- -
- 100%
- +
Сдавая на хранение багаж, я потерял «мистера мужа» из виду, и когда, пройдя через всю станцию, вышел на улицу, моего попутчика уже нигде не было видно. Раздумывая, что вдруг понадобилось ему в Рочестере, и не здесь ли с ним его красавица-жена, я повернулся и медленно пошел по тихой привокзальной улочке. Не успел я пройти и пары сотен ярдов, как снова натолкнулся на него: с весьма довольным видом он быстро вышел из дверей какой-то таверны, облизывая губы и опять скручивая сигарету. Пройдя мимо него, я оглянулся: закурив, он остался стоять у дверей, испытующе поглядывая на прохожих. Перехватив мой взгляд, он тут же обратился ко мне с вопросом:
– Я ищу некую миссис Фруд, – сказал он. – Не знаете ли часом, где она живет?
– К сожалению, не знаю, – ответил я, радуясь в душе, что мне не пришлось ему солгать. – Как и вы, я чужой в этом городе.
Думаю, что если б я и знал, то ни за что не сказал бы ему.
Он коротко кивнул мне и отвернулся, а я отправился дальше, но уже не прогулочным шагом, а быстро, следя за номерами домов и гадая, кем могла являться моему попутчику эта незнакомая мне миссис Фруд.
Несколькими кварталами дальше я увидел дом, который искал. Это был один из пары красивых старинных домов, стоявших рядом и похожих как близнецы: каждый из них мог похвастаться крыльцом с колоннами в стиле короля Георга, а выкрашенные зеленым ставни приятно гармонировали с обожженным кирпичом стен. Было заметно, что архитектор проектировал оба дома вместе как единую композицию: строения соединялись крытой галереей, и в ней имелась третья, центральная дверь, общая для двух зданий и ведущая, без сомнения, в помещения для слуг.
Отметив про себя эти подробности, я перешел дорогу и приблизился к строению, на котором была видна медная табличка с надписью «Джепп и Банди, агенты по недвижимости». В соседнем окне к зеленой занавеске было пришпилено объявление со списком домов, сдававшихся в наем, и когда я задержался на миг, чтобы прочитать его, занавеска вдруг отодвинулась, и круглое юношеское лицо в громадных черепаховых очках показалось за ней. Впрочем, заметив меня, молодой человек тут же отпрянул от окна и скрылся.
Я поднялся по ступенькам крыльца к открытой двери конторы и вошел. Юноша в больших очках уже сидел на табурете за конторкой в дальнем углу комнаты и что-то записывал в гроссбух. Кроме него в кабинете обнаружился невысокий худощавый старичок с приятным лицом и таким гребнем седых волос на голове, которому позавидовал бы любой какаду. Он сидел за большим столом и рассматривал в лупу какой-то строительный план. Когда я вошел, он вопросительно посмотрел на меня.
– Меня зовут доктор Стренджвей, – поспешил представиться я, доставая из кармана свои бумаги. – Мистер Терсиваль – думаю, вы знаете его, посоветовал мне приехать и уладить на месте все дела. Вот я и приехал.
– Превосходно, – сказал старший из агентов, указывая мне на стул (кстати, я заметил, что это был стул фирмы «Хеппельвайт» со спинкой в форме рыцарского щита). – Я совершенно согласен с рекомендациями мистера Терсиваля. Все довольно просто. Старый доктор Партридж умер около трех недель назад, и его душеприказчик, проживающий в Нортумберленде, поручил нам распродать его имущество. Мы оценили мебель и прочие вещи, добавили небольшую сумму за лекарства, медицинские принадлежности и добрую репутацию доктора и взяли небольшие комиссионные. Всё вместе получилось почти по остаточной стоимости.
– А что с арендой помещений?
– Срок действия аренды истек пару лет назад, но мы предложили доктору Партриджу остаться жить в доме и ежегодно уплачивать нам небольшую сумму. Вы можете поступить так же, или, если предпочитаете, оформить долгосрочную аренду.
– Дом является вашей собственностью? – уточнил я.
– Нет, мы лишь управляем этой недвижимостью в пользу владелицы, миссис Фруд.
– Так дом принадлежит миссис Фруд?! – воскликнул я.
Старичок бросил на меня быстрый взгляд. Юноша за дальним столом перестал писать и замер.
– А вы знакомы с миссис Фруд? – осторожно спросил хозяин конторы.
– Нет, – ответил я, – но мой попутчик в поезде, которым я приехал сюда, спрашивал у меня ее адрес. К счастью, мне нечего было ему сообщить.
