Праздничный сон – до обеда
- -
- 100%
- +
Устинька. Разве есть законы для чувств?
Капочка. Разве не бегают из дому-то в слуховое окно?
Устинька. Или в форточку.
Маланья. А то и в подворотню, барышня.
Ничкина. Так-то так... да уж и воли-то вам большой дать нельзя... с вами стыда-то и не оберешься... на все Замоскворечье...
Устинька. Однако какой сюжет вы об нас имеете! Мы, кажется, себя ничем не доказали с такой стороны.
Капочка. Уж маменька скажет словечко — одолжит. Вот этак при людях отпечатает, ведь осрамит, куда деться от стыда! Подумают, что мы и в самом деле такие.
Ничкина. Разве нет баловниц-то? Неправду, что ль, я говорю?
Устинька. Хотя и есть, но все-таки это до нас не относится.
Капочка. Все больше от родителей, потому что запирают.
Ничкина. Нельзя и не запирать-то... вас...
Устинька. Напрасно так полагаете. Одно суеверие.
Капочка. Никакого толку-то нет от запиранья.
Ничкина. Все-таки спишь спокойнее... не думается... не то, что на свободе.
Капочка, Устинька и Маланья хохочут.
Чему вы смеетесь-то? Известно, присмотр лучше... Без присмотру нельзя.
Капочка, Устинька и Маланья хохочут.
Чему вы?
Капочка. Своему смеху.
Ничкина. Что вы меня насмех, что ли, подымаете? Не глупей я вас... Батюшки, жарко! (Маланье.) Ты чему, дура?
Маланья. Я на барышень глядя.
Устинька. Да как же не смеяться? Разве можно за девушкой усмотреть! Что вы говорите-то!
Капочка. Хоть тысяча глаз гляди, все равно.
Ничкина. Есть чем хвалиться! Куда как хорошо!
Устинька. Мы и не хвалимся и совсем это не про себя говорим; напрасно вы так понимаете об нас. Мы вообще говорим про девушек, что довольно смешно их запирать, потому что можно найти тысячу средств... и кто ж их не знает. А об нас и разговору нет. Кто может подумать даже! Мы с Капочкой оченно себя знаем и совсем не тех правил. Кажется, держим себя довольно гордо и деликатно.
Ничкина. Случаю-то вам нет...
Устинька. Ах, боже мой! Разве можно так обижать девушек!
Капочка. Да ведь маменька судит по-старому, как в ее время было.
Ничкина. Да разве давно это время было-то!
Устинька. Нынче уж девушки стали гораздо благороднее во всех направлениях.
Капочка. Уж я не знаю, что вы говорите, маменька. Неужели я, при всей моей кротости в жизни, не могла угодить вам?
Ничкина. Ах, отстаньте от меня, и без вас тошно! Куда деться-то от жару? Батюшки!
Маланья. Шли бы, сударыня, на погребицу.
Ничкина. И то на погребицу.
Входит Красавина.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Красавина.
Красавина. Здравствуйте! Все справила и ответ принесла. Что, Калюпатра Ивановна, аль неможется?
Ничкина. Ничего... Садись... только подальше, а то жарко...
Капочка. Какой же ответ?
Красавина. Загорелось! И подождешь, не велика важность. (Ничкиной.) Коли жарко, ты бы пивца велела подать с леднику: говорят, прохлаждает.
Ничкина. Все говорят — прохлаждает... ничего не прохлаждает.
Красавина. А то чайку...
Ничкина. Ничего не прохлаждает... Поди, Маланья, поставь самовар.
Маланья уходит.
Устинька. Но, однако, скажите, вы должны же дать ответ об том, зачем вас посылали.
Красавина. А мой ответ будет короткий. По щучьему веленью, по моему прошенью, извольте снаряжаться, — к вечеру гости будут.
Ничкина. Ты чего лишнего не сболтнула ли?
Красавина. Ничего я лишнего не сказала; сказала только: пожалуйте в наш сад вечером погулять, вишенье, орешенье щипать. Он так обрадовался, ровно лунатик какой сделался.
Капочка. Ах, я боюсь.
Устинька. Чего же ты боишься, душа моя? Довольно непонятно для меня.
Капочка. Я всегда боюсь мужчин, особенно в кого влюблена.
Красавина. Что его бояться-то, не укусит.
