- -
- 100%
- +
— Ты сам не свой! А ты случайно не заболел? Почему такое постное лицо? Как твои дела? У тебя все в порядке?
Павел:
— Нормально! У меня все нормально! Не бери в голову!
Никса:
— Когда кто-то говорит, что дела у него нормально, значит, на самом деле все просто ужасно, и надо начинать бояться!
Павел:
— Вот скажи мне, ты сейчас в магазине одежды ищешь какое-то конкретное платье или ты, как в тумане, покупаешь все, что нравится?
Никса:
— Покупаю, как в тумане, все, что понравилось! А зачем себя ограничивать, если я могу позволить себе купить любые платья?
Павел:
— Я вот тоже думаю, зачем себя ограничивать! Как я мог дойти до того, что отказал себе в том, является смыслом моей жизни!
После этих слов Павел нежно обнял Никсу.
Никса:
— Как у тебя сейчас дела?
Павел замурлыкал:
— Замурчательно, просто отлично! Когда я обнимаю тебя, то чувствую себя дома. Мой дом там, где ты. А еще возникло желание убить бессмертного зайца Трилистника-Трискелиона прямо сейчас!
Заяц осторожно выглядывает из-за раздевалки, где спрятался:
— И как я могу научить Павла уровню терпилы «бог», если сам не могу обуздать даже свой длинный язык. Надо обо всем доложить РА, как Никса и Павел милуются, словно райские голубки.
Вслед за этим Трилистник-Трискелион растворился в сиреневом тумане, обмахиваясь своим фиолетовым веером.
Павел:
— Никса, поиграем в такую игру, ты спрячешься, я тебя найду, а потом накажу.
Никса:
— И как ты собираешься меня наказывать?
Павел:
— Это секрет, но приятный! Моя проказница, моя бунтарка, начинай уже прятаться!
Никса испарилась в звездном эфире и спряталась в Атлантиде, превратившись в золотую рыбку. Никса была уверена, что Павел не сможет ее вычислить среди миллионов других золотых рыбок.
Но не прошло и пяти минут, как Павел схватил ту самую золотую рыбку по имени Никса, поцеловал ее, а затем превратил рыбку сначала в белую розу, потом в красную и далее в голубую розу, и начал вдыхать ее чудный аромат. А вслед за этим трансформировал розу в белую пушистую зайку, взял на руки и начал гладить. Далее телепортировался вместе с зайкой Никсой в Небесный замок на Седьмом небе. Паша посадил зайку в просторную орихалковую клетку на шелковую голубую подушку, и затем положил на свою царскую кровать в шикарном небесном стиле с трехглавым золотым драконом. Принц Света заметил, что подушка стала электризоваться, а потом все постельное белье на кровати покрылось небольшими молниями.
Никса:
— У меня кружится голова от трансформаций, это жестоко с твоей стороны. Безответная любовь, словно смерть близкого человека, через два года станет легче, раны в твоем сердце заживут. Любовь зачахнет, а потом умрет. Лучше определенность, чем жить в неведении, любят тебя или нет. Признайся мне в любви и тебе станет легче!
Павел:
— Тот, кто похищает сердце, должен оказаться в плену у того, кого лишил сердца и свободы воли. Моя душа, ты хочешь, чтобы я признался тебе в любви, а ты мне сразу отказала. Такого не будет! Такие уловки я знаю. И любовь не будет безответной и точка! Меня все любят. Ты признаешься мне в любви! Я стану твоим Солнцем, а ты — моим небом!
Никса:
— Смиренно будешь сидеть у моих ног, и ждать веками? Ты решил найти на меня управу?
Павел:
— А больше меня ничего не интересует! Я равнодушен к тебе! Мне все фиолетово. Это был просто розыгрыш! Не забывай, что я Паша-Коляда!
Уверенность в безоговорочной правоте у Никсы улетучилась в одно мгновение.
Принцесса вспыхнула драконьим огнем:
— Ничего у тебя не выйдет. Твое показное равнодушие меня начинает пугать. Я знаю, что тебя интересует! Ты мне уже снишься ночью, но почему-то в образе белого медведя.
Павел вернул Никсе ее истинный облик, а сам превратился в ряженого в костюме белого медведя и начал колядовать.