– Почему «к счастью»?
Этот вопрос смутил меня, ведь мое предубеждение относительно того человека было вызвано историей, которую я не мог им рассказать. Поэтому я ответил уклончиво:
– Мне показался подозрительным его внешний вид. Какой-то он был… слишком уж потрепанный. Походил скорее на попрошайку.
– Вот как! И все же что это был за человек? Можете ли вы описать его?
– Это сравнительно молодой человек, я дал бы ему лет тридцать пять или сорок. Мне показалось, что ранее он был хорошо образован, но теперь совсем опустился. Он был даже грязен. Знаете, странный на вид персонаж – с головой в форме груши и такого цвета волосами на голове, которые скорее подошли бы персидской кошке. Пальцы узловатые, все в табаке. Что, неужели он вам знаком?
– Подозреваю, что да. Что скажешь, Банди?
Мистер Банди хмыкнул.
– Ее муженек, я полагаю, – сказал он.
– Вы имеете в виду, что он – муж миссис Фруд?! – воскликнул я.
– Именно, – ответил за него мистер Джепп. – И нам очень повезло, что вы не смогли сообщить ему адрес его супруги. Она желает жить с ним раздельно и не хочет, чтобы ее местонахождение было ему известно. Очень, очень неприятная история! Однако вернемся к нашим делам. Желаете ли вы осмотреть дом, доктор Стренджвей? Мистер Банди вас проводит.
Мистер Банди повернулся и, сменив свои огромные очки на монокль в золотой оправе, критически оглядел меня с ног до головы. Потом он спрыгнул с табурета, достал из конторки велюровую шляпу и пару замшевых перчаток. Шляпу он осторожно водрузил на голову, то и дело посматривая в висящее на стене зеркало, затем, взяв ключ с номерной биркой и элегантную трость с серебряным набалдашником, объявил, что готов сопровождать меня.
Когда мы вышли на улицу, я не удержался от вопроса:
– Как я понимаю, семейная жизнь этой миссис Фруд, что называется, не сложилась?
– Да, что-то в этом роде, – ответил Банди. – Похоже, муженек частенько бывал с ней груб. Но я не знаю деталей истории, спросите лучше у Джеппа. Он, кажется, какой-то дальний ее родственник – троюродный дядя или кто-то вроде того. Но наш мистер Джепп, как вы, наверное, заметили, чем-то похож на попугая: может говорить, но чаще помалкивает.
– А эта миссис Фруд, что она за женщина? – спросил я.
– Фигурой она ничего, а все прочее… право, не знаю. Я сам видел ее лишь раз или два, и уже довольно давно. Высокая женщина, густые черные волосы и такие же брови; голос довольно скрипучий. Не тот тип красоты, который нравится мне… но этот мистер Фруд на нее, похоже, крепко запал.
– Странно, что он не знает ее адреса… Она ведь сама из Рочестера, не так ли?
– Нет. Да я и не знаю, откуда она. Из Лондона, полагаю. Дом ей оставила тетка, которая здесь жила, двоюродная сестра мистера Джеппа. А сама Анджелина… она приехала сюда пару недель назад, чтобы спрятаться от муженька. Но мне кажется, что он ее уже почти настиг.
– Значит, она тоже живет в этом доме?
– Да, занимает наверху пару комнат, которые оставил ей Джепп. Во второй половине дома живет еще одна женщина, которая присматривает за ней. Если честно, комнаты миссис Фруд в двух шагах от нашей конторы, но вы лучше держите эту информацию в тайне. По крайней мере, пока ее муженек крутится поблизости. Что ж, мы пришли, вот ваша хибарка.
Мы стояли перед небольшим домиком из красного кирпича, и пока я рассматривал полустертую надпись на латунной табличке у входа, Банди вставил ключ в замок и попытался отпереть дверь – но безуспешно. Внезапно изнутри послышался звон снимаемой дверной цепочки, лязгнул засов, и дверь медленно приотворилась. Длиннолицая пожилая женщина с тяжелыми бровями мрачно посмотрела на нас в образовавшуюся щель.
– Почему бы вам просто не позвонить в звонок? – хрипло спросила она.
– Потому что у меня есть ключ! – парировал Банди, демонстрируя его.
– А что толку от ключа, если дверь на цепочке?
– Но я же не мог видеть этого снаружи!
– Я думаю, что смог бы, если б вынул из глаза эту позолоченную дрянь. Чего тебе надо?
