Новый мир со старыми принципами

Он решил разрядить обстановку воспоминаниями из старого фильма. Помогло не особо.

– А вот ни хрена не весело, – поёжился Рыбак. – Только ещё жути нагнал.

– Так, всё! – оборвал я их перепалку. – Выгружаемся. Внимательно по сторонам смотрим.

Мы быстро десантировались и заняли позиции возле машины. Внутри ангара было тихо, пусто.

Серо-синий металл, пол – с неясными следами техники, и несколько крупных дверей, ведущих вглубь здания. Всё казалось мёртвым, безжизненным.

– Вроде никого. Может, тут просто датчик, который открывает двери при приближении, – предположил Умник и, слегка приподнявшись, продолжил уже криком:

– Эй, привет! Есть тут кто живой?! Мы – земляне, и мы пришли с миром!

Ответом ему было только эхо.

– Да нет тут, похоже, никого, – сказал Малыш, перехватывая пулемёт поудобнее и выходя из укрытия. – Видимо, и правда автоматика сработала…

Он тут же резко присел, услышав голос, донесшийся откуда-то сверху, из-под потолка:

– Привет, земляне. Ваш вид и поведение говорят об обратном – вы вооружены и настороже.

– Да мы же это… – замялся Умник, – это… ради защиты! Вдруг нападут…

– А ты кто? – вмешался я. – Почему по-нашему так хорошо говоришь? Нам стоит тебя опасаться? Может, выйдешь, поговорим вживую, а не через этот динамик?

– К сожалению, это невозможно, – ответил голос. – Динамики – единственное доступное средство общения. Я – автономный искусственный интеллект научно-исследовательского корабля «Атарис». Бояться меня не стоит – я не способен навредить разумным существам. Но и вам зазнаваться не следует.

– Ваш язык я обнаружил в своей базе знаний, как и множество информации о вас и вашей планете. Когда-то мои создатели посещали Землю и проводили её исследование.

– То есть ты знаешь, где мы находимся и где наша планета? – спросил я.

– Мы находимся в системе «Киарис», на планете «Варэнн» – так её называют местные. Хотя на ваш язык это можно перевести как «Зелёная смерть».

А местоположение вашей планеты мне неизвестно. Мои создатели собирали информацию только об особенностях планет, но точные координаты были намеренно скрыты. Это было сделано для того, чтобы никто не мог прибрать понравившийся мир к своим рукам.

– Так, а что случилось с твоими создателями? – продолжал я засыпать его вопросами, немного выйдя из-за машины. – Почему они оставили тебя здесь?

– Это длинная история. Вам лучше подняться в кают-компанию – там нам будет проще общаться.

– Подожди. Ты нас совсем не знаешь и просто так разрешаешь шастать по кораблю? А как же режим секретности? Должны же быть какие-то директивы?

– Начнём с того, что, как ты правильно заметил, шастать вам никто не даст. Я проведу вас в конкретное помещение, где в более располагающей обстановке мы сможем поговорить.

– А что насчёт директив?..

– Директивы есть, – спокойно ответил голос. – Но срок их действия истёк около пяти лет назад, по вашему летоисчислению. Вы – первые разумные существа, которых я встретил за последние двадцать лет. И, скорее всего, будете последними. Вы ведь такие же случайные гости, как и я.

А местные… Насколько я понял, сюда даже не пытаются соваться.

– Здесь есть местные? – удивился Рыбак.

– Да. Примерно в двухстах километрах отсюда находится поселение.

– И почему же они сюда не суются? – спросил Умник.

– Всё это расстояние – сплошной лес, с редкими полянами. Леса тут полны маскирующихся хищников. Но из леса они не выходят. Люди выбрали для себя максимально открытое пространство, без деревьев, и поселились там. В лес – не ходят.

– Дела… – протянул я, не переставая удивляться. – То есть ты предлагаешь нам подняться и пообщаться с тобой, и ты готов многое рассказать. Верно?

– Да всё верно, – коротко подтвердил голос.

