- -
- 100%
- +
– Как всегда…
Принц глубоко вдохнул пропитанный ароматом сосны воздух, и скользнул взглядом по снежным шапкам, мерцающим в свете солнца.
– С ума сошёл? – произнёс Данила, увидев, что брат развернулся.
– Может быть, – прошептал тот в ответ.
Он вернулся к ней, не в силах совладать с совестью. Боясь опоздать, и в то же время желая этого. Его пальцы бережно коснулись холодной кожи, сдвигая тёмную прядь волос, и очертили густые чёрные брови, что были ярким пятном на белом лице.
«Кто ты?»
Сильные руки подхватили девушку, осторожно прижимая к груди, с опаской слушая прерывистое дыхание.
«Если она умрёт, то, по крайней мере, я сделал всё возможное, чтобы спасти её», – попытался рассуждать хладнокровно Костя, но вдруг понял, что такой расклад его не устраивает. Он жаждал видеть её здоровой, чтобы узнать, почему именно её выбрал обряд, чем она так подходит ему?
Принц знал, что делать дальше, как снять ледяную печать, но это был приговор. Обратного пути уже не будет, если воспользоваться древней магией, потому что богиня не прощает ошибок.
«Ненавижу тебя! – нить, связывающая их, угасала, а вместе с ней таяла и жизнь девушки. Если сейчас не сделать выбор, то он никогда не получит ответ на свой вопрос. – Прошу, не уходи, останься со мной».
Раскрытые губы коснулись застывших уст, обжигая своим жаром, лаская кончиком языка кожу.
«Вернись, – мысленно взывал он, сжимая её в объятьях так крепко, что, казалось, переломит пополам, но сон наречённой был столь глубоким, что даже этого она не почувствовала. – Давай же! Ты сама просила об этом».
Кому взмолиться, чтобы вырвать душу из тисков смерти? Богине»? Ульвальду? Кто из них сейчас держит её жизнь в своих руках? Чего он жаждет?
«Смирения, – шепнул ему ветер, морозным дыханием коснувшись уха, – твоей покорности».
«Ни за что! » – тут же возмутился разум, отказываясь подчиняться. Где это видано, чтобы судьбой управляли невидимые духи? Он столько лет шёл к своей цели, чтобы вот так вот сдаться? Принять чужую волю, как свою? Но сердце отчаянно цеплялось за незнакомую душу, моля о спасении, заклиная бросить гордыню и отдаться богам, и ум не выдержал. Проклиная всех, он склонился перед богами, не позабыв, однако, назвать цену: «За неё».
И в тот же миг Константин ощутил, как девушка с рвением потянула на себя его силы, как жадно припала к устам, выпивая чужую жизнь и связывая их нерушимой клятвой.
«Теперь и навсегда».
Принц не помнил, как они добрались до дома, разъярённый голос Данилы почти не доходил до его сознания.
Все мысли были заняты наречённой, и страх того, что девушка снова попадёт в лапы смерти, вонзился острыми когтями в его сердце. Везде мерещилась опасность.
Что скажут, нет, как поступят деревенские, прознав о том, что в поселении оказался человек? Примут ли волю богов, как свою, или взбунтуются? А Елисей? Что сделает глава, когда вместо Лидии увидит совсем другую девушку?
Он не знал, что будет, когда дом наполнится голосами, и был несказанно рад, что сумерки и обряд выгнали всех на улицу. Ведь в это время многие ждали чуда, надеясь встретить ту, что когда-то прочила им бессмертие.
– Почему ты спас её? – не унимался Данила.
– Я не мог бросить её там. Она ни в чём не виновата.
– Но она человек! – продолжал брат, вложив в это слово всю ненависть и отвращение, что испытывал к людям.
Костя прекрасно понимал, что тот имеет в виду. Наречённая была не такой, как они, чужой для мира полукровок, но обряд выбрал её. Почему-то он решил, что именно она подходит ему, ни Лидия, ни кто-то ещё, а только она.
– Тебе не понять! – грубо отрезал принц, и горькие слова слетели с губ прежде, чем тот смог их остановить. – Я не ты. Я не могу так легко убивать. У меня есть сострадание!
Костя сразу же пожалел о сказанном. Он хотел тотчас извиниться, списать всё на усталость от борьбы, от боли, но не смог.
