- -
- 100%
- +
– слушайте-ка! А случалось ли с вами вот какое дело? Жил я значит тогда в квартирном доме в два этажа. И представляете, он чуть не сгорел! Из – за проводки! Раз! И чуть не сгорел. Цельный дом квартирный! Вот смеху то было! И так быстро всё загорелось! Ковры, стены, всё вспыхнуло! Но хорошо пожарные приехали вовремя. Во как у меня бывало. А у вас бывало? Ха! Из – за проводки! – Фома опять засмеялся. Я, честно говоря, не мог понять причин для смеха, но он явно видел в этом что-то смешное. Я огляделся и увидел женщину, смотрящую на нас. Точнее насколько я понял на Фому. Женщина та стояла у ворот длинного дома.
– давно ли вы здесь живете? – спросил я его.
Он посмотрел на меня, потом на землю.
– давно. – бросил он и на пару шагов отступил от меня. Он отвернулся и посмотрел на полуразвалившуюся трубу печки на соседнем доме, старом магазине. Фома снова улыбнулся и повернулся ко мне. Я закурил новую, готовый к новым историям.
– скоро совсем развалиться. – заметил Фома.
– это точно. – я тоже посмотрел на трубу, которой и трубой то уже не назовешь.
– А знаете, у нас в озере водится рыба морская. – спокойно сказал он.
– правда? – спросил я.
– а вы не слыхали? Она ещё в красной книге записана, во как! Такая небольшая. – Он показал руками размеры рыбы. – Я однажды знаете, плыл по озеру, удочку закидывал, спиннинг! Вот так – И он стал показывать руками как – Тяну, тяну и что! Представляете, забыли сетку! Вся сетка в рыбе морской. Сетка сгнила и рыба сгнила! Забыли. Как так? Ладно сетка, рыба то тоже. – он вздохнул. – И рыба сгнила и сетка – Фома замолчал. – А с вами такое бывало?
– нет, не бывало. – ответил я. – И что, правда, морская? – спросил я. Я решил его спросить, потому что мне показалось он загрустил.
– самая настоящая. – ответил он. Я потушил сигарету. Фома подошел ко мне, почти вплотную.
– слушайте-ка, а грозу вы видали? – спросил он.
– конечно, видал. – ответил я на его манер.
– а я знаете было дело, такую видал эту грозу. Деревья знаете, как в поле растут? Вот по одному? Так вот шел я по полю, небо то всё черное, а впереди дерево одинокое стоит. И тут на тебе! Гроза прям в дерево! Да как расколет надвое! Знаете такое? Видали как гроза в дерево? И так прямо надвое! Уууу страшно тогда мне стало – и Фома по новой рассмеялся. – больше я знаете, в грозу не ходил в поле, страшно. А то же знаете, как оно бывает, она в человека попадет и всё! Нет человека!
На третьем доме вверх по улице от нас, крыша выстланная листами железа засияла на солнце. Мимо проехала машина, Фома что-то пробормотал ей вслед и уставился на свои новенькие кеды. Я смотрел на него и мне он казался тем стариком, в котором куча энергии и сил, которых точно должно хватить на одно или два, важных последних дел. Я думаю он мог бы встать ещё до рассвета. Взять спиннинг сети веревку и уплыть в море. Быть невероятно далеко от берега уже тогда, когда люди из его деревни только начинали просыпаться. Фома поднял свои прищуренные глаза и посмотрел на меня.
– слушайте-ка, а вы видали когда-нибудь, как человек всмятку падает? – оживленно спросил он.
– честно говоря, нет. – сказал я. Да и не было у меня таких желаний.
