Отмеченная огнем. И остался только пепел

Выйдя из городских ворот, ведьма вздохнула с облегчением. А когда добралась домой, первое, что сделала после разбора покупок – натаскала воды в большую деревянную купель, которая стояла у нее в бане. Она опустила руку в студеную колодезную воду и, задумчиво глядя вдаль, плавно поводила по кругу. От поверхности стал медленно подниматься густой пар. Ведьма вытащила из холщового мешочка ароматный кусочек цветочного мыла, пристроив его на стенке купели, стянула с себя одежду и с наслаждением влезла внутрь. Так она могла лежать лучины* напролет [время горения деревянной лучины, которую использовали для освещения изб, равное приблизительно получасу]. В воде мысли всегда приходят в порядок, и даже самые черные тучи на душе светлеют и рассеиваются.

***

Прошел день. Потом еще один. За ним еще несколько. Исха даже не думала выбираться в город. Нет, думать-то она об этом думала, но решила, что без сильной необходимости видеть никого не желает. Так было всегда. Она все время жила одна. Зачем нарушать привычный ритм жизни? И с чего она вообще решила, что это хорошая идея – ходить в храм? Мало ли что жрец мог сказать. Слова ничего не значат.

Рассвет наступил совсем недавно. Солнце даже еще не полностью показалось из-за леса. Деревья отбрасывали длинные тени. Исха вытащила во двор большое кресло, с ног до головы завернулась в одеяло, потому что было ощутимо прохладно, и открыла книгу. Слишком дорогое удовольствие – читать книги, поэтому она часто их обменивала на другие или продавала и покупала новые. Но имелось в ее коллекции и несколько любимых томиков, с которыми она ни за что не хотела расставаться. Ведунья читала все, до чего могла добраться: от медицинских трактатов до дневников путешественников и приключенческих романов. Но больше всего любила сказки. Вот и сейчас в руках лежала зачитанная чуть ли не до дыр старая рукописная книга легенд о летающих змеях.

А может, и не сказки это вовсе? Она наблюдала, как ветер колышет верхушки деревьев. Ведь есть же Змеевы горы. Почему бы там не водиться летающим тварям? Конечно, она знала, что Змеевыми их называли только из-за формы – длинной и изогнутой. И все же, окажись вымышленные великаны настоящими, это было бы чудесно. За этими мыслями Исха и не заметила, как задремала.

Разбудил ее скрип калитки. Женщина приоткрыла веки и не сразу поняла, что это происходит наяву. Перед ней стоял тот, о ком она сейчас предпочитала не думать, потому что начинала злиться: на него, на себя, на всех логовцев, которые их обсуждали.

Жрец, одетый сейчас по-простому, возвышался над ней и бессовестнейшим образом наблюдал, как она щурится от яркого света.

– Прогуляемся? – без обиняков предложил он, кивнув в сторону леса, даже не поздоровавшись.

– Если не боишься волков, – хмуро пошутила ведьма, выбираясь из своего уютного гнездышка. По крайней мере Григ расценил ее слова как шутку. Он подал руку, чтобы помочь встать, но та проигнорировала этот жест и проворно вскочила на ноги, стряхивая с себя остатки дремы.

***

– А мне казалось, что тебе понравились мои проповеди, – первым нарушил молчание Григ. Исха не удержалась и взглянула в лицо собеседнику. Как и следовало ожидать, глаза его лучились хитрыми искорками, а на губах играла тщательно подавляемая ухмылка. Он провоцировал ее на ответную улыбку. Но ожидаемой реакции не последовало. Тогда он сменил тактику и стал серьезным.

Они медленно брели по узкой тропинке, все углубляясь в лес, который сейчас был насквозь пронизан птичьими трелями. Солнце грело верхушки сосен, распространявшие вокруг свежий аромат, к которому примешивались более тяжелые запахи мха, влажной земли, давно осыпавшихся и подгнивших сосновых иголок и грибов. Шли в молчании уже довольно долго.

