Охота на Феникса
- -
- 100%
- +
Воспоминания отозвались болью. «Я должен научиться контролировать себя». Тогда Алиса ему действительно понравилась. Он забыл о приборе и не сделал инъекцию. Знал, что его сущность не способна испытывать чувства. Но иногда его захлестывало. Денис получал удовольствие, когда был с ней настоящим. Воспринимал её как женщину, а не субъект №47.
Он приподнял бровь:
– Время? Для чего тебе оно?
– Чтобы понять. Чтобы принять. Месяц – это мало.
Денис молча изучал её, словно оценивая степень сопротивления, сканируя каждую черточку бледного лица пленницы.
– Два месяца, – наконец согласился он. – Но с условием: ты будешь следовать протоколу. Никаких попыток сбежать. Никаких провокаций.
– Хорошо, – кивнула она. Врала она безупречно. И Денис знал это. – Я согласна.
Насчёт времени Алиса и правда не лгала. Но попытки вырваться из тисков она, конечно же, не оставила. Ей действительно нужно это время. Но не для того, чтобы «принять» свою судьбу, а чтобы найти выход.
План, рождённый отчаянием, зрел медленно, но верно. С этого момента она решила наблюдать за всем. Вычислить дыры в охране, слепые зоны камер. Она не агент из специальной службы, те учатся годами. У неё теперь остался единственный выход – получить эти навыки, чтобы выжить.
На прогулке Алиса теперь не торопилась. Её никто не заставлял идти быстрее. Тем более она отлично изображала больную. Пристально разглядывала охранников – их привычки, расписание. Запоминала, где находятся камеры, и как они работают.
В саду – старый колодец. Там под доской она и нашла ключ. «Денис, используя мое любопытство, точно подложил его туда», – решила Алиса. Но старалась не загонять себя в угол мыслями, где она совершила неправильный шаг.
В углу коридора – пожарная дверь с аварийным выходом. На столе в столовой – нож для фруктов, небрежно оставленный медсестрой. Каждая мелочь становилась частью её плана. «Если Евгений жив, он бы гордился мной? – В этом месте Алиса могла думать лишь о нём, том водителе, который пытался помочь ей. – А если ты погиб… Прости меня, я всё равно сбегу, даже если»…
Мысли оборвались на этом «если». Сомнения, как цепи. Но потом приходила ночь – и сомнения возвращались. Она лежала, прислушиваясь к тихому биению сердца внутри себя, и думала: «Что, если они снова засунули в меня что-то, … что-то другое? Что, если побег невозможен? Что, если я уже проиграла»?
В такие моменты она сжимала кулаки и шептала:
– Женя, помоги мне.
Нет, это не обращение к призраку. Это обращение к той части себя, которая ещё верила в шанс на спасение.
Однажды утром она проснулась с чёткой мыслью: «Я не буду инкубатором. Я – Алиса. И я найду способ вырваться».
Она встала, подошла к окну. Солнце пробивалось сквозь тучи, освещая скалистый берег. Где-то там, за горизонтом, расстилался мир, в котором ещё жили надежда и свобода.
– Я найду силы, – прошептала она. – Я не сдамся.
И впервые за долгое время в её глазах, запавших и оттого казавшихся ещё больше, зажёгся не страх, а огонь.
Через неделю после разговора с Денисом она получила «подарок».
В палате появился старый фотоальбом – потрёпанный, с пожелтевшими страницами. На первой фотографии – она и мама, смеющиеся на фоне моря. На следующей – школа, выпускной, друзья. Потом – университет, первые свидания, поездки.
Алиса листала страницы, и каждое изображение, будто било по сердцу. Это была её жизнь – та, которую у неё отобрали.
На последней странице – фото Жени. Нечёткое, будто сделанное наспех. Он стоит у машины, улыбается, глядя в камеру. Подпись: «Случайный знакомый. Не имеет значения».
– Не имеет значения? – прошептала она, горько усмехнувшись. – Для тебя – может быть. Но не для меня.
Денис наблюдал за её реакцией. Алиса вскинула на него взгляд и впервые за всё это время улыбнулась – натянутой, хрупкой улыбкой.
– Кто такой этот Женя? А? Я просто первый раз видела, как человек умирает.
– Впервые? – рассмеялся он почти искренне. – А про меня забыла?