– а я вот видал. Было это знаете, как? Стройка у нас была. Дом квартирный мужики строили. И вот значит бригадир дурак! Дождь то только прошел, а он мужика погнал на крышу! А мужик то пьяный был. Там трезвому то нечего делать, а он пьяного погнал. Так тот и полез на крышу. Все мокрое же было. Залез он на верх и всё. Нет мужика – смятка. Он – то с этой крыши вниз и всмятку! Вот так вот. Был человек и не стало человека. Вот вы видали такое? А я видал – Фома вздохнул и замолчал. Я достал новую сигарету и закурил. Мы ещё немного постояли. Фома глядел по сторонам и что-то невнятно бормотал себе под нос. Продавщица не приходила и я решил прокатиться по окрестностям. Попрощавшись с Фомой, я пошел к машине, он пошел в сторону дома где стояла женщина. Я завел мотор и мы поехали. Мы выехали на главную улицу и на первом перекрестке ушли направо в Зыбино. Проехав деревню насквозь мы решили ехать дальше. Дорога петляла. По обе стороны тянулся редкий лес. Наконец он кончился и мы выехали в поле. По правую руку поле сбегало вниз. Мы вышли из машины и осмотрелись. Там в низине блестела речка. Мы сели обратно и развернулись. Приехав назад к магазину я увидел, что дверь была открыта, а значит, обед кончился.
На реке
Было теплое майское утро. Трава, вся пропитавшаяся росой, блестела на первых лучах солнца. Паша шёл со спиннингом по берегу и закидывал лесу с живцом в реку. Та тянулась, извиваясь, далеко за лес, но ему некуда торопится. Берег реки, то поднимался в чащу, то спускался в поле. Он осторожно обходил бобровые ямы у самого края, когда-то провалившись туда два раза, Паша стал внимательней. Вся природа дышала. Повсюду слышна песня лесных птиц. Солнце поднималось всё выше. Он надвинул козырек кепки на глаза и продолжал идти. Ласточки кружили высоко в небе, а это значило, что дождя пока что не будет. Небо было чистым, только вдалеке лениво плыли облака. Сейчас самое время для ловли щуки. Она должна идти на нерест, и он будет её ждать. Местные мужики обычно за день ловят минимум штук по двадцать, но ему их столько не нужно. Они везут рыбу продавать на рынок, ему же она нужна только на ужин, ну на два ужина, не больше. Пройдя поле, он смотал лесу и поднялся в лес. Солнечный свет лучами пронизывал тени деревьев. На листьях нависла паутина, было видно, как капли росы собираются на ней, как она блестит ещё в прохладном воздухе утра. Под ногами мох, заваленный елочными иглами. Здесь ему нравилось всё. Кругом всё живое. Слева папоротник прячется в тени. Справа здоровенный муравейник, в котором с сумасшедшей скоростью бежит жизнь. За муравейником и высокой ёлкой, обрыв, а за обрывом река. Паша достал сигарету из кармана рубашки и закурил. Он снял с плеча сумку и положил рядом с удочкой. Сам сел на пень. Всё что он мог охватить глазами, было чудесно. В воздухе висела тишина. Не натянутая не беспокойная, а совершенно нежная спокойная тишина. На воде появись круги. Паша видел поле с которого пришел, оно осталось справа от него. Слева лес кончался опушкой и опять сменялся полем. Дальше снова виднелся лес который уходил вправо так круто, что реки было не разглядеть. Здесь, где он неторопливо затягивался сигаретой, река делала поворот в градусов пятьдесят. На том берегу росли маленькие редкие березы. За ними, вдалеке, как он видел ещё с поля, лежали невысокие холмы, которые тянулись, куда то к горизонту. Докурив и оставив бычок в земле, Паша спустился вниз. Разложил удочку, насадил на крючок нового живца, так что кончик крючка вышел наружу сквозь нижнюю губу. Становилось теплее. Он снял старую кожаную куртку и положил её поверх сумки. Он забрасывал к тому берегу, к высокой траве, щука должна была быть там, на глубине. Насколько он знал, там были ямы. Паша достал бутылку ещё прохладного пива из сумки, открыл и отпил. Снова закинул спиннинг и начал сматывать катушкой лесу. Тут он почувствовал удар, подсёк, как его научили. Леска натянулась. Это был не сильный удар. Паша стал сматывать быстрей. Спиннинг слегка согнулся на самом конце.
