя, как вспыхнул внизу живота нехилый такой взрывчик.
– Ну что? Какую оценку я заслужил? – спросил красавчик, убрав мои руки и позволив вытянуть ноги.
– Девять, – чисто из вредности прошептала я, но при этом чувствуя себя совершенно пьяной.
– А я? – этот вопрос мне задал рыжий, подойдя ко мне и зачем-то подняв меня на руки.
– А ты, – кое-как пробормотала я, уже почти засыпая, все же два оргазма за раз – это было для меня о-го-го каким достижением, – ты получаешь тоже девять.
– Это еще почему? – обиженно спросил он, продолжая держать меня на руках.
– Потому что, – я подняла палец и погрозила наглому парню, – потому что подушку порвал. И кстати, зачем вы это сделали?
Я повернула голову и заметила, как черноволосый раздвигает мой диван и стелет на него белье.
– Потому что воняла этим твоим, который с цветочками приходил, – набычился рыжий.
– Так это был ты? – Я перевела взгляд на рыжего.
– Ага, – покаянно вздохнул он, начал укладывать меня на диван и лег рядом.
– Ладно, – еле проворочала я языком, – об этом я подумаю завтра…
– Так-так, не спать, – начал требушить меня черноволосый.
– Отстань, – отмахнулась я от него и, перевернувшись, прильнула к мускулистой груди рыжего, а он тут же подгреб меня к себе ближе, уложив мою голову на свою руку.
– Нет, сначала ответь, – продолжил теребить меня черноволосый за руку, не давать спать.
– Чего ты хочешь? – кое-как открыла я глаза.
– Скажи, ты готова отдавать мне излишки своей энергии всю мою жизнь?
– Опять эта чушь? – застонала я, не понимая, зачем мой мозг играет в такие странные игры.
Хотя, с другой стороны, это же просто сон, а во снах всё странно.
– Если не скажешь, больше не приду к тебе, – опять начал шантажировать меня черноволосый.
– Ты шантажист, – печально сделала вывод я и подумала, что парень все же поработал на девяточку и, пожалуй, я не прочь воспользоваться еще пару раз его услугами. – Хорошо, – кивнула я, примостив голову на удобной руке у рыжего, – я согласна отдавать тебе излишки своей энергии всю мою жизнь.
И тут же завизжала так, что сама оглохла на пару мгновений.
Это была не просто боль. Ощущение было такое, словно мне руки отрубили. И поэтому я просто потеряла сознание, мысленно матеря себя за тупость.
Глава 6
Проснулась я почему-то сама, без моего «любимого» рока. Да еще и диван был разложен. Спрашивается, на фига я его разложила?
Попыталась вспомнить, что было вчера, но мозг подсовывал только странный сон про двух красавчиков, сошедших с обложки глянцевого журнала «Менс хелс», которые делали мне куннилингус, а я ставила им оценки и из вредности занижала баллы. А еще про драку между котами и разбитый сервант.
– Черт! Работа!
Я вскочила и, оглянувшись вокруг, почему-то не заметила мусора на полу, да и самого серванта тоже.
Мозг на пару мгновений впал в ступор.
Я посмотрела на часы, что висели у меня на стене, и поняла, что время шесть утра.
Я мысленно выдохнула и решила собираться на работу, вышла в коридор и услышала звонок телефона. Он почему-то был у меня в сумке.
Неужели вчера забыла вытащить? Странно… обычно я его всегда перекладываю на тумбочку в комнате. В сумке я бы не услышала будильника.
Это была Анька.
Я хмыкнула и, взяв трубку, сразу же спросила:
– И с каких это пор, подруга, я нужна тебе в шесть утра?
– Ты чо там, мать, с дуба рухнула? – начала с наезда она, и в голосе ни капли иронии. – Совсем кукухой поехала?
– Воу-воу, полегче, ты чего это? – попыталась притормозить я Аньку.
– Время шесть вечера, ты где есть? – разоралась она на меня. – Я тебе с десяти утра звоню, даже домой к тебе в обед ездила, а ты дверь не открыла, я уж хотела в полицию идти заявление писать! Тут еще такое! Такое случилось…
– Это не смешно, – рассмеялась я, но время на телефоне решила проверить и зависла.
Уже и правда было шесть вечера.
– Так, ты где? – зарычала подруга. – И это… – она немного сбавила обороты. – Ты про Руслана в курсах?
– Что? – промямлила я, пытаясь понять, как умудрилась проспать до шести вечера.
– Убили его вчера, – выдохнула Анька в трубку. – К нам следователь приходил, спрашивал всех, кто с ним разговаривал вчера. Меня допрашивал.
– Как это убили? – икнула я, чувствуя, как вскипает мой мозг. – Когда?
– Да говорят, что вроде сегодня с утра, когда он на работу ехал.
– Э-э-э, авария, что ли?
– Неа, мне сказали, что на него какой-то зверь напал и разодрал в клочья. Вроде большой кошки.
– В машине? – просипела я. – Пока ехал?
– Да нет, вроде он остановился где-то на трассе, а там на него кот напал.
– Что за безумие? – пробормотала я.
– Я тоже следователю так сказала. Но он говорит, что смерть на первый взгляд выглядит так, а что там правда случилось, уже судмедэксперт расскажет. Они подозревают, что, возможно, кто-то пытается так скрыть следы убийства. И это, – Аня шумно засопела в трубку, – мне пришлось сказать, что ты его бывшая жена, что вы пять лет назад развелись. А еще что ты его вчера не видела, вышла как раз из кабинета, а он и заглянул, поэтому я не знаю, общалась и виделась ли ты с ним вчера. Ты смотри, чтобы наши с тобой показания не разнились.
– А меня тоже допрашивать будут? – спросила я, присев на тумбочку в коридоре, и пораженно уставилась в зеркало на стене во весь рост.
– Будут, – не подозревая о моих трудностях с собственным отражением, продолжила Аня, – следователь твой адрес взял, я сказала, что ты приболела. Я, собственно, всем так сказала, так что ты, подруга, давай звони Зайцеву сейчас, пока он с работы не успел уйти, и объясняйся.
– Хорошо, – прошептала я, – сейчас перезвоню. Спасибо тебе, Ань.
– Да не за что, прости, что заорала, я просто перепугалась, – покаялась подруга. – Еще и гада этого убили. Ладно, всё, чмоки-чмоки, я к тебе заеду через часик, расскажешь, что случилось.
– Ага, – пробормотала я и, отключившись, начала щупать своё лицо руками, глядя на себя в зеркало.
То, что я там видела, настолько поразило меня, что я просто не знала, как реагировать.
Одно из двух: либо я сошла с ума… либо я за одну ночь умудрилась помолодеть на двадцать лет.
Сейчас я выглядела так же, как двадцать лет назад, даже лучше. Вездесущих прыщей, от которых я до двадцати пяти не могла избавиться, не стало. А еще волосы… они тоже никогда не были настолько шикарными. Такое ощущение, будто я только что побывала у стилиста и он сотворил с моими волосами чудо. Отрастил до пояса, завил крупными локонами и покрасил в золотистый блонд.
Я встала и, приблизившись, к зеркалу поняла, что мои ресницы почернели и стали очень пышными и завитыми, как будто я их нарастила, брови тоже сильно потемнели, цвет глаз стал насыщенным голубым. И губы… таких пухлых и ярких губ у меня никогда не было. Как будто я вчера на всё лицо татуаж сделала. Я опустила глаза ниже и поняла, что моя грудь… нет, не выросла, но, по крайней мере, опять стояла, а не висела. Да и само тело. Я покрутилась вокруг своей оси и поняла, что до сих пор сплю.
Фитнесом я никогда не увлекалась, а сейчас на моем теле была чуть ли не каждая мышца проработана. И выглядело это всё очень сексуально.
Отвлек меня от созерцания себя любимой мобильник. Это был начальник.
Я тут же взяла трубку и начала утробно кашлять.
– Крылова, ты чего там? – строго спросил Иван Алексеевич. – Серьезно заболела, что ли?
– Угу, – опять прокашляла я. – Температура под сорок, еле глаза открыла.
– О как, ладно, понял, надо было сразу позвонить, – недовольно пробрюзжал Алексеич.
– Я как до телефона добралась, так сразу же, – опять прокашляла я.
– Ладно, – шумно выдохнул он. – Выздоравливай там.
– Спасибо, извините.
Какое-то время я продолжала пялиться в зеркало и рассматривать себя, пока не заметила еще кое-что. Это были татуировки на моих предплечьях – браслеты золотого и черного цвета.
