Хроники Ангела печали: Дело о зимней смерти. Часть 2

Глава 1. ОдобрениеКанцелярии и первые нити правды

София толкнула тяжёлую дверь отдела кадровой службы и наставничества. Здесь стоял привычный запах старой бумаги и воска.

Прошло несколько дней с того момента, как им удалось сломать Систему. В Гётеборге наступил июнь, который принёс с собой моросящий дождь. Накануне Софии пришла телеграмма с уведомлением о том, что ей необходимо явиться сегодня в Канцелярию в связи с её «сотрудничеством с представителями Тёмного магического отделения». Ну вот она и явилась.

В приёмной было тихо, только где‑то в глубине коридора монотонно тикали часы, отсчитывая секунды, которые, казалось, тянулись вдвое дольше обычного.

София ожидала увидеть стопку выговоров на столе, а вместо этого перед ней лежал один‑единственный конверт — плотный, с печатью Канцелярии, от которой по бумаге расходились тонкие тёмные прожилки, похожие на трещины.

— Садитесь, София, — сухо произнёс начальник отдела Асбьорн Эклунд, не поднимая глаз от бумаг. — Вы вызвали определённое беспокойство, но, как ни странно, не нарушили ни одного пункта устава. Формально, — уточнил он.

София опустилась на жёсткий стул, чувствуя, как холод от дерева пробирается сквозь ткань плаща.

— Формально, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Асбьорн наконец поднял взгляд. В его голубых глазах читалась хладнокровная расчётливость.

— Итак, Канцелярия не возражает против вашего сотрудничества с так называемыми «независимыми экспертами», — он выделил последние два слова, будто сам не верил в этот эвфемизм, под которым явно подразумевались Элиас и его помощники. — Однако с этого момента вы обязаны вести подробный отчёт. Каждый контакт, каждое слово, каждый след магии — всё должно быть зафиксировано.

Он пододвинул к ней тонкую тетрадь в тёмно‑серой обложке. На обложке не было ни названия, ни герба, только едва заметный узор, который при определённом угле начинал мерцать, словно впитавший в себя отголоски чужих тайн.

Движения Асбьорна были выверенными, скупыми, будто он экономил каждое движение. Даже когда он слегка наклонил голову, тонкая серебряная цепочка на воротнике его строгого сюртука чуть звякнула: это был единственный звук, нарушивший тишину, кроме тиканья часов в холле.

— Это не доверие, София, — продолжил Асбьорн, и в его голосе впервые проскользнула едва уловимая нотка, которую можно было принять за предостережение. — Я бы назвал это способом держать всё под контролем. Не забывайте: чем больше нитей вы тянете, тем легче их перехватить.

София взяла тетрадь. Обложка была прохладной, почти ледяной, а внутри страницы казались странно пустыми, будто ждали, когда их наполнят чужими секретами. Она провела пальцем по краю листа, и на мгновение ей показалось, что бумага чуть дрогнула, словно живая.

— Я вас поняла, — ответила она, подняв голову и посмотрев прямо в холодные глаза. — Отчёт будет.

Начальник отдела едва заметно кивнул, будто ожидал именно этого ответа.

— Хорошо. И ещё одно... — он достал из ящика стола небольшой металлический жетон на тонкой цепочке и протянул его ей. — Это пропуск в архивы третьего уровня. Там есть документы, которые могут быть полезны... Но в то же время и опасны. Не злоупотребляйте доступом.

София приняла жетон. Металл был тёплым, будто его только что держали в руках, и на поверхности тускло мерцали выгравированные символы, которые она не могла сразу разобрать.

— Спасибо, — произнесла она, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и тревога.

Линдгрен чуть сдвинул брови — совсем немного, но этого хватило, чтобы на высоком лбу прорезалась тонкая складка. Он снова уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Когда она вышла из кабинета, коридор казался уже не таким мрачным, но воздух всё равно был тяжёлым, пропитанным недоверием и скрытыми угрозами. В кармане лежала тетрадь, в пальцах — жетон, а в голове крутилась одна мысль: Канцелярия дала ей поводок, и теперь ждала, куда София поведёт. Это ей не нравилось. Одно дело действовать по инструкции во время работы, и совсем другое — находиться под контролем во время частного расследования будучи в отпуске.

На лестнице она остановилась, прислонившись к холодной стене. Пальцы сами собой теребили цепочку жетона, а мысли метались, как птицы в клетке. Элиас наверняка скажет, что это ловушка. Тёмные маги, возможно, вообще не поверят, что Канцелярия пошла на такой шаг. Но где‑то внутри зрело упрямое чувство: если они хотят контролировать её шаги, значит, боятся того, что она может найти.