– Исха, я все понимаю, но… – снова попытался завести беседу Григ.

Ведьма остановилась, как вкопанная.

– Нет, не понимаешь! – резко развернулась она лицом к нему. – Ты – не понимаешь! Потому что ты – жрец, уважаемый человек, духовное лицо, в конце концов.

Григ под таким напором даже отшатнулся от нее.

– Когда тебя видят, никто брезгливо не отворачивается. За твоей спиной презрительно не шепчутся. С тобой они разговаривают! Все почитают. А кто я? – она сжала кулаки. – Всего лишь ведьма! Недостойная! С темной душой! И что там еще обо мне говорят, а? – женщина говорила все быстрее и громче, вытянувшись струной, пока резко не замолчала, гневно глядя на служителя.

Жрец не был готов к такому напору с ее стороны и не знал, что ответить на эту тираду, чтобы еще больше не разозлить ведунью. Но не успел он придумать, как выкрутиться из затруднительного положения, как ее эмоции круто поменяли направление. В глазах заблестели слезы.

– Я уже столько зим совсем одна! – голос стал тише. – С тех пор, как умерла бабушка… – она ненадолго замолчала, пытаясь глубоко дышать, чтобы успокоиться, потому что сама от себя не ожидала такого взрыва. Словно именно сейчас наружу внезапно вырвалось то, что она многие зимы так тщательно пыталась игнорировать. Глубокое дыхание не принесло успокоения. Она уже не могла остановиться. Жрец шагнул навстречу. Ведьма, повинуясь внезапному порыву, прижалась лбом к его плечу, продолжая изливать душу уже тихим шепотом.

– Мне так ее не хватает! Не хватает просто поговорить с кем-то, кому ничего от меня не нужно!

Григ сначала не решался двинуться, боясь спугнуть ее, а потом медленно опустил руку ей на волосы и стал легонько гладить. Исха не противилась.

– Я не могу так больше…

Какое-то время она просто цеплялась за него, всхлипывая. Но постепенно стала затихать. Тут он заметил широкий пень рядом с тропинкой и, взяв ведунью за руку, отвел ее к нему, усадил и сам сел рядом.

– А самое страшное – это сны, – Исха будто не заметила перемены позы, смотрела пустыми глазами куда-то вдаль. – Почти каждую ночь я вижу свою смерть. Я сгораю, Григ. Чувствую, как мое тело охватывает огонь. Вот здесь, – она взяла его руку и приложила к своей шее чуть ниже левого уха. – И это ослепляюще больно. Каждый раз просыпаюсь от собственного крика.

Жрец, чуть касаясь, провел большим пальцем по ее щеке.

– Это просто сон, ничего больше, – попытался успокоить он. Исха горько улыбнулась.

– Я ведьма, жрец. Понятие «просто сон» ко мне не относится. Я знаю, как умру. Вопрос в другом: когда?

Ее уверенность поразила Грига, однако он не показал этого.

– Ты не думала перебраться в столицу? – мягко спросил он, глядя ведунье в глаза. Нужно было срочно менять тему. – Там совсем по-другому относятся к таким людям, как ты. Взять хотя бы нашего великого князя: его десница – маг. Ты знала об этом? И, кстати, я слышал, он ищет себе помощника с даром. Ты могла бы попробовать.

Она покачала головой.

– Люди везде одинаковы. И то, что единицы из нас добиваются какого-то положения в обществе, не означает, что так получится у каждого. Да и не хочу я этого.

– Чего же ты хочешь? – осторожно выдохнул он, приблизив лицо к ней на расстояние ладони, уже чувствуя ее дыхание на коже. Она посмотрела на него так, словно только сейчас увидела. Пронзительно со всех сторон пищали, чирикали, кричали и свистели птицы, почти оглушая. Исха медлила с ответом. Где-то высоко над ними ветер шелестел кронами деревьев.