– А у меня, стало быть, её нет? – его брат вспыхнул от гнева, позолотив свои глаза, что смотрели на принца с неприкрытой злобой… и болью. – Ты тоже думаешь, что я монстр, да?
– Нет! Я… – смысла говорить дальше не было, ярость бушевала в дыхании юноши, в теле, и пока она не утихнет, он будет глух к чужим словам.
– Она только появилась и уже настроила тебя против меня! – взорвался его брат, задыхаясь от обиды.
Деревянный стул отлетел в сторону, оказавшись на пути возмущённого хищника, который выпустил когти, мечтая вонзить их в ту, кто своим присутствием начала разрушать его мир: – Ненавижу!
– Не смей! – предупреждающий взгляд принца обещал возмездие. – Не трогай её. Я приказываю!
Данила ощерился, демонстрируя выступающие клыки, и приоткрывая каморку своего зверя, дабы тот вдохнул запах свежей крови. Они оба знали, что воле вожака подчиняется лишь младший брат, стоит только волку выйти на свободу, как вместо верного пса Костю встретит другой альфа-самец.
– Надеюсь, она скоро сдохнет, – язык прошёлся по клыкам, словно предвкушая момент, когда их белизну скроет алая кровь и рот заполнится душистым мясом. Кадык на шее дёрнулся, сглатывая иллюзию. – Интересно, насколько сильно она отличается от полукровок?
– Я предупредил тебя! – принц чувствовал, как при одной мысли о том, что Данила может причинить ей боль, рождалось такое бешенство, с каким совладать тот был не в силах.
Одним молниеносным прыжком парень оказался рядом с братом и, схватив его, поднял над полом, впечатывая в стену: – Она моя. Ты понял?
– Да, – прохрипел Даня, пытаясь освободиться.
Инстинкт самца требовал уничтожить угрозу, вырвать бьющийся кадык, но та часть, что принадлежала человеку, призывала вразумить брата.
– Как ты не понимаешь, что её смерть ничего не изменит?! – отчаянно произнёс Костя. – Если оставим её в живых, то сможем разобраться и понять, что происходит. Убьём? И навсегда станем потерянными. Ты этого хочешь? – он яростно тряхнул юношу. – Я не могу поставить всё на кон, цена слишком высока. Уж лучше терпеть её присутствие здесь, чем всю жизнь мучиться от своей ошибки.
В нём ещё жило сомнение, и принц не хотел, чтобы Данила его усилил. Только не сейчас, когда он решил сохранить ей жизнь.
– Хорошо, – к глазам вернулся первозданный цвет, лишая их той чудовищной силы, что давал янтарь.
Брат смирился, принял поражение, но как долго это продлится?
Принц разжал пальцы, отпуская на волю беловолосое чудо: – Прости. Я был не в себе.
– Нет, – лицо юноши по-прежнему было суровым, но Костя понял, что тот давно простил ему жестокие слова, ведь как никто другой, он понимал одиночество Данилы, чья жизнь была, быть может, даже хуже, чем его. Ведь он-то не был бешеным псом, взращённым лишь для того, чтобы убивать врагов хозяина. Стоит только раз ошибиться, проявить непокорность, отрицая роль оружия, как владыка пристрелит наглое существо.
Даня ушёл, хлопнув дверь, сотрясая грохотом ещё пустой дом. Он был в смятении, это Константин знал точно. Ритуал сплёл их жизни вместе, смешав чувства. И как освободиться от них, не разрубая этот "Гордиев узел", дабы сохранить всем жизнь, было непонятно.
Бросив взгляд в зеркало, принц усмехнулся. Сейчас он больше напоминал лешего, чем человека. Взлохмаченные волосы, горящий взор серебристых глаз, грязь, размазанная по телу, даже несколько листьев, видно из пещеры Ульвальда, пристали к нему. Странно, что он только сейчас это заметил, впрочем, не до того было.
Оставив дверь в ванную открытой, чтобы слышать всё, что происходило в комнате, юноша встал под душ. Отдав тело на волю горячим потокам, он прокручивал в голове события, которые произошли сегодня, свои мысли и действия. Оставить её в живых? Как опрометчиво. Не пожалеет ли он о своём решении спустя время?
