Шип и хаос. Факультет отверженных
- -
- 100%
- +
– Кирстен.
– Полное имя, – потребовал он.
– У меня нет родового имени, – с вызовом бросила я.
Пусть знает, я никто, но это не значит, что ведьму будет легко запугать или подчинить. Мысль о сопротивлении не покидала меня. Я почти определилась с формулой, решив проверить крепость нервов предателя. В глубине души я не верила, что такой человек может отличаться настоящей храбростью.
– Прозвище, – не смутившись, настойчиво продолжил Эссар.
Всем известно, что среди бродяг и прочей нищеты, не знавшей своих корней, использовали отличительные клички.
– «Шип», – мои губы изогнулись, демонстрируя оскал.
Я всегда испытывала удовольствие, произнося своё второе имя. Сейчас я давала обещание, что стану той занозой, шипом, который вопьётся в изнеженную плоть разодетого чиновника. Я окончательно утвердилась в выборе заклинания против хозяина факультета отверженных.
– Кирстен Шип, – проговорив имя вслух, аккуратно вывел на бумаге господин Эссар.
Если он и удивился необычному для девчонки прозвищу, то ничем не показал чувств и задал следующий вопрос:
– Сколько лет?
– Двадцать, – с охотой и доверительной прямотой отозвалась я, а сама осторожно пошевелила пальцами, нащупывая тонкие нити магии.
Маги Хаоса добывали силу из бесконечности за пределами реальности: вытягивали волокна бесформенной материи, вкладывали собственное желание и волю, чтобы получить результат. Успешное прочтение формул, манипуляции и пассы требовали практики и концентрации. У меня была проблема с обоими пунктами, но желание насолить предателю делало кровь горячей и раздувало огонь дара.
– Родители? – Эссар выдавал вопросы точно бездушный механизм.
– Мать – подавальщица в трактире. Я давно её не видела.
Показывая покорность, я оплетала пальцы нитями хаоса, чтобы далее создать нужный образ. Ожившая иллюзия несла за собой опасность для сознания и тела врага, поверившего в морок.
Гастон Эссар опрометчиво освободил ведьму от ошейника, и теперь я посмеивалась над деканом.
«Плевать, что случится с негодяем! Пусть сам разбирается. Успею выбежать на улицу и смешаться с другими студентами. Обычным магам не увидеть, кто перед ними. Доберусь до ворот или найду лазейку», – думала я со сладкой от предвкушения победы дрожью.
– Отец?
Рука Эссара с зажатым в пальцах карандашом зависла над листом. Я мысленно выругалась. Как бы я ни пыжилась, но последний вопрос выбил меня из необходимого для колдовства настроя. Я бы и самой себе не призналась, что эта тема всё ещё отзывается в сердце болезненным спазмом.
На миг я забыла о маске покорности и с ненавистью прищурилась.
– Отец – заезжий молодец, – фыркнула я, смерив Эссара колючим, насмешливым взглядом. – Наверняка такой же хлыщ, как и ты!
Декан пропустил мимо ушей откровенную дерзость и сделал пометки в своих записях. Потом он задумчиво потёр пальцами лоб, отбросил в сторону светлую прядь.
– Знаешь, кто написал донос? – неожиданно спросил Эссар.
– Догадываюсь, – выдохнула я, возвращаясь к сотворению заклинания. – Старая грымза-экономка всю плешь проела старику, что меня следует отдать на опыты.
Стражники оставили на столе часть сопроводительных бумаг, куда на этот раз декан и заглянул.
– Так и есть. Госпожа Батле. Экономка в доме учителя природной магии.
Мне почудилось разочарование в голосе Гастона Эссара.
Сделав для себя определённые выводы, господин Эссар окинул меня ледяным взглядом и выпрямился в кресле.
Что произошло, я поняла несколько позже, когда прокручивала в голове разговор в кабинете. В тот момент я была слишком занята, чтобы обратить на это внимание. Декан не мог знать, что тени сгущаются позади него. Я старательно сплетала чудовищный образ из нитей хаоса. Момент отмщения приближался.
– Этот старик содержал тебя? И чем ты ему платила? – всё с тем же каменным лицом медленно произнёс Эссар и отложил карандаш.
Ах ты!
Я поняла намёк, сжала зубы, сдерживая порыв ярости и желание вцепиться декану в горло. Любое лишнее движение испортит заклинание. Я была слишком неопытна, чтобы колдовать на ходу. Осталось вложить немного волевого импульса для склеивания хаотических волокон. Тело напряглось, готовое сорваться с места и отдать все силы на побег из корпуса.
