Граничник. После Судного дня

4

Трясло Стефана потом еще долго. Он, может, и понимал умом, что не человека убивает, а демона, тело Стража захватившего, но ум – одно, а чувства – совсем другое. Рука, конечно, дрогнула, удар вышел слабеньким – отмашка, а не удар. Но для клинка, режущего даже металл, не имели особенного значения ни сила, ни замах. Только направление. А с ним мой потерявший память напарник не оплошал.

Со вторым вышло лучше. Стефан сосредоточился, сжал губы и одним движением отделил голову одержимого от тела. После чего твердой рукой обесточил меч, убрал его в ножны и бросился за угол – блевать. Я же на время отключил все внешние системы контроля тела, оставил только датчики дальнего обнаружения и дал пареньку побыть одному. А через десять минут велел ему умыться и собираться в дорогу. Пусть бы и вечерело уже – это не повод оставаться на месте уничтоженного демонами поста граничников.

Не то чтобы я считал, будто Золотоголовый, о котором говорили демоны, так скоро придет проверять своих засадников, но береженого ведь и Господь бережет. Хоть и сказано в Писании о том, что без воли Создателя и волосу с головы человека не упасть, зачем же создавать возможности для потери головы вместе с волосами? Смирение и безрассудство – разные вещи.

Если бы Высший сделал ставку на этот пост, он оставил бы тут еще и демонов. Но не сделал этого. Возможно, боялся, что Страж может их обнаружить, что, кстати, не факт, а, скорее, попросту еще только экспериментировал с этой новой силой. И не вполне понимал, где и как ее стоит применять. Что нас и спасло.

Только вряд ли везению суждено длиться долго. Золотоголовый не справился с одиночкой, для которого специально оставили наживку в виде сигнатуры готовящегося с той стороны ритуала открытия Разлома. Учтя ошибки, он уже не без труда, но смог поработить сразу двух Стражей. Те, в отличие от Стефана, наставителей не имели, подобных мне подключали только к бродячим воинам, а таких было немного. А сами Стражи не смогли вовремя воспротивиться вторжению инопланарной сущности.

Так что вывод крайне неутешительный – дальше будет хуже. Умение Золотоголового растет: вскоре он узнает, что Стефан выжил. И поймет, что направляется тот к ближайшему оплоту Церкви в здешних землях – к Нижнему Новгороду, к которому отсюда ведет не так много дорог. А значит, отправит погоню или устроит засаду, не желая, чтобы сперва епархия, а затем и вся Ассамблея узнала, что у демонов появилось новое оружие.

Так что ждать хорошего не приходилось. А у меня на руках мальчишка в теле воина Христова. Смелый и хороший, но мальчишка, который после убийства одержимого десять минут плакал и блевал, который понятия не имеет о том, как бороться со Злом, почти уничтожившим наш мир много лет назад и теперь всячески мешающим ему восстановиться. И весь опасный арсенал Стража, с помощью которого можно в одиночку противодействовать даже Разлому Князя, для него не более чем игрушки – ведь пользоваться им он не умеет.

Конечно, у него есть я. Цифровой ассистент, духовник и управляющая оболочка интерфейса. Копия опытного Стража, который до оцифровки много чего умел. Но это лишь чистое знание, которое, конечно, сила, но без практической реализации – не слишком впечатляющая.

Может, и повезет, кто знает? Может быть, мужчине, выглядящему как Страж, вооруженному как Страж и едущему на гидроцикле Стража, удастся без препон добраться до Нижнего Новгорода. Может, потеряет наш след Золотоголовый, по неверному пути пустит своих охотников, а Господь присмотрит за рабом своим.

Но я в такой исход не верил. Во-первых, демоны не идиоты, хотя низшие порой такими и кажутся. А во-вторых, не хотел бы того Господь, так и не случилось бы подобного. Но Он посылает нам испытания, чтобы сделать лучше и закалить. В конце концов, была б на то Его воля, и твари из иных планов не пришли к нам триста лет назад. Но зачем-то же он попустил это?

Так, Оливер! На ересь-то чего потянуло? Твое ли это дело в замыслах Творца разбираться? У тебя простая задача: уведомить епархию и Ассамблею. И напарника, который сделался ребенком, спасти. Об этом и думай.