Вода омывала короткие волосы, извилистыми ручьями стекая по коже, унося с собой грязь и усталость, смывая засохшую кровь с уже затянувшихся ран,
Внезапно принц напрягся, ощущая чьё-то незримое присутствие. Схватив полотенце, он рывком обернул его вокруг талии и вылетел в комнату, навстречу младшему брату, что склонился над спящей девушкой. На лице Данилы отражалась целая гамма чувств, от ярости до испуга, от неуверенности до любопытства. Закусив нижнюю губу, юноша разглядывал наречённую, правой рукой медленно и нерешительно приближаясь к горлу.
Костя замер, не двигаясь, давая шанс парню сделать свой выбор, видя, как плещется смятение в глубине его очей.Обряд действует, хотя по преданиям, да и многовековому опыту, такого ещё никогда не было. Трое… Разве это возможно? Неужели эта девушка принадлежит им обоим? Принц тряхнул головой, отметая сомнения. Нет, этого не может быть, ведь в её теле сейчас течёт его жизнь.
– Ненавижу, – голос звучал так слабо, что был едва слышим. И куда только делся тот взбалмошный мальчишка?
Когти исчезли, превратившись в короткие ногти, а подушечки пальцев вместо того, чтобы обхватить шею, уткнулись в мягкую щёку.
– Почему? – палец скользнул по скуле вниз, к подбородку.
Костя не мог остановить брата, боясь касаться той, кто предназначен ему богами, и потому лишь смотрел, как брат с интересом изучает её.
«Ты уже меняешь нашу жизнь».
Внезапно на лбу девушки пролегла морщинка, а ресницы, словно крылья бабочек, затрепетали.
Данила в ужасе метнулся к двери, а Костя, рывком перемахнув через столик, бесшумно приземлился у окна, чтобы лучше видеть наречённую.
Девушка еле заметно потянулась и, поворочавшись немного, удивлённо распахнула глаза, будто уже зная, где находиться.
«Интересно, она слышала наш разговор?» – подумал в этот момент принц и внутренне напрягся.
Нина Самохина
«Наверное, я опять заснула в кресле», – это чувство крайнего неудобства было мне знакомо, когда случалось задремать в кресле на всю ночь. После него любая горизонтальная поверхность казалась раем, хотя по какой-то причине Морфей любил дарить сны именно там, посылая красочный грёзы, от которых сладко заходилось сердце.
Я открыла глаза, намереваясь перебраться досыпать в спальню, но, взволнованно пробежав взглядом по очертаниям комнаты, замерла: низкий журнальный столик с небрежно разбросанными на нём бумагами, огромные окна, упирающиеся в потолок, и… Горы? Именно так. Там, за прозрачным стеклом, возвышались снежные хребты, впиваясь в небо зубчатыми пиками.
«Я что, ещё сплю? Сон во сне?»
Всё это не соответствовало квартире в многоэтажном доме, находящемся в спальном районе города.
Здесь было слишком тихо и чересчур нереально.
Вертя головой в разные стороны, я приподнялась, стараясь увидеть как можно больше, не обращая внимания на боль в спине и внутренний голос, который, находясь в шоке, начал истерично кричать об опасности.
Внезапно шторка колыхнулась, словно ветер ворвался в комнату, и чуть отодвинулась, привлекая моё внимание.
– Застала врасплох, – пронзительные серые глаза появились за лёгкой узорчатой тюлью.
– А что ты делал? – нерешительно спросила я, пытаясь рассмотреть собеседника сквозь полупрозрачную сетчатую ткань.
– Наблюдал.
– За мной?
– Ну, да, – кремовое полотно снова шевельнулось, выпуская на волю тёмный силуэт.
Я с удивлением посмотрела на молодого юношу с чёрными, слегка вьющимися волосами, чувствуя, что не только высокий рост подавляет меня, но и тяжёлый взгляд. Взор неживого у живого человека. Как такое возможно?
– Ты кто? – хотелось отвернуться, сбросить оцепенение, но не могла, серая пучина затягивала в себя будто болото.
– Костя.
– Костя… – повторила я, стараясь уцепиться за незнакомое имя, чтобы выплыть из бездонного омута.
Не знаю, что и делать. В голове такая каша из мыслей и воспоминаний, что не понятно за какой вопрос хвататься сначала, какую ниточку потянуть, чтобы разобраться в ситуации:
– Что я здесь делаю?
Парень хмыкнул, но смолчал, продолжая бесцеремонно разглядывать меня.