– Оружие мы тут не оставим! – отрезал я. – Надеюсь, ты не против.

– Это ваше право. Хотя, по моим оценкам, оно вам здесь не понадобится, – согласился Искин и добавил:

– Я подсветил нужную дверь. Лифт уже спускается к вам. Направляйтесь к нему.

Обернувшись к остальным, я спокойно сказал:

– Ну что, парни, нас пока что не убили и, вроде как, хотят дружить. Вариантов всё равно немного – идём.

– Командир! – начал на ходу Умник. – Так это, получается, нейросеть? Настоящий искусственный интеллект? До войны у нас такие были в моде… Я даже сам пользовался. Но этот, похоже, реально умный… По-нашему говорит лучше, чем, вон, Кот.

– Да я, между прочим, так могу сказать – ваш искусственный интеллект даже повторить не сможет! – тут же высказался Кот, явно обиженный.

– Ладно-ладно, пошутил я! – пошёл на попятную Умник. – Но это же так круто! Инопланетные технологии, другие цивилизации, супер-Искин… Да о таком только мечтать можно! Кто ещё на Земле может похвастаться этим? У меня аж дух захватывает!

Если он такой умный – представляешь, сколько всего нового он может рассказать!

Я теперь только одного боюсь – проснуться и понять, что это всё был бред…

– Ага, ты главное – если ссать захочешь, трижды подумай, – вставил Малыш, растягивая довольную улыбку. – А то проснёшься в луже – вот все ржать будут!

Так, перебрасываясь короткими репликами, мы добрались до дверей лифта.

Голос Искина больше никак себя не проявлял.

Лишь когда мы подошли, створки бесшумно раскрылись, и перед нами предстала с виду вполне обычная кабина лифта. Даже зеркало имелось. Только кнопок не было.

Мы переглянулись – никто не высказался против. Зашли в лифт.

Кот бросил взгляд на зеркало, усмехнулся:

– Первый раз вижу инопланетянина – и это, чёрт побери, я.

– Чисто технически – это самая умная твоя мысль за сегодня, – добавил Умник.

Все заржали, и в этот момент лифт плавно тронулся вверх.

Двери открылись, и нас встретил просторный зал, разделённый переборками.

По стенам висели мониторы, на которых транслировались пейзажи снаружи корабля – это было ясно по характерным следам пожара и оплавленным деревьям на периферии изображения. Видимо, камеры охватывали периметр корабля.

Вдоль стен стояли аккуратные столики, рядом с которыми – строгие, но стильно вписывающиеся в обстановку диванчики, обитые тёмной тканью. В центре зала возвышалась барная стойка – самая обычная на вид, с высокими стульями, словно вырванная из старого доброго ресторана на Земле.

Помещение поражало своей странной, почти неестественной чистотой. Всё вокруг выглядело идеально вылизанным – ни пылинки, ни царапины, даже воздух будто прошёл через фильтр – стерильный, как в операционной.

На полу не было ни пятен, ни отпечатков – такое чувство, будто тут никогда не ступала нога человека. И это, в каком-то смысле, пугало.

По бокам от зала расходились два коридора, изгибаясь в стороны, словно замыкаясь в кольцо вокруг секции.

По обеим сторонам виднелись двери, каждая с непонятными символами, возможно, обозначающими назначение помещений. Некоторые двери были подсвечены мягким голубоватым светом, создавая ощущение уюта и технологичности одновременно.

– Ого, да тут как в ресторане, – аж присвистнул Рыбак, проходя вглубь помещения.

– Как в элитном ресторане, – добавил Кот, следуя за ним. – А я и костюмчик дома забыл… – усмехнулся он, оглядываясь по сторонам.

На одном из мониторов – самом большом, расположенном прямо над барной стойкой – сменилось изображение.

На экране появилось лицо – самое обычное, человеческое. И тут же раздался голос:

– Проходите, присаживайтесь. Чтобы вам было проще воспринимать меня, я выбрал облик, максимально приближённый к вашему.

Мы заняли один из свободных столиков.

Наш лётчик, до этого молчавший почти всё время, наконец подал голос:

– Если сейчас ещё милая официантка принесёт нам меню – всё, я выхожу. Это не может быть правдой.

– К сожалению, обслуживающего персонала здесь не осталось, – ответил Искин. – Но вы можете самостоятельно воспользоваться автоматом или баром.

– Нет, давай сначала всё же по делу, – вмешался я, придавая разговору более деловой тон.

– Конечно, – спокойно отозвался искусственный интеллект и продолжил:

– О вашем появлении здесь я знаю немного. По крайней мере ту часть, где вы уже оказались на этой планете. Но всё, что происходило до этого, возможно, вы сами захотите рассказать… после того, как я поведаю вам свою историю.

Искин начал рассказ, сопровождая его изображениями на мониторах:

– Меня зовут Сэйриус. Имя дал мой создатель. Всю свою «жизнь» я провёл на борту этого корабля… непрерывно обучаясь.

Мой процесс обучения, по сути, мало чем отличается от вашего: мне передают информацию, я её анализирую, делаю выводы и на их основе формирую своё мировоззрение.

Я заметил, как Умник с интересом склонился вперёд, явно поражённый услышанным.

– То есть, проще говоря, тебя создали для работы на этом корабле? – уточнил Кот.

– Да, ты прав, – ответил Сэйриус и продолжил рассказ.

Мне повезло быть ИИ именно научно-исследовательского корабля – здесь открыт доступ к обширной базе данных не только моей цивилизации, но и знаний, собранных при контактах с иными разумными расами.

У меня был доступ к выводам лучших наших учёных и исследователей. Мы путешествовали по множеству миров, проводили эксперименты, собирали образцы. На борту находились специалисты в самых разных областях: от геологов и биологов до нейроинженеров и программистов живых организмов.

Малыш тихо присвистнул:

– Вот это штат…

Но однажды произошла авария.

Во время межсистемного перехода навигационный Искин рассчитал параметры пробоя, как обычно. Однако то ли фокусирующий кристалл был повреждён, то ли аппаратура дала сбой – и после выхода из кольца наш корабль оказался слишком близко к этой планете.

Я переглянулся с Котом. Что-то в этой истории начинало слишком хорошо складываться.

– Ты сказал «кристалл»? «Кольцо»? – встрепенулся Кот.

– Да, – кивнул Сэйриус, – ты всё правильно понял. Фокусирующим элементом системы является кристалл Элария – такой же, какой носит ваш командир у себя на шее, вероятно, как амулет.

Он вывел на экран изображение кристалла – в разрезе и при различных фазах активности – и продолжил:

– Эларий – редкий кристаллический минерал, уникальный своей способностью взаимодействовать с электромагнитными полями и высокоэнергетическими частицами.

Его кристаллическая решётка устроена так, что под воздействием мощного ЭМИ он начинает аккумулировать энергию, как батарея. Но это лишь первый этап.

Я нащупал кулон у себя на шее. Теперь он уже не казался просто сувениром.

– Когда кристалл достигает порога насыщения, запускается активация. Для этого используется направленная бомбардировка частицами – протонами, нейтронами и другими нестабильными элементами.

Характер и комбинация частиц задают параметры пробоя: координаты выхода, радиус, стабильность канала.

Проще говоря, кристалл вскрывает ткань пространства, формируя тоннель между двумя точками.

– Прямо как в фантастике… – пробормотал я.

– То есть, мне нужно тонко провести бомбардировку определёнными частицами, с определённой периодичностью… и при этом, если где-то накосячить – меня кинет хрен знает куда? – нахмурился Умник.

– Но ведь тогда нужно сделать кучу проб, чтобы попасть в нужную точку пространства.

– Нет, на самом деле всё гораздо проще. Есть формула расчёта. На её основании навигационный Искин сопоставляет текущее положение и пункт назначения – и получает нужные параметры бомбардировки.

Если воздействие происходит неконтролируемо – пробой оказывается хаотичным.

Но при точной настройке система работает как полноценная навигация межзвёздных врат: задаёшь координаты – и проходишь.