Огромный паук поднялся за креслом Гастона Эссара, навис над русой макушкой, перебирая тонкими изломанными в сочленениях лапами. Верхние и нижние клыки смыкались, угрожая откусить голову. Фиолетовый пузырь брюха терялся в тенях и колыхался точно чернильная капля.
Эссар склонил голову к правому плечу, затем к левому, будто разминал шею или хотел рассмотреть ведьму под новым углом. В этом странном действии было нечто завораживающее. Мне показалось, что господин Гастон двигается в одном ритме с чудовищем, а кабинет затягивает вязкой паутиной.
– Ты спала с опекуном, глупая Кирстен Шип? – тягуче прошептал Эссар.
Он не оставил попыток больнее задеть, стоявшую перед ним девчонку. Нарочно бил словом.
Я поздно поняла, что он задумал.
Я сглупила! Поддалась гневу и потеряла драгоценные секунды.
Гастон Эссар подцепил меня на крючок, которого следует избегать любому магу: перехватил магический импульс у зазевавшегося или взволнованного врага, выбил из потока. Грозное создание, сотканное мной, осталось качественной недоделкой.
Декан поднялся, вытянул руки над собой, сжал ладонями безобразную голову со множеством желтоватых глаз, будто желая свернуть противнику шею. По собственной воле маг отклонился, оказавшись в объятиях паука. Тонкие конечности с мелкими волосками сомкнулись на изящном торсе Эссара. На секунду маг и чудовище сделались единым целым – жутким порождением ночного кошмара.
Кривая ухмылка неуловимой тенью исказила чёткий рисунок рта Гастона Эссара. Мгновение, и он снова сделался безразличным.
Я осознала, что меня обыграли.
– Гад! Подавись же!
Я метнулась к двери – ручка не поддалась, хотя я помнила, что никто выход не запирал. Оставалось распахнутое окно за спиной врага. Кабинет на втором этаже – есть шанс, но проскочить мимо Эссара невероятная удача.
– Что же дальше? Что предпримет глупая Кирстен Шип, – с шипящим выдохом поинтересовалось существо, бывшее недавно деканом факультета отверженных.
Фиолетовое пламя, горевшее в груди мага, разрослось, охватив высокую прямую фигуру. Эссар, точно древний барельеф, выступал из колышущегося паучьего тела. Я зажмурилась и потрясла головой: мне почудились лишние конечности, которые принадлежали совсем не моему созданию. Декан так же не чурался иллюзий. С громким хлопком закрылась оконная рама. Эссар всё предугадывал на лету.
– Предатель! – в раздражении я топнула ногой и осталась стоять перед столом декана.
Меня трясло от злости и усталости.
– Вот и славно, – кивнул Гастон и прикрыл глаза.
Чудовище уменьшалось в размерах и таяло, впитываясь в тело Эссара. Предатель забрал себе добытые мной для заклинания частицы хаоса. Я чувствовала себя опустошённой и обманутой. На хищном лице декана я не заметила и тени испуга, лишь скуку. Можно было предвидеть, что маг с таким сильным даром не задрожит перед ожившей материей.
Расправившись с пауком, он осмотрел кабинет, снова распахнул окно. Мелкие пичуги весело тренькали в кустах шиповника, разросшегося среди могил. Как бы мне хотелось обратиться в одну из таких птиц и улететь из Академии.
На севере я бы начала новую жизнь. Между союзными землями и свободным городом лежали мёртвые пустоши – последствие магической войны, но я не боялась преодолеть и их, чтобы жить на воле.
– Каждый второй, – одёргивая сюртук, сказал Эссар и плюхнулся в кресло.
– Что?! – Возвращаясь к реальности, я не сразу поняла, о чём говорит декан.
– Каждый второй абитуриент пытается впечатлить меня пауком. Ты не исключение.
Он посмотрел в сторону камина. На стене висел щит с изображением паука, раскинувшего лапы в символической сети – эмблема факультета запретных заклятий.
– Абитуриент, – язвительно повторила я. – Студенты приходят в Академию, чтобы учиться. Сами! Сдают экзамены.
– Ты прошла испытание, принята и будешь учиться, – спокойно согласился господин Эссар. – С желанием и прилежанием.
Он выдвинул ящик стола и извлёк из него вещицу, похожую на браслет.
– Снова ошейник?! Нет уж! – Я попятилась, понимая, что бежать всё равно некуда.
Эссар неожиданно вздохнул и нахмурился.
– Так и знал, что с тобой будут проблемы. Подойди ближе и протяни руку. Любую.
Не хочу!
Я помотала головой, показывая, что не собирается исполнять приказ. Гастон сам вышел из-за стола, посмотрел в глаза так, что я остановилась, замерла словно мышь перед котом-охотником.
Какой пронзительный и тяжёлый взгляд – камень, давящий на грудь! Красивые глаза цвета мокрого камня. Влекущие и опасные.
У меня перехватило дыхание.
– Это не больно, – тихо сказал Гастон, прикасаясь пальцами к моему подбородку, принуждая смотреть внимательнее.
Я невольно запрокинула голову, заворожённо наблюдая за частицами хаоса в тёмно-серых глазах мага. Сила дара Гастона Эссара привлекала и будоражила кровь. Пальцы, касавшиеся моего лица, были приятно прохладными. Так трудно устоять перед родной стихией, но я не случайно носила прозвище «Дикий шип».
– А вот это – больно! – Я сделала маленький шажок вперёд и всей тяжестью надавила на носок сапога самоуверенного декана.
Месть была детской и бесполезной, но принесла небольшое удовлетворение. Эссар прикусил губу, сдерживая хриплый рык. Молниеносно пальцы мага оковами легли на мою кисть. Я не собиралась сдаваться и обрушила град ударов кулаком свободной руки на грудь и плечи Эссара.
– Я не собираюсь с тобой бороться, Дикий шип, – пробормотал он мне в ухо, развернув и прижав к себе.
Мы тяжело дышали. Я чувствовала позади мускулистое и разгорячённое тело. Этот жар не могла скрыть даже одежда. На первый взгляд Эссару было чуть больше тридцати – самый расцвет мужской силы.
На глазах выступили злые слёзы, и ненавидела я не только предателя, но и себя. Я ощутила, как от дыхания господина Эссара на шее поднялись волоски, а по спине прошла волна сладкой дрожи. В памяти ярко всплыли образ растрёпанной красотки и недвусмысленные стоны, доносившиеся из кабинета.
– Убей меня, убей! – на секунды теряя самообладание, крикнула я. – Справился с женщиной?! Убей и похорони под своими окнами, чтобы каждый день любоваться на могилку!
Браслет защёлкнулся на кисти, а тиски странных объятий разжались так внезапно, что я чуть не рухнула на колени. Я стремительно обернулась и успела увидеть мертвенно-бледное лицо Гастона Эссара, словно его пронзили кинжалом и продолжают проворачивать оружие в кровоточащей ране.
Неужели негодяя так задели обвиняющие слова?
Я почуяла силу мимолётного превосходства.
Так получи же снова!
– Предатель! – Я с чувством плюнула негодяю под ноги и попыталась снять браслет.
Но это оказалось не так-то просто.
5
Необычная вещица из чернёного серебра обхватила руку паучьими лапами. Кожу обожгло будто калёным железом. Я вскрикнула, зашипела, ломая ногти, царапала по выпуклому рисунку на безделушке.
– Что за дрянь ты на меня нацепил?! Хуже ошейника! Нравится мучить людей?
Губы Гастона дрогнули. Казалось, он тихо выругался и возвёл взгляд к потолку. Я размахивала рукой, и декан снова поймал меня за кисть.
– Убьё-те… Похорони-те… Вы! Твой воспитатель не научил тебя уважению к старшим? – менее сдержанно проговорил маг.
– Он не уважал предателей! И не смей меня трогать! Прижимайся к своей белобрысой магичке со слабым даром!
Широкие, тёмные брови Эссара приподнялись – мне удалось его удивить, но взгляд был сумрачен, тяжёл. Браслет раскрылся и остался в руках Гастона. Он с облегчением выдохнул, сжал зубы, возвращая себе внутреннее равновесие, отпустил меня и больше не прикасался.
Я разглядывала круглую метку с символом паука, проступающую на коже. Фиолетовые линии на кисти становились всё чётче. Вместе с рисунком возвращался незримый кокон послушания, куда с помощью особого ошейника заключали арестованных магов хаоса. Метка факультета обладала той же подчиняющей магией.
Так обидно!
Родная стихия, обращённая против своего носителя, воспринималась особенно болезненно. Я ощущала свой дар, могла использовать колдовство в полную силу, вытягивать из хаоса волокна материи, но не вредить. Наверное, я бы смогла сплести новую иллюзию, но настоящей опасности она не принесёт.
Не для проверки ли способностей и характера Эссар велел снять магические оковы?
Я почувствовала себя беззащитной и слабой. Обида змеёй обвила сердце. Пришлось прикусить язык, сдерживая нелестные эпитеты в адрес главы факультета. Если все, кроме Гастона Эссара, носят метки подчинения, то он истинный хозяин над ними. Стражники были правы.
– Добро пожаловать в Академию, Кирстен Шип.
Господин Эссар удовлетворённо кивнул, заложил руки за спину, со вниманием следил за переменами в поведении новой студентки. Несомненно, он видел магические нити от метки, ставшие сетью-ловушкой для бойкой ведьмы.
– Теперь, когда с формальностями покончено, поговорим о правилах. Не пытайся выйти за пределы Академии. Не подходи близко к крепостным стенам – периметр защищён магией, – предупредил декан. – Посещение главного корпуса, библиотеки и прочей территории факультетов союзных земель – под строгим запретом. Распорядок дня у входа в жилые комнаты – ознакомишься. Приказы, мои или наставников, должны выполняться быстро и без обсуждений.
– А дышать можно? – буркнула я, потирая руку с проклятым узором: кожу саднило.
– Когда я разрешу, – без тени улыбки ответил Гастон. – Не делай глупостей и береги силы. Они тебе понадобятся.
– И ты… вы берегите – пригодятся, – притворно миролюбиво пообещала я, не собираясь сдаваться.
– Ты дерзкий Дикий шип, Кирстен, – глухо сказал декан. – Это хорошо.
– Почему?
Я переступила с ноги на ногу – устала стоять, и желудок уже совсем свело от голода. Ярость, придавленная магическими оковами, угасла, оставив после себя пустоту. Хотелось лечь, свернуться калачиком и уснуть. Измотанная трудным днём, я притихла.
– Узнаешь, если повезёт, – безразлично сказал Гастон Эссар, словно теряя ко мне интерес.
Он подошёл к кристаллу, стоявшему на каминной полке, и положил на него ладонь: хаотит внутри граней вспыхнул приятным фиолетовым светом.
Раздался стук в дверь.
– Хм… Как быстро, – пробормотал декан себе под нос и громче добавил: – Заходите!
В кабинет ввалилась группа людей, и я отошла в сторону, пропуская стражников к столу Гастона Эссара. Воины были мне не знакомы. Меня привёз другой отряд.
Сколько же их таких рыщет по Союзным землям в поисках отверженных магов?
– Арестованный из полицейского управления Сухого ручья доставлен, – громогласно бухнул бородатый и крупный охранник.
Среди мужчин я увидела человека в гражданской одежде лет пятидесяти. Круглоголовый, с мягкими чертами и белёсыми бровями он растерянно озирался по сторонам. Шею мужчины стягивал магический ошейник.
Я и без этого сомнительного украшения поняла, что привели очередного несчастного мага хаоса. Дар горел в нём не слишком ярко, но достаточно для магической практики.
– Деревенский врач, – пробежав глазами бумаги стражников, произнёс господин Эссар.
Он снова углубился в чтение, а я поймала на себе взгляды молодых воинов, стоявших позади отверженного. Оба ухмылялись и рассматривали меня с такой откровенной жадностью, точно я стояла голая и предлагала себя, а они решали: отложить удовольствие на потом или получить всё прямо сейчас.
«Мерзость!» – я сжала кулаки и отвернулась.
Залепить бы в эти ухмыляющиеся рожи отменным зарядом, да метка на руке не позволит. На миг я будто вернулась в прошлое.
Я хорошо знала подобные взгляды. Таких ошалелых от желания и вседозволенности молодцов немало бывало на верхних этажах «Весёлого кролика». Опекун вовремя забрал меня из трактира, где работала мать. Я избежала участи живого товара, хотя и стоила золота. Женщины с даром магии хаоса редко доживали до тридцати: за пустотелого нелюдя мало кто заступится, и закон всегда был на стороне человека с полными правами.
Я часто заморгала, чтобы вернуться в реальность. Знала, что стану бороться до последнего вздоха, но не позволю использовать себя.
– Я допрошу арестованного, ждите в приёмной, – свысока приказал охране Эссар. – Оковы снимите после оформления, – будто отвечая собственным мыслям и недовольно морщась, добавил он.
– Можем посторожить девчонку, чтобы не мешала, – сдерживая смешок, предложил один из молодых стражников. – От нас не убежит.
Я похолодела, представив, что меня ждёт наедине с этой сворой крепких парней. Никаких шансов. Эссар только отмахнётся от воплей какой-то строптивой студентки под дверью. Я успела порядком потрепать декану нервы.
Вот он, стоит, безразлично смотрит на меня и стражников, хмурится собственным мыслям – недоволен. Конечно, развлекаться с пышущей жаром красоткой приятнее, чем проводить нудные допросы. Такой и пальцем не шевельнёт, чтобы помочь.
«Хлыщ!» – Я подвела итог тревожным метаниям.
Молодые стражники переглядывались, дожидаясь решения декана. Ухмылки сделались явственней, наглее. Я поборола желание отступить к стене: подальше от воинов. В любом случае я буду кричать и сопротивляться, насколько позволит метка послушания.
– Я отдал приказ. Исполняйте! – Декан презрительно сжал губы.
Напряжённый узел в груди растворился. Утомлённый Эссар не хотел лишних проблем, поэтому осадил наглецов.
Как же иначе?!
Не ради меня или по доброте душевной декан отправил наглецов за дверь без добычи. Всё равно я мысленно поблагодарила хаос, которому мы оба служили.
– Пустотелая тварь, – развернувшись к двери, пробормотал охранник, предлагавший посторожить ведьму, но тут же получил тычок от старшего.
Воины ушли. Арестованный провёл пятернёй по выцветшим, растрёпанным волосам, выпрямился перед деканом, исполнявшим роль вершителя судеб.
Я с ненавистью сверлила Эссара взглядом.
Проклятый предатель, который помогает властям Союзных земель унижать и истреблять своих собратьев! Поставил на ведьме тавро, точно на телёнке! Его я точно не стану благодарить.
Я не знала как и когда, но верила, что заставлю Гастона Эссара расплатиться за всё и получу свободу.
– Жди. За тобой придут, – точно почувствовав внимание ведьмы, бросил в мою сторону Эссар.
Присутствие студентки при дознании явно было не к месту, но отпускать меня из кабинета декан почему-то не захотел. Он предпочёл сделать вид, что я не существую и сосредоточился на втором заключённом.
«Осуждённые без суда. Мимолётный эпизод в жизни предателя», – подумала я.
Я ощутила досаду, но сама не поняла отчего, чуть заметно пожала плечами, отвечая собственным мыслям. Я не привыкла быть пустотой, бессловесным предметом, а Эссар всеми силами принялся меня игнорировать.
В этот раз он не стал садиться на стол. Снова пролистал бумаги. Затем вложил их в чистую папку.
Я подумала, что сошла бы с ума, день ото дня занимаясь дознанием, составлением и сбором документов. Такое точно было не по ней.
– Михель Сакриан? – удовлетворившись сведениями из рапорта стражи, переспросил Гастон.
– Это моё имя, – спокойно согласился мужчина.
Перед Гастоном Эссаром он стоял твёрдо и с достоинством, будто при обычном визите в канцелярию Академии. Я поняла, что смирение арестованного проистекает не от магических оков, а является следствием характера.
Незнакомый мужчина напомнил мне недавно умершего опекуна, и сердце болезненно сжалось от нахлынувшей грусти. За один миг прошлая жизнь превратилась в блёклую картинку, стёртую временем и покрытую пылью. На руке ныла свежая метка.
– Вы работали врачом в Сухом ручье?
Непонятно к чему ведёт Эссар, спрашивая об известных фактах, зафиксированных в документах.
– Около тридцати лет, – отстранённо подтвердил мужчина.
– Помогали людям. Вставали ночью по первому зову. Забывали о своём комфорте и желаниях, борясь за жизнь пациента…
– Всякое случалось, – покачал головой Михель, и стало ясно – он ни о чём не жалеет.
Эссар вёл свою, одному ему известную, линию беседы.
– И эти же люди, жители Сухого ручья, написали донос.
– Они не знают иной правды, кроме той, о которой кричат на всех углах, – медленно проговорил врач.
– А вы знаете другую правду? – Голос Эссара звучал размеренно, обволакивая, внушая ложный покой.
Меня злило, что я невольно поддаюсь, вслушиваюсь в каждое слово, даже соглашаюсь. Мерзавец умел чем-то зацепить сердце и вести за собой.