– Здесь останови, Стефан, – сказал я, когда мы отъехали от поста километров на семь.

Держались мы подальше от реки, так как это направление было слишком уж очевидным. В результате забрались в глушь непролазную и теперь петляли по поросшему густым подлеском лесу. В полной уже почти темноте, разгоняемой только лишь фонарем на байке.

– Лагерь тут ставим. Надо отдохнуть тебе, да и подучиться кое-чему, коли мы хотим до дома добраться.

Стефан безэмоционально кивнул, посадил байк и принялся под моим руководством заниматься обустройством лагеря. Тоже задача непростая, если не знать, что в седельных сумках хранится и к чему оно пригодно. У Стражей много полезных и опасных игрушек из прошлого. Могут жизнь спасти, а могут и лишить ее.

Первым делом мы поставили охранный контур. Вонзили в землю четыре металлических штыря, закрепили на них датчики слежения и замкнули управление на меня. Они заранее упредят о звере или человеке, но не помогут против демонов. Поэтому для них мы подготовили свою систему оповещения и даже первую линию обороны.

Сперва опять же датчики, настроенные на сигнатуры демонов. Они хоть и суть твари потусторонние и бесплотные, в нашей реальности подобие плоти обретают. А значит, следы оставляют, и настроенные специалистами приборы их обнаруживать способны. Не всех, конечно, только низших, но и то хлеб.

Следом установили всенаправленную антенну, которая в теории могла предупредить о любом Разломе в радиусе двадцати километров. На практике, правда, дальности приема хватало на втрое меньший радиус, но в наших условиях достаточно было и этого.

И напоследок окружили лагерь посеребренной и освященной стальной нитью толщиной в волос и прочности неимоверной. На нескольких уровнях сразу: снизу, по-над землей, повыше, у пояса, и еще выше, где у человека горло. Такая штуковина от зверя не убережет, разве что заставит запнуться, а вот ротозею из племени дьявольского способна отхватить ногу или руку, стоит только зацепиться.

А вот с неба прикрываться не стали: ни сил, ни материалов на это не имелось. Ограничились запуском последнего дрона-разведчика, опять же с управлением на мне.

Стефан буквально валился с ног. Слушал все мои пояснения, кивал, но было видно, что держится он на одной только воле. Наконец, закончив с обустройством, он поел, и я разрешил ему лечь поспать. Предупредив, что будить буду очень жестко – куда там ведру с ледяной водой. Мальчуган, кажется, не очень серьезно отнесся к этому обещанию и через миг уже сопел на вспененном коврике, укрывшись одеялом.

Я тоже погрузился в состояние, которое применительно к такому, как я, можно было назвать сном. Отключил большую часть функций, оставив только контроль датчиков и управление дроном, описывающим замысловатые петли над нами. Бодрствовать в полноценном режиме было непродуктивно для отдыха человека – энергия на мою «жизнь» берется ведь из его тела.

А поутру, едва только лучи солнца осветили дремучую чащу, где мы встали на ночевку, как и обещал, разбудил подопечного. Резким до пронзительности звуком, слышать который, впрочем, способен был только он.

– Что? – подскочил воспитанник. И принялся озираться. – Демоны?

– Нет, отрок. Это стандартный сигнал побудки в училище, память о котором стерта из твоей головы. Так у кадетов вырабатывается привычка просыпаться в установленное время и вообще спать вполглаза. Правда, в училище он звучит не в твоей голове, а на всей территории, но мы тут, как ты понимаешь, несколько стеснены в средствах.

Стефан перестал крутить головой и скорчил заспанную и одновременно укоризненную гримасу. Уже начал привыкать, что смотреть на собеседника, чтобы продемонстрировать свою эмоцию, не обязательно.

– Ты рожи мне не корчь. Тебя еще многому научить нужно, чтобы до Новгорода живыми добраться. Готовь завтрак, а я пока расскажу, что дальше делать будем. Вчера ты уже не в том состоянии был, чтобы слушать.

И под аккомпанемент гремящей посуды и довольно невоспитанного чавканья я рассказал Стефану о своих соображениях относительно Золотоголового и о наших планах.