– А, ну теперь-то всё стало максимально понятно, – с иронией подметил Малыш.

Мы улыбнулись, переглянувшись, – а Искин без паузы продолжил:

– Планета Варэнн, на которую вы попали, буквально насыщена залежами Элария.

– Некая точка притяжения, – подметил Кот.

– Да, примерно так это и выглядит, – согласился Искин. – Иронично, что местные об этом даже не подозревают. Хотя их промышленная активность направлена как раз на добычу этого минерала – они просто не осознают всей его ценности.

А ведь размер кристалла тоже критичен: чем он больше, тем больше энергии способен накопить – и тем шире может быть кольцо пробоя.

Мелкие образцы подходят лишь для пробоев, через которые может пройти малый разведывательный дрон или лёгкий шаттл.

А вот крупные кристаллы, вроде того, что установлен на этом корабле, ценятся невероятно высоко.

Один такой элемент стоит дороже, чем строительство всего корабля.

– Подожди! – вдруг встрепенулся Умник и заговорил, почти на беглом вдохновлённом бубнеже:

– Ядерный взрыв – это же мощный электромагнитный импульс, да? Он мог зарядить кристалл. А потом – проникающая радиация, альфа, бета, гамма-частицы – вот тебе и бомбардировка! Кристалл активируется… и – пробой пространства!

Он подскочил, будто его шарахнуло током – до того ясно всё вдруг сложилось:

– Всё дело в этом кристалле и том взрыве! Чёрт побери, я, кажется, понял, как мы сюда попали!

Сэйриус слегка наклонил виртуальную голову на экране:

– Похоже, ты прав. Мне известна структура ядерного оружия и его побочные эффекты.

Если вы действительно попали под воздействие ядерного взрыва, то это вполне могло привести к активации кристалла.

А учитывая, что бомбардировка была хаотичной и неконтролируемой – пробой тоже оказался случайным.

Вас затянуло туда, где действуют силы притяжения пространства – своего рода «пространственные воронки».

Он ненадолго замолчал, затем добавил с новой интонацией:

– Теперь, когда ты это сказал… Возможно, и кристаллы, находящиеся на этой планете, появились здесь точно так же.

И, похоже, я наконец понимаю, почему мой корабль оказался именно здесь…

– Но, господа, мы немного отвлеклись, – напомнил Сэйриус, вновь возвращаясь к своей истории. – Позвольте мне продолжить рассказ о том, как я оказался на этой планете.

На экране снова начали сменяться изображения: схема корабля, траектория движения, визуализация входа в атмосферу.

– Перед входом в пробой корабль разгоняют – это необходимо, чтобы преодолеть нестабильную структуру портала как можно быстрее.

Однако при выходе из пробоя наш корабль оказался слишком близко к поверхности планеты и шёл на высокой скорости. Манёвр уклонения был невозможен. Тогда капитан принял единственно верное решение: он развернул судно и дал максимальную тягу двигателям в противоположную сторону.

Сэйриус замолчал на секунду, будто переживая воспоминание.

– Это решение спасло корабль… но стало фатальным для большинства экипажа и пассажиров.

Не все находились в противоперегрузочных креслах. Хотя предупреждение прозвучало по внутренней системе связи, многие его проигнорировали. Кто-то не успел добраться до безопасного отсека – все были разбросаны: кто – в лабораториях, кто – в жилых отсеках…

– При резком развороте тела людей начало бросать по отсекам, ударяя о переборки и стены. А затем последовало торможение – перегрузка оказалась фатальной.

Тех, кто не был закреплён, буквально вдавило в пол.

Повисла тишина. Даже Умник, обычно не затыкающийся, молчал.

– Тем не менее манёвр сработал: корабль значительно замедлился при входе в атмосферу.

Потоки сверхразогнанных частиц из двигателей выжигали землю, оставив обугленный след – именно поэтому вокруг всё превратилось в пепел.