Никса:
— Так ведь сейчас не Святки? По юлианскому календарю, старому стилю, Святки должны длиться от Рождества Христова до Крещения Господня, то есть с 6 января Рождественского сочельника до 19 января.
Павел:
— А по григорианскому календарю католический Рождественский сочельник отмечается 24 декабря, а Крещение Господне празднуют в период 7—13 января. До принятия христианства Святки назывались языческим праздником Коляды, Зимнего солнцеворота, а не Спиридона солнцеворота, когда происходит поворот Солнца с зимы на лето. Это период времени с 12 по 25 декабря, когда праздновали день рождения языческого бога Коляды и его супруги Радуницы.
Павел:
— Такой был ряженый медведь в твоем сне?
Никса:
— Так это был ты! Ты владеешь практиками осознанных сновидений, можешь моделировать чужие сны, и становиться тем, кем пожелаешь?
Павел:
— Как ты быстро догадалась, ведь медведь является моим родовым тотемом, он также тотем Древней Руси, династии князей Гагариных из Великой Тартарии, потомков Рюриковичей. И этот медведь обнимал тебя так крепко, что ты не могла вырваться из его объятий?
Никса:
— Павел, ты в курсе, что это неприлично проникать в чужие сны, и творить там все, что ты хочешь? Это нарушает Драконовские законы, и ты ответишь за это! Так себя в приличном обществе не ведут!
Павел:
— А прилично то, что ты мне снишься каждую ночь. Я уже сериал про тебя смотрю!
Никса:
— А я-то думаю, почему уже месяц так плохо сплю, а, оказывается, я бодрствую в твоих снах, но это не мои желания, а твои. Правду говорят, что если кто-то не может уснуть ночью, значит, бодрствует в чужом сне, и надо вычислить того, в чьем сне бодрствуете и наказать этого гражданина, чтоб сериалы о вас во сне не смел смотреть.
Солнечный принц наколдовал огромный красный мешок, начал петь ритуальные обрядовые песни-колядки, восхвалять Никсу, желать ей всех благ, а потом открыл мешок, чтобы Никса туда положила угощения, дабы задобрить Коляду.
Никса наполнила мешок Павла-Коляды до самого верха ритуальными печеньями-колядками в форме звезд бессмертия и 12 сакральных животных божественных царей Меровингов, поморскими печеньками-козулями в виде завитков-змеек чуди Белоглазой, древним видом обрядового печенья Русского севера под названием тетеры-вьюхи в форме спиралей, лепными змеиными холмоГОРскими и силуэтными вырезными архангельскими печеньями в форме священных животных, птиц, ангелов-эльфов или звезд, богато украшенных белой и розовой глазурью северного сияния. Еще эльфийскими ягодными конфетами, экзотическими фруктами, караваями-Калита с традиционными спиралями и змеиными косами из соленого румяного теста сверху, также баранками, бубликами, сушками круглой формы, которые олицетворяют Солнце. Еще ароматными русскими кренделями в форме свернутой змеи, также плюшкек-улиток с корицей и изюмом в форме сердца или круглой спирали, которые символизируют спиральную галактику Млечный путь и повторяют спирали на Шапке Мономаха, один из символов Рюриковичей, Меровингов и Сварожичей. И, конечно, гурманскими ванильно-медовыми калачами, но не только в форме гирь или замков с дужками-ручками, а древние традиционные обрядовые русские калачи, узор которых напоминает кольцо Власти со змеевидным драконьим плетением. Вспомним, что русские пекари сначала раскатывают «губу», то есть делают на калачах надрез-«губу» для контроля пара и пышности, а потом кладут масло, сахар или мед с ванилью и земляникой туда, и закатывают «губу» обратно. Однако Павел раскатал свои губы на сахарные поцелуи Никсы на самом деле, а закатывать, как у русского калача, не собирался, зато дошел до ручки, а точнее от калачей остались только дужки-ручки.
Павел пошел ва-банк:
— Никсочка, моя эльфийская конфетка, ты наполнила мой огромный мешок, чтобы задобрить Калиту, но забыла меня поцеловать, дабы Коляда не похитил тебя!
Никса:
— Павел, ты что-то перепутал, колядники всегда требуют угощений, но не поцелуев! Это нарушает Драконовские законы, и ты за это ответишь!