– Даст Бог, доберемся дней за десять, – закончил я, когда и он завершил трапезу. – Конечно, придется поплутать, идти путями долгими, но не очевидными для нашего врага. Но так меньше шансов, что мы с ним или со слугами его столкнемся. Провизии тебе хватит, топлива байку тоже, так что я считаю это наилучшим образом действий. Есть возражения? Нет возражений. Тогда быстро собрать лагерь и выступаем.

В процесс обратной упаковки снаряжения я старался не вмешиваться без крайней на то нужды. Только если видел, что Стефан делает что-то неправильно, подсказывал. Так-то оно лучше до него дойдет, через практику. Мальчик в очередной раз показал, что память у него отличная, большую часть сборов выполнив четко, словно бы и не отключался вчера.

Через двадцать две минуты после подъема мы уже покинули наш ночной лагерь. Дорогой я развлекал подопечного историями о мире до Темных веков – у мирян ведь не было доступа к архивным знаниям. Тот слушал, умудряясь следить за дорогой и восхищенно охать, когда слышал что-то совсем диковинное.

– За твердь небесную? – я специально оставил паузу, чтобы Стефан задал этот вопрос. – Как такое возможно?

– То есть байк с антигравитационным двигателем тебя не удивляет, а тот факт, что люди летали в космос, вызывает недоверие?

– Ну так байк-то… он же на земле, – объяснил свою позицию по данному вопросу воспитанник. – А то в небо взлететь и сквозь него пролететь!

– Не просто пролететь, отрок. Предки строили корабли, летали в космос, это то, что за твердью небесной находится, и даже изменяли небесные объекты в Солнечной системе, именуемые планетами. У человечества были города на Марсе, который полностью терраформирован, вокруг Цереры построена огромная станция-бублик, внутри которой люди жили, как на Земле…

– Врете!

– За словами следи, Стефан! Зачем мне тебя обманывать?

– Не знаю, но такого быть не может!

– Просто ты не понимаешь. Оружие и транспорт Стражей, которыми ты так восхищаешься, это крохотные осколки величия, которым владели люди. Самые малые и далеко не самые значительные.

– Если они были такие великие, чего ж их демоны перебили? – голос Стефана выдавал торжество, мол, а на это ты что ответишь, умный наставник? – А сейчас любой Страж с этими вот их осколочками легко десяток демонов победит!

– Великими люди были в делах, но в вере слабы, – вопрос мальчика был, можно сказать, каноническим, его задавал каждый будущий Страж. Как и мой ответ. – Мы же Врага разим не оружием, а верою и молитвой. Граничник выходит на бой вооруженный технологиями, но побеждает именем Господа.

– Ну это-то понятно!

Сколько я таких разговоров провел – не счесть. Сначала рассказы о прошлом, о величии, предшествующем концу. Затем закономерные сомнения детей. Ответы на вопросы. Снова сомнения, мои контрдоводы и доказательства. А потом история подлинного падения человеческой цивилизации, а не того, что в усеченном виде дается факультативно вместе с изучением Священного Писания.

– Остановимся на отдых, я тебе покажу кое-что.

– Что? – тут же заинтересовался Стефан.

– Видео.

– У тебя есть видео! – кажется, он умудрился подпрыгнуть в седле байка. – Настоящее?

– Настоящее, – я не стал добавлять, что это не развлекательные картинки на церковную тематику, которые им крутят по церквам и приходам в воскресные дни. И что ему вряд ли понравится смотреть на события трехсотлетней давности, как будто он стал одним из свидетелей конца цивилизации.

– А про что там? Про корабли, которые за твердь летают?

– И про них тоже.

Корабли там были, да. Красивые, сверкающие – настоящие памятники гению человека. И другие – взрывающиеся, горящие, кувыркающиеся мертвыми кусками металла в холодной пустоте космоса. И скрюченные людские фигурки, как крошки от хлеба, кружащиеся вокруг них… Открывающиеся по всем планетам и космическим станциям Разломы, орды демонов, реки крови, горы мертвых человеческих тел. Огромные города, превратившиеся в ловушки для миллионов людей…

Вообще-то рекомендуется показывать настоящую историю человечества на втором году обучения, когда психика кадетов уже подготовлена к принятию правды. Перед этим также ставят гипноблок на три последующих года, чтобы они не могли никому о ней рассказать. Потом он уже не требуется – к моменту выпуска молодые Стражи прекрасно понимают, о чем говорить допустимо, а о чем лучше молчать даже с матерью.

