Дыхание будущего. Апокалипсис. Фантастические рассказы
- -
- 100%
- +
Сергей разлепил тяжёлые веки. В голове шумело, а в желудке пульсировала пустота, то ли от голода, то ли от того, что мужчина лежал лицом вниз на мёрзлой земле. Катя, пошатываясь, поднялась, посмотрела по сторонам, видя, что дети целы, и пришельцы не забрали их.
– Мама, – заплакал Денис, – что случилось?
– Не ной, всё хорошо же! – строго отозвалась Леся, помогая брату поднятья.
– Иди ты, – огрызнулся Денис, прекратив плакать и, казалось, смутившись минутной слабости. – Пап, а пришельцы улетели?
Сергей не ответил, а взглянул в ясное небо, удивившись его чистоте, а ещё тишине, что казалась оглушительной. Птичий крик, потом ещё и ещё сделал звуки леса похожими на волну. Мир словно ожил от долгого сна.
– Ты слышишь? – Сергей тронул Катю за руку. – Что-то странное происходит.
– Да, но что? – женщина обняла подбежавшую Лесю. Денис помог встать Варе. Поцеловал её в щеку и сообщил, что жара больше нет.
– Они улетели домой, – вдруг произнесла Варвара. Её голос показался матери странным, слишком взрослым для пятилетнего ребенка. – Они закончили работу.
– Что ты говоришь, Варюш? – Сергей подбежал к ней и хотел взять на руки, но девочка строго взглянула на него. В глазах дочери промелькнуло что-то чужое, отталкивающее.
– Это неизбежность прощаться с теми, кого вы считали детьми. Учителя говорят, что лишь вышедшие из бездны приведут мир к свету. Взрослые – потерянное поколение, их не исправить. Дети же, как тесто, как глина, из них можно лепить, необходимое для сохранения вида, возрождения цивилизации.
– Кто ты такая? – с вызовом спросила Катя, глядя в упор на Варю. Женщина смотрела в глаза существа говорившего голосом дочки, и по спине пробежали мурашки.
– Не спрашивай меня, женщина, кто я, позаботься рассказать, есть ли польза от такого существа, как ты, если страх заставил тебя отдать собственное дитя!
– Ты отказалась от ребёнка, – внезапно проговорил чужим голосом Денис. – Тебе предстоит доказать необходимость существования.
В животе Кати всё сжалось, и боль заколола в висках. Слёзы выступили на глазах, но она сдержалась. Сергей взял её за руку и в какой-то момент взрослые поняли, что война не окончена. Пришельцы убрались, оставив истерзанную Землю, но пришли иные, не имеющие плоти, но способные проникать в тела детей, управлять ими.
– Идём, – голос Леси тоже стал другим. – Она взяла за руку Варю и притянула к себе Дениса. – Те, чьи души твёрдые, как камень не способны принять учителей. Не говори с ними.
Варя посмотрела в сторону родителей и улыбнулась. Эта улыбка показалась самой обычной, будто ничего с малышкой не случилось, и она та самая прежняя девочка, любимая дочка Кати и Сергея.
– Мы не делали из вас чудовищ. Это изначально было в вас, но теперь мы всё исправим. Каждому воздаётся по делам его. И унаследуют сильные Землю.
Сергей сжал руку жены, непонимающе провожая взглядом удаляющиеся фигуры детей. Теперь это были не их дети, теперь они стали чем-то иным. Взрослые стояли в оцепенении, птицы кричали громко, неестественно и жутко.
– Уходим, – проговорила Катя, поднимая с земли пистолеты и револьвер. – Надо подумать, что делать дальше.
Её голос стал на удивление мужа твёрдым, словно она давно похоронила детей и только теперь призналась себе в этом. Нет, Кате хотелось кричать, ей хотелось плакать, но она не могла сейчас этого позволить.
– Мы можем пойти за ними, Серёж.
– Да, – кивнул он. – Я не верю, что они стали такими навсегда.
– Глаза Вари. Ты видел их?
Сергей замолчал. Никто не верил в Бога, но многие люди, жившие до вторжения, в той или иной степени, вспоминали его.
– Они говорят словами святого писания, – вдруг обмолвился он. – И, знаешь, я никогда не верил в Бога.
– Я тоже не верю, – Катя закрепила лямки рюкзака на груди. – Даже сейчас. И ангелы не крадут у родителей детей. Идём за ними и посмотрим, что будет дальше. За детей необходимо сражаться, что мы и делали всё время. На мгновение я поверила, что война закончилась, как глупо, – Катя горько рассмеялась, – просто она перешла на другой уровень.