– Думаешь, я такая бессердечная? – она всплеснула руками, – Естественно, я переживала. Но ты-то живой и невредимый, лгун! А этот парень… Мне он снился каждую ночь. Не своей улыбкой, а мёртвый, лежащий на руле и забрызганный кровью. Кто он такой? Грузовик предназначался для него или для меня?
Денис не ответил сразу. Сжал губы и, опираясь о дверной косяк, поднял глаза к потолку:
– Ты знаешь, кто это такой? Этот Женя? – Денис усмехнулся, глянул на неё. – Если бы ты не сопротивлялась, приняла бы мое предложение, ты бы не страдала так.
– Не перескакивай и не делай вид, что беспокоишься обо мне! – внезапно сорвалась Алиса.
– Он журналист. Журналюга, сующий нос не в своё дело. А ты, – он ткнул её в грудь указательным пальцем, и это прикосновение было обжигающе-холодным, – Я устал от тебя, и моё терпение не бесконечно.
Денис ушёл. Алиса никогда не видела его таким. Настоящим. Ей стало интересно, когда он тот самый, каким мог бы быть. Любила бы она его другим?
Она спрятала фото Жени под подушку. Теперь это будет её талисман – напоминание о том, что мир за пределами «Лагуны Тихой» всё ещё существует. «Журналист, – улыбнулась она про себя, – хорошо, если он выжил».
Алиса не оставляла мысли о побеге, теперь её цель обретала очертания и маршрут.
Цель – вентиляционная система. Она изучила схему здания (случайно замеченную на стене в коридоре) и поняла: воздуховоды ведут к западному крылу, где находится складское помещение с выходом на улицу.
Время – ночь. Сейчас охрана менее бдительна, а дежурные чаще отрываются от наблюдения.
Отвлекающий манёвр – ложная тревога. Она вспомнила, что в коридоре есть пожарная сигнализация. Если её активировать…
Мысли складывались в чёткую последовательность действий. Но оставался один вопрос:
Как быть, если внутри меня всё-таки что-то есть снова?
Она не могла ответить. Не хотела думать. Но знала: если побег удастся, ей придется оставить это «что-то» здесь. Или взять с собой?
– Нет, – сказала она себе. – Я не позволю им использовать меня снова.
На следующий день Денис пришёл с неожиданным предложением.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он, изучая её лицо. Его глаза сегодня ярко-голубые, холодные, как лед. Алиса заметила: когда Денис более человечный, цвет глаз у него становился теплее, более естественным.
– Да, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Лучше.
– Хорошо. Тогда завтра мы начнём подготовку к следующему циклу.
Её сердце сжалось, но она удержала маску спокойствия.
– Я думала, у меня ещё два месяца.
– Мы скорректировали график. Ты восстановилась быстрее, чем ожидалось.
Он улыбнулся – той самой улыбкой, которая когда-то заставляла её сердце трепетать. Теперь она видела в ней только расчёт и ледяную пустоту.
– Это… неожиданно, – произнесла она, опуская глаза. – Мне нужно время, чтобы морально подготовиться.
– Моральная подготовка – не обязательный этап, – холодно ответил он. – Но если тебе так проще… Дай мне два часа.
Он вышел, оставив её одну.
Два часа. Это всё, что у неё есть.
Алиса подошла к окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в кроваво-оранжевые тона. Сейчас или никогда.
Она достала нож, который стащила из столовой. Спрятала в складках простыни. Проверила остроту лезвия – достаточно, чтобы разрезать ткань, но не хватит, чтобы пробить замок.
Затем достала ключ. Тот самый, из колодца. Она знала, от чего он, но чувствовала: сейчас это важно. В голове прокручивались детали плана: пройти в столовую (там сейчас никого нет), активировать пожарную сигнализацию (рычаг рядом с дверью), пока охрана отвлекается, пробраться в вентиляцию, добраться до западного крыла, открыть дверь ключом (ту самую, там есть выход, она видела еще дверь). Бежать. Бежать куда? Этот вопрос она оставила на потом.
Ровно через час она вышла из палаты. Шаги – медленные, неуверенные. Она изображала слабость, но внутри все кипело от напряжения.
Столовая. Тишина. Только тиканье часов на стене.
Она подошла к панели сигнализации. Рука дрожала, но она крепко сжала рычаг.
Раз. Два. Три.
Резкий, оглушительный звук разорвал тишину.
Алиса бросилась к вентиляции. Лезвие ножа легко вспороло решетку. Она пролезла внутрь, едва не зацепившись за край. Темнота. Пыль, въевшаяся в лёгкие. Узкий проход. Она поползла вперёд, чувствуя, как сердце бьётся в такт движениям. Где-то внизу – крики, топот ног. Сирена продолжала выть.