Капочка. Уж лучше б они прямо говорили; а то заведут такие разговоры, издалека, не знаешь, что отвечать.
Красавина. Как можно прямо-то! Нехорошо! Стыдно! Известно, для прилику нужно сначала об чем-нибудь об другом поговорить.
Капочка. Отчего же не сказать прямо, когда что чувствуешь. Ах, Устинька, я ужасть как боюсь. Ну, сконфузишься? Я никак не могу воздержать своих чувств... Вдруг могу сделать что-нибудь... могу все чувства потерять...
Устинька. Не бойся, я буду с тобой. Я уж тебя не выдам.
Говорят шепотом.
Ничкина. Нового нет ли чего?
Красавина. Что бы тебе новое-то сказать? Да вот, говорят, что царь Фараон стал по ночам из моря выходить, и с войском; покажется и опять уйдет. Говорят, это перед последним концом.
Ничкина. Как страшно!
Красавина. Да говорят, белый арап на нас подымается, двести миллионтов войска ведет.
Ничкина. Откуда же он, белый арап?
Красавина. Из Белой Арапии.
Ничкина. Как будет на свете-то жить! Такие страсти! Времена-то такие тяжелые!
Красавина. Да говорят еще, какая-то комета ли, планида ли идет; так ученые в митроскоп смотрели на небо и рассчитали по цифрам, в который день и в котором часу она на землю сядет.
Ничкина. Разве можно знать божью планиду! У всякого человека есть своя планида... Батюшки, как жарко! Разделась бы, да нельзя — праздничный день, в окошки народ смотрит; в сад войдешь — соседи в забор глядят.
Красавина. А ставни закрыть.
Маланья входит.
Маланья. Братец приехал.
Ничкина. Батюшки! В такой жар...
Капочка. Как бы, маменька, он у нас дела не расстроил! Дяденька такой необразованный!
Устинька. Уж какие могут быть понятия, из степи приехал!
Ничкина. Не из степи, а из Коломны.
Устинька. Все равно, одно образование, один вкус.
Капочка. Маменька, вы ему командовать-то не давайте.
Ничкина. Разве с ним сговоришь!
Капочка. Вот наказанье-то!
Устинька. Нет, вообрази, что может Бальзаминов подумать о вас, видя такое невежество!
Ничкина (Маланье). Поди проводи его прямо в столовую. Да обедать подать, — чай, с дороги-то есть захочет. Пойти принять его.
Ничкина, Маланья и Красавина уходят.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Капочка и Устинька.
Капочка. Вот принесло вовремя! Теперь все в доме на русский манер пойдет. Ах, я чувствую свою судьбу; расстроит он маменьку. Ну, как он да научит маменьку отдать меня за купца с бородой! Тогда я умру от любви.
Устинька. Зачем такие жестокие слова говорить!
Капочка. Нет, Устинька, ты не знаешь моего сердца! Мое сердце самое горячее к любви.
Устинька. Капочка, скажи, душка, как ты влюбилась? Я ужасть как люблю открытия в любви от своих подруг.
Капочка. Ах! одна минута — и навек все кончено! Шла я вечером откуда-то с Маланьей, вдруг нам навстречу молодой человек, в голубом галстуке; посмотрел на меня с такой душой в глазах, даже уму непостижимо! А потом взял опустил глаза довольно гордо. Я вдруг почувствовала, но никакого виду не подала. Он пошел за нами до дому и раза три прошел мимо окон. Голубой цвет так идет к нему, что я уж и не знаю, что со мной было!
Устинька. Знаков он тебе никаких не показывает, когда ходит мимо?
Капочка. Нет. Только всегда так жалко смотрит, как самый постоянный.
Устинька. И часто ходит?
Капочка. Ах, Устинька, каждый день. Ах!.. Разве уж очень грязно...
Устинька. Это значит, он просто сгорает... И должно быть, самый, самый пламенный к любви.
Капочка. Ах! Я не знаю, что со мной будет, когда я его увижу! Для моих чувств нет границ.
Устинька. Однако все-таки нужно себя удерживать немного.
Капочка. Ах! Сверх сил моих.
Неуеденов, Юша и Ничкина входят.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Капочка, Устинька, Ничкина, Неуеденов и Юша.
Капочка. Здравствуйте, дяденька! (Подходит и целует дядю.)
Устинька кланяется.
Юша. Здравствуйте-с. (Подходит к Капочке, кланяется, целуются три раза, опять кланяется и встряхивает головой; так же и с Устинькой. Потом садится в углу на самый последний стул и сидит потупя глаза.)
Неуеденов. Как живешь, Капочка? (Садится.)
Капочка. Слава богу, дяденька. Покорно вас благодарю.
Неуеденов. Весело ли?
Капочка. Ничего, весело-с.
Неуеденов. Женихи есть ли? Чай, так у ворот на разные голоса и воют.
Устинька. Какой разговор!
Неуеденов. А что ж разговор! Чем, барышня, нехорош?
Устинька. Неприлично при барышнях так говорить; нынче не принято.
Неуеденов. Да-с! Я ведь с племянницей разговариваю, а до других прочих мне дела нет. (Ничкиной.) Чья такая?
Ничкина. Подруга Капочки.
Неуеденов. Из благородных, что ль?
Ничкина. Нет, из купеческих.
Неуеденов. Ну, так невелика птица... А ведь и то, сестра, жарко.
Ничкина. И то, братец, жарко.
Неуеденов. Юфим!
Юша подходит.
На-ка, возьми мой кафтан-то. (Снимает кафтан.) Снеси его к нам в комнату.
Юша берет и уходит.
Устинька. Какое необразование!
Неуеденов. Ничего-с! Не взыщут!
Ничкина. Вы, братец, соснуть не хотите ли?
Неуеденов. Нет. Я б теперь орешков пощелкал. А потом можно и соснуть.
Ничкина. Маланья!
Входят Маланья и Юша.
Принеси поди братцу орехов.
Неуеденов. Юфим! Поди поищи на дворе камень; поглаже выбери, да потяжеле.
Юша уходит.
Капочка. Зачем вам, дяденька, камень?
Неуеденов. Что ты испугалась? Небось! я орехи...
Устинька. Боже мой!
Входит Маланья с орехами.
Ничкина. Пожалуйте, братец.
Маланья подносит ему орехи на тарелке.
Неуеденов. Поставь на окно. (Подходит к окну, открывает и садится против него.)
Маланья ставит орехи на окно, Юша входит с камнем.
Подай сюда!
Юша подает.
Здесь-то лучше продувает. (Кладет на окно по ореху и по два и разбивает их камнем.)
Капочка. Дяденька, что это вы с камнем-то у окна сидите! Вы этак испугаете у меня жениха, когда он пойдет.
Неуеденов (продолжая колотить орехи). Какого жениха?
Ничкина. Да... вот... такая жара, а мы сватовство затеяли... какая теперь свадьба... в такой жар...
Неуеденов. А вот дай срок, я посмотрю, что за жених.
Капочка (берет дядю за плечи). Дяденька, право, испугаете!
Неуеденов. Поди прочь! (Продолжает стучать.)
Капочка подходит к Устиньке, обнимается с ней и смотрит с презреньем на дядю.
Капочка. Какой страм!
Устинька. Какое невежество!
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Сад: направо сарай с голубятней и калитка; прямо забор и за ним деревья другого сада; налево беседка, за беседкой деревья; посередине сцены, в кустах, стол и скамейки; подле сарая куст и скамейка.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Капочка, Устинька и Юша входят.
Капочка. Ох! Ох! Я умру!
Устинька. Что ты так вздыхаешь! Смотри, что-нибудь лопнет.
Капочка. Ох! Он сейчас придет.
Устинька. Разумеется, придет. Его маменька пошла к твоей, а он сюда придет.
Капочка. Ох!
Юша. Что, это голубятня у вас?
Капочка. Ох! голубятня.
Юша. Так первым долгом слазить надоть, проминовать нельзя. (Уходит.)
Устинька. Ну, и прекрасно; а то он только мешает.
Бальзаминов входит в калитку.
Капочка. Ах, идет!
Гуляют, обнявшись, по авансцене, как будто не замечая его.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Бальзаминов.
Бальзаминов (несколько времени ходит молча, потом встречается будто нечаянно с Капочкой и Устинькой). Здравствуйте-с. (Кланяется.)
Капочка и Устинька кланяются и идут дальше. Бальзаминов за ними.
Какой приятный запах у вас в саду.
Устинька. Да-с.
Бальзаминов. Продаете яблоки или сами кушаете?
Капочка. Сами-с.
Юша показывается на голубятне.
Бальзаминов. Я когда-нибудь ночью приду к вам в сад яблоки воровать.
Капочка. Ах!
Устинька. У них собаки злые.
Бальзаминов. Как прикажете понимать ваши слова?
Устинька. Слова эти совсем не до вас касаются, а до воров; вы и так завсегда можете здесь гулять, вам завсегда будут рады.
Капочка. Да-с.
Бальзаминов. Покорнейше вас благодарю за ваше приглашение.
Устинька. Здесь в окружности ужасть как мало хороших кавалеров для знакомства с барышнями.
Капочка. И всего только двое: Толкачев да Кирпичев.
Устинька. Какие же это кавалеры? Разве хорошая девушка может иметь с ними знакомство или любовь. Себя страмить! Один — антриган, все говорит из-под политики и в насмешку; другой — антиресан, знакомится с дамами из антиресу. Вы лучше всех.
Капочка. Да-с.
Устинька. Вот вам от нас привилегия!
Бальзаминов. Я даже не знаю, как вас благодарить за все ваши снисхождения!
Капочка садится на скамейку с правой стороны. Устинька стоит подле нее. Бальзаминов поодаль.
Капочка (Устиньке тихо). Что он говорит? Уж лучше б прямо.
Устинька (тихо). А вот погоди, я ему сейчас скажу.
Капочка (тихо). Ах, не говори.
Устинька. Нельзя же! (Подходит к Бальзаминову и отводит его в сторону.) Капочка просила вам сказать, чтобы вы были с ней посмелее, а то она сама очень робка. Вы ничего, не конфузьтесь, у нас просто. А я пойду постерегу: как войдет кто, я дам вам знать. Что же вы стоите! Ступайте к ней скорей.
Бальзаминов (откашливается). Гм... Гм... Сейчас. (Стоит.)
Устинька. Сейчас, а сами ни с места. (Толкает его.) Ступайте скорей, а то помешают.
Бальзаминов. Гм... Гм... (Громко.) Гм... Сейчас.
Устинька. Это даже неучтиво с вашей стороны — заставлять себя дожидаться.
Бальзаминов. Сейчас-с! (Медленно идет к Капочке.)
Устинька становится у калитки.
Капочка (Бальзаминову). Садитесь!
Бальзаминов садится довольно далеко от Капочки, смотрит в землю и изредка откашливается.
Капочка смотрит на забор. Юша наблюдает за ними с голубятни. Довольно долгое молчание.
Бальзаминов. Что вам лучше нравится, зима или лето?
Капочка. Лето лучше-с. Летом можно гулять.
Бальзаминов. А зимой кататься.
Капочка. Летом всякие цветы расцветают.
Бальзаминов. А зимой очень весело на святках и на масленице.
Капочка. А летом весело в семик-с.
Бальзаминов. Вы на масленице с которого дня начинаете кушать блины?
Капочка. Со вторника-с... А летом всякие ягоды поспевают.
Молчание. Бальзаминов тянется к Капочке, она к нему, целуются и потупляют глаза в землю.
Юша (на голубятне). Раз!
Устинька (грозит ему). Молчи!
Молчание.
Капочка. Какие ягоды вы больше любите?
Бальзаминов. А вы какие?
Капочка. Клубнику со сливками.
Бальзаминов. А я крыжовник.
Капочка. Вы шутите! Как можно крыжовник... он колется.
Бальзаминов. Я этого не боюсь-с. А вы разве боитесь-с?
Капочка. Ах! Что вы говорите? Я вас не понимаю.
Капочка начинает склоняться в сторону Бальзаминова, Бальзаминов в ее сторону; целуются и опять опускают глаза в землю.
Юша (с голубятни). Два!
Устинька (Юше). Молчи, говорю я тебе.
Капочка. А вообще, что вы больше всего любите?
Бальзаминов. Вас-с. А вы?
Капочка. Можете сами догадаться.
Целуются.
Юша. Три! (Бежит с голубятни.)
Устинька (подходит к Бальзаминову). Подите за беседку. Когда можно будет, я вас позову.
Бальзаминов уходит за беседку.
Капочка. Ах, какой милый!