Сергей, ничего не ответив, огляделся по сторонам, вещи собраны, впереди не видно следов, потому что зима в этом году не баловала снегом. Он обнял жену и тихо сказал, что любит её, и они справятся.
Верил ли он себе? Если и нет, то очень хотел надеяться, как и Катя, что судьба в их руках.
Роввэн, наверное, слушая их диалог и читая мысли грустно бы рассмеялся – удел Человечества борьба, вечная битва в первую очередь с самим собой и собственными страхами. Но раздавленные потерей родители не могли знать истиной причины происходящего в мире, где человек считал себя самым могущественным существом.
Смерть первого ребёнка подорвала её веру в надежду. Расставание ради спасения трёх с четвертым чуть не разбило сердце. Теперь же она лишилась всего. Осиротевшая, но не сломленная шла рука об руку с отцом своих детей, который, как и она пытался полагаться на собственные силы, на помощь свыше, что они способны сражаться и дальше, чтобы победить в этой бесконечной битве.
Гротер Думс
Дождь шёл вот уже второй месяц. Улицы города пропахли сыростью, грибок полз по стенам, расцветал серыми и чёрными цветами на каменных стенах домов. Даже из дальних селений люди стекались в мегаполис с пугающим постоянством, как и полчища крыс, сороконожек, клопов и тараканов. Город стал пристанищем для бродяг и разношёрстного сброда. За последние полгода то тут, то там вспыхивали эпидемии тифа и холеры. Пришлых бродяг стало много, намного больше, чем могли себе позволить улицы столицы Нового мира. Заполонив главную площадь, понаехавшие требовали работы, еды и, конечно же, каждый считал, что имеет право стать Гражданином Полиса. Так же считали крысы и насекомые, которые пришли вслед за ними, правда, им не нужно было никого об этом спрашивать, да они и не умели, просто заполонили все незатопленные дома.
С тех пор, как вирус унёс всех, кто был старше двадцати пяти лет, в мире, где правила игры строили желторотые юнцы, жизнь диктовала новые правила. Мальчишки и девчонки, парни и девушки с серыми лицами, в драных одежонках сновали в тёмных подворотнях столицы. Грабили горожан, не гнушались убийствами. Киборги-полицмейстеры с трудом успевали ловить преступников. Ищейки отыскивали правонарушителей и лиц без определённых занятий. Суды были переполнены жалобами. Советники составляли схемы распределения продовольствия заключённым. Мэр города тщетно искал пути разрешения разразившегося кризиса.
Геён Одноглазый – глава Полиса. Почти наполовину облысевший правитель, с выцветшими глазами, напоминал старика. Сетка морщин под глазами на жёлтой коже, казалось, никак не могла принадлежать двадцатилетнему парню. Он прихрамывал на правую ногу, и если быть честным перед собой, не верил, что доживет до рубикона. Так теперь называли двадцатипятилетний рубеж. Теперь взрослели раньше, как и старились. Частый приём эндорфинных наркотиков сокращал и без того короткую жизнь. Геёну было плевать, он глава столицы и жил на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая.
Откинувшись назад в широком кресле, он вставил в катетер, закреплённый на внутренней стороне локтя, ампулу, получая новую порцию «радости». Ему всегда был доступен «кайф». Губы растянулись в улыбке, а в глазах, наполненных искусственным счастьем, заплясали звёзды.
Семнадцать лет назад на мир опустилась чума или проклятие свыше. Болезнь косила взрослое население, как полные жизни колосья на огромном поле цивилизации. Выжили немногие, кому едва исполнялось двадцать пять и младше. Вымирали тысячами. Не было мучительных страданий, каких-либо симптомов. Люди просто засыпали и не просыпались по утрам. Паника накрыла города плачем и саваном отчаяния. Беспорядки, перестрелки, смена власти, миллионы трупов, которые некому было хоронить. Инфантильная молодёжь привыкла, что их проблемы решали взрослые. Пришло время, когда повзрослеть стало необходимостью, чтобы выжить.