Я смогу. Я должна. Через несколько метров проход сузился. Она застряла. Паника нахлынула, как волна.
– Нет! – прошептала, сжимая нож.
Развернулась, пытаясь пролезть боком. Ткань рубашки затрещала по швам, но она не остановилась. Ещё толчок. И – свобода. Проход расширился. Впереди – слабый свет. Она ползла дальше, чувствуя, как пот стекает по спине ледяными ручейками. Почти. Ещё немного.
Выбралась. Никого. Понеслась вперёд. Наконец она увидела дверь. Металлическая, с маленьким замком. Ключ. Алиса вытащила его из кармана, дрожащими руками вставила в скважину. Поворот. Щелчок. Дверь открылась. Перед ней – складское помещение. Пустые ящики, коробки, пыль. «Тут же была капсула? Куда она делась? Здесь всё теперь иначе…»
А в дальнем углу – выход. Алиса сделала шаг вперёд.
За спиной раздался голос, мягкий и знакомый:
– Ну вот мы и встретились снова.
Она обернулась. В проходе стоял Денис. Его лицо было спокойным. Почти добрым.
– Знаешь, – сказал он, протянул руку к её волосам и погладил светлые пряди. Потом резко схватил, дёргая вниз. Алиса вскрикнула, запрокидывая голову, боль обожгла кожу. – А я думал, ты будешь умнее.
Глава 6. Лиса в клетке
Химический туман, в который её погружали, рассеялся, оставив после себя ледяную, кристальную ясность. Второй ребёнок отправился в инкубатор. Нет, предположения тогда не обманули, они тайно подселили ей новый эмбрион. Алиса больше не плакала. Жалость к себе закончилась. Ненависти к Денису нет. Осталось отвращение к жизни.
Отчаяние, пожиравшее изнутри, сгорело дотла, и на его месте родилось нечто новое – холодная, отточенная решимость. Они думали, что сломали её. Они ошибались. Они превратили её в актрису, готовую сыграть главную роль в спектакле под названием «Смирение». Решение созрело мгновенно. Алиса решила – с неё хватит.
Она начала с малого. Когда Денис навещал её в восстановительной палате, она не отворачивалась к стене. Она смотрела на него. И в её взгляде не было ни ненависти, ни ужаса. Лишь усталая покорность.
– Ты был прав, – тихо говорила она однажды, глядя в окно на огороженный сад виллы. – Сопротивляться бессмысленно. Я устала бороться. Я… я понимаю теперь важность проекта.
Денис, стоя у её кровати, нахмурился. Он изучал женщину, как всегда, ища подвох.
– Это разумная позиция, – осторожно ответил он.
– Я хочу помочь, – она повернула к нему лицо, и постаралась наполнить взгляд искренностью. – По-настоящему. Не из-под палки. Если мне суждено быть здесь, я не хочу быть просто… контейнером. Я хочу, чтобы ты гордился мной.
Она произнесла это с такой подобранной интонацией – смесь покорности и желания одобрения, – что увидела, как в его глазах мелькнула искра чего-то человеческого. Может, укол тщеславия? Может, смутная память о тех чувствах, что он когда-то имитировал?
Алиса сейчас выглядела совершенно иначе. Денис нахмурился. Ясный взгляд чистых глаз. На лице покой, не свойственный обычному образу за последние месяцы.
– Лучше будет, если вы воспользуетесь моими яйцеклетками. Тогда возможность произвести детей в большем количестве выгоднее. Не думаю, что у такой мощной организации нет возможности, как искусственная матка. Зачем мне вынашивать плод. Зачем изнашивать организм, когда вполне уместно будет моё донорство, если мои яйцеклетки такие важные.
– А знаешь, – Денис задумчиво потёр подбородок. – Ты права. Я поговорю с Робертом.
– Робертом? – переспросила Алиса. Это имя она ещё не слышала. И вспомнила того мужика, представившегося менеджером проекта.
– Тебе пока о нём знать и не нужно, дорогая, – тепло улыбнулся Денис, даже слишком лучезарно, отчего у Алисы по спине пробежали мурашки.
«Надо собраться, – говорила она себе, – не расслабляйся, не верь ему».