***

София вынырнула из полумрака Канцелярии прямо в шум и свет Гётаплатсена. Площадь дышала жизнью, несмотря на дождь: торговцы выкрикивали цены, дети бегали между скамей, ветер гнал по брусчатке сухие листья и обрывки афиш. На секунду София замерла, привыкая к этому буйству красок после стерильной тишины кабинетов.

И тут она увидела Стефана. Он стоял у гранитного парапета, ссутулившись, будто пытался стать меньше, незаметнее, и крутил в пальцах потрёпанный конверт. Их взгляды встретились. Он, конечно, знал, что София была в Канцелярии и даже знал, зачем.

— Ну что, теперь у тебя есть лицензия на нарушение правил, — бросил Стефан, едва заметно приподняв уголок губ. В его голосе прозвучала привычная язвительность.

София подошла ближе, остановилась в шаге от него. Ветер трепал её плащ, забирался под воротник, но она этого не замечала.

— Лицензия не спасает от плохой компании, — ответила она, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка, а не как укол. И почти улыбнулась, однако улыбка вышла натянутой.

Стефан хмыкнул, сунул конверт в карман и посмотрел куда‑то поверх её головы, будто искал в небе ответы, которых там не было.

— Ты хоть понимаешь, что они просто хотят знать, куда ты шагаешь, прежде чем ты сама это поймёшь? — спросил он, переводя взгляд на неё. — Это не разрешение, София. Я бы назвал это поводком с колокольчиком, — ехидно прищурился он.

Она молча кивнула. Спорить сейчас не хотелось. Вместо этого София вытащила из‑за пазухи тетрадь и положила на парапет между ними.

— Знаю. Но если они хотят знать каждый мой шаг, значит, боятся того, что я могу найти.

Стефан покосился на тетрадь, будто она могла в любой момент щёлкнуть зубами.

— Или того, что ты можешь рассказать, — тихо добавил он.

На мгновение между ними повисла тишина: не враждебная, а какая‑то выжженная, как поле после грозы.

София провела пальцем по влажному от дождя граниту, собираясь с мыслями.

— Мне нужен доступ к старым маршрутам патрулей у Восточных ворот, — сказала она прямо. — Если я начну фиксировать каждый шаг, пусть хотя бы эти шаги будут не впустую.

Стефан долго молчал, изучая её лицо. Потом вздохнул и достал из внутреннего кармана сложенную карту, потрёпанную по краям.

— Держи. Здесь всё отмечено, что тебе нужно.

Она взяла карту, ощущая, как пальцы слегка дрожат от напряжения.

— Спасибо.

— Не благодари, — буркнул Стефан. — И не делай вид, что справишься одна. Даже с их разрешением.

София хотела ответить что‑то резкое, привычное, чтобы вернуть всё на свои места. Однако слова застряли в горле, и вместо этого она просто кивнула.

Они стояли рядом, глядя на площадь, где жизнь текла своим чередом, не подозревая о нитях, которые тянулись сквозь город, связывая одних людей с другими, одни тайны с другими. И в этой обыденной суете было что‑то успокаивающее: пока вокруг шумели торговцы, смеялись дети и хлопали на ветру афиши, мир казался чуть менее хрупким.

— Пойдём, — вдруг сказал Стефан, кивнув в сторону узкой улочки, терявшейся между домами. — Покажу тебе один проход. Он не отмечен ни на одной карте.

— Веди. Только давай без подколов, хамства и без лекций о том, что я опять лезу не туда.

Стефан фыркнул:

— В данном случае ничего читать тебе не буду, потому что я сам туда лезу.

Они двинулись прочь от площади, растворяясь в лабиринте переулков, где тени были гуще, а воздух пах дождём.

Некоторое время они шли молча. А потом Софию что-то дёрнуло спросить:

— Слушай, а чего ты вдруг взялся мне помогать? Я же тебя бешу...

— Бесишь, — пожал он плечами, — и ещё как. Просто нам приходится вместе работать. А я всё-таки считаю себя профессионалом, а профессионал должен уметь работать даже с теми, кто ему неприятен. Так что я помогаю нам всем, а не тебе.

— Значит, я тебе неприятна? — София ухмыльнулась. — Хотелось бы знать, почему.

— Ну, во-первых, ты жнец...

— Жница, — металлическим голосом поправила его София.

Стефан на неё покосился, подняв одну бровь:

— Не уверен, что есть разница, но ладно. Так вот. Я с недоверием отношусь к таким, как ты. Многие маги — и Тёмные, и Светлые — относятся к вам нейтрально или положительно, а я считаю, что не стоит всецело доверять тем, кто и сам неживой, и других... делает неживыми.