Павел:
— Раньше среди особых угощений были поцелуи. В праздник Коляды с 12 по 25 декабря открываются границы между мирами. Праздник Коляды напоминает кельтский Самайн, славянскую Велесову ночь, европейский Хэллоуин, которые отмечаются в ночь с 31 на 1 ноября. Потусторонние силы могут забрать тебя, если ты не в костюме ряженого животного, вампира, демона, оборотня-волколака-вурдалака или зомби.
Павел открыл опять свой мешок, который на самом деле оказался безразмерным, и начал засовывать туда Никсу.
Никса:
— Павел, ты решил меня похитить? Это противоречит Драконовским законом, и ты ответишь за это!
Павел поцеловал Никсу в губы земляничные.
— Ладно, не буду тебя похищать. Ты уже выдала мне угощение своим сладким поцелуем!
Никса:
— Ты нарушаешь Драконовские законы, и наказание вскоре последует, будь в этом уверен! Королева неразлучников не дремлет!
Павел опять трансформировал Никсу в белоснежную зайку, и посадил в орихалковую клетку.
Павел:
— Ты злишься на меня? Можешь уже успокоиться, ибо до рассвета никуда не сбежишь, и подари мне уже свою лучезарную улыбку!
Павел, как маньяк, опьяневший от любви, вынул зайку из клетки, нежно погладил, поцеловал в сахарный носик, и начал делать ей нежный массаж спинки. У зайки шерсть начала электризоваться и встала дыбом от таких дерзких манипуляций. Потом Солнечный принц опять положил обалдевшую зайку на шелковую голубую подушку, закрыл в орихалковой клетке защитным драконьим полем, и сладко заснул.
Когда утром принц Света проснулся, то зайки в клетке уже не было. Никса ничего умнее не придумала, как спрятаться под кроватью Павла, ибо была уверена, что под своей собственной кроватью он ее искать точно не станет. Но Паша сразу ощутил шестым чувством, что зайка Никса прячется именно под его кроватью. Он достал дрожащую зайку силой мысли и телепортировал себе на руки. Но вдруг зайка превратилась в Никсу, и самого Павла трансформировала в зайца, жестоко оттаскала его за уши и вышла из замка. После это сожгла дотла замок. Заяц Павел щелкнул своими волшебными лапками и превратился опять в Павла, но уши у него горели от боли по-прежнему, как и сердце.
Павел:
— Никса, тебе стало легче?
Никса вздохнула:
— Полегчало!
Павел щелкнул своими длинными мраморно-белыми пальцами и на месте сожженного Небесного замка появился Дворец ветров, точная копия Дворца ветров в индийском Джайпуре.
Никса ахнула от нахлынувшего восхищения:
— О, какое чудо! Я в восторге!
Паша телепортировал себя и Никсу в Москву в Нескучный сад, и опять превратился в зайца, и Никса увидела, что у него глаза на мокром месте. Фея Никса взяла на руки зайца, провела рукой по его пораненным ушкам, и исцелила их. Но заяц вырвался из рук Никсы и распластался на холодной серо-бурой земле.
Принцесса роз Никса сделала несколько шагов, и кругом появились и расцвели розы золотого и серебряного оттенков.
— Ты можешь превращаться уже в Павла. Я на тебя больше не злюсь и не обижаюсь!
Павел выдавил из себя:
— Я останусь зайцем навсегда! Навсегда!
Никса:
— Чтобы я всегда гладила тебя?
Павел:
— Нет. Ты унизила меня, внука РА, превратила в зайца, а потом оттаскала за уши. Это страшный позор на мою голову! Буду теперь всегда зайцем, стану затворником, спрячусь в какой-нибудь очень далекой галактике, залягу на дно, чтобы надо мной никто не смеялся. Твой поступок сильно задел мое самолюбие и смешал меня с грязью!
Никса:
— Ты получил за дело, таков твой кармический урок! А разве об этом уже кто-то узнал? Твоя Небесная охрана всегда держит язык за зубами!
Павел:
— Зато у зайца Трилистника-Трискелиона очень длинный язык. Он — самый главный сплетник Девяти небес, и уже многие небожители в курсе, как ты меня унизила. Все знают, что заяц всегда занимался сплетнями, а теперь он профессиональный перемыватель костей и сводник.