Её «послушание» почти безупречное. Она выполняла все предписания врачей, ела, что давали, и с интересом расспрашивала Дениса о его работе, делая вид, что увлечена научной стороной проекта. Она даже снова позволила себе улыбаться. Сначала натянуто, потом всё естественнее. Женщина воскрешала в памяти ту самую Алису, что приехала в «Лагуну Тихую» – лёгкую, остроумную, жизнерадостную.
И это сработало.
Спустя неделю, с неё сняли постоянное наблюдение в палате. Ещё через несколько дней Денис, нехотя, согласился на её первую прогулку по территории виллы. Конечно, с ним.
– Здесь очень красиво, – сказала она, вдыхая воздух, делая вид, что наслаждается свободой. – Я скучала по этому дому.
На самом деле она сканировала периметр: высокий забор с колючей проволокой под током, камеры на каждом углу, датчики движения в кустах. Побег пока невозможен.
Но она заметила кое-что ещё. Помимо главного здания виллы, рядом отдельный, меньший корпус, почти скрытый зарослями плакучих ив. Туда часто ходили люди в белых халатах. Лаборатория. Сердце проекта. Почему раньше Алиса не замечала его. Теперь ей стало любопытно, что же это за лаборатория. Женщину не посвящали, что там происходит. Да и неважно раньше это было. Она больше боялась за себя. Думала о том, как вырваться из этого ада. «Может я зря замкнулась на своём страхе и на желании убежать, не изучив это место лучше»?
Постепенно, видя её «лояльность», Денис стал доверять Алисе больше. Ей разрешили выходить в парк одной. «Чтобы подышать воздухом и восстановить силы перед следующим циклом». Хотя он надеялась, что её идея о яйцеклетках найдёт понимание. Денис обещал поговорить с Робертом – тайном хозяине этого места. Или кто он вообще такой, спрашивала себя Алиса. «Новый цикл». Эти слова заставляли всему сжиматься внутри, но на лице у неё играла всё та же кроткая улыбка.
Именно в один из таких вечерних променадов, когда солнце уже кренилось к вершинам сосен, она увидела незнакомца.
В тени огромного дуба, у самого забора, мелькнула фигура. Не охранника, не учёного. Мужчина в тёмной куртке и кепке, надвинутой на глаза. В руках фотоаппарат. Это чужак. И он заметил её. Его глаза на секунду встретились с её взглядом, и в них вспыхнула такая же паника, что и у неё. Он резко отвернулся и сделал вид, что поправляет шнурок на ботинке.
Сердце Алисы заколотилось. Чужой. Первый чужой человек за все эти месяцы ада.
Она не подала вида. Но ей стало любопытно, кто это такой. Алиса прошлась мимо, медленно, как будто наслаждаясь закатом. Но её мозг работал с бешеной скоростью. Журналист? Шпион? Женя?! Вдруг это он? Они были знакомы всего минут двадцать, поэтому Алиса не запомнила его комплекцию, и понятия не имела, какого он роста. «Ты дура, – сказала себе. – С чего ты взяла, что это он. Потому что у него фотоаппарат ты решила, что это журналист и это Женя»?
Мужчина стоял в тени деревьев, и Алиса плохо разглядел его. «Эта кепка, она закрывала лицо почти наполовину». Но точно он боялся быть обнаруженным так же, как и она.
Алиса задумалась, а когда посмотрела в сторону, где стоял мужчина, он исчез. Сердце заколотилось. Женщина расстроилась даже, что упустила возможность поговорить с ним. Надо было подойти ближе, чтобы рассмотреть его. Но он тоже насторожился, это читалось по лицу незнакомца. Она не запомнила его черт. Лицо какое-то безликое, словно скрытое каким-то туманом, или она просто находился слишком далеко, чтобы понять Женя это или совершенно незнакомый человек.
На следующую прогулку она прихватила с собой книгу. Села на ту же скамейку у дуба и сделала вид, что читает. Охранники спокойно оставили её и двинулись в сторону моря. Она ждала.
Он появился снова, осторожно, как тень. Алиса и не заметила, что он оказался за её спиной, но ей почему-то не страшно, она даже обрадовалась.
– Уходите, – тихо, но четко сказала она, не поднимая головы от книги. – Вас поймают.
Он замер. Затем, рискуя, подошёл ближе, делая вид, что любуется видом. Опустился у скамейки на корточки и тихо проговорил:
– Удивился, что ты ещё жива.
Знакомый голос. Или показалось? Алиса медленно повернула голову. Дыхание перехватило. Можно казать, Женя и был чужим человеком. Но он знал о «Фениксе», и он не проехал мимо. И… только мысли о нём помогали ей не сдаваться.