Банди поправил монокль.
– Вот этот джентльмен, доктор Стренджвей, специально приехал в наш город, чтобы увидеть вас. Он прочитал в газете ваше брачное объявление, и теперь очень хочет познакомиться. Кроме того, он желает осмотреть дом. Он подумывает открыть тут врачебную практику.
– Что же ты раньше не сказал! – воскликнула женщина.
– Раньше, чем что? – вежливо поинтересовался Банди.
Женщина что-то недовольно проворчала в ответ, и Банди продолжил, обернувшись ко мне.
– Эта леди, доктор Стренджвей, есть небезызвестная миссис Данк, так же откликающаяся на имя Мона Лиза дель Джоконда. Когда-то она была экономкой у покойного доктора Партриджа, а теперь служит здесь кем-то вроде пугала для воров, – сказал он и завершил свою тираду церемонным поклоном и прикладыванием шляпы к груди.
Миссис Данк воздала должное его словам, повернувшись к Банди спиной. Достав из кармана фартука большую связку ключей, она отперла несколько дверей, выходивших в небольшой холл.
– Комнаты наверху стоят незапертыми, – сообщила она. – Ежели я вам понадоблюсь, дергайте звонок.
И она удалилась по лестнице в кухню.
Осмотр комнат не занял у меня много времени, так как я уже принял решение. Стоимость аренды была невелика, а дом достаточно хорошо обставлен и вполне отвечал моим скромным запросам. Что же до врачебной практики, то особых надежд я не питал.
– Не забудьте заглянуть в расчетные книги, – посоветовал Банди, когда мы вошли в небольшую операционную комнату доктора Партриджа. – Хотя, полагаю, мистер Терсиваль уже просмотрел их и рассказал вам о здешней практике всё.
– Да, – согласился я, – он предупредил меня, что практика была очень маленькой и почти не приносила дохода. Думаю, мой доход будет еще меньше, ведь Партридж был стариком, а я пока молод. Что ж, давайте заглянем в книги.
Банди достал из стола бухгалтерскую книгу и рабочий дневник доктора, подвинул поближе табурет, и я стал просматривать записи и на клочке бумаги делать из них выписки, а Банди занимал себя в это время тем, что рассеянно осматривал бутыли на полках, заглядывал в ящики и позвякивал медицинскими инструментами и приспособлениями. Быстрый подсчет доходов подтвердил предварительную оценку, сделанную мистером Терсивалем, и когда я обернулся, чтобы сообщить об этом Банди, он как раз «прослушивал» свои карманные часы стетоскопом доктора Партриджа.
– Что ж, мне это годится, – сказал я. – Практика незначительна, но мебель и инструменты в порядке, и я не сомневаюсь, что со временем мне удастся приобрести клиентуру. До той поры я вполне продержусь.
– Значит, вы не зависите от доходов от практики? – спросил Банди.
– Нет. Денег у меня как раз столько, чтобы хватило до того момента, пока не появятся пациенты. Но вот как насчет аренды помещений?
– Вы можете, конечно, взять дом в аренду, если захотите. Или продолжать платить нам ежегодно, как это делал Партридж. Я бы посоветовал вам заключить договор на три года с возможностью оформления аренды позднее, если вы обнаружите, что доходы вам это позволяют.
– Да, – согласился я, – это кажется хорошей идеей. И когда же я смогу сюда въехать?
– Как только подпишете договор найма. Озвучьте ваше согласие, и я сегодня же составлю бумагу. Вечером вы и миссис Фруд сможете поставить свои подписи. Вы дадите нам чек, а мы вам – вашу копию договора, и можете заселяться.
– А эта старая женщина?
– Мона Лиза Данк Джоконда? На вашем месте я бы оставил ее. Конечно, она страшна как Квазимодо, но служанка хорошая. Покойный доктор был о ней высокого мнения. По крайней мере, так говорил Джепп, да и вы сами скоро убедитесь, что при ней в доме все будет в порядке, как в пробирной палате, а посуда будет блестеть, словно новенький шиллинг.
– Вы полагаете, она захочет остаться?
Банди рассмеялся. Он вообще охотно смеялся, показывая свои ослепительно белые зубы.
– А вы полагаете иначе?! Она останется здесь, захотите вы того или нет. Она прожила в этом доме чуть не всю свою жизнь, и ее не сдвинуть даже паровозом. Нет, нанять ее вам положительно придется, но я уверен, что вы ни минуты не пожалеете о своем решении.