Но правила работают в обычных условиях. А в нештатных и поступать приходится сообразно. Так что на ближайшем привале я, тщательно контролируя процесс, передам картинки ужасного прошлого в мозг моего воспитанника. И буду следить, чтобы сердце его не разорвалось от ужаса. Впрочем, вряд ли ему это грозит – один раз в жизни он это потрясение уже испытал.

– Скорее бы! – протянул Стефан, ерзая в седле.

Я хотел было пожурить его за нетерпеливость. Но не стал – смысл? У него разум дитя, а ребенку положено быть импульсивным и нетерпеливым. Взрослея, а в его случае это очень быстро произойдет, он разучится удивляться.

– Пока едем, расскажи, как Святые Воины восстание подняли!

– Да ты же знаешь, чего рассказывать? В церквах о том постоянно твердят.

– Может, Стражи больше знают.

В уме ему не откажешь. И в умении анализировать. Страж, точнее любой посвященный Ассамблеи, знает значительно больше. Но рассказывать этого тоже нельзя. До показа образовательного видеоролика, который, к слову, Святые Воины и нашли. И который стал отправной точкой возрождения человечества.

– На привале, – отозвался я. И тут получил сообщение с дрона о движении в лесочке в трехстах метрах. – Сбавь-ка скорость.

– Да и так еле ползем…

– Сбавь!

Разрешение у камер разведчика было хорошее, но многого разглядеть не удавалось – мешала листва. Но в лесу кто-то был. Не зверь. Группа, от пяти человек и до Бог знает какого количества. Но вряд ли больше полутора десятков, иначе и шума бы они производили немерено.

– Правее возьми, – велел я, решив на всякий случай увеличить расстояние между нами и неизвестными. Может, там просто общинники прячутся или охотники, а может, и не люди это вовсе. – И расстегни правую седельную сумку. Пока просто расстегни, не суй туда руку! Когда прикажу, вытащишь оттуда пистолет. Но только по команде.

– Понял. А что там, Оли?

– Люди. Или не люди. Движение. Езжай пока, не надо давать им знать, что они замечены.

– А может…

– Молча поезжай! Я работаю!

В кои-то веки мальчишка решил отреагировать не обиженной мордашкой, а молчаливым кивком. Взрослеет щенок.

Люди в лесу, заметив, что гравицикл со Стражем чуть изменил курс и теперь пройдет в отдалении от леса, решили, что таиться больше нет смысла. И высыпали на равнину, демонстрируя самые что ни на есть враждебные намерения. Как я и предполагал, их было чуть больше десятка – двенадцать, если уж совсем точно.

Никакие это были не общинники. Теперь, когда они вышли на свет из лесу, я опознал в них сектантов. Обычных, в общем-то, людей, которые отринули Господа и выбрали службу Князю мира сего. Отличались они и внешне, явно копируя своих хозяев и покровителей. Крашеные или татуированные лица, большое количество амулетов и оберегов, самодельное оружие, все больше холодное, но у парочки я углядел арбалеты, а у одного – трубу ракетного гранатомета, которую он тут же принялся наводить на байк.

– Полный ход! – скомандовал я. Стефан без раздумий бросил рычаги управления вперед.

5

О том, откуда у отступников оружие из прошлого, я не думал. Не до того было. Вместо пустых размышлений я следил за гранатометчиком, ожидая, когда тот начнет прицеливаться. Модель я опознал сразу – простой и надежный комплекс с системой наведения. Он не оставлял и тени шанса, что сектант промахнется.

За секунду до выстрела, увидев, как загорелся зеленый диод системы захвата цели, я скомандовал Стефану:

– Прыгай!

Тот, судорожно сжимая рычаги управления, давил их вперед и не сразу отреагировал. Потом оглянулся, как если бы я сидел у него за плечом, сообразил, что там меня нет, и как-то сразу собрался. Сунул руку в седельную сумку и, оттолкнувшись ногами от упоров, выбросил свое тело с байка.