– Жива, – тихо ответили Алиса. – И верила, что ты жив тоже… Женя. Почему ты пришёл сюда так поздно?
– У меня не было выбора, Алиса. «Феникс», они не только тебя можно сказать, похитили. Они… Прости за эмоции.
– Я знаю, Женя. И я верила, что ты не погиб. – Алиса смотрела на него такими глазами, словно знакома с ним тысячу лет. – Ты журналист и тот грузовик предназначался для тебя.
– Знаю. Они не простили мне, что я нашёл доказательства их преступлений: пропажу людей, странные смерти, которые не считают смертями. – Я знаю, кто ты. Алиса. Ты исчезла девять месяцев назад.
У неё перехватило дыхание. Кто-то знал. Кто-то искал.
– Они держат меня здесь, – выдохнула она, и голос её дрогнул от нахлынувших эмоций. – Они… они заставили меня родить. Дважды. И хотят снова.
Женя выругался сквозь зубы:
– Жаль не успели тогда.
Алиса вкратце, сбивчиво, описала ему весь кошмар. Дениса, его необычную «смерть», проект, рождение детей.
Женя слушал, бледнея.
– Это чудовищно. Я должен это обнародовать. Но мне не хватает улик изнутри. Всё, что у меня есть, – это слухи и спутниковые снимки. Всё, что было тогда, исчезло после аварии.
– Я могу достать, – вдруг сказала Алиса, и сама испугалась своей смелости. – У них там есть лаборатория. С компьютерами, данными. Недавно я обнаружила ещё одно здание рядом с виллой. Странно, почему не замечала её раньше.
Женя смотрел на неё с сомнением и надеждой.
– Это крайне опасно. Если тебя поймают…
– Со мной уже сделали самое страшное, что можно представить, – её голос стал твёрдым. – Я не боюсь. Вытащи меня отсюда. Помоги мне, и я дам тебе всё, что у них есть. Или… что мне удастся добыть.
Он помолчал, оценивая слова, сказанные в эмоциональном порыве. «Она на грани. Могу ли я ей доверять. Выбора нет. Но и подвергать эту девчонку опасности не хочется!
– Хорошо. Договорились. Но тебе нужно быть осторожнее, чем когда-либо. Они не должны заподозрить ничего.
– Они не заподозрят, – пообещала Алиса, и в её глазах вспыхнул огонёк, которого не было давно. Огонёк борьбы. – У меня есть две недели до… до следующей инкубации. Я найду способ попасть в лабораторию.
– Я буду ждать здесь каждый вечер. Если что-то узнаешь, приходи. У меня есть план, как тебя вывезти. Дай бог, когда улики будут у меня в руках.
Алиса посмотрел по сторонам:
– Нам нельзя долго разговаривать. Это опасно.
– Запомни, около дуба. Он самый большой в парке.
– Знаю, – ответила Алиса и внезапно сжала руку Евгению. – Я постараюсь, но не знаю, что будет сегодня. Прости…
– Вот, – внезапно он суну руку в карман и вынул ручку. – Это не просто ручка, одной стороны флэшка, и если нажать вот сюда, – Женя показал на кнопку, которая выдвигала стержень, – включится диктофон.
– Это замечательно, – воодушевлённо кивнула Алиса и сунула ручку в книгу между страницами.
– Будь осторожна. – Женя смотрел на неё, и в его глазах читалось, что лучше бы на её месте был он. Или Алисе так хотелось думать.
– Хорошо, – ответила она.
Она поднялась и быстрым шагом направилась в сторону виллы. Сердце подпрыгивало от радости, от надежды сбежать из этой клетки и от страха быть пойманной.
Он кивнул ей и так же бесшумно растворился в сумерках.
Алиса остановилась на мгновение, сжимая в дрожащих руках книгу. Страх сдавил горло. Но сквозь страх пробивалось нечто новое – надежда. Острая, как лезвие, и опасная, как игра со спичками в пороховом погребе.
Женщина ещё в клетке. Но теперь у неё появился сообщник. И ключ к замку лежал там, в сердце лаборатории. Осталось всего одно – украсть его.
***
– Какого чёрта ты слушаешь её? – Изо рта Роберта вылетала слюна. От ярости он готов разбить стакан с виски, который держал в руке о голову Дениса.