Пока Банди говорил это, я, скорее бессознательно, рассматривал его, заинтересованный контрастом между его почти мальчишеской внешностью, легкомысленной манерой держаться и его проницательностью, деловой хваткой, дополненной решительным, явно сильным характером.
На первый взгляд, он был элегантным, даже щеголеватым молодым человеком, вполне довольным собой. Я решил, что лет ему не больше двадцати пяти, а из-за небольшого росточка он казался еще моложе. Банди был худощав, но пропорционально сложен, и выглядел весьма энергичным – что называется, полным жизни. Его волосы, коротко остриженные, гладко зачесанные назад и напомаженные, придавали его голове сходство с лесным орехом. Он был безукоризненно выбрит, настолько гладко, что на коже не было даже намека на синеву усов или бакенбард. Одним словом, все в нем, начиная с волос и заканчивая превосходно начищенными и удивительно маленькими туфлями, было тщательно ухожено. А за своими руками Банди, похоже, следил с самым пристальным вниманием: пока мы разговаривали, он достал из кармана какой-то нелепый маленький инструмент и принялся полировать им ногти.
– Дозволено ли мне будет позвонить в колокольчик и вызвать дух Данкана из бездонных глубин кухни? – спросил он после паузы. – Думаю, она будет рада узнать свою судьбу.
И он действительно позвонил, и миссис Данк действительно через минуту появилась в дверях кухни, вопросительно посмотрев на Банди, но не проронила при этом ни слова.
– Доктор Стренджвей согласился купить эту медицинскую практику, миссис Данк, – сообщил ей Банди. – Он забирает себе дом, мебель и все имущество, включая вас.
Огонь битвы тут же возгорелся в очах миссис Данк, и я решил, что пришла пора мне вмешаться и провести мирные переговоры.
– Как я понял со слов мистера Банди, – начал я, – вы, миссис Данк, много лет помогали доктору Партриджу по дому. Поэтому я надеюсь, что в том же качестве вы сможете помочь и мне. Вы согласны?
– Ясное дело, согласна, – ответила она. – Когда мне начинать?
– Полагаю, немедленно. Мне только нужно забрать багаж со станции.
– Вы уже сверили инвентарь доктора Партриджа со списком?
– Н-нет, но я думаю, ничего ведь не украли?
– Ничего, – отрезала она. – После его смерти я все оставила, как было.
– Тогда мы проведем инвентаризацию позднее. Сейчас я заберу на вокзале чемодан и вернусь.
Она кивнула, и мы с Банди, обговорив еще несколько мелочей, вышли на улицу. Мне предстояло добраться до вокзала, а потом где-нибудь пообедать.
– Как вы думаете, нам удастся уладить все формальности до вечера? – спросил я Банди.
– Конечно, – ответил он. – Сейчас я составлю проект договора на тех условиях, что вы мне сообщили, и назначу встречу с миссис Фруд. Загляните к нам в контору около половины седьмого.
Он дружелюбно кивнул мне, улыбнулся, сверкнув зубами, и скорым шагом отправился вдоль по улице, помахивая своей элегантной тросточкой. В ладно сидящей на его фигуре одежде, в желтых замшевых перчатках и до блеска начищенной обуви он являл собой образ самой жизнерадостной, самой благополучной, уважающей себя и уверенной в себе юности, какой только можно было представить.
Анджелина Фруд
Ровно в половине седьмого я был в конторе Джеппа и Банди.
Старший из партнеров сидел за письменным столом, заваленном документами. При моем появлении он встал, и его морщинистое лицо осветилось простодушной улыбкой узнавания.
– Вы приготовили контракт доктора Стренджвея, Банди? – спросил он, обернувшись к помощнику.
– Да, закончил пять минут назад, – ответил тот. – Вот, пожалуйста!
Банди повернулся на своем высоком стуле и протянул старику две копии.
– Не могли бы вы зачитать этот контракт доктору Стренджвею? – попросил его Джепп. – А затем, пожалуйста, пройдите с ним к миссис Фруд и засвидетельствуйте подписи. Я уже предупредил ее о вашем визите.
Банди вынул часы и пристально посмотрел на них через свои огромные очки.
– Боже! – воскликнул он, – Боюсь, что я не смогу. Вы же знаете, что без четверти семь я должен быть у старика Болдуина…
– Ах да! – ответил Джепп. – Совсем из головы вон. Тогда вы идите, а доктором Стренджвеем займусь я сам. Если он, конечно, подождет меня минуту-другую.