— Ой, серьёзно? — вскипела София. Она резко повернулась к нему, сузив глаза. — Ты же вообще ничего не знаешь о жнецах, Стефан! Ты считаешь, что мы убиваем людей, что ли? Мы просто забираем их души, когда они умирают, проводим их в другой мир, чтобы они не потерялись в пространстве, не застряли где-то «между», не разорвались на части и прочее! Ты даже не знаешь, как мы становимся жнецами, что делаем для этого, как у нас налажена работа — ни-че-го из этого! — она резко выдохнула и зло посмотрела на Стефана. — Я понимаю, что вам, магам, неоткуда знать тонкости нашей работы, но и так по-идиотски рассуждать нельзя. Это заблуждение, распространение лжи и мифов о нас и... и вообще полный бред, — немного неуклюже закончила она.

Стефан молча посмотрел на разозлившуюся Софию. В его глазах мелькнуло сомнение, но она этого не заметила, так стояла, отвернувшись от него.

— Дело не только в этом. Мне неприятна и сама ты, София. Не как жница, а как... — он задумался, пытаясь лучше сформулировать свою мысль. — Как личность.

София вновь повернулась к нему, недоумевающе взглянув на него. Вот так заявление! Ну и наглость! И как его только коллеги терпят?

— Интересно, что же в моей личности такого неприятного? — процедила она сквозь зубы.

— Ты выскочка. Тебе вечно больше всех надо: всё время хочешь во всём разобраться, всё исправить, сделать правильно, как надо... Ты пытаешься быть хорошей, честной и справедливой, но на деле ты просто хочешь славы и признания. А характер у тебя, между прочим, совсем не белый и пушистый.

София онемела от негодования. Он ещё смеет рассуждать о ней как о личности? Он?!

— Во-первых, мы с тобой не так долго и близко знакомы, чтобы ты делал какие-то выводы обо мне и моём характере, — прошипела она. — Во-вторых, что мне больше всех надо? Разрушить к чертям эту Систему? Но это же логично: это касается и моей семьи, и вообще всех людей, а, следовательно, и моей работы. Славы и признания я никогда не хотела, да у жнецов это и редко бывает.

Она замолчала, почувствовав моральную усталость. Почему она вообще должна что-то объяснять и доказывать этому нахалу?

Какое-то время они продолжали путь молча. Наконец они оказались на узкой безлюдной улице.

— Вот здесь, — сказал Стефан и остановился.

София огляделась. На первый взгляд ничего примечательного: обычная улица. Однако здесь чувствовалась та же энергетика, которая была и в других местах Системы.

— Да, я чувствую, — отозвалась она.

***

Оливия вошла в полутёмную комнату, где воздух был густым от запаха ладана и сухих трав. Вдоль стен тянулись полки с банками, в которых плавали странные тени, а в центре стоял круглый стол из тёмного дерева — его поверхность была испещрена выцветшими рунами. Кристиана, Ингрид и Алисия уже ждали.

Кристиана сидела прямо, сложив руки на коленях, её взгляд был острым и деловым.

— Мы проверили старые записи, — сказала она без предисловий. — Есть несколько ритуалов, способных приглушить эхо системы. Не стереть его или сломать — именно приглушить, как накрывают колокол тканью, чтобы звук стал тише. Если нужно скрыть следы — это сработает. Но цена будет высокой.

Оливия подалась вперёд, стараясь не выдать волнения.

— Какая цена?

— Энергия, — коротко ответила Кристиана. — Много личной энергии. И, возможно, придётся чем‑то пожертвовать. Не обязательно кровью, но чем‑то, что тебе дорого.

Ингрид, сидевшая чуть в стороне, медленно провела ладонью над столешницей, будто ощупывала невидимые нити. Её лицо было напряжённым: со стороны могло показаться, что она прислушивается к тому, чего никто другой не слышит.

— Город всё ещё шепчет, — тихо произнесла она, не глядя на Оливию. — Остатки сети не исчезли, они осели в стенах, в мостовых, в тенях переулков. Их эхо тянется за каждым, кто хоть раз к ней прикасался. Я чувствую, как оно цепляется, как паутина.

Оливия невольно оглянулась, будто ожидала увидеть эту паутину наяву.

— Значит, даже если мы приглушим сигнал, он всё равно останется?

Ингрид кивнула:

— Да, он останется, но станет тише, и тогда его труднее будет отследить.

Алисия, до этого молча крутившая на пальце тонкое серебряное кольцо, резко выпрямилась. В её глазах плясали озорные искры, но в голосе звучала твёрдость.

— А можно не прятаться, — сказала она, — а пойти туда, куда официальные жнецы не сунутся. В старые подвалы, где сеть когда‑то входила в город. Там эхо самое громкое, и именно оттуда можно попробовать его оборвать. Это рискованно, но если действовать быстро…

Кристиана бросила на неё строгий взгляд.

— Это не просто риск, Алисия. Нужно понимать, что это самоубийство, если идти без подготовки.

— Зато это действие, — парировала Алисия, не отводя глаз. — Мы сидим здесь и шёпотом рассуждаем, а система тем временем продолжает дышать. Кто‑то должен сделать шаг туда, где страшно.