Тот стоял на коленях и покорно смотрел на ковёр с яркими узорами. Взглянуть на Роберта и не пытался. Дышал часто и впервые за долгие годы ему стало страшно.
– Она не знает и толики, и знать ей не нужно ничего.
– Я не отходил от легенды, господин. – Роберт раскраснелся и, глотнув виски, с грохотом поставил бокал на стол. – Она согласилась, она теперь готова к следующей фазе.
– Хм, ты что-то говорил ей о чипе? – Денис промолчал. – Что, язык проглотил?
– Она отказалась… Я пытал убедить… Вы же понимаете, что это добровольное… Иначе интеграция, наткнувшись на сопротивление, станет невозможной.
– Убирайся. И не доверяй этой стерве, – прорычал Роберт. – Не поддавайся эмоциям! Ты принимаешь препарат?
– Да, господин.
– Хоть в чём-то на тебя можно понадеяться. И помни. – Голос патрона смягчился. – Её мать принадлежала нам, и Алиса не обычный человек. Она продукт. Тогда я допустил большую ошибку, согласившись на стирание. Мы упустили важное звено. Теперь промаха быть не должно. Иначе нас всех вздёрнут за яйца. Ты понял?!
– Да, Роберт Генрихович. Всё будет под контролем.
– У тебя неделя, чтобы подготовить «феникс» 47 к интеграции с чипом. Тогда она уже никуда не денется. А с яйцеклетками её идея хороша. – Денис слегка улыбнулся. Положил ладони на затёкшие ноги. – Поднимайся! – велел Роберт, – и проваливай.
Мужчина, тяжело встав, потёр поясницу и направился к выходу.
– Да и что там с этим журналистом?
Денис обернулся:
– Почему спрашиваете, Роберт Генрихович? – он непонимающе свёл брови. – Авария поставила крест на его уликах, мы всё изъяли.
– Я слышал, он остался жив.
Денис покачал головой:
– Даже если так. Вряд ли он снова сунется сюда.
– Кто знает, кто знает, объект номер один.
– Вы давно так не называли меня.
– Поэтому помни, кто ты, и что любая угроза организации – это опасность и для тебя лично.
Дверь захлопнулась. Денис опустошённый и разбитый медленно шёл по коридору. В голове стучали маленькими молоточками мысли. Он помнил себя прежним, и сделку, которая изменила всё. Раньше Роберт не был таким. Что сделала с ним власть и вседозволенность, Денис горько усмехнулся. Легенда о жене, которую не удалось вылечить. Она подействовала. Но сам-то он знал, что был неизлечимо болен сам. Это у него выхода не было кроме как стать «фениксом» под номером один.
Денис помнил свой страх и желание покончить с собой. Смирение, а потом рождение нового себя. После интеграции с чипом он стал другим человеком – сильным, здоровым и уверенным в себе. Часто задавался вопросом, что плохого видит Алиса в слиянии с системой. Это возможность. Но вспоминая вои ощущения, он понимал её. Наверняка поэтому и был с ней лояльнее, чем надо.
Он вышел к лаборатории – сердцу проекта. Это небольшое здание, где хранилась вся информация, и находились серверы «Феникса». Денис глянул на часы. Час ночи. Пора ознакомиться с данными, которые прислали партнёры из Лэнгли.
Набрал код. «Для чего этот звук, – поморщился Денис, – чтобы тот, кому не нужно запомнил мелодию»? Дверь с тихим шипением отъехала в сторону.
Его подозрения имели почву. Денис помнил, как сам воспользовался системой, запомнив музыку кода.
Алиса не знала об том случае, но затаившись кустарнике, отчётливо слышала звук кнопок. Через десять минут у лаборатории появился высокий мужчина с крупными чертами лица. Раньше женщина его ни разу не видела. Острый нос и тёмные с проседью волосы. Он коснулся приборной панели узловатым пальцем. Набрал код. Поморщился. Выругался.
«Да он пьян», – пронеслось в мыслях Алисы. Она сделала шаг назад, к входу на виллу, прокручивала мелодию-код голове снова и снова, пытаясь запомнить её.
Глава 7. Цена свободы
Острый, отточенный план созрел в голове Алисы за последние сутки, словно кристалл, готовый пронзить броню её заточения. Ключом к нему стала неосторожная, брошенная мимоходом фраза Дениса за ужином: «Максим, наш новый нейробиолог, работает над калибровкой эмоциональных маркеров. Его данные помогут усовершенствовать интерфейс „Феникса“».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.