– Я вовсе не тороплюсь, – сказал я старику. – Не спешите из-за меня.
– Отлично, – заметил Джепп, – мне остается дописать всего несколько документов. Вы можете пока прочитать контракт. Ручаюсь, что он в полном порядке.
Банди передал мне бумагу, снял очки, вставил монокль, снова надел перед зеркалом шляпу, взял перчатки, щегольскую тросточку, улыбнулся и вышел из комнаты.
Я внимательно прочитал договор найма, чтобы убедиться, что он соответствует нашим предыдущим устным договоренностям, и сравнил обе копии. Мистер Джепп все возился с документами, и я позволил себе перенестись мыслями из его офиса в тот таинственный лондонский дом, в котором более года назад одной дождливой ночью произошли те памятные и странные события. Снова перед моими глазами встало пусть и бледное, но такое милое и доброе лицо моей загадочной пациентки. Много раз за прошедшие месяцы я вспоминал его, и оно стало казаться мне лицом давней моей знакомой. Через несколько минут я должен буду встретиться с ней, ведь сомневаться, что именно она является владелицей помещений, в которые я вселялся, не приходилось. Я ждал встречи с нетерпением, почти с волнением. Узнает ли она меня? А если нет, то уместно ли будет напомнить ей о нашей давней встрече? Вопрос был непростой, и я не находил на него ответа.
Я очнулся от задумчивости, лишь когда мистер Джепп, закончив свои труды, перевязал документы красным шнурком, убрал их в сейф и, закрывая его, громко стукнул дверцей.
– Что ж, доктор, – сказал он, доставая из ящика шляпу, – если у вас нет замечаний по договору, мы приступим к его исполнению немедленно. Чековая книжка с вами?
– Конечно, – ответил я. – Как только договор будет подписан, я внесу требуемую сумму.
– Замечательно. Я уже подготовил расписку, которая одновременно явится документом передачи прав на мебель, обстановку и медицинскую практику.
Он придержал передо мной тугую дверь, и мы вышли на улицу. Миновав соединяющую два здания галерею и ее центральную дверь, мы подошли к крыльцу соседнего дома, поднялись по ступенькам, и мистер Джепп несколько раз постучал очень красивым дверным молоточком. Через пару мгновений дверь открыла какая-то женщина, лица которой я не разглядел, поскольку в прихожей было довольно темно. Наверное, это была экономка; впустив нас в дом, она повернулась и тут же ушла. Подойдя к двери гостиной, мистер Джепп коротко стукнул в нее костяшками пальцев, и сразу же за этим высокий и чистый женский голос пригласил его войти. Он так и сделал, и я вошел вслед за ним.
После первого же взгляда на вставшую нам навстречу даму я убедился, что именно она и была давешней моей пациенткой. Хотя она и оказалась несколько выше ростом, чем я ожидал, лицо ее не оставляло места сомнениям – это было хорошо запомнившееся мне лицо «миссис Джонсон», почти не изменившееся и все такое же бледное и осунувшееся, насколько я мог судить при довольно тусклом свете лампы. Рядом с ее креслом на маленьком столике было небрежно брошено какое-то рукоделие.
Мистер Джепп представил меня хозяйке. Легким наклоном головы она пригласила нас сесть и, тоже опустившись в кресло, снова принялась за рукоделие.
– Вид у вас все еще неважный, – заметил Джепп, доставая бумаги.
– Я чувствую себя немного усталой, – согласилась она.
– Право, в вашем возрасте еще не положено уставать, – заметил Джепп. – Ах да, вы же только что оправились от болезни! Что ж, вам повезло – ведь ваш новый арендатор врач, и за сокращение арендной платы вполне может дать вам консультацию. Давайте-ка вместе просмотрим договор; хотя я уже и уведомил вас о его условиях, но лучше прочитать все еще раз, прежде чем подписывать.
Он протянул ей документ, и она, отложив рукоделие, принялась его читать. Тем временем я смотрел на нее с большим интересом, гадая, как провела она месяцы, прошедшие с той поры, когда я видел ее в последний раз. Должен сказать, свет для этого был не очень подходящим: лампа на столе была единственным его источником, да и ее прикрывал красный шелковый абажур. Но мое первоначальное впечатление об Анджелине Фруд подтверждалось полностью: она была очень хороша собой, и я не сомневался, что в более благоприятных условиях она выглядела бы даже эффектно. Разделенные пробором черные волосы, резко очерченные прямые брови, губы, крепко сжатые и слегка опущенные в уголках, заметная бледность – все это вместе придавало ее лицу несколько напряженное, печальное и даже трагическое выражение. Но я мог полностью извинить это, будучи в курсе ее обстоятельств, и сознавал, что смотрю на нее очень дружелюбным и сочувствующим взглядом.