Некоторые из умников, получивших доступ к кибер-слоутам, научились устранять проблемы, прогнозировать будущее. Умниками называли особо одарённых детей, которые с пяти лет умели считывать безошибочно информацию кибернетического советника. Они помогали старшим правителям с советниками. У более взрослых молодых людей была сила, а значит, власть. Часто они выбирали детей или подростков в помощники, так как те лучше входили в симбиоз с кибер-разумом многочисленных советников-слоутов. Многие радикальные решения, которые давались взрослым сложно, юность встретила иначе. Молодые люди воспринимали мир и рекомендации кибер-интеллекта в свойственной им манере. Характерные черты подростковой бесбашенности, отсутствие чувства раскаяния и мысли, что будет завтра, развязали юным управленцам руки. Высшие кибер-слоуты внедряли в мозг претендентов знания. За год «девятилетка» получал учёную степень. Времени для достижения желаемой цели – катастрофически не хватало. Дети спешили, учились и взрослели быстрее, чем их предки.
Теперешним вдохновителям реальности было пятнадцать-двадцать, и они стали продуктом системы нового будущего. Играли чужими жизнями, легализовали эндорфинные наркотики, проституцию, бои до смерти и гонки без правил.
Геёна воспитала система. Он вырос в мире, где не было взрослых, его обучали киборги, которых программировали такие же подростки, это они сейчас подняли бунт в Полисе. Беспорядки в столице возникали с периодичной частотой и жестоко подавлялись. Последние шесть месяцев восстания вспыхивали хаотично, и система не справлялась, трещала по швам.
Дети сейчас были странные, совершенно не такие, как в прошлом. Доживали до двадцати пяти, если, конечно, не погибали, участвуя в играх, в боях. После смерти, как и их предки, они пополняли почву, становясь удобрением.
Человеческую мёртвую массу советник кибер-слоут предлагал отправлять на переработку. Удобрение, по вычислению машины, в разы увеличивало урожайность и спасало от массового голода. Несмотря на засуху последних пяти лет, сельскохозяйственному министерству удавалось сохранять урожаи. Дожди и наводнения принесли куда больше бед. Вместе с голодными бунтовщиками в город хлынула преступность. Геён приказал запустить новые отряды робо-полиции, отлавливать нарушителей режима и устраивать показательные порки и казни.
Советник управления кибернетических систем, восемнадцатилетний Ланстер, вошёл в приёмный зал, кланяясь правителю.
– Доброго дня, Великий, рад видеть вас в добром здравии. – Советник сунул в ухо преобразователь и брезгливо поморщился про себя: «Жирный ублюдок, опять под кайфом». При этом он улыбался Геёну, который разглядывал его вычищенные до блеска туфли: «Чистоплюй, в такую-то погоду думать о чистоте обуви, вшивая интеллигенция».
– Мне приятно видеть тебя, советник, – кивнул Одноглазый, насмешливо смерив взглядом Ланстера: «Стоит из себя умника, малолетний выскочка»!
Пока Ланстер рассказывал, как прекратить столь мерзостную погоду, Геён велел принести сладостей и кальян. «Пока в городе голодные бунты, этот урод никак не набьёт своё ненасытное брюхо», – молодой клерк сжал губы. Он надеялся, что если получится избавиться от засухи, колоссальные бонусы обеспечены. Советник не хотел оказаться на площади в качестве развлечения для толпы. Он ненавидел, но боялся хозяина города. «Когда же эта сволочь сдохнет», – мечтал Ланстер, но опасался, что новый правитель станет куда хуже предыдущего. Полагался на свой кибер-слоут, который рассчитал проблему перенаселения Полиса верно. Если в ближайшие две недели беспорядки не прекратятся, город захлестнёт невиданная до нынешнего времени преступность, и голод станет реальной проблемой. Продовольственных ресурсов уже не хватало.
– Кибер-слоут предлагает удвоить выигрыш в гонке. Участники не скупятся оставлять заявки. Каждый надеется сорвать куш!
– Гонка это хорошо, – осклабился Геён. Скрестил пальцы на толстом животе и плотоядно закатил глаза. «Всё одно и то же, изо дня в день. Задолбали умники».
Сейчас ему хотелось скорее завершить разговор и окунуться в объятия Рэллы.
Смесь эндорфинов успокаивала, дарила мысль, что он преодолеет трудности тёмных времён.
– Господин Геён, – в зал правителя вошла девочка лет тринадцати. Раскосые тёмные глаза-маслины и монгольские скулы всегда нравились хозяину Полиса. Смуглая кожа и смоляные волосы, стянутые в хвост. Рэлла давно проявила себя грамотным управленцем. Она всегда помогала выбраться из проблем, подсказывала Геёну, как действовать, если он заходил в тупик.