– а вот и ты моя хорошая! – сказал он и всё крутил и крутил, когда на поверхности показалась щука. Она билась в разные стороны словно сумасшедшая, того и гляди сорвется. Рыба явно не хотела попасться. Но Паша ещё немного смотал лесу и резким движением выбросил её на берег. Положил спиннинг и подошёл к ней. Она изгибалась и хватала ртом воздух. Он знал, что ей надо сломать хребет. Все ломают руками и я смогу. Обязательно смогу, иначе нельзя. Нужно облегчить её страданья. Щука была не большой, грамм триста. Взяв рыбу в руки, он посмотрел на неё.
– а говорят у вас души нет. Как же нет, когда ты жить так хочешь. -сказал он. Рыба билась у него в руках, скользкая, но он держал крепко. -Ну, это не мне решать, у кого она есть, а у кого нет. У той сумасшедшей суки навряд ли была душа ну или что-то за душой. Она мне знаешь, что говорила? Говорила, что я сосунок, слышишь? Говорит я слабак. Силенок, говорит у тебя не хватит сосунок. А я ей сказал тогда, еще одно слово сука и я тебя порежу. А она не поверила, думала не смогу. – сказал Паша и бросил щуку на траву, взял бутылку с сигаретой и сел рядом. Солнце уже маячило высоко. Всё кругом было залито его светом. Река блестела будто зеркало. Только в лесу оставалась тень. Он поправил кепку, всё собрал и пошёл дальше с сумкой на плече. В которой лежала пачка сигарет, спички, нож и щука.
Фиеста
Я надеваю белую майку, поверх неё клетчатую рубашку, в крупную клетку, сине-красную, чёрные брюки, расчесываю волосы и укладываю их на бок. На часах уже восемь утра, я обуваю свои кеды, накидываю пиджак, обычный черного цвета. Открываю два дверных замка, беру рядом стоящий на комоде рюкзак с тетрадями, кричу бабуле, что сидит в комнате и смотрит телевизор.
– пока!
Открываю дверь и слышу в ответ.
– пока дорогой! С Богом.
Закрываю дверь на оба замка. Спускаюсь по лестнице с четвертого этажа, нащупав в кармане сигареты с зажигалкой, открываю дверь. Закурил. Пиликает телефон, и я вижу, как к моему подъезду подъезжает новенький чёрный форд. За рулем которого сидит моя подруга Люся, с которой мы просто дружим, и которая мне давно нравится. Я делаю ещё две затяжки, бросаю в урну половину сигареты и сажусь в машину.
– Паша привет! – сказала она.
– привет. – сказал я.
– как тебе моя новенькая тачка? – спросила она. Люся провела рукой вдоль торпеды.
– прикольная. – сказал я. Черный пластик не произвел на меня никакого впечатления.
– мне тоже нравится, всё как я хотела. – сказала она и переставила селектор в режим движения.
– здорово. Мои поздравления. – сказал я.
– спасибо. – сказала она. На её щеках появился румянец.
– да, не за что. – сказал я.
– кстати, ты готов к зачёту? – спросила она.
– к какому? – спросил я в ответ.
– как к какому? По экономике. – сказала она.