Никса:
— Я знаю, как все исправить!
Павел:
— Повернем время вспять, как будто бы этого не было? Да?
Никса:
— Нет, Ваше Высочество, а то вдруг все будет еще хуже, если время пойдет вспять. Призови сюда мысленно зайца Трилистника-Трискелиона!
Появился зайчик Трилистник-Трискелион из сиреневого тумана, который клубится на несколько метров. Он лукаво улыбается. Никса встала на колени перед Павлом, попросила прощения и поцеловала его эльфийские ушки. Солнечный принц и Солнечный заяц от неожиданного поведения Никсы потеряли на несколько секунд дар речи. Небожители Павел и Никса взмахнули ресницами, и взлетели на несколько метров вверх.
Заяц Трилистник-Трискелион подмигнул своим правым фиолетовым глазом, а потом надел свои розовые очки в форме сердечек:
— Я понял, это у вас такие любовные игры! Надо было мне намекнуть на это раньше. Гордая Никса влюбилась и встала перед Павлом на колени и поцеловала его эльфийские ушки, надо об этом рассказать небожителям! После такого эта сладкая парочка точно поженится!
После этого Небесный заяц Трилистник-Трискелион испарился в сиреневом тумане, а заяц Павел снова стал человекообразным Павлом. Далее Солнечный принц сладко поцеловал Никсу по-французски, стер ей память, как они были в образах зайцев, и телепортировал ее в московскую квартиру.
Небесный заяц тоже переместился в квартиру Никсы, сверкнул своими фиолетовыми глазами, и его зрачки превратились в сердечки.
Заяц умоляюще уткнулся своей пушистой головой в шелковую ладонь Никсы:
— Никсочка, мне надо срочно и серьезно поговорить с тобой по поводу Павла! Этот вопрос уже жизни и смерти, и не терпит отлагательств! Непокорная принцесса Никса, не хочешь любить Павлика? А зря! Ты будешь его любить! Будешь стоять на задних лапках, как зайка, и смотреть ему благоговейно в рот! Никса, что ты так трясешься? У меня же не пулемет в лапках!
Никса:
— У тебя хуже! Мешки с амурной пылью для влюбления в лапках! Я должна подготовиться!
Заяц:
— Никса, готовиться не надо! Ты же не еда! Не надо так нервничать, просто расслабься! Никсочка, просто успокойся и выдохни! Это совсем не больно!
Никса растворилась в серебристом эфире со словами:
— Мне надо припудрить носик орионскими звездами, я вернусь через пять минут! Даю эльфийское слово чести!
Заяц поставил свои лапы в боки:
— Эта бунтарка Никса опять сбежала! Какая трусишка, а еще богиня победы! Что за нелепая отговорка с припудриванием носика орионскими звездами! Надо запомнить!
Между тем Никса в другом измерении закапывает себе орионские капли-противоядие, ибо почувствовала, что запахло жареным, когда зрачки зайца трансформировались в сердечки.
Через пять минут Никса вернулась, ибо дала слова чести.
Заяц бегает вокруг Никсы по часовой стрелке (посолонь):
— Никса, желаешь ли ты влюбиться в Павла, быть с ним в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?
Никса:
— Нет!
В этот момент заяц молниеносно насыпал Никсе в глаза серебристый любовный порошок из трех волшебных бархатных мешочков среднего размера.
Заяц скачет вокруг Никсы против часовой стрелки (противосолонь):
— Никса, желаешь ли ты влюбиться в Павла, быть с ним в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?
Никса:
— Нет, не желаю!
Заяц начал сильно фыркать и всыпал в глаза Никсы золотистый любовный порошок из трех больших мешков.
Заяц:
— Никса, желаешь ли ты влюбиться в Павла, быть с ним в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии?
Никса:
— Нет, не желаю!
Заяц начал сильно злиться, и насыпал Никсе в глаза опаловый любовный порошок из трех гигантских мешков.
