Летописи летающих островов. Книга 1. Через тернии к терниям
- -
- 100%
- +
Вышибалы узнали приблизившегося и поэтому удивились, поздоровались и беспрепятственно впустили того внутрь.
Первый этаж бара, исключая хозяйственные помещения, состоял из нескольких отдельных комнат и одного большого прямоугольного, почти квадратного, главного зала, куда и направился Фед.
У меньшей стороны зала, занимая один из углов, расположилась барная стойка. Напротив, но уже посередке стены находилась сцена, на которой выступала какая-то малоизвестная, наверное, как и все непомерно талантливая и подающая большие надежды, но сейчас прозябающая и по праву пока непризнанная группа, исполняющая какую-то грустную монотонную песню.
Остальное пространство занимали небольшой танцпол у сценической площадки и множество столиков с приставленными к ним стульями, на которых сидели посетители, занятые напитками, едой и разговорами. Сейчас, при тусклом свете, через густые табачные облака можно было увидеть, что народу в зале очень даже много. Вход был в большей стене совсем недалеко от барной стойки.
От громко переговаривающихся, иногда кричащих, посетителей и от их обслуживающих, мелькающих бегающих туда-сюда хорошеньких и не очень, молодых девушек-официанток в одинаковых чистых белых рубашках и черных коротеньких юбках среди этого разношерстного народа в зале стоял неравномерный громкий гул.
Фед, не сворачивая с намеченного им прямого пути, не на что и не на кого не отвлекаясь, встречая удивленные взгляды некоторых людей, пересек зал и оказался у сцены. Затем он поднялся на неё и, жестом показав играющим остановиться, взял у солиста микрофон.
Как только музыка бесцеремонно прервалась на середине, все присутствующие обратили свои взгляды и внимание на сцену. Послышались отдельные удивленные недоумевающие возгласы и последовало полуминутное замешательство, воспользовавшись которым музыканты быстро удалились. Оставшийся один, человек на сцене заговорил:
«Приветствую всех присутствующих! Я рад вас видеть. Если вдруг кто не знает меня или вдруг неожиданно забыл или забудет, я представлюсь. Я – Кир Таров, известен также как Топоруб. Капитан «Фурии», я б сказал, пока последний на данный момент пиратский капитан «Фурии». Наверняка, вполне логично и резонно вас интересуют следующие вопросы: почему, как капитан вернулся, а корабль пока ещё нет? где он? что с ним? Я, по своей воле, как раз сюда и поднялся, чтобы дать на них ответы.
После того как я, команда на «Фурии» вышли из Северного Коронограда, мы присоединились к флотилии Пиратской Республики. Все вместе мы атаковали один город на Исполинской Тверди, эта земля относится к Диким Землям. Мы взяли богатую добычу.
На обратном пути на нас неожиданно налетел охотник на пиратов, это был корабль Златокаменной Республики. Враг нас поджидал, так как знал, где мы будем проходить. Пиратский Круг предали. Златокаменный корабль был мощнее нашей «Фурия», добавьте сюда, ещё внезапность атаки… Мы сражались, как могли, мы приложили все силы. Но бой, артиллерийский взаимный обстрел, выиграл охотник. После златокаменцы пошли на абордаж. К этому моменту немногие были готовы к рукопашному бою – кто из экипажа был убит, кто был деморализован. Но все-таки я смог организовать оборону. До последней минуты я пытался что-то сделать и предпринять, но командовать было почти некем и нечем. Когда во время штурма «Фурии» все мои боеспособные люди погибли, я, оставшись один, спрятался. Златокаменцы меня на корабле не нашли и «Фурия», взятая на буксир охотником отвезла меня на Срединный остров. Я тайком незамеченным вышел на берег, после, насколько быстро мог, добрался сюда. Это произошло сегодня и вот я