Тут я посмотрел в её удивительные зеленые глаза и в ответ пробормотал, что да, готов. Совсем забыл сказать, что я будущий экономист, только вот именно сейчас, к концу первого курса, начинаю понимать, что экономист я никакой. Как то не нравятся мне все эти счёты, расчёты и подсчёты, макро и микро экономики. По мне уж лучше чем-то полезным заниматься, только вот чем, я пока не знаю. Знаете, мне вот нравится студенческая жизнь, всё в ней нравится. И сессии и лекции и Люся. С ней мы знакомы с начала учебного года и так уж совпало, что живет она в трёх домах от меня. И так как её отец был каким-то там полковником, я честно не силен в этом, да и не помню деталей рассказов Люси. Знаю, что они могли себе позволить купить ей новенькую иномарку, что они и сделали на смену первой старой. Вот она и ездила в университет на машине, а меня брала в придачу, чтобы не скучно. И так мы ездили почти целый год. На дворе май, Люся носит приталенное бежевое пальто, и маленькие сапожки на каблуках. Её золотистые волосы и зеленые глаза заставляют меня влюбляться в неё раз за разом, как я её вижу. Первое время я пытался, как-нибудь расположить её к себе, понравится. Но всё бесполезно, я ей не был интересен, ни на грамм. Я часто подходил к зеркалу и думал. Неужели я так некрасив? Нос вроде так себе, но глаза хороши, да и губы вон какие. Может просто не в её вкусе? Но почему? Это было отвратительно. И я поняв обреченность ситуации, больше ничего не делал. Наше общение было минимальным. Только поездки в институт в Москву и иногда обратно домой. Конечно, мне это не нравилось, но что я мог поделать? Вот именно, ничего… Поэтому я просто лёг на воду и поддался течению. Ещё со мной учится отличный товарищ Игорь. С ним то мы обычно и общаемся в стенах института. Он был клубным парнем, всегда в моде, в курсе и при деле и общение с ним было очень простым. И вот пары кончились, зачет успешно сдан и мы с Игорем решаем пойти в парк, неподалеку. Зашли в ларёк и купили пива. Небо было чистым, воздух теплым, конец мая, конец учебного года, всё было просто прекрасно. Наконец, дойдя до любимой лавочки, что под тополем, мы сели, я открыл бутылку и хлебнул холодного темного пива.
– Слушай, ведь если задуматься, лень – это мать изобретательства. – сказал я.
– а кто тогда отец? – спросил Игорь. Он стоял и пил свою бутылку.
– об этом я не думал.
– ведь если есть мать, должен быть и отец. – сказал он.
– это верно. – согласился я.
– может труд. – сказал он.
– нет. Вряд ли. – сказал я.
– ну кто тогда?
– наверное, это интерес. Потому что интерес, он ни к чему не обязывает. Появился, как мгновение и точно также прошел. А труд это труд. – сказал я.
– труд сделал из обезьяны человека. – сказал стоявший рядом Игорь.
– какая чушь. – сказал я.
– это точно.
Допив первую и отправив её в мусорное ведро, я открыл новую бутылку и уставился на цветущий тополь. Я подумал о том, как мало ему нужно для своей цикличной жизни, и как много он дает человеку. Ведь это и, правда, интересно. Он ничего не требует и не просит взамен. А человек, в первую очередь, неосознанно потребляет его плоды и во вторую, осознанно наплевательски, пользуется его плодами, пользуется им всем. Человек как яд, как вирус, как болезнь – всё уничтожает вокруг, взамен ничего не давая, этому всему. Так мы просидели чуть больше часа рассуждая о природе. На вокзале разошлись по своим направлениям. Я зашел в поезд и сел к окну. Напротив на деревянное сидение села милая девушка с длинными, чуть ниже плеч, темными густыми волосами. Глаза её были серо-зеленого цвета, она скромно улыбалась, читая Достоевского, и иногда смотрела в окно. А я смотрел на неё и тоже иногда в окно. Она была в одной белой блузке и темных брюках. Так мы вдвоем и ехали, до моей остановки и как оказалось её. Она вышла первой и ушла налево. Я вышел следом и ушел направо. Всё, то время, что я шел домой, мои мысли были заняты ей. Я думал о том, кто она такая? Почему прежде я её не видел? Увижу ли её ещё раз?
2
Сегодня был неплохой день. Я сдал зачёт, везде успел, даже пообщался с каким-то писателем детективов или что-то вроде того. Когда я просто стоял и курил на перроне, этот парень попросил сигарету и загрузил меня своей проблемой. Минут сорок назад только пришел домой, а времени сейчас я вам скажу уже почти восемь вечера. Сходил в душ, поужинал и теперь сидел с бабулей перед телевизором.