«Где я нахожусь? – хотелось бросить ему в лицо, но не думаю, что подступающая истерика поможет хоть что-то прояснить. – Нужно сначала успокоиться».
Вдох-выдох, вдох…
– Я мало, что помню, – снова попытка выйти на контакт, расшевелить незнакомца, – помоги разобраться, пожалуйста, – уже откровенно давила я на жалость, взглядом умоляя этого бесчувственного чурбана ответить.
Почему он молчит? Разве сложно сказать всего несколько слов и успокоить человека?
«Да ты хоть представляешь, как я себя чувствую?»
Мало мне поясницы, теперь и голова заныла от избытка мыслей.
«Неужели то был не сон, и я действительно умерла?» – сердце болезненно кольнуло и ладонь сжалась на груди.
– Почти, – донеслось со стороны.
«Я что, сказала это вслух? Докатилась. Чего ещё мне от себя ожидать?»
– Давай так, – внезапно нарушил молчание Костя, наблюдая за моей растерянностью, – ты сейчас примешь ванну и приведёшь себя в порядок, – взгляд прошёлся по пальто, которое когда-то было белоснежным, а сейчас напоминало старую половую тряпку. – Да и мне тоже стоит одеться или тебе нравится так? – с насмешкой добавил он.
– Нет уж.
«Вообще-то странная ситуация. Я неизвестно где, а передо мной голый парень, – взор скользнул вниз, оценивая голубое полотенце, которое тугим коконом обматывало бёдра. – Ну, почти голый. Больше на анекдот смахивает».
– Тогда иди в ванную, а позже поговорим.
– У меня есть выбор? – тело, проснувшись от глубокой спячки, напоминало о себе тянущей болью.
– Да, можешь сидеть тут и вонять.
И снова давление, от которого не спрятаться. Противостоять ему, казалось, неслыханной дерзостью, но взгляд я не отвела, лишь посильнее стиснула челюсти, ощущая, как напрягаются мышцы, и желание исчезнуть отсюда крепнет с каждой секундой:
– Хорошо, куда идти?
Мерзкий запах уже достиг ноздрей и скатывался по горлу горьким послевкусием.
Было стыдно и противно, что это я источник тлетворного аромата.
– Туда, – юноша указал на резную дверь белого цвета. – Одежду я принесу, а это придётся выкинуть.
– Всё?
– Да, не думаю, что стирка спасёт вещи. Эта гадость жутко въедлива.
– Значит и… – я нервно сглотнула, перспектива оказаться без трусов в чужом доме меня не радовала. – То есть совсем всё?
Произнести коварную фразу никак не получалось, казалось дикостью обсуждать нижнее бельё с незнакомцем.
– Да, – лукавая улыбка появилась на его губах, и вокруг глаз сразу собрались мелкие морщинки.
«Гад! Он же забавляется».
Я резко встала, направившись в ванную, и тут же почувствовала лёгкое головокружение.
«Тише. Не спеши. Не хватало ещё грохнуться перед ним в обморок».
Ноги замерли на пороге и рука по привычки скользнула в карман, проверяя содержимое. Пусто.
«Но разве это возможно? – лихорадочно забилась в голове мысль. – Там же должен был быть мобильник».
Второй, так же ничего.
«Рома меня убьёт. Хотя нет, слишком просто. Будет изводить жёстким игнором, пока не заговорю со стенами, пытаясь спастись от одиночества, – сознание пыталось подкинуть образы, но было страшно поверить, что тот ужас был реален, что всё это действительно произошло со мной. – Боже, неужели я его потеряла? Второй за полгода. Как же умудрилась? Ведь ещё за первый кредит не выплатила».
– Мне нужно срочно позвонить.
– Я могу это сделать, – сказал Костя, доставая телефон с полки и ожидая, что скажу ему номер.
Представив реакцию на мужской голос, я побледнела ещё больше:
– Нет, лучше я сама.
Хотя перспектива объяснять своё отсутствие тоже не радовала, но это лучше, чем отчуждение, которое ожидает меня, если вдруг испугаюсь.
«Надеюсь, ещё не поздно».
Парень пожал плечами и протянул телефон. В глазах читался интерес, уходить он явно не собирался, а выдворять его из комнаты не имела права.
Но как же не хотелось общаться вот так, под пристальным взором, словно дозволяя чужому человеку прикоснуться к моей личной жизни.