– Доброго дня тебе, ласковая Рэлла, – растянулся в улыбке мэр столицы. Девушка смотрела с делаными трепетом и благосклонностью на господина Одноглазого. «Нарик чёртов, опять на „радости“, но так будет легче уговорить его», – размышляла черноглазая Рэлла.
Кибернетическое око правителя горело ровным голубым светом и будто гипнотизировало, прощупывало сознание. Девушке стало не по себе, щёки вспыхнули, но она слушалась хозяина. Он заметил краску на лице девушки и сжал пальцы в замке.
– У меня есть решение, Одноглазый Геён.
– Это хорошо, моя прелесть, – растянулся в улыбке повелитель Полиса, показывая искусственные серебристые зубы. «Какие к чёрту дела, какие решения, вот тело, свежее, юное, которое круче кайфа. Мять, кусать, рвать на части это тело, а иначе не усидеть на троне мэра». Советница видела, что градоначальник в нетерпении покусывал и облизывал полные губы, а глаза у него стали сальными, жаждущими.
– Нам нужен Гротэр Думс.
Рэлла увидела вспыхнувший интерес в глазах мэра: «О, неужели у меня получилось заинтересовать ублюдка»?
– Гротэр Думс? Это кто такой? – Мэр нетерпеливо заёрзал на мягких подушках, не любил он, когда говорили о том, в чём он не понимал ничего, в чём не был силён. Вот так и сейчас его мозг начал активно шевелить извилинами.
– Это не человек, господин Одноглазый Геён. Это машина правосудия. Она считывает…
– Погоди, нам разве нужна такая машина? Законы писаны, но не исполняются! – изо рта правителя брызнула слюна, лицо сделалось пунцовым. Рэлла побледнела, захлопала ресничками, опустилась возле ног Геёна и коснулась пальчиками его левой руки. Правая была механической, Одноглазый потерял её во время переворота и захвата власти. Тогда Рэлла была совсем маленькой девочкой. «Главное, успокоить его, Геён доверяет мне, и это хорошо».
– Ланстер, ты можешь идти! – пренебрежительно бросил клерку мэр. – Чего топчешься?
Ему хотелось остаться наедине с девушкой, а советник переступал с ноги на ногу у дверей, косился на поднос с булочками, пирожными и конфетами:
– Возьми и себе сладостей, мой друг, – внезапно ласково произнёс Одноглазый, – жду тебя к вечеру с расчётами по Гонке.
– Слушаюсь, – склонился в поклоне Ланстер, процедив сквозь зубы проклятие.
– Дорогой Геён. – Советница прикоснулась кончиками пальцев к плечу хозяина. Глянула на клерка и мотнула головой, давай понять, чтобы он оставил их наедине. – Нам нужен порядок, и Гротэр Думс не просто машина.
Двери в приёмных покоях захлопнулись. Правитель и Рэлла остались одни.
– Гротэр Думс клонирует себе подобных, и мы можем не просто установить порядок в Полисе, но и направить его копии в соседние мега-сити. Процедуру пройдут все граждане и бродяги. Машина чипирует население, проводит анализ, устраняет нежелательные элементы.
– Но почему ты раньше не рассказывала мне об этом Гротэре? – Геён свёл кустистые светлые брови, на переносице возникла складка, она делала мэра Полиса старше своих лет, мудрее. «Она не может быть такой умной, разве можно быть такой сладкой и умной»?
– Я опасалась репрессивного подхода к некоторым социальным группам.
«Он ничего не смыслит в управлении, совсем уже с катушек слетел».
– Теперь же ты решила, что время пришло? – усмехнулся правитель, сжал холодную руку девушки и притянул её к себе.
– Да, мой господин. Простите, что я не сразу раскрыла информацию. Кибер-слоут передала мне координаты нахождения машины месяц назад. Смута уже длится полгода. Я самостоятельно приняла решение отправить группу в Чёрные пустоши. Теперь осталось только донести информацию до вас, Геён.
Мэр раздувал щёки и злился. С другой стороны, малышка Рэлла была так хороша, и её ручки, умелые и нежные, не хотелось терять. Он кивнул ей и вынул из серебристой сферы ампулу. Она засучила рукав, подставляя локтевой сгиб с пульсирующим катетером своему хозяину. «Ничего, небольшая порция „радости“ на сегодня не помешает, – подумала советница, – жирный ублюдок, твоё время скоро закончится»!