Доли секунды, пока сила тяжести и ускорение разносили в стороны человека и механизм, я молился, чтобы целью самонаводящаяся ракета выбрала байк. Он ведь крупнее, микроскопическим электронным мозгам снаряда должно казаться, что это и есть приоритетная цель. Если я ошибся, то эта мысль и станет для меня последней.

Будучи цифровой личностью, копией личности, точнее, я относился к своей возможной скорой смерти спокойно. Я знал, что тело того, кто дал мне образ мыслей и опыт, уже легло в землю, а душа отправилась на встречу с Господом и ангелами Его. И понимал, что рано или поздно сознание мое погаснет. А после не будет ничего – просто темнота экрана выключенного устройства.

Другое дело – Стефан. Он человек из плоти и крови, душа живая. От мыслей о его возможной гибели я приходил в ярость. А еще меня пугала неопределенность исхода в случае его смерти. Не получится ли, что после его смерти обесценятся все достижения Ассамблеи на Земле и за ее пределами? Не станут ли снова демоны охотниками, безбоязненно приходящими в свои угодья, чтобы пировать свежей плотью? И все, над чем трудится сейчас уже третье поколение граничников, станет пеплом и золой.

Грохот взрыва ударил, когда Стефан коснулся плечом земли и покатился, гася инерцию. Явно на мышечной памяти действовал, такому я пацана еще не успел научить. Она нас и спасла, не дала мальчишке свернуть шею в прыжке с разогнавшегося гравицикла. Но повреждений он все равно не избежал. Одна из колоний нанитов сообщила о трещине в ребре, а другая – о растяжении широчайшей мышцы.

– Слава Тебе! – поблагодарил я Творца за чудесное избавление моего воспитанника от смерти. И командным голосом рявкнул: – Почему замешкался? Зачем полез в сумку?

Вместо ответа Стефан поднял на уровень глаз пистолет-пулемет. Вот паршивец! Успел-таки!

– Проверка снаряжения…

Сектанты были еще далеко, метрах в двухстах, так что время у нас было.

– Пистолет, с полным магазином – запасного нет, – принялся перечислять воспитанник. Делал он это до того деловитым голосом, что я на миг даже подумал, что память Стефа вернулась. Следующая фраза эту надежду разрушила. – А это импульсник или пулевик?

Все тот же мальчик. Знающий то, что знает ребенок из общины, но не более того.

– Пулевик. Импульсник в другой сумке лежал. Переведи оружие в режим одиночного огня – патронов немного. Гранаты?

– Светошумовая и плазменная.

– Квач?

– За спиной. Еще метатель на левой руке, тут крепление болтается.

– Сними его пока, он разряжен. Но и без него хорошо. Может, и отобьемся.

– Ты чего, Оли! Надо бежать! Их слишком много! – всю деловитость с пацана сдуло ветром. Сразу же стало понятно, что чуда не произойдет и память о шестнадцати годах прожитой жизни не вернется к нему. А было бы славно.

– У них только оружие ближнего боя, а у нас гранаты, пистолет и квач. Так что шансы есть. Если, конечно, у них не обнаружится еще сюрпризов вроде того гранатомета.

Говоря с воспитанником, я продолжал наблюдать за людьми, бегущими к нам, с парящего в небе дрона. Двигались сектанты быстро – преодолели уже половину дистанции – и вели себя уверенно. Наверняка считали, что если даже не убили Стража, то оглушили его. И возьмут тепленьким.

– Не вставая, на четвереньках, смещаемся влево, – скомандовал я. И, осознав, что мальчишка замер в ступоре, рявкнул: – Стеф! Делай, что я говорю, и останешься жив!

– Д-да!

– Пошел. Налево.

Слуги демонов наводились на дымящийся остов байка, а мы, наоборот, убирались от него подальше. И одновременно двигались им навстречу. К моменту, когда сектанты достигли места падения машины, Стефан вышел на их правый фланг.

Он старался быть смелым, этот доставшийся мне вместо опытного Стража паренек. По сообщениям датчиков, его просто лихорадило от страха, но он держался за мой голос и выполнял команды. С некоторой задержкой, как порой с дронами бывает, когда блок приема-передачи сбоит. Но выполнял! А когда начал действовать, и вовсе превратился на короткое время в прежнего Стефа, который живет, чтобы сражаться со Злом, и всегда готов к встрече с Всевышним.

