Мертвая жена и другие неприятности
- -
- 100%
- +
Ладейников тогда поцеловал ее шею. Сам-то он не то чтобы был очень счастлив, но доволен: все-таки тридцать четыре года – и первый брак.
Да-да, поцеловал ее шею, и Лариса спросила:
– А ты договорился по поводу моей защиты?
Она была его аспиранткой. Выбрала научным руководителем и пришла на кафедру утверждать тему диссертации. На кафедре было пусто. Ладейников сидел за своим столом, когда Лариса вошла – скромная такая. Конечно, Валерий видел ее и раньше. Она ходила по факультету в мини-юбках и обтягивающих блузках, густые мелированные волосы спускались до середины спины, движения ее были медлительны и плавны, а взгляд всегда цепкий, юркий… Ей в спину глядел не только Амбре-Мелидзе.
Но Лариса выбрала именно Ладейникова. И вошла на кафедру тихая, словно боялась, что он накричит сейчас на нее. Прошептала еле слышно:
– Добрый день, Валерий Борисович.
Ладейников показал ей на стул рядом с собой:
– Присаживайтесь, Лариса.
Она опустилась на краешек и попыталась дотянуть до колен коротенькую юбочку.
Ладейников сделал вид, будто не заметил ее потуг. Взял со стола папку с материалами, которые она оставила накануне для него на кафедре, и строго произнес:
– Я ознакомился с вашей работой, но, к сожалению, как тему будущей диссертации не могу принять. Хотя вроде бы вы опираетесь на хозяйственную деятельность конкретного, реально существующего предприятия, но у предприятия этого нет не только никакого финансового планирования, но и с бухгалтерской отчетностью большие проблемы. При первой же финансовой проверке…
Ладейников посмотрел на аспирантку, и та опустила глаза.
– Я просто не знала…
Он отодвинул немного свой стул.
– Чего вы не знали?
– Просто не знала… как к вам еще подойти.
Лариса подняла на него влюбленные глаза.
Доцент растерялся и вцепился в сиденье стула, желая еще отодвинуться, чтобы сохранить без-опасное расстояние. А Лариса потянулась к нему всем телом…
В этот момент открылась дверь и на кафедру вошла Бабелюк на костяной ноге. То есть на загипсованной. Бэлла Аркадьевна сделала вид, будто не заметила аспирантку в непосредственной близости от научного руководителя, и поинтересовалась деловым тоном:
– Валерий Борисович, вы случайно не видели Колю Храпычева?
– Нет. Хотя он, кажется, в ректорат ушел.
– Ну-ну, – покачала головой Бэлла Аркадьевна.
Бабелюк вышла, закрыла за собой дверь. А потом долго из коридора доносилось стук-стук-стук-стук-стук-стук…
Лариса вздохнула и спросила с отчаянием:
– Валерий Борисович, а можно я вам домой позвоню?
Ладейников согласился, не представляя, чем это может закончиться.
Вечером того же дня Лариса позвонила. Но только в квартирный звонок…
Он открыл дверь и увидел аспирантку – в коротенькой юбочке и мокрой шелковой блузке, прилипшей к телу.
– Вот, под дождь попала, – виновато улыбнулась Лариса и протянула ему бутылку виски «Лонг Джон».
Глава 4
Ладейников стоял на остановке маршруток и размышлял. С одной стороны, он не очень рвался в морг опознавать Ларису, а с другой стороны, все равно придется рано ли поздно. Не будут же ради этого вызывать из Макеевки Ларисиного отца, который к тому же вряд ли приедет: у Ларисы с ним были более чем натянутые отношения. Отец даже с бракосочетанием ее не поздравил, хотя Ладейников отправил ему на Украину деньги на авиабилет в оба конца.
«Двадцать восемь лет… – с грустью подумал Валерий Борисович. – Красивая молодая женщина, и вот как все для нее закончилось…»
Пассажиры подходили к остановке, набивались в маршрутки, но он не спешил вслед за ними. Большинство из тех, кто садился в микроавтобусы, были молодые люди и девушки с портфелями и сумками. «Студенты», – вздохнул Ладейников. И ему вдруг стало обидно оттого, что он никогда уже не войдет в знакомые аудитории, не почувствует ставшей родной атмосферы. Возможно, ему удастся найти работу в другом институте, но, возможно, его ждет нечто совершенно иное.
Уволенный доцент смотрел прямо перед собой и не видел, что ему машет рукой Александр Орешников. Тот высунулся из своей старенькой «шестерки» и пытался обратить на себя внимание. Наконец, поняв, что это не удается, позвал:
– Валерий Борисович!
Ладейников подошел.
– Садись, довезу, – предложил Александр. – Тебе куда?
И тогда Валерий Борисович понял, что встреча в морге неизбежна.
– В Покровскую больницу, – со вздохом ответил он.
– Поздно вчера разошлись? – спросил Орешников, когда машина тронулась с места.
– Честно говоря, не помню, – признался Ладейников. – Как ты ушел, сохранилось в памяти. И как сам домой добрался, тоже. А вот во сколько точно, не знаю. Часа в два, вероятно.
– В час только я ушел, а вы еще сидеть остались.
Александр Орешников был одним из ближайших друзей Ладейникова. А еще Аркадий Брадис и Сережа Богомолов. Хотя насколько крепко они дружили, трудно сказать. Встречались почти ежедневно, точнее, ежевечерне, в той самой кафешке, куда заходил Валерий Борисович. Сидели, разговаривали, попивали пивцо. Причем Орешников почти не пил, Ладейников употреблял немногим больше, Богомолов зашибал, а Брадис не просыхал вовсе. Но это не мешало им сидеть и обсуждать разные вопросы.
Орешников когда-то был членом легкоатлетической сборной страны и даже готовился стать олимпийским чемпионом. Однако Олимпиаду 1984 года в Лос-Анджелесе Советский Союз бойкотировал, и все достижения Орешникова, вся его подготовка пропали втуне. Хотя Александр был чемпионом страны и Европы, призером мировых первенств и вполне мог добиться титула олимпийского чемпиона. Да вот не удалось. Он женился на молоденькой гимнастке, которая успела стать олимпийской чемпионкой, а потом сломала позвоночник. И Саша окончательно бросил спорт, чтобы ухаживать за ней. Двадцать лет она прикована к постели, а он к жене. Не стал тренером, не нашел себе никакой другой работы, кроме той, что позволяет ему быть свободным и легко передвигаться: занялся частным извозом.
Сергей Богомолов дослужился до звания майора в спецназе ГРУ и был комиссован по ранению.
Аркадий Ильич Брадис – самый старший из всей компании, ему уже под шестьдесят. Не так давно у него был свой успешный бизнес, но он его потерял. Правда, никогда, даже в пьяном состоянии, не говорит, как это случилось. На что он живет – не понятно, чаще всего его угощают друзья. Брадис невысок ростом и худ и, скорее всего, ест один раз в день – когда вечером все встречаются в кафешке. Пардон, не ест, разумеется, а закусывает.
Сейчас Орешников вез Валерия Борисовича к больнице. Они вспоминали вчерашний вечер, и оба удивлялись тому, что доцент согласился после пива еще и водку пить с Брадисом.
– Меня с работы поперли, – объяснил Ладейников.
– Все уже в курсе, ты вчера целый вечер только о том и говорил.
– Ну да, – признал Валерий Борисович, – о чем же еще. Позавчера приказ объявили, вчера весь день с обходным листком бегал, а сегодня уже и бежать никуда не нужно… Денег кот наплакал, накоплений никаких, работы нет, а пока найду… Придется, как Брадису, бутылки и банки собирать.
– Тебя у какого корпуса высаживать? – спросил Орешников.
Ладейников пожал плечами: он не знал.
– А кто у тебя в больнице?
– Бывшая жена. Только она не в больнице, а в морге. Еду тело опознавать. Позвонил следователь и сказал, что ее убили.
– Жалко бабу. Симпатичная была. Я, правда, ее пару раз и видел всего, но все равно…
– Она во всякие аферы влезала консультантом, – попытался объяснить Валерий Борисович, – но только не в криминальные. Что же могло такое случиться?
Глава 5
Следователь Пименов оказался невысоким щуплым человеком лет тридцати пяти. С портфелем в руке он ожидал Ладейникова у входа. Валерий Борисович сам подошел к нему и назвал себя. Пименов кивнул и посмотрел на наручные часы, после чего сказал:
– Ладно. Пятнадцать минут – не опоздание.
– Не думаю, что есть люди, которые торопились бы в морг, – заметил Ладейников.