В низу живота правителя стало тепло, сгусток, сплетённый из похоти и безнаказанности, разрастался. Геён притянул к себе Рэллу, вставил ампулу с дозой счастья в катетер девушки и накрыл жадным ртом её розовые губы.
***
– Тебе сколько, Шам, десять?
– Какая разница, – шмыгнул носом мальчуган в лисьей шапке.
– Сопливый ещё, – тот, что был постарше, подтянул ремни на кольчуге и вынул кривой меч из ножен. – Видал такой? Нет?
Черноглазый Занд хвастливо покрутил оружием перед носом Шама.
– Ну и что, – обиженно бросил мальчик, поправляя сползающую на брови шапку. Сейчас вернётся Аброн, Шам знал, что при нём Занд не станет безнаказанно задирать его.
В Чёрной пустоши тишина. Земля выжжена ещё после конфликта с соседним Мегасом. Мальчик слышал о каком-то неведомом оружии, которое сжигало города. Древняя машина смерти. Теперь их путь лежал в развалины, где растянулась полоса гоночного трека. Там начиналась Гонка. Трасса протянулась от Полиса до Мегаса. Минуя фатальные ямы и облака кислотной смерти, гонщики совершали круг, потом ещё и ещё. Кто первый возвращался к финишу, считался победителем. Остальным была уготована незавидная участь – отправляться на кровавые топи, добывать минералы для эндорфинных наркотиков. На эту дрянь подсели все. Правители давно легализовали все виды лёгкой «радости». Чернь счастлива, значит, не бунтует, значит, ею легко управлять. Так и было до некоторого времени.
– Гротэр Думс, – протянул Шам, ковыряя палкой в сером песке, рисуя какие-то символы. Его окликнул Аброн. Сердце мальчика радостно подпрыгнуло. Он выдохнул, наблюдая за Зандом, который сражался с невидимым врагом. Меч его вспыхивал в отблесках луны и казался живым, пластичным.
– На рассвете к нам присоединятся два андроида. Рэлла направила их сюда, чтобы они могли защитить нас.
– От кого, Аброн?
– Говорят, бродяги сбиваются в банды, шастают по пустошам в поисках «радости» или припасов, а ещё Рэлла рассказывала, что некоторые старики из подзаборников забирают в плен детей, чтобы те служили им.
Мальчик поёжился.
Аброн в их группе был самым старшим, Шам обожал его. Выше мальчишек на голову, в песцовой шапке с длинным пушистым хвостом, свисающим на плечи. Он, как и его сестра Рэлла, с чёрными глазами-вишнями, вздёрнутым носом и широкими скулами. Ему шестнадцать, опытный ходок, с оружием – «на ты», и у него кибер-слоут мощный, на любой вопрос отыщет ответ.
– Рэлла хотела присоединиться к нам. У неё появилась одна идея, Шам.
– Я слышал о Гротэре Думсе. Что это, Аброн?
– Каждый видит своё, мой друг, – улыбнулся старший товарищ. Подбросил веток в костёр, махнул рукой Занду. – Пора есть и спать, мне пришло сообщение, что андроиды в пути. Через пару часов будут здесь, поэтому спите спокойно, малыши.
– Ой, возомнил себя старшиной, – скривил губы вечно недовольный Занд. Аброн не ответил ему, раскрыл рюкзак, вытаскивая припасы. В животе приятно заурчало, он не обижался на парня, знал, что он так говорит не со зла, натура у него такая.
– Так расскажи, – малыш Шам потрепал старшего товарища за рукав, с любопытством приготовившись слушать.
– Я видел летающий остров. Он поражал молнией каждого лгуна, каждого, кто жил за счёт несправедливости. Но до сих пор не понимаю, видел ли я его и в самом деле или это было видение.
– Заливаешь, – кисло ухмыльнулся Занд сквозь набитый рот. Жевал смачно, причмокивал, свиной жир стекал по подбородку. – Какой такой летающий остров будет решать, кто прав, а кто виноват, – он махнул рукой, вытер рукавом лицо и припал губами к чашке с кофе. – Брехня.
– Не буду спорить с тобой, – ответил Аброн. Из-под пушистого меха шапки виднелись лукавые глаза старшего. Он знал, о чём говорить с ходоками, и ждал, когда прибудут андроиды.
Механический аппарат, под названием Мех, который доставил группу в Чёрную пустошь, оповестил о приближении бури. В небе сверкнула молния, разорвала ультрамариновое покрывало ночи на три части. Со стороны Полиса хохотнул гром, зловеще, предупреждающе.