Обречённо вздохнув, я набрала номер:
– Привет. Всё хорошо, – радость в голосе звучала слишком наигранно, но, надеюсь, Рома этого не поймёт. – Я сегодня не приду. Далеко от города. С кем? – взгляд обратился к юноше.
«Ладно, если уж начала врать, то нужно делать это по-крупному. Так, чтобы сама поверила».
– С друзьями. Да, развлечёмся немного. Не волнуйся. Целую. Пока.
При слове «целую» брови Кости взметнулись вверх:
– Парень? – спросил юноша, когда палец нажал завершить вызов.
«Надо же, оказывается он вслушивался в чужой голос. Я-то не говорила, что собеседник окажется мужчиной».
– А что? – с вызовом бросила я и увидела, как расширились чёрные зрачки.
«И что мне неймётся? Хотела же проигнорировать вопрос».
– Спасибо, – сотовый лёг на стол, а я рванула к двери, чтобы сбежать от надвигающейся бури, всполохи которой уже виднелись в дымчатых очах.
– Вау! – возглас восхищения вырвался из груди при виде огромной луны, взирающей со стены, и чёрных гор, тянувшихся вдоль горизонта. Поросшие лесом, они мерцали в призрачном свете небесного светила.
«Уже завидую», – ладонь опустилась на чёрный с белыми прожилками мрамор, из которого была выдолблена ванна, и нерешительно замерла на краю.
Казалось, если протяну руку дальше, то пальцы пройдут сквозь стену и коснуться снега, оставляя отпечаток рядом с чужими следами.
«Как красиво!» – никогда не думала, что сочетание двух цветов может породить такое великолепие.
Одежда стремительно упала на пол, и стопа толкнула её к углу, пытаясь скрыть несовершенство в сумраке комнаты.
Было стыдно за грязь на белой плитке, за запах. Хотелось как можно скорее смыть с себя его и ощутить холодный ветер, что склонял к земле ели.
Ухватившись за металлический кран, дабы не упасть, я повернула ручку, и тут же горячая вода хлынула мощным потоком, сметая всё на своём пути.
Она заливала глаза, нос, рот, заставляя выныривать из кипятка, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Вещи сразу заскользили по полу, устремляясь к сливу вместе с пемзой и мылом.
– Куда же вы! – захлёбываясь пискнула я, пытаясь одной рукой перехватить мочалку, а второй уменьшить напор воды.
– Твоё, – внезапно дверь распахнулась и парень, окинув меня взглядом, повесил полотенце на вешалку.
– Что за чёрт! – возмутилась я, падая вниз, стремясь скрыть за бортиком свою наготу и радуясь приглушённому свету единственной лампочки-луны, которая и создавала это мистическое место. – Жить надоело?
Глаза с опаской следили за приближающейся фигурой, отмечая то, как кисть ложится на длинную ручку крана, выворачивая её под странным углом.
– Вниз и направо.
– Что? – колени прижались к груди, а пальцы нервно массировали стопы.
– Может включить свет? Увидишь, как пользоваться душем.
– Нет! – взвизгнула я.
– Любишь темноту?
– Да! И одиночество. Так что проваливай отсюда.
– А я думал спросить… – вальяжно начал парень,
«Да рожай ты побыстрее свою мысль!»
Его глаза в полумраке испускали странное свечение, будто расплавленное золото колыхалось под чёрными бровями.
– Стринги или шорты?
– Ты псих?
– Я был бы плохим хозяином, если бы не удовлетворил желание своей гостьи.
– Моё единственное желание, чтобы ты перестал задавать идиотские вопросы и ушёл, – с трудом сдерживая своё негодование, зашипела я. – Надеюсь, это тебе под силу?
– Да, – он развернулся и прошлёпал босыми ногами по мокрому полу к двери, я с удивлением обнаружила, что вода, которая раньше жалила раскалёнными иглами, вдруг стала обжигающе приятной.
– Одежда здесь, – раздался щелчок и на чёрной, как уголь, стене вспыхнули два бледных огонька, подсвечивая лежащую стопку.
– Спасибо.
Вода доходила уже до подбородка, скрадывая очертания тела.
– Приятного отдыха, – ответил юноша и, как ни в чём не бывало, вышел в комнату.
Я смотрела то на дверь, то на вещи, удивляясь и одновременно радуясь такому безразличию.
«Странный какой-то, – голова медленно опустилась под воду, ощущая, как поток нежно массирует кожу, увлекая пряди волос за собой. – Забавно, только проснулась, а чувствую себя такой разбитой».
Сквозь рябь пробивался лунный свет, баюкая темнотой. Хотелось открыть рот и зевнуть, отдаться жару, но нельзя.
Сон в ванне – опасное занятие. Ведь вода – тот же вампир, высасывает все силы, лишая возможности покинуть её, поэтому страшнее не утонуть, расслабившись в горячих объятьях, а оказаться запертой в каменной ловушке.
И хотя дома я предпочитала просиживать в ванне часами, вдыхая аромат свечей, здесь завершила купание за рекордно короткий срок, стремительным натиском атакуя кожу жёсткой мочалкой, стирая грязь и вонь с тела.
«Нужно выходить, – закутавшись в махровое полотенце, которое пушистыми ворсинками собирало капли, я с интересом смотрела на нишу, где лежала аккуратно сложенная одежда. – Да ты педант!»
Расправив бордовую футболку, я натянула её на себя, с опаской поглядывая на дверь.
Лишённая даже простой щеколды она, после общения с парнем, внушала мне страх.
Кто знает, что взбредёт ему в голову, вода-то уже не журчит. Вдруг решит проверить, не утопла ли я, и снова ворвётся внутрь.
Затянув как можно туже пояс на бриджах, я поправила волосы, которые мокрыми прядями рассыпались по плечам:
«Что ж, пора», – и, надавив на ручку, вышла из ванны.
«Где он? – проскользнуло в голове, когда диван оказался пустым, а взгляд тревожно метнулся к окну в поисках хозяина. Облегчённый вздох едва удалось сдержать, когда занавеска качнулась, показав сотканный из сумрака силуэт. – Снова там».
Несмотря на высокий рост, юноша не был жердью, длинные ноги, крепкие руки, всё, казалось, сплетено из тугих мышц, которые волнами перекатывались под кожей, отвечая на каждое движение.
На краткий миг мне захотелось задрать тёмную футболку и прижаться ладонью к широкой спине, ощутив, как напрягается тело и замирает дыханье, почувствовать, как трепещет разум, когда пальцы медленно съезжают к плоскому животу, а возбуждение мягко обволакивает сознание.
– Есть будешь? – прищурившись, словно что-то разглядывая далеко за горизонтом, произнёс парень.
Эта забота, смешанная с безразличием, поражала. Сложно было понять, как он относится ко мне, когда предложения были больше похожи на команду, чем на помощь:
– Мне нужно завтра быть дома.
– Куда-то торопишься?
– Да, меня ждут.
– А… Тот парень?
– А тебе какое дело? – вспылила я, собственная реакция на его близость пугала. Словно сера подле огня, рассудок рассыпался искрами каждый раз, когда взор пересекался с текучим серебром. – Или воспылал ко мне любовью?
– Это навряд ли, – брови сдвинулись к переносице, и в тёмно-серых облаках блеснула молния. – Значит всё же к нему?
Не знаю, что заставило меня сказать «нет», ведь предвестники грозы уже не пугали. Я была готова к ней. К уголкам губ, что поползли вниз, приоткрывая рот и показывая белый ряд зубов, к бушующему внутри радужки урагану:
– Просто не хочу проблем на работе.
Возможно дело в усталости. Тело, разморённое водой, желало отдохнуть, а не вступать в новую борьбу.
– Ты работаешь? – искренне удивился Костя. – Я думал, ещё учишься.
– Жить-то на что-то надо. Пришлось выбирать.
– И тебя устраивает такое решение?
Слой за слоем он сдирал защиту, пытаясь проникнуть в сердце, но что хотел там увидеть? Сильную личность, способную противостоять нападкам или нащупать слабость, чтобы одним ударом сокрушить её?
– Глупо об этом думать.
– Почему?
– Бессмысленные сожаления никуда не приведут, – я резко захлопнула дверь, старательно латая прореху.
Разговаривать по душам с незнакомцем разве не абсурдно? Несбыточные мечты, глупые фантазии, нужно много сил, чтобы выкинуть их из потока мыслей и спрятать в потаённых уголках сознания. Но будто птица Феникс, они каждый раз восставали из забытья, возвращаясь ко мне то призрачными отголосками в вое ветра, то проскальзывали намёками в разговоре с юношей.