Заяц:
— Моя чуйка подсказывает мне, что между тобой и Павлом постепенно возникает волшебная алхимия. Ты уже чувствуешь, что у тебя порхают хрустальные бабочки в животе? Никса, желаешь ли ты влюбиться в Павла, быть с ним в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить и оберегать его, хранить верность, утешать и почитать, пока смерть не разлучит вас?
Никса:
— Нет, не желаю, я его не люблю! Хватит мне пускать амурную пыль в глаза, страшная химия какая-то. Ты уже четыре раза подряд задаешь один и тот же вопрос! Заяц, у тебя развился внезапно склероз? Ты совсем сбрендил со своим сводничеством? И зачем ты говоришь земные клятвы? У бессмертных небожителей другие клятвы, ибо для драконов любовь и верность превыше всех законов, и надо добавлять быть вместе вечность, даже после реинкарнации, если они будут! Я тебе открыто заявляю, что такая любовная магия на меня не действует, мой уровень слишком высокий. Все обитатели в трех мирах знают твои грубые методы работы с населением. Сначала ты сыпешь им любовный порошок в глаза и затуманиваешь сознание, потом трансформируешься в священника, достаешь из своего безразмерного золотого сундука шикарные свадебные наряды и обручальные кольца, и венчаешь влюбленных, а приходят они в себя обалдевшими уже после первой брачной ночи! Со мной такой номер не прокатит! Даже не думай!
Заяц оторопел сначала, потом запрокинул свою очумевшую голову назад, сделал сальто в воздухе, а затем начал вращать своими фиолетовыми глазами от жуткого изумления:
— Упс, я перепутал земные клятвы с клятвами небожителей. Никса, ты — такая ледышка, что тебя даже гигантское количество любовного порошка не берет. Je vais m’evanoir! Зашибись! Ничего не помогает! Первый раз такое встречаю в своей амурной практике! Я глазам своим не верю! Ты сбила меня с толку, значит, надо что-то более сильное, истинную любовь, чтобы растопить лед твоего сердца! Ты же настоящая богиня победы, тебя нельзя победить, но Павел сможет!
Когда обескураженный заяц испарился в сиреневом тумане, то Никса переместилась в другое измерение, и закапала себе весь флакон с орионскими каплями противоядия от любовных порошков и пыли, и только потом вздохнула с облегчением, что удалось перехитрить Небесного зайца.
Поозднее Павел в московской квартире нежно провел красным бутоном роз по губам Никсы.
Никса:
— Что за барские замашки? Что тебе от меня надо?
Павел:
— Никсочка, почему ты сопротивляешься мне?
Никса:
— Потому что я не люблю тебя!
Павел:
— Я не живу, а существую без твоей любви!
В этом момент невидимые слезы начали душить Павла изнутри и он телепортировался на Седьмое небо. Солнечный принц лицезрит Небесного зайца Трилистника-Трискелиона, который горько плачет сапфировыми слезами.
Павел:
— Заяц, ты тоже влюбился в Никсу и она тебя отвергла? Давай вместе рыдать! Я составлю тебе компанию! Рад ведать, что я более не одинок в своей безутешной печали!
Заяц сокрушается:
— Ваше Высочество, не шутите так жестоко! Я люблю свой зайку Флер-де-лис!
Павел:
— Зайчик, скажи мне, кто тебя жестоко обидел, и они пожалеют, что на свет белый родились!
Заяц:
— Сегодня меня обидели Фениксы. Они сказали, что я распустил свои розовые сопли с ванильной любовью, которой не существует, а они счастливы без любви. А еще они обозвали меня ненормальным, чокнутым, сумасшедшим зайцем, больным на всю голову со своей мнимой божественной любовью.
Павел протянул зайцу звездный платочек:
— Зайчик, перестань мокнуть носом! Я знаю, как быстро поднять тебе настроение! Подготовь мне список этих противных Фениксов, которые посмели смеяться над божественной любовью. Я их отправлю в круг перерождений Сансара, они станут простыми смертными на Земле, влюбятся до безумия, и будут молить на коленях тебя, Великого зайца Трилистника-Трискелиона, зачарованного Серафима, Святого заступника всех влюбленных, чтобы ты решил их амурные проблемы. И тогда они образумятся! Ты — лучший Небесный заяц во Вселенной, тебе благодарны миллиарды пар, которые тебя боготворят, а ты слушаешь каких-то глупых Фениксов, которые еще не познали любви. Ты — мой лучший друг, и я никому не позволю тебя обижать. Зайчик, ты горишь на работе в прямом смысле слова, трудоголик высшего уровня, не был в отпуске уже 7 тысяч лет. Я возьму сейчас часть твоих стрессов на себя!