– Приверженность правде – слабость, стоившая нам свободы, а многим – жизни. Сколько нас осталось в Союзных землях? Сотня, а может десяток? Вы и сами знаете, – охотно проговорил арестованный.
Михель посмотрел на декана долгим и внимательным взглядом, точно выискивая в том нечто важное. У рта и на лбу врача пролегли неглубокие морщины, тени под глазами. Путь господина Сакриана в Академию был более долгим, чем вынужденное путешествие Кирстен.
– Вам удалось продержаться в тени много лет, – бесстрастно продолжил Эссар, сохраняя на лице маску скучающего чиновника. – Однако, вас раскрыли. Как это произошло? Как они догадались, что вы последователь хаоса?
– В Сухой ручей редко добираются с проверками благонадёжности. У местной полиции нет артефактов. Они вызывали отряд из города, получив письмо с доносом. Как же изменились их лица, когда на ошейнике вспыхнули руны. За один миг я стал для этих людей мертвецом. Нет, вредным животным, место которому в клетке.
– Вы использовали магию? Почему кто-то решил сообщить о вас?
– Я никого не виню…
– Сочувствуете? – В тоне Гастона появилась заинтересованность.
– Они не понимают, что завтра могут оказаться на моём месте. Это легко происходит, если нет одного закона для всех.
– Опасные мысли, доктор.
– Полагаю мне нечего бояться. Теперь…
– Так для чего вы использовали магию хаоса?
– Иначе не мог, – уклончиво ответил Михель.
– В этом кабинете нужно говорить правду, – вкрадчиво посоветовал Эссар.
– Ребёнок соседей упал в заброшенный колодец, повредил ногу. Слишком глубоко, чтобы добраться. Селяне ранее сбрасывали вниз мусор и лом.
– И вы применили колдовство, – утвердительно подхватил декан. – Это была «Ловчая сеть»?
– Так и есть.
– Ребёнок спасён?
– Я выправил ему ногу. Всё хорошо.
– И его родители написали донос?
– Такова благодарность для таких, как мы, – сохраняя достоинство, ответил Михель.
Я думала, что Эссар возразит, не пожелает быть причисленным к изгоям, но он спросил о другом.
– Ваша семья? Что с ними? – Эссар не собирался быстро отпускать новую жертву. – Успели проститься?
У меня закипало в груди от бессильного гнева и чувства несправедливости. Мне нравился этот прямой и спокойный доктор, и я всей душой сопереживала беде Михеля.
Мужчина на несколько секунд опустил взгляд.
– Успел.
Потом встрепенулся, вскинул голову:
– Не думайте! Никто из детей не унаследовал моего дара! Они полноправные граждане Союзных земель. Старший сын увезёт мать и сестёр.
Михель осёкся, вероятно, пожалев об излишней откровенности. Гастон Эссар согласился:
– Это верное решение. Вы работали с кристаллами?
– Извлечение и накопление хаотита? Практикую, как любой взрослый маг, – с готовностью ответил мужчина.
Эссар ненадолго задумался. Тяжёлый взгляд серых, словно мокрые булыжники, глаз прошёлся по ведьме и вернулся к Михелю.
– Мне необходим врач в корпусе и преподаватель основ медицины, – сказал декан.
В дверь постучали. Гастон сам открыл следующему посетителю. На пороге возникла невысокая, тощая фигура в сером, глухом платье.
– Подожди, Урса, – бросил женщине Эссар и отрывисто обратился к воинам: – Арестованный остаётся наверху. Вы свободны. Только снимите с него ошейник.
Спустя несколько минут я вслушивалась, как стражники удаляются по коридору, чтобы покинуть корпус факультета запретных заклятий.
6
Я шла рядом с невысокой и блёклой женщиной, которую декан назвал Урсой. Мы продвигались вглубь корпуса, и я продолжала цепко всматриваться в детали обстановки, запоминать на случай побега.
Слабое жжение на коже руки напоминало о магической метке. Если клеймо действует так же, как ошейник, то добыть свободу станет очень непросто. Дар вольно пульсировал в теле, как и ярость от бессилия изменить ситуацию, но активно защищаться или атаковать врага я не смогла бы.
Доктор Михель остался в кабинете с Гастоном Эссаром. Я сожалела, что не услышу продолжение их интересного разговора. Я поняла, что врач останется в Академии. Возможно, мы встретимся на занятиях. Поставил ли мерзкий Эссар метку на будущего преподавателя?