– Мех, создать укрытие! – приказал Аброн.
Казавшийся неуклюжим, механический кибер трансформировался из средства передвижения в палатку-убежище. Расставил металлические лапы, сложил крышу из гибких пластин.
Шам доедал разогретое на костре мясо с кашей, наблюдал, как над ними возник прозрачный купол. Дым свободно уходил вверх, но никто извне не мог проникнуть в укрытие, как и дождь, и ветер.
Аброн потянулся, раскинул спальник и сказал, что пора отдыхать.
Мальчишки устали с дороги и после сытного ужина не стали спорить, даже привереда Занд. Растянулись на спальнике, Шам свернулся калачиком, точно котёнок, лисья шапка сползла на брови, закрыла лицо. Занд устроился на спине, закинул руки за голову и тут же засопел, даже во сне хмурился и дёргал носом.
Старший, улыбаясь, наблюдал за товарищами. Включил внутреннюю связь, чтобы ходоки не слышали его, и связался с сестрой. Её мелодичный голос раздавался в сознании, и брат отвечал ей так же мысленно, чтобы разговор оставался между ними.
– Рэлла, я на связи.
– Доброй ночи, брат.
– Ты готова?
– Да. Вполне. Я закончила то, о чём мы договаривались.
– У нас есть три прототипа, не хватает тебя.
– Я буду на месте через пару часов. Не хочу шума. Воспользуюсь услугами «сороконожки», андроиды отправятся со мной.
– Так я и думал. Ты умница. Ты нашла изъян в звене?
– Да. Теперь мне известно, что делать дальше.
– Это хорошо. Больше никаких переговоров. Иначе, сама понимаешь, канал защищённый, но всё может случиться.
– До встречи, брат.
– Обнимаю тебя, сестра.
Младшие уснули, старшина глянул на часы, подбросил веток в костёр и закрыл глаза. Щёлкнул пальцем левой механической руки, впрыскивая под кожу снотворное. Оно будет действовать ровно два часа. Встроенный будильник разбудит. Аброн расстегнул куртку и снял шапку. От огня стало жарко. Веки наливались свинцом, сон обнял и укрыл тревожным дыханием.
Парень провалился в грёзы, думая о летающем острове и о том, сон это или явь.
Остров, громадный, как космический корабль, парил над Чёрной пустошью. Гротэр Думс. Аброн видел себя спящим возле огня, малышей, уткнувшихся в объятия морфея. Укрытие Меха осталось внизу, юноша поднимался выше, и ему не нужно было делать усилие, он витал рядом с Гротэром Думсом, исследовал его, но не понимал принцип его работы. «Что же ты такое – живое существо или машина»? – спрашивал снова, осознавая, что делал это раньше. Всполохи под основанием летящего острова сделались чаще, ярче, а там, наверху летающей скалы, Белый город. Аброн знал, что это – город Бога. Он наблюдал за миром, он вернулся из космических глубин, чтобы всем воздать по деяниям…
– Да проснись же!
Голос сестры вырвал из сна. Парень раскрыл глаза, ощущая приятный запах лаванды. Красавица Рэлла сидела рядом на корточках, улыбалась, и в глазах её плясали отблески от костра.
– Нам пора, брат. Оставь малышей здесь, для них путь может оказаться последним.
– Мы идём в город Бога?
– Откуда ты знаешь?
– Мне приснился странный сон.
– Не верь снам. Сущности путают тебя, сбивают с правильного вектора, Аброн.
– Как же Шам и Занд?
– Андроиды позаботятся о них. Не волнуйся.
Рэлла задала вопрос времени кибер-слоуту, взглянула на дисплей, который вспыхнул на правом запястье. Кивнула, улыбаясь, и подмигнула юноше.
– Успеем к рассвету. У нас ещё ночь впереди. Успеем, брат.
– Что мне делать?
– Следуй за мной. И ничему не удивляйся.
Они беспрепятственно вышли из магнитного поля. На верней панели Меха сидел андроид, завернулся в тёплый плед, натянул капюшон на голову. Аброн вдруг подумал, что никогда раньше не видел настоящего взрослого человека. Биологических роботов изготавливали, как и раньше, по образу и подобию совершенных мужчины или женщины. Он спросил Рэллу, как они пересекут пустошь, и она ответила, что «сороконожка» настроена, чтобы перенести их в заданную точку.