Устинька. Юша все с голубятни видел.
Капочка. Ах, он дяденьке скажет!
Устинька. Погоди, мы его уговорим.
Юша входит.
Капочка. Ты, Юша, смотри, никому не сказывай, что видел.
Устинька. Это нужды нет — целоваться, только сказывать не надо. Я, пожалуй, и тебя поцелую. (Целует Юшу.)
Капочка. И я. (Целует.)
Устинька. И еще поцелуем. (Целует его с жаром.)
Юша. Да не надо! (Отсторанивает их руками.) Что пристали! Закричу! Ай! Ну вас! Ай! Пустите, я опять на голубятню пойду. Караул!
Устинька. Нет, уж я тебя не пущу на голубятню. Пойдем со мной в беседку.
Юша. Я, пожалуй, пойду, только не приставай, а то закричу.
Устинька берет его за руку и ведет в беседку.
Устинька (подходя к беседке). Выходите! Теперь можно.
Бальзаминов выходит из-за беседки.
Капочка. Ах, не подходите ко мне близко!
Бальзаминов. За что такие немилости-с?
Капочка. Мужчинам доверять никак нельзя.
Бальзаминов. Но я могу себя ограничить-с.
Капочка. Все так говорят; но на деле выходит совсем противное. Я мужчин не виню, для них все легко и доступно; но наша сестра всегда должна опасаться по своей горячности к любви. Ах! я вас боюсь! Лучше оставьте меня.
Бальзаминов. Какие жестокости для моего сердца!
Капочка. Оставьте, оставьте меня!
Бальзаминов. Умерла моя надежда и скончалася любовь!
Капочка. Ах, для чего только мы рождены с такою слабостью! Мужчина все может над нами... ах!
Бальзаминов. Как же я могу без вашего расположения-с? (Садится возле Капочки.)
Капочка. Ах! Что вы со мной сделали!
Бальзаминов. Извините, я был вне себя-с.
Капочка. Что может противиться любви! (Приклоняется к Бальзаминову. Целуются). Навеки!
Устинька и Юша выходят из беседки.
Устинька. Идут, идут.
Капочка подходит к Устиньке. В калитку входят Ничкина, Бальзаминова и Маланья с чайным прибором, который ставит на стол.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Бальзаминов, Капочка, Устинька, Юша, Ничкина, Бальзаминова и Маланья.
Ничкина (Маланье). А самовар принесешь, когда братец встанет.
Маланья уходит.
(Бальзаминовой.) Сядемте... жарко. (Садятся у стола. Бальзаминову.) Садитесь с нами... побеседуемте!
Бальзаминов садится. Барышни и Юша тоже садятся возле стола.
(Капочке.) Ишь, как тебя стянули... в такой жар.
Устинька. Оставьте, вы конфузите.
Ничкина. Вы читаете газеты?
Бальзаминов. Читаю-с.
Бальзаминова. Он мне всякие новости рассказывает.
Ничкина. А мы не читаем... ничего не знаем... что там делается. Вот я у вас хотела спросить, не читали ли вы чего про Наполеона? Говорят, опять на Москву идти хочет.
Бальзаминов. Где же ему теперь-с! Он еще внове, не успел еще у себя устроиться. Пишут, что все дворцы да комнаты отделывает.
Ничкина. А как отделает, так, чай, пойдет на Москву-то с двунадесять языков?
Бальзаминов. Не знаю-с. В газетах как-то глухо про это пишут-с.
Ничкина. Да вот еще, скажите вы мне: говорят, царь Фараон стал по ночам с войском из моря выходить.
Бальзаминов. Очень может быть-с.
Ничкина. А где это море?
Бальзаминов. Должно быть, недалеко от Палестины.
Ничкина. А большая Палестина?
Бальзаминов. Большая-с.
Ничкина. Далеко от Царьграда?
Бальзаминов. Не очень далеко-с.
Ничкина. Должно быть, шестьдесят верст... Ото всех от таких мест шестьдесят верст, говорят... только Киев дальше.
Юша. Царьград, тетенька, это — пуп земли?
Ничкина. Да, миленький. (Пристально оглядывает Бальзаминова.)
Бальзаминов (жмется). Что вы так на меня смотрите?
Ничкина. Узко как платье-то на вас сшито.
Бальзаминов. Это по моде-с.