Пока сектанты оглядывались, пытаясь сообразить, куда взрыв мог отбросить тело Стража, тот поднялся на ноги и бросил в их гущу шар светошумовой гранаты. За миг до этого я поднял дрона на максимальную высоту, чтобы не потерять последний – вспышка выжигала оптику так же качественно, как и превращала глаза в незрячие бельма. Мальчишка же упал лицом в землю и лежал смирнехонько до тех пор, пока боеприпас не сработал. После чего, повинуясь моей команде, вскочил и принялся расстреливать врагов из пистолета.

Мазал он так, что на это было больно смотреть. Не меньше половины выстрелов уходили куда угодно, но не в тела отступников. Часть их все же цели достигали: один, второй, третий – ослепленные и дезориентированные бандиты падали на землю мертвыми или ранеными. Но, конечно, такое везение не могло продолжаться долго. К моменту, когда пистолет сократил количество врагов вполовину, они пришли в себя и бросились на воспитанника.

– Тело знает! – в последний раз напомнил я ему. – Поверь. Как в Господа веруешь – поверь в то, что ты это можешь!

А потом стало не до того. Сразу четверо сектантов налетели на мальчишку.

Вблизи они выглядели дикарями. Такими, какими и были все люди на Земле и в колониях до того, как Церковь нашла выход. Грязные, дурно пахнущие, в одеждах из шкур животных и какого-то невразумительного тряпья, они смотрелись одновременно страшно и жалко. Но были полны желания убить моего Стефа, а к этому с пониманием я никак не мог отнестись.

Первый удар короткого копья воспитанник пропустил. Слова – одно, а дела – совсем другое. Можно сколько угодно верить в память тела, которое годами изнурялось жестокими тренировками, но сознание одиннадцатилетнего мальчишки не было готово принять это вот так сразу. Подозреваю, рассудочно он был уверен, что все происходящее с ним сейчас не более чем сон, от которого можно избавиться, если сильно закричать и проснуться.

К счастью, острие копья из кости было нацелено плохо – сказывалось действие светошумовой гранаты. Оно лишь скользнуло по груди Стража и не смогло пробить тонкую, но очень прочную куртку. Не броню, конечно, броня движение стесняет, и мало кто из граничников таковой пользовался. Но от таких ударов и таким оружием полевая военная форма со складов из прошлого могла уберечь.

Стефан вскрикнул, совершенно по-мальчишечьи, хотя голос и принадлежал почти тридцатилетнему мужчине. Зарычал и взмахом квача перерубил древко копья вместе с рукой сектанта. А после, наконец, отпустив рассудком знающее, что делать, тело, пошел пластать отступников, практически не встречая сопротивления.

Первого, который остался без оружия и руки, визжащего, как хряк в ноябре, заколол в сердце. Увернулся от удара дубины второго и, используя инерцию разворота, локтем в висок сбил его с ног. Третьего просто развалил чуть ли не надвое вместе с выставленным для защиты ржавым железным тесаком. Четвертый, стоявший дальше всех, развернулся и бросился бежать.

К этому времени стали подниматься на ноги и приходить в себя те, кто от взрыва гранаты пострадал больше. Стефан не дал им даже тени шанса. Скачками – иначе и не скажешь – носился от одного к другому и увлеченно лишал сектантов жизни. Только последнего, услышав мои слова сквозь шум крови в голове, пощадил – оглушил рукоятью.

– Отличная работа, Страж! – похвалил я его, когда он закончил и принялся бродить среди трупов, выискивая тех, кто мог выжить.

Похвалил, а сам скривился. Перебить горстку дикарей, имея качественное превосходство в вооружении – невелика заслуга для граничника. Но для одиннадцатилетнего мальчугана и это подвиг.

– Поверил, что можешь? – уточнил я.

– Я представил, что это сон, – отозвался тот, все еще возбужденно дыша. – А во сне же все бывает.

Вот те на! Пластична детская психика, нечего сказать. Я со своими «верь в себя, как в Господа!», а он просто представил, что все вокруг сон, а он в этом сне непобедимый воин Христов. И нет ему равных.