Но следователь оставил его сентенцию без ответа.
Они шли по кафельному полу коридора, и с каждым шагом Валерию Борисовичу все больше и больше хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Он с трудом гасил в себе желание остановиться и повернуть назад.
Наконец уткнулись в широкие двустворчатые двери, когда-то окрашенные в лимонный цвет. Теперь краска потемнела, потрескалась и местами облупилась, отчего двери казались покрытыми помятой пасхальной скорлупой.
Ладейников остановился и перевел дух, не решаясь взяться за ручку.
– Заходите, – кивнул головой Пименов.
Тут он заметил нерешительность доцента и усмехнулся:
– Что? Как-то иначе представляли ворота в иной мир?
Ладейников выдохнул, как перед прыжком в воду, и увидел: следователь, чуть поморщившись, отвернулся.
– Простите, – произнес Валерий Борисович, – вчера до часа ночи пил пиво с друзьями.
Двери отворились, и из них вышел врач.
– А-а… – произнес патологоанатом, видимо, узнав следователя. – Наконец-то. Я как раз чайник поставил.
Врач посмотрел на Ладейникова.
– Вы – муж?
Ладейников кивнул.
– Соболезную. Красивая женщина была.
И, не делая никакой паузы, патологоанатом спросил:
– Кофейку не хотите?
Валерий Борисович помотал головой, желая только одного – чтобы все это поскорее закончилось.
Следователь вошел первым, за ним патологоанатом. И только потом порог переступил Ладейников, стараясь не смотреть по сторонам. И сразу едва не задохнулся от едкого запаха.
– Ну и вонь! – скривился Ладейников. – Мерзость какая!
– Кому как, – отозвался врач и обвел рукой пространство, показывая на столы, на которых лежали прикрытые простынями покойники, – а этим гаврикам все равно.
Мужчины подошли к одному из столов. Врач откинул простыню. Ладейников, увидев белое женское тело, инстинктивно отвернулся.
Следователь, куда-то спешащий, дернул его за рукав:
– Валерий Борисович!
А врач весело посоветовал:
– Вы представьте, что она пьяная или притворяется.
Ладейников посмотрел на стол, на котором лежало тело женщины.
– Можете опознать в представленном вам теле вашу жену? – официально спросил Пименов.
– Нет, – помотал головой Валерий Борисович, который ничего не видел и не желал ничего разглядывать.
Но следователь хотел поскорее освободиться. Как, впрочем, и Ладейников.
– То есть можете опознать тело вашей жены? – чуть иначе задал вопрос Пименов.
Ладейников снова осторожно посмотрел на тело. Взгляд скользнул по незнакомому лицу, и он опять поспешно отвернулся. Но успел заметить на груди и на лбу мертвой женщины черные отверстия.
– А что у нее… на лбу и на теле? – спросил Валерий Борисович.
– Это входные пулевые отверстия, – объяснил врач. – Оба ранения смертельные. Сначала ей метров с пяти выстрелили в сердце, а потом уже в голову. Весьма профессионально, между прочим. Стреляли из пистолета…
– У вашей жены есть на теле особые приметы? – перебил следователь, поворачиваясь к Ладейникову.
– Родинка на бедре сбоку, – вспомнил Валерий Борисович.
Врач тут же начал осматривать труп.
– С какого бока?
– С левого. Или с правого… Не помню уже.
Патологоанатом выпрямился и громко произнес:
– Прошу присутствующих обратить внимание: на левом бедре трупа имеется круглое родимое пятно. Светлое, диаметром семь-восемь миллиметров.
– Ну вот, – бодро произнес следователь, – уже кое-что. А другие приметы имеются? Шрамы, татуировки…
– Она тату хотела сделать, – сказал Валерий Борисович.
– Действительно, – подтвердил патологоанатом, – на левом предплечье имеются следы недавно выведенной татуировки.
Пименов достал из портфеля бланк протокола. Валерий Борисович быстро направился к выходу.
– Вы куда? – попытался остановить его Пименов.
– Позвольте мне выйти.
– Опознаете тело?
Ладейников, держась рукой за горло, кивнул.
– Ладно. Идите. Мы сейчас протокол опознания заполним, а вы в коридоре подпишете.
Протокол Ладейников подписал, не читая.
– Что это вы так поспешно? – удивился следователь. – Ознакомились бы.
– Зачем? Ведь не банковский же договор.
– Вы работаете в банке? – спросил Пименов.
– В институте преподаю. Вернее, преподавал. Сейчас безработный.
– А где вы вчера пиво пили?
– Рядом с домом. А что, запрещено?
Следователь пожал плечами.
– Не запрещено. Пейте сколько влезет.
Он заглянул Ладейникову в глаза и спросил вкрадчиво:
– До часу ночи, говорите?
Ладейников кивнул.
– Если быть точным, с десяти вечера до начала второго. Никуда не отлучался.
Пименов внимательно оглядел Валерия Борисовича.
– Вчера выпивали, а с утра стрелочки на брюках навели.
– Привычка, – объяснил Валерий Борисович.
Протокол он подписал на подоконнике в коридоре и теперь шагал рядом со следователем к выходу. Когда оказались на свежем воздухе, разговор закончился.
Ладейников увидел «шестерку» Орешникова и его самого, стоящего рядом с машиной.
– Ваша жена погибла как раз около часа ночи в километре отсюда, – произнес Пименов и спокойно зевнул, прикрыв рот ладонью. – Простите, ночь была бессонной, – сказал он. – Вчера допоздна задержался, только хотел домой отправиться, так не дали… Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби?
Ладейников попытался вспомнить, сколько народа было поздним вечером в кафе, и не смог, но все равно твердо произнес:
– Полтора десятка человек.
– Много же у вас друзей, – с трудом сдерживая очередной зевок, удивился следователь. – А когда вы видели жену в последний раз?
– Не помню, – ответил Ладейников.
Вдвоем они подошли к машине Орешникова.
– Не подбросите до отдела? – попросил следователь.
Александр молча кивнул.
Сев в салон, Пименов вдруг начал рассказывать:
– Около часа ночи ваша жена припарковала принадлежащий ей автомобиль «Мерседес» во дворе дома, где снимала квартиру. Когда она вышла из машины, к ней кто-то подошел и выстрелил из пистолета в грудь. А потом сделал еще один выстрел, в голову…
– Нельзя ли без подробностей? – сказал сидящий за рулем Александр.
Следователь внимательно посмотрел на него.
– Простите, ваша фамилия Орешников?
– Допустим.
– Я с вашей женой в школе олимпийского резерва учился, – сказал Пименов. – Только она спортивной гимнастикой занималась, а я – легкой атлетикой. Бегом на средние дистанции.
– Ну и какие результаты были? – поинтересовался Александр.
– В пятнадцать лет один раз на восьмисотке из двух минут выбежал. А потом не получалось, и я спорт бросил. А жена ваша в пятнадцать уже олимпийской чемпионкой стала. Как она?
– Лежит.
– И никакого улучшения? Остановите здесь…
Орешников затормозил у подъезда отдела полиции.
– Нужна операция. Но она стоит столько, что… Да и то – подобные операции лишь в Германии делают.
– Спорткомитет таких денег не даст, конечно, – покачал головой следователь.
Он вышел из машины. И тут же наклонился к окошку, посмотрел на Ладейникова.
– Валерий Борисович, я хотел вас через пару дней вызвать. Надо кое-какие вопросы задать и вернуть вам личные вещи жены. Но поскольку вы уже здесь… Чтобы потом не беспокоить, давайте, может, сейчас побеседуем? Полчаса, не больше. Обещаю.
В кабинете следователей, плотно прижавшись друг к другу, стояли два рабочих стола. На узкой щели между ними примостился телефонный аппарат – одним боком на столе Пименова, а вторым – на столе его отсутствующего коллеги. На стене висел плакат, на котором суровая женщина в красной косынке прижимала палец к губам. Внизу плаката стояла размашистая подпись: «Не болтай у телефона – болтун находка для шпиона!» Еще на стене висели листы с нечеткими фотографиями каких-то людей под одинаковой шапкой «Внимание – розыск». Один лист был большего размера, чем остальные. На нем значилось: «Их разыскивает милиция» – и фотографии оказались более четкими. Ладейников присмотрелся и узнал Романа Абрамовича, Филиппа Киркорова, полуголую Анжелину Джоли, Джима Керри в зеленой маске и Микки-Мауса.
На столе Пименова возвышался монитор компьютера, но следователь записывал показания Валерия Борисовича по старинке – вручную. Наконец он закончил и подвинул листы протокола Ладейникову.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.