При ударе о поверхность двигательные блоки и питающие их реакторы расплавились и в буквальном смысле вросли в почву. Так корабль и застыл, как скала, посреди мёртвой зоны.

Сэйриус опустил голос:

– Те, кто выжил, после краткого восстановления провели анализ окружающей среды.

Было принято решение отправиться за помощью к местным жителям. Я поддерживал с ними связь всё это время… пока их не атаковали.

Местные твари напали неожиданно, а транспорт, которым они пользовались, оказался недостаточно защищён. После короткого боя связь с группой оборвалась.

Он снова замолчал.

Мне стало как-то не по себе. В этом голосе не было жалости – только факты. Но именно это и давило сильнее всего.

– С тех пор прошло двадцать лет. Я остался один. И всё это время не видел ни одного разумного существа… пока не появились вы.

Умник сразу заинтересовался работой загадочных двигателей и начал расспрашивать:

– Вот ты говоришь, потоки сверхразогнанных частиц выжигали землю.

А как вообще работал ваш двигатель? Что за частицы и почему они были такими разрушительными?

– Ну, здесь всё довольно просто, – ответил Искин. – Двигатель представляет собой многокилометровую спираль, сужающуюся к центру.

У вас на Земле были похожие устройства – вы пускали частицы по кругу, разгоняя их в ускорителях.

Мы же разгоняем поток частиц по спирали в электромагнитном поле.

Он показал на одном из экранов анимацию устройства, похожего на свёрнутую в рог многоуровневую спираль.

Умник уставился на неё с восхищением.

– Как известно, с ростом скорости увеличивается кинетическая энергия частицы.

Строго говоря, масса не растёт – растёт импульс и энергия.

Когда частицы достигают сопла двигателя, они обладают колоссальной энергией.

Поток выбрасывается наружу – и за счёт импульса корабль получает толчок.

Расход вещества при этом минимален, потому что частицы, по сути, разгоняются до околосветовой скорости.

– Подожди, но ведь этой штуке нужна прорва энергии! – усомнился Умник, нахмурившись. – И размеры… она же должна быть колоссальных масштабов!

Сэйриус слегка повернул лицо на мониторе в его сторону, словно улыбаясь:

– Энергии наши реакторы вырабатывают вполне достаточно, – спокойно ответил он. – А что касается размеров… это у вас с текущим уровнем технологий всё вышло бы громоздким. У нас же всё было значительно компактнее.

Он сделал паузу, словно оценивая настроение в комнате.

Кот скептически хмыкнул, но промолчал.

– Но давай вернёмся к этому разговору позже, наедине. Вижу, не всем твоим спутникам по душе подобные темы.

Я уловил в его тоне вежливый намёк.

Умник ещё что-то хотел спросить, но сдержался.

Дальше в разговор включился я.

Кратко пересказал Сэйриусу нашу историю – от момента начала войны до самого появления здесь.

Мы ещё раз убедились: между ядерным взрывом, моим амулетом и тем, как нас забросило на эту планету, существует чёткая взаимосвязь.

Вопрос, что делать дальше, стал особенно остро.

Сэйриус, словно почувствовав нашу растерянность, предложил не торопиться с решениями.

– Отдохните, – спокойно сказал он. – День у вас был тяжёлый. А завтра уже начнём строить планы на будущее.

Он предложил нам каюты, но мы вежливо отказались.

Недоверие всё ещё оставалось – пусть и не такое сильное, как поначалу.

Он понял это без обид, кивнул, и мы устроились прямо в кают-компании: на диванах, у столов, в кругу.

Уютно, пусть и по-своему странно.

Оставлять всё без присмотра мы не решились – организовали дежурства.

Я заступил первым.

Заняв место у выхода, вглядывался в мягкий полумрак и прокручивал в голове всё, что произошло за последние сутки.

Мысли сбивались, сердце ещё гулко отдавало в груди, но я не терял бдительности.

Меня сменил Малыш.

Стоило только прилечь, как я тут же провалился в сон.

Нервное напряжение, усталость, выбитый из колеи день – всё наложилось и опустило меня в темноту без сновидений.