Всё это выглядело красиво, но… когда я успела сделать татушки?
Я пошла на кухню, споткнулась о кошачьи чашки и пробормотала себе под нос:
– Надо еще котов покормить…
И только в этот момент сообразила, что их нигде нет.
Я быстро рванула в комнату и поняла, что коты действительно куда-то пропали, причем оба. Я на всякий случай обшарила всю квартиру, попутно одевшись в свою любимую пижаму и заколов непокорные пряди, которые так и лезли в глаза. Но двух пушистиков не нашла. И серванта с мусором, кстати, тоже.
Я решила пока не истерить и пойти принять душ – может, мозг немного прочистится, и думать получится лучше.
Под душем провела довольно много времени, но скорее просто тупила, чем пыталась размышлять о насущных проблемах.
Выйдя из ванной, поняла, что проблема номер один так и не решилась, а именно: в зеркало на меня всё еще смотрела моя помолодевшая и посетившая стилиста копия.
Выключив фен, услышала звонок в дверь и стук такой громкий, будто её кто-то выломать пытается.
В глазок увидела разъяренную подругу. Открыла, и брюнетистый ураган чуть не снес меня с ног.
Анька кинулась мне на шею и начала одновременно ругать и выговаривать, какая я безответственная, и при этом еще и громко рыдать.
А затем, когда она отцепилась от меня, слезы у подруги высохли в одно мгновение, и она громко присвистнула, вновь становясь нормальной:
– Это кто же тебя так, мать, а?
– Что именно? – на всякий случай решила уточнить я.
– Ты дурой-то не прикидывайся, в зеркало себя не видела, что ли? – зло сверкнула своими глазищами Анька.
– Я видела, – осторожно сказала я. – Только я не уверена, что то, что я увидела, соответствует действительности. Поэтому и хочу услышать твою версию. Вдруг я и правда с катушек слетела?
– Хотела бы я так же с катушек слететь, – пробормотала подруга, рассматривая меня, как девятое чудо света. – Ты помолодела лет на двадцать, еще и, похоже, в салон красоты наведалась? Колись, кому душу продала? Дай адресок, тоже сбегаю к этому кудеснику. – Но она тут же недовольно скривилась. – Хотя подозреваю, что мою душу дьявол не возьмет, еще и приплатит, небось, за то, чтобы отвалила. Они же только невинные забирают.
– Аня, – вздохнула я, еле сдерживая улыбку, умеет подруга развеселить даже в самой непростой ситуации, – давай на кухне посидим, я постараюсь тебе всё рассказать.
– Пошли, – кивнула она, снимая обувь и вешая куртку на вешалку, – я тут конфетки с коньяком взяла, отметим продажу твоей души.
– Пойдем, – хмыкнула я.
– А это еще что? Когда живность успела себе завести? – проходя мимо кошачьих мисок, сразу же притормозила подруга.
– Вот об этом я и хочу тебе рассказать, – тяжко вздохнула я, – садись, сейчас на стол накидаю чего-нибудь, потом всё расскажу.
– Давай я тебе помогу, а то любопытство сожрет меня с потрохами, пока ты с едой разберешься. Командуй.
В четыре руки мы накрыли на стол, уселись, достали по конфетке из коробки и «чокнулись» ими.
– Вздрогнем, – произнесла первый тост Аня, и я, повторив её слова, съела конфетку и запила её чаем.
Эту традицию мы с Анькой завели лет десять назад, как раз когда только-только дружить начали. Так до сих пор её и придерживаемся.
Медленно по пунктам я начала рассказывать, что со мной произошло за эти несколько дней, с тех пор, как я нашла котов, и до сегодняшнего Аниного звонка мне по телефону.
– М-да… – пробормотала подруга, качая головой. – Вот так котики-обормотики. Может, чего покрепче есть? А то, боюсь, конфетки мне не помогут всю эту белиберду в голове разложить по полочкам.
– Угу, – вздохнула я. – Сейчас достану.
И нырнула под окно, у меня там мини-бар, а зимой дополнительный холодильник.
– Слушай! – чуть ли не подскочила она, когда я разливала вино по бокалам. – Так это, может, они Русю того. – И она, изобразив «кошачьи лапы» на своих руках, согнув пальцы, начала махать ими в воздухе, еще и скалиться.
– Что за глупости? – удивилась я. – Да они его даже не видели ни разу.