– Меня все вполне устраивает, – сказала она высоким и чистым голосом (а вовсе не скрипучим, как утверждал Банди), – и если доктор Стренджвей того же мнения, я готова подписать бумаги.
Взяв перьевую ручку, она крупно и разборчиво проставила внизу свое имя – Анджелина Фруд. Джепп расписался в качестве свидетеля, затем поставил подпись я, после чего получил от него мою копию договора и квитанцию об уплате комиссионных. Выписав чек на нужную сумму, я передал его Джеппу.
– Благодарю вас, – сказал он, пряча бумажник с чеком в карман. – Дело завершено, и договор вступает в силу немедленно. Я желаю вам всяческих успехов на вашем медицинском поприще. Кстати, я уведомил миссис Фруд, что вы видели поблизости ее мужа, и уже осведомлены, в каком положении находится она сама. Миссис Фруд согласилась со мной, что будет лучше, если вы полнее поймете всю диспозицию – на тот случай, если вдруг снова столкнетесь с ним.
– Это так, – подтвердила хозяйка дома. – Скрывать что-то нет никакого смысла. Как рассказал мистер Джепп, мой муж приехал вместе с вами из Лондона?
– Нет, не из Лондона, – ответил я. – Он сел в поезд в Дартфорде.
Тут мистер Джепп встал и сделал пару шагов к двери.
– Не обращайте на меня внимания, – тихо сказал он. – Я хочу вернуться в контору и получить отчет от Банди. Не провожайте меня.
Он неслышно прикрыл за собой дверь, и миссис Фруд снова повернулась ко мне.
– Так вы сказали, что у моего мужа была пересадка в Дартфорде?
– Не пересадка. Я полагаю, что он пришел в Дартфорд пешком. Он выглядел измученным, и сапоги его были в пыли.
– Вы очень наблюдательны, доктор Стренджвей, – заметила она. – Но почему вы вообще обратили на него внимание?
– У него примечательная внешность, – сказал я, а потом, решив, что настала пора для откровенности, прибавил: – Но дело в том, что я уже видел его раньше.
– Вот как! – тихо воскликнула она. – Не сочтите меня чрезмерно любопытной, но мне хотелось бы узнать: когда же и где вы его видели?
– Охотно объясню, – ответил я. – Это было чуть больше года назад, около полуночи, в одном доме недалеко от Риджентс-парка, куда меня привезли на большом автомобиле, чтобы помочь некой леди.
Миссис Фруд оставила рукоделье и села в кресле прямо, глядя на меня с несколько озадаченным выражением лица.
– Но вы же… – проговорила она, – вы же не тот врач, который приходил ко мне в ту ночь?!
– И все-таки это я.
– Боже мой! – воскликнула она. – Что за удивительное совпадение! Ведь у меня с первой минуты возникло чувство, что я вас уже где-то встречала! Наверное, мне показался знакомым ваш голос… Но у вас, кажется, раньше была борода?
– Что ж, хотя я теперь всего лишь бритая и стриженая тень самого себя в прошлом, я по-прежнему ваш доктор.
Она посмотрела на меня с каким-то странным и задумчивым выражением лица и после паузы сказала:
– Вы были очень добры и отзывчивы тогда, хотя и слишком застенчивы. Интересно, что вы подумали о нас всех?
– Ничего, что выходило бы за рамки чисто медицинского интереса.
– О, прошу вас, ответьте откровенно, – сказала она. – Ведь шило уже вылезло из мешка…
– Что ж, мне сразу стало очевидно, что произошла некоторая неприятность. Взломанная дверь, один мужчина в истерике, второй расстроен и рассержен, а у женщины следы от веревки на шее…
– Это был галстук, – перебила меня она, – его вязаный шелковый галстук. Хоть вы и выразились весьма деликатно, назвав случившееся «некоторой неприятностью», я вижу, что вы предположили то, что в романах называют «любовным треугольником». Но тут вы правы лишь до известной степени: этот треугольник был воображаемым. Если вы согласитесь выслушать, я расскажу, как все было на самом деле. Джентльменом, который привез вас, был мистер Фордайс, владелец нескольких провинциальных театров – я выступала у него… но вы, наверное, уже о том догадались.