Оливия слушала их, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Три разных голоса и три разных пути: прагматичный, чуткий и дерзкий. И каждый из них был по‑своему прав.

— Мне нужно заглушить след, — наконец сказала она, глядя прямо на Кристиану. — София сейчас под наблюдением и, если система поймает её, они поймут, что она не одна. Нам нужно время.

Кристиана чуть наклонила голову, выражая таким образом согласие с ней.

— Тогда начнём с ритуала. У меня есть нужные ингредиенты, но нам понадобится место, где никто не помешает. И тишина.

Ингрид тихо вздохнула.

— Тишина в этом городе — редкость. Но я знаю одно место: там давно никто не бывает, и стены умеют хранить секреты.

Алисия усмехнулась:

— Ну, если мы собираемся прятаться, то хотя бы сделаем это умело и изящно. А потом, когда всё будет готово, я покажу вам тот подвал. Пусть жнецы думают, что они контролируют город, мы покажем им, что есть места, где их контроль не работает.

Оливия почувствовала, как в груди разгорается странное тепло.

— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Сначала ритуал, потом план. Но нам нужно успеть до того, как система сделает следующий шаг.

Они молча переглянулись, и в этом молчании было больше слов, чем в любых клятвах.

***

София толкнула скрипучую дверь своей комнаты над лавкой, и с улицы ворвался прохладный вечерний воздух, смешанный с запахом свежей выпечки и старой древесины. Она бросила плащ на спинку стула, подошла к столу и снова раскрыла тетрадь — ту самую, с мерцающим узором на обложке. Страницы будто ждали её: ровные строки записей, торопливые пометки, стрелки, соединяющие имена и места.

Она водила пальцем по строкам, перечитывая каждое слово, пока в голове не начала складываться картина — не из фактов, а из теней между ними. Всплески энергии, зафиксированные в разных частях города, не были случайны. Они не просто совпадали с перекрёстками, с узлами трамвайных путей или старыми колодцами. Они совпадали с местами, где город помнил себя иначе.

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и хозяин лавки, молчаливый человек с седыми висками и взглядом, видевшим слишком многое, вошёл, не спрашивая разрешения. Он молча положил перед ней потрёпанный городской атлас. Кожаная обложка была вытерта на углах, страницы желтоватые с загнутыми краями. На полях темнели карандашные пометки, выцветшие, но всё ещё читаемые.

София подняла на него вопросительный взгляд, но он лишь чуть наклонил голову и так же бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь.

Дрожащими пальцами она раскрыла атлас на нужной странице и замерла: пометки на полях совпадали с её записями — точь‑в‑точь. Места всплесков были отмечены не просто крестиками: рядом стояли короткие фразы, отсылки к легендам, которые София слышала в детстве как страшные сказки перед сном. «Где тень ложится поперёк дороги», «Там, где колокол звонит без ветра», «Перекрёсток, который помнит имена».

И среди этих пометок, на углу страницы, аккуратным, почти незаметным почерком было выведено имя: Свен. А под ним — приписка: «Тот, кто строил мосты не для людей».

София провела пальцем по буквам, будто пытаясь почувствовать в них тепло чужой руки. Мосты не для людей… Она вспомнила старые городские байки о подземных переходах, которые вели не туда, куда должны были, о каменных арках, где эхо звучало не так, как положено, о том, как люди иногда исчезали на полпути между двумя улицами и появлялись в другом месте, не помня, как туда попали.

Она достала из ящика стола потрёпанную карту города и разложила её рядом с атласом. Соединила точки всплесков тонкими линиями и вдруг увидела узор. Почти правильный шестиугольник, вершины которого совпадали с самыми старыми районами города. А в центре… В центре был старый каменный мост у заброшенной набережной — тот самый, о котором ходили слухи, что его построили «не по правилам», слишком быстро и слишком тихо, будто он вырос сам по себе.

«Тот, кто строил мосты не для людей…»

София откинулась на спинку стула, чувствуя, как в груди разрастается странное чувство — предвкушение. Будто она наконец нащупала первую ниточку, потянув за которую можно распутать весь клубок. Система держалась на точках, где пересекались улицы и старые легенды, где город сам становился проводником.

Она закрыла атлас и провела ладонью по обложке. Теперь она знала, куда идти и знала, что искать.

София встала, накинула плащ, проверила, на месте ли тетрадь и металлический жетон, полученный в Канцелярии. Пусть они думают, что контролируют её шаги. Пусть ждут отчётов. Она пойдёт туда, где мосты ведут не туда, куда положено и где город шепчет старые имена.

И когда она вышла из комнаты, оставив на столе раскрытый атлас, в тишине лавки на мгновение повисло ощущение, что кто‑то невидимый тихо кивнул — будто одобрил её выбор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.