– Тепла, – хриплым полушепотом наконец выдала она. – Я хочу тепла.

Он ничего не сказал вслух, но в его вишнево-карих глазах, которые все приближались, отражалось не просто тепло, а что-то гораздо большее. Ведьма почти уже была готова принять то, что они обещали, когда закравшаяся мысль больно резанула где-то в середине груди. Исха резко отстранилась и поднялась на ноги.

– Ты же понимаешь, что это невозможно? – как можно холоднее заметила она. – Сколько может продлиться такая… хм… дружба?

Григ тоже встал и хотел что-то возразить, но Исха подняла руку, останавливая его.

– И не нужно мне говорить про равенство людей, мы не в храме. Нет его, этого равенства. И мы с тобой на разных концах лестницы.

Он сделал шаг навстречу. Ведунья замотала головой.

– Нет, Григ. Уходи. Пусть все останется на своих местах. Так будет лучше.

Она отвернулась от него и, плотно сжав губы, удалилась дальше в чащу. Служитель сделал несколько шагов за ней и вдруг услышал негромкое, но очень выразительное рычание. В тени кустов стоял волк с темно-серой шерстью и седыми вкраплениями на худых боках, янтарные глаза горели недобрым огнем. Жреца бросило в жар от размеров зверя.

– Да понял я, понял, – обратился он к животному, потому что ведьмы уже и след простыл. – Про волков – это была совсем не шутка.

Жрец, не спуская взгляда с хищника, медленно попятился. Волк долго смотрел на него, не пытаясь догнать и вообще двигаться. Просто провожал тяжелым взглядом, пока человек не скрылся из виду.

***

Над Логом стояла глубокая ночь. Исха металась во сне, на лбу ее выступили бисеринки пота. Она яростно сжимала одеяло в кулаках, прикусывала подушку. Волосы разлетелись в разные стороны и взлохматились. Грудь высоко вздымалась и тут же опадала. Брови почти смыкались на переносице, а губы беззвучно шевелились, повторяя одну и ту же фразу. Исха застонала и проснулась от этого звука. Полежала еще немного, пытаясь унять колотящееся сердце. Потом подошла к ведру с водой, зачерпнула полкружки, с жадностью выпила, роняя капли на длинную ночную рубашку. Комната была освещена белой луной настолько ярко, что не пришлось даже зажигать лампу. Исха перевела дыхание и облизала искусанные губы.

По крайней мере, сегодня не огонь. Просто сон. Ведунья уже почти успокоилась, когда услышала, как в дверь постучали. Настолько тихо, что, если бы она спала, вряд ли проснулась от этого. Или все же не просто сон?.. В каком-то странно заторможенном состоянии Исха отперла засов. И совсем не удивилась тому, кого увидела. Хотя и не могла унять предательски колотящееся сердце и дрожь в коленях. На пороге стоял жрец. Он смотрел на нее глазами, походящими сейчас на два бездонных колодца, с несвойственной серьезностью. Хозяйка и гость долго молчали. Вопреки обыкновению Григ не начинал разговор первым, только внимательно глядел на хозяйку. Тишину нарушал лишь шелест ночного леса и сверчки, затянувшие свою вечную песню.

– Зачем ты здесь? – не выдержав, прошептала Исха. Голос не слушался.

– Ты сама позвала меня, – Григ, не дожидаясь приглашения, переступил порог. Исха отпустила дверь и сделала два шага назад. – Я слышал твой голос.

– Но… – попыталась возразить она, отступая, потому что гость, крадясь мягко, как кот, подходил все ближе.

– Я слышал твой голос, – уже настойчивее повторил он. – Ты твердила мое имя. И я не спал, Исха. Это было не во сне.

Ведьма не нашла, что ответить, лишь пятилась, пока не уперлась в стол.

– Он будто звучал сразу везде, обволакивал меня, – сейчас он смахивал на безумца, жадно скользя глазами по телу ведьмы. – Ты сказала: «Иди ко мне». И я не мог сопротивляться. Я здесь.

Исха сглотнула. Между ними все еще оставалось несколько шагов.

– Ты – жрец.

– Ты говоришь очевидные вещи, – согласился Григ, сокращая оставшееся расстояние.

– Тебе нельзя даже думать о таком.

– Отрицать это бессмысленно.

Он взял ее за плечи. Сквозь тонкую ткань Исха почувствовала, как лихорадочно горячи его руки. Он распустил завязки рубахи у шеи и предельно медленно обнажил ее плечи. Кажется, он даже перестал дышать.

– Ты такая красивая, – в его голосе было столько неподдельного восхищения, что Исха не смогла сдержать улыбку, но вдруг насторожилась и замерла.

– Слышишь?

Мужчина тоже прислушался.

– Лошадь? – нахмурил он брови.

Исха быстро натянула рубаху на плечи и потуже затянула ленты.

– Кто-то едет сюда на повозке. И очень быстро гонит лошадь.

– Может, не к тебе?

Исха покачала головой.

– Сам знаешь, что здесь нет ни дороги, ни других домов поблизости. Тебе нужно уходить. И быстро. Нельзя, чтобы тебя видели здесь в такое время.

И почему у всех что-то случается всегда непременно ночью? Исха оказалась порядком обескуражена произошедшим, злилась на себя за слабость и была раздражена тем, что кому-то опять что-то от нее нужно именно сейчас. Она на скорую руку заплетала в косу непослушные волосы. Григ медлил.

– Ну же! – ведунья набросила верхнее платье на рубаху и в нетерпении распахнула дверь.

– Ты права, – тихо заметил жрец. – Нам обоим это ни к чему…

Спрашивать, что конкретно он имел в виду, не осталось времени. Повозка находилась уже совсем близко, они услышали, как фыркает лошадь. Только хозяйка успела закрыть за гостем маленькую калитку, выходящую в сторону леса, как у ворот с передней стороны дома остановилась телега, запряженная белой кобылой.

– Госпожа Исха! Госпожа Исха! Помоги! – завидев ее через забор, закричал огромный, чем-то напоминающий быка, человек.

Она узнала его. Это был кузнец из деревни, расположенной неподалеку от Лога. Она открыла ворота, позволив ему заехать во двор. На телеге лежал худой грязный мальчишка не старше десяти зим, на лбу у него расцвела огромная шишка, отчетливо видная даже в лунном свете.

– Учил лошадь подковывать, – виновато начал кузнец. – Это подмастерье мой, Ерох. А она его как лягнула, да прямо по лбу. Мальчонка упал, дышит да не откликается… Делать что не знаю, как его отцу в глаза смотреть-то буду…

– Заноси его в дом, – устало вздохнула ведьма.

Глава 5

– Убийца! У-у-уби-и-и-ийца!!! – где-то вдалеке надрывно кричала женщина. Исха, как зачарованная, уставилась на свои руки, покрытые кровью. Ее было так много, что она собиралась на кончиках пальцев в крупные капли и падала на землю и ведьмину юбку. «Когда я успела так запачкаться?» – отстраненно подумала она.

– У-у-у-уби-и-ийца! – продолжался вой.

Внезапно ведунья вернулась в реальность. Крик доносился не издалека. Женщина вопила прямо у ее ног, качая на руках молодую черноволосую девицу с ярко-алой лентой в косе. Ее темные, почти черные глаза были широко раскрыты и смотрели высоко в небо, а рука сжимала грубо выкованную дешевую медную диадему. Из глубокой раны в проломленном затылке все еще текла кровь, хотя девушка уже не дышала.

– Доченька моя-я-я-я! До-о-о-ченька! – продолжала рыдать горожанка.

У ведьмы потемнело в глазах. Преодолевая дурноту, она посмотрела вокруг и поняла, что их окружает толпа, хотя, кроме голосящей от горя матери, никто не издавал ни звука. Исха медленно попятилась, люди расступались перед ней, как перед прокаженной. Она отступала спиной вперед, пока не добралась до края центральной площади, а потом резко повернулась и побежала. Никто даже не пытался ее остановить. Она все ускорялась, на бегу вытирая руки о юбку. Ей часто приходилось иметь дело с кровью, но в этот раз было по-другому. К ней всегда приходили за помощью. А теперь… Неужели это и вправду она убила? Нет, нет, нет, это все случайность! Она этого не хотела! Это случайно. Случайно! Случайно!

Случайно ли? Или все произошло по ее воле? Ведь незнакомка помешала ей хотя бы раз в жизни почувствовать себя частью этого общества. Нужной и желанной.

Исха, задыхаясь от долгого бега, привалилась к двери своего домика. Руки дрожали, она все никак не могла попасть ключом в замочную скважину.

– Да откройся ж ты! – в сердцах крикнула ведьма.

Замок раскололся на две части и упал, а вдоль толстой дубовой двери, прямо в середине, длинной змеей пробежала глубокая трещина. – О, нет! Я не этого хотела! – Исха разрыдалась.

Кое-как прикрыв покалеченную дверь, она сразу же принялась стаскивать запачканные вещи, оставшись в тонкой нижней рубашке. Не думая о судьбе одежды, она скомкала ее и кинула в угол, а сама принялась отмывать руки от запекшейся крови прямо в ведре с водой, откуда обычно черпала для питья. В голове был какой-то сумбур, она не могла поймать ни одной мысли. Только голос безутешной матери все повторял и повторял: «Убийца! Убийца! Убийца!»

Да что эти скоморохи вообще нашли в ней? Почему захотели сделать ее «великой княжной» на время выступления? А она? Зачем поощрила и улыбнулась тому веселому артисту в зеленом кафтане, который в поисках «самой красивой девицы этого города» выхватил ее взглядом из толпы и уже подошел к ней, протягивая обе руки. В одной из них была медная диадема. Конечно, с настоящими дорогими украшениями, которые носили богатейшие и знатнейшие вольмирки, она не имела ничего общего. Но для выступлений, которые артисты давали почти каждый день в новых местах, и этой грубой подделки хватало с лихвой. Вторую руку паренек с полупоклоном подал Исхе, чтобы помочь ей взойти на «престол» – тоже весьма неумело сколоченный и уже слегка накренившийся стул с куском красной тряпки на сидении. Только рядом возьми да и окажись эта черноволосая красавица. А ведь Исха сразу поняла, что уступает ей внешне. Ни болотно-зеленые глаза, ни медные вьющиеся волосы не шли, по ее мнению, ни в какое сравнение с этими огромными ярко-синими озерами очей и длинной, ниже пояса, иссиня-черной косой. А о фигуре и говорить нечего: такая тяжелая и большая грудь и полные бедра уж наверняка мужчинам нравятся гораздо больше скромных форм ведьмы. Поэтому, когда брюнетка бесцеремонно ее оттолкнула, заступая на ее место, Исха даже ничего не сказала, а покорно посторонилась. Конечно, было немного обидно от эдакой бестактности. Все-таки приятно, когда тебе так искренне улыбается незнакомый молодой человек. Пусть и артист. Местные никогда не предложили бы ей эту роль, но скоморохи-то приезжие и знать не знали, кто она такая. К несчастью. Уж лучше бы держались от нее подальше…

***

Тихий Лог не часто удостаивался чести встречать приезжих артистов, а своих тут не водилось, поэтому каждые такие гастроли становились для города всенародным гуляньем и собирали зрителей еще больше, чем казни. Впрочем, нужно признать, что и подобные специфические развлечения тут бывали не часто, это же не Вольмира. Столица славилась изощренными публичными наказаниями.

Жрец предполагал, что на сегодняшнюю молитву придут только самые истые веряне и на тяжелых лавках будет полно свободных мест. Он и сам не прочь был бы глянуть на выступления хотя бы одним глазом, да только жрецу не пристало ходить по таким гулянкам. Григ тосковал по столице, ведь там на любые проступки смотрели сквозь пальцы. Здесь же, в этом маленьком городке, все находились как на ладони.

Косые лучи вечернего солнца возвестили о том, что пора бы кому-то уже и появиться в храме. Однако внутри оказалось пусто и тихо. А вот это неожиданно. Ну хоть кто-то же должен прийти? Григ подкинул дров в жертвенные костры и уже стал терять терпение.

Запереть бы двери, когда-нибудь кому-то он все равно понадобится, а будет поздно! Но таким малодушным планам не суждено было осуществиться. Внутрь влетела Сэя с упитанным малышом на руках, он усердно копошился в пуговицах ее платья на груди, явно пытаясь добраться до маминого молока, но молодая женщина привычным жестом отвела мелкие ручонки в сторону. Мальчугану это не понравилось, и он тонко запищал.

– Господин жрец! Скорее! – она сделала еще несколько широких шагов и остановилась возле служителя, переводя дух. – Я не знала, к кому еще обратиться!

Григ непонимающе на нее уставился, но не спешил вставать с места.

– Да что случилось-то? Ты можешь нормально объяснить?

– Исху хотят сжечь!

Тут уж служитель вскочил, будто каменная скамья превратилась в раскаленную сковороду.

– Что ты имеешь в виду? – растерялся он.

Вопреки обыкновению, он целый день провел у себя в комнатушке, читая книги, и не слышал последних новостей.

– То и имею! Целая толпа идет к ее дому. С факелами!

Забыв о приличиях, та схватила служителя за руку и потащила к выходу.

– Да постой же ты! – уперся тот. – Объясни нормально, что случилось!

Но Сэя, не замечая сопротивления, ломовой лошадью тянула мужчину вдвое крупнее себя вперед.

– По дороге расскажу, – пообещала она, перекрикивая недовольный писк снова давшего о себе знать младенца.

Улицы будто вымерли. И дело вовсе не в сгущающихся сумерках, ведь в такое время Лог еще не спал. Обычно горожане спешили по домам, чтобы скорее поужинать, а торговцы сворачивали свои лотки, бросая друг другу короткие реплики о том, как прошел день. Только не сейчас. Иллюзию полного запустения разрушал разве что слепой и безногий нищий, просящий милостыню в одном из переулков. Но сегодня явно не его день.

– …И вот он взял ее за руку, – продолжала рассказ запыхавшаяся от быстрой ходьбы Сэя, – и повел на подмостки, эти скоморохи их сами и установили с утра перед выступлением. А она вышагивала ну точно княжна! Красивая девка такая, глаз не оторвать! Тут два шага оставалось до трона их этого деревянного, скоморох ее и отпустил. А она возьми и оступись. Вот на ровном месте просто! Будто… – женщина запнулась. – Будто колдовство какое-то. Равновесие не удержала и вниз полетела. А там камень острый лежал, она об него голову и проломила. Крови-и-и-ищи было, жуть!

Грига уже не нужно было тащить, он и сам с каждым словом все ускорял шаг.

– Исха сразу к ней подбежала, за голову взяла и над раной рукой водить принядлась. Долго что-то шептала, а потом поднялась, как чумная. На руки свои глядит, словно в первый раз видит. А девка та уже не дышит, бедная мать ее такой вой подняла! Мол, ты убила доченьку мою. Да только не верю я, что это она. Исха хорошая, никому зла не делала никогда. Хоть и говорят про нее и тебя, господин жрец, всякое…

– Что – «всякое»? – Григ уже почти бежал, Сэя заметно отстала. Он резко остановился, позволяя той нагнать себя.

– Ну…

– Сэя, быстрее, говори, сейчас не время для смущения!

Тяжело дыша и хватаясь за бок свободной рукой, она нагнала служителя.

– Будто околдовала она тебя.

Жрец высказал, что он об этом думает одной короткой фразой, которую люди его положения не должны даже знать. Он больше не ждал Сэю. Выбежав за городские ворота, пустился во весь дух по знакомой дорожке, ведущей к дому ведьмы. Нужно успеть, пока ее не схватили. Народная расправа сурова и беспощадна, а городского суда, похоже, никто ждать не собирался. Как он не догадался взять на постоялом дворе лошадь? Теперь уже поздно. Добраться можно только пешком. Вернее, бегом.

***

Исхе снова снился кошмар. На этот раз он ужасал новыми подробностями. Она сидела на полу своей избы, без сил привалившись к бревенчатой стене, у ведра с мутноватой водой. Кровь из-под ногтей так и не вымылась, успев намертво присохнуть. Где-то далеко слышались голоса. Много. Будто бушует толпа. Это было слишком необычно для глуши, в которой стоял ее дом, однако сейчас ведьма не обратила на этот звук никакого внимания. Она все смотрела на свои руки, словно на что-то чужое и далекое. Из забытья ее вывел крик незнакомого мужчины, заглянувшего в открытое окно:

– Здесь она! Давай!

Кто-то другой истерично закричал: «Сжечь ведьму!!!» Несколько нестройных голосов подхватили клич. Толпа одобрительно заворчала, как голодный хищный зверь, уже держащий свою добычу в зубах. В следующий миг в горницу влетел ярко горящий факел. За ним еще один – уже из другого окна. Первыми загорелись легкие занавески. Огонь стал старательно лизать оконный проем, поощряемый свежим воздухом. Почти сразу же загорелся большой, в полкомнаты, ковер. Ведьма вскрикнула, но не смогла даже пошевелиться. Этот сон преследует ее уже много лет. И каждый раз она цепенеет. Она даже не попыталась потушить огонь, хотя под рукой стояло целое ведро воды. Нашла силы лишь на то, чтобы отползти подальше от пламени и забиться в угол. Помещение быстро накалялось, Исха закашлялась от едкого черного дыма, которым почти полностью заволокло избу. На руку попал уголек, больно обжег кожу. Ведьма смахнула его и зажмурилась, пытаясь проснуться. Иногда это удавалось раньше, чем она умирала. Но внезапно женщина поняла: это никакой не сон. Все происходит наяву!

Вот теперь ее накрыла настоящая паника. Исха попыталась погасить пламя, вызвав силу, однако не произошло ничего. Вообще. Будто она самый обычный человек. Ведунья всхлипнула. К двери и окнам уже не подобраться, к погребу тоже… Легкие разрывались от кашля, в глазах начало темнеть. Или это просто дым? Нестерпимо горячо. Кажется, это конец.

В следующий момент произошло сразу несколько вещей. С грохотом, перекрывая рев огня, внутрь влетела входная дверь. Приток свежего воздуха вызвал еще один огромный клуб пламени и черного дыма. В проеме показался силуэт и тут же скрылся в дыму. Деревянная балка на потолке не выдержала и ухнула вниз, прямо на лежавшую на полу ведьму. Боль пронзила лицо. Исха вскрикнула в последний раз и отключилась.

***

От долгого и быстрого бега у непривычного к таким нагрузкам жреца во рту стоял привкус крови. Он тяжело дышал, пропихиваясь сквозь притихшую толпу. Казалось, здесь собралось никак не меньше половины Лога, если не весь. Люди облепили забор со всех сторон, самые смелые вошли во двор и смотрели «представление» в первых рядах. Григ опоздал. Они не стали хватать Исху. Не отвели даже к судье, чтобы он разобрался во всех обстоятельствах дела и вынес приговор. Они решили сжечь ее прямо здесь.