– Точно? – уточнила Аня, прищурившись.
– Да сто процентов тебе говорю, – хлопнула я ладонью по столу от переизбытка эмоций. – Да и не верю я, что они смогли бы это сделать.
– Так сама же сказала, что проснулась, а их нигде нет.
– И что? Это еще ничего не доказывает, – упрямо посмотрела я на Аньку.
– Ладно-ладно, я поняла, что ты их теперь защищать будешь до последнего, – ехидно улыбнулась она. – Впрочем, я бы тоже защищала. Но вообще, мотив у них есть, ты сама сказала, что Рыжик на Сашку твоего напал, когда тот вошел, да и сил явно хватило бы.
– Они Руслана не видели! – отчеканила я.
– А как насчет запаха?
– И что? – уже не на шутку разозлилась я на подругу. – Да я на работе столько этих запахов могла нахвататься, плюс в автобусе, когда домой ехала. Вот если бы Сашку (тьфу-тьфу-тьфу) убили, я бы еще подумала. А Руслана – точно нет.
– Эх, – махнула она рукой и недовольно скривилась. – А такая хорошая версия была…. Мне, конечно, Руса твоего ни капли не жаль, гнида он еще та, я тебе про него много чего не рассказывала, просто знала, что не поверишь, но всё же хотелось бы узнать, кто это его так почикал.
Пока слушала Аню, поймала себя на мысли, что мне тоже Руслана не жаль. Но и радости я из-за его смерти не испытывала. После вчерашней встряски я осознала, что вообще ничего не чувствую к этому мужчине. Я вчера выплакалась, и, похоже, со слезами умудрилась выплеснуть все свои накопленные эмоции до последней капли.
И ощущение сложилось такое, как будто я все эти годы несла на себе непосильный груз из вины и болезненной влюбленности, а вчера его наконец-то смогла скинуть, и он на меня больше не давит. И такое облегчение я испытала, что захотелось бегать, прыгать, смеяться и танцевать, как в детстве.
– Ты чего лыбишься, как дура? С конфетки, что ли, захмелеть умудрилась? Мы вино-то еще и не нюхали, – тут же спустила меня с небес на землю Аня своей неповторимой харизмой и понюхала свой бокал. – Или ты от паров? Забористое, что ли?
– Да нет. – Я махнула рукой. – Представляешь, я вдруг поняла, что вообще ничего больше к Руслану не чувствую. Совсем-совсем. Ни жалости, ни злости, ни радости. Вообще пусто! И так хорошо на душе стало…
Анька какое-то время смотрела на меня, а затем выдала:
– Надо пожать лапу тому кошаку, который твоего Русю почикал. Респект ему и уважуха лично от меня.
И в этот момент в дверь опять позвонили.
Я вскочила и уже хотела бежать открывать, как Анька удержала меня за рукав кофты.
Я обернулась на неё с удивлением.
– Ты что? – зашипела она на меня. – В зеркало давно не смотрелась? Иди замаскируйся как-нибудь, вдруг это следователь пришел?
– Ой, – я прижала ладонь ко рту, – и правда. Сейчас… надо подумать…
Мозги никак не хотели собираться в кучу, а подруга уже сама рванула в комнату, вытащила мой теплый халат, накинула его на меня вместе с капюшоном и обмотала лицо шарфиком, так что одни глаза было видно.
– У тебя насморк и кашель, а еще знобит, – хмуро отчеканила она. – Тенями себе под глазами быстро нарисуй мешки. Ложись в постель и не вставай, я открою.
– Ага, – растерянно кивнула я, хватая косметичку с трюмо и пальцем рисуя себе тени под глазами.
– И правда красавчики, – услышала я свист подруги из коридора. – А я думала, ты, как и всегда, преувеличила.
Соскочив с дивана, я ринулась в коридор и увидела обоих мужчин.
Ого, да они прибарахлились где-то.
Рыжик – в синих джинсах, клетчатой красной рубашке и в черной кожаной косухе, а Черный – в черных брюках, кипенно-белой рубашке и в черном строгом пальто.
Выглядят они оба как две противоположности.
Один – простецкий парень в повседневной одежде, но безумно обворожительный, второй – строгий, богатый, пресыщенный жизнью мачо.
Короче, на этот раз они, видимо, прямо с показа осенней одежды от каких-то очень дорогих брендов сбежали.