– Бабуль я сегодня общался с писателем. И знаешь, он постоянно рассказывал о том, что хочет, что-то раздуть, точнее не что-то, а свои произведения. Мол, он их мастерски раздувает. Я все слушал и не как не мог понять, зачем и что это вообще значит? – сказал я.
– не знаю Павлик. – сказала она, глядя в телевизор.
– может он дурак? – не удачно пошутил я.
– а может ты дурак? – сказала она. И развернувшись впилась в меня взглядом.
– а я то что? – сказал я.
– не суди Паша, и не судим, будешь. Если ты чего-то не знаешь, что знают другие, это не значит, что все кругом – дураки.
– но я не в том смысле.
– в том в том.
Я помолчал, подумал, посмотрел на бабулю. Она сидела в своем кресле и улыбалась.
– ну да, ты права. – сказал я.
– подумал?
– подумал.
– вот видишь, как полезно думать, прежде чем сказать. – сказала бабуля.
– вижу.
– вот и молодец, иди, кстати, завари чай.
Я встал и ушел на кухню включить чайник. Из верхнего шкафчика достал две белые кружки, из соседней дверцы банку сахара, насыпал заварки и залил всё кипятком. Сверху положил по два листка мяты и понёс в комнату. Бабушка сидела и переключала каналы, остановившись на новостях, она глянула на меня и вздохнула.
– ох, Павлик, как тебе будет тяжело жить. Ладно, я старая… А ты – то совсем юнец, а в стране такое творится. Раньше хоть, что-то строили, а сейчас? Этот Лупин Антон Антонович только и обещает, только обещает. Пенсии нам урезал, войны всякие. Да…
Я подал бабуле её кружку, а сам сел рядом.
– так вот мой дорогой. Никогда не обещай и не клянись, слышишь? Это не хорошо. Мы никогда не можем знать, что будет с нами через час, полчаса, не говоря уже о следующем дне. Поэтому сынок будь умнее и честнее с самим собой и с окружающими. – сказала она.
– как скажешь. – ответил ей я.
– так-то лучше, кстати, к завтрашнему дню готов? – спросила она.
– а что завтра?
– институт.
– ну да.
– не ну да, а иди и посмотри ещё разок, всё ли собрано и сделано. – сказала она.
– ага. Сейчас. – ответил я. Я отпил чай и пошёл к себе в комнату. Тетради, лежавшие на столе, кинул с учебниками в рюкзак, вышел на балкон и достал сигарету. А отсюда неплохой вид всё-таки открывается. Двор, в котором я вырос, первый раз упал и первый раз влюбился. Да, это хорошее место. Все мои друзья умещались в соседних подъездах, а не на страницах в интернете. Много времени прошло. Хорошего времени. Я докурил и закрыл балконное окно, вернулся в комнату. Тааак бабуля мне говорила Чехова почитать, сейчас и начнем. Я нашел, какой-то сборник, уселся на диван и стал читать. Знаете, я часто вспоминаю деда. Он был знатным дедом. Иван Михайловичем его звали. Родителей не помню, да и как помнить, когда они разбились на машине, когда мне было два года. С того момента и растили меня бабуля с дедом. Помню вечера, такие знаете уютные и спокойные с ними двумя. Они постоянно подшучивали друг над другом. Родителей не вспоминали. Старались не вспоминать. Бабушка всегда плакала, когда я вдруг заводил разговор или сама ненароком заговаривалась. На праздниках, за обедом и ужином мы читали молитву, вставая из-за стола и держась за руки. С бабулей, мы каждое воскресное утро ходили в храм на утреннюю службу. Шли рано, рано. Обычно ещё темно было, разве что летом солнце уже освещало все наши улочки, и мы одинокие, но не заблудшие путешественники, а как будто одни во всём городе идём с ней в храм. Они по профессии инженеры и поэтому яростно хотели выучить меня инженером, но увидев мои успехи в этом деле, от затеи, конечно с сожалением, но отказались. Дед мне всегда говорил:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.