Павел провел рукой над головой Трилистника-Трискелиона, и заяц расправил плечи, его слезы высохли, и он снова лучезарно и широко улыбнулся.
Заяц:
— Ваше Высочество, мы найдем управу на вашу непокорную Никсу! Мы накажем ее! Она у нас попляшет! Мы ее приструним и прижмем к драконьему когтю! Будет потеха и умора, когда гордая Никса полюбит вас всем сердцем и душой!
Зайчик щелкнул своими волшебными лапками, и появился гигантский серебряный сундук с любовными зельями из разных миров, измерений, галактик и вселенных. Павел солнечно улыбнулся, и исчез комок в горле, который появился после того как Никса сказала, что не любит его.
Солнечный заяц Трилистник-Трискелион лопает шоколадно-ореховый пломбир с Неба Фениксов и заедает кукурузным хлебом с лавандовым и центаврианским медом.
Заяц:
— Ваше Высочество, у меня пломбирно-сладко на душе, и хорошо снимается стресс!
Павел телепортировал себе с Неба Фениксов ванильно-ореховый пломбир, и у него на душе тоже стало пломбирно.
Солнечный принц Павел:
— Mon ame a un gout de plombire a la vanille!
Павел молниеносно переместился в Москву. Но Никса не желала общаться с Солнечным принцем и вскоре надела черную бархатную венецианскую немую маску французского происхождения под названием Моретта, не имеющую лент-завязок, а держится за счет штырька, который принцесса должна держать в зубах, что делает владелицу маски молчаливой и загадочной. Принц Света понял красноречивый намек. На Павле по прозванию Венецианец появилась белая квадратная маска из папье-моше и золота с заостренным подбородком с акустическим эффектом под названием Баута, которая позволяет свободно говорить, но меняет голос, делает его неестественным, глуховатым и трудно узнаваемым. Паша прекрасно знает, что маска Моретта напоминает игру в амурное соблазнение, и только такой сударь заслуживает голоса леди, который сможет ее впечатлить. Солнечный принц трансформировался в гигантского осьминога, и потянул Никсу щупальцами к себе. От удивления с Никсы упала маска, и она сказала Павлу, что еще никогда не встречала эльфа, который мог бы стянуть с нее маску Моретта. Павел плотоядно улыбнулся.
Павел:
— Никса, ты — законченная эгоистка, никого не любишь и не хочешь любить! Это ужасно!
Никса:
— Ты сам дашь мне фору в космическом нарциссизме. Про тебя говорят на Седьмом небе, что ты — мизантроп-недотрога, никого не любишь, не разрешаешь своим поклонницам приближаться к тебе ближе, чем на два метра, а кто проникает в твои покои, выкидываешь из витражных окон своего Воздушного замка или Алмазного дворца.
Павел:
— Я не люблю навязчивых поклонниц, которые сходят по мне с ума, и мечтают, чтобы я женился на них. Я устал от их вселенского обожания и повышенного внимания. Приходится отбиваться от них, как от назойливых пчел, которые принимают меня за самый вкусный нектар в трех мирах.
Никса:
— А я устала от твоего космического обожания! Тебя стало слишком много в моей жизни. Ты не даешь мне спокойно вздохнуть! Я в жутком смятении, смущении и ступоре.
Павел щелкнул своими пальцами и появилось сотни его клонов рядов с Никсой.
Никса стала гаркать огнем:
— А-а-а-а-а-а! Павел, убери их! Слишком много твоих глаз смотрят на меня с убийственным вожделенным взглядом, я этого не выдержу!
Солнечный принц хлопнул в ладоши и убрал своих клонов.
Павел:
— Все познается в сравнении! Под кожу лезть тебе не стану с расспросами! Это твое дело, что у тебя творится в душе!
Никса:
— И на том спасибо, спаси Бог!
Павел:
— Я стал часто думать о кактусах и розах!
Никса:
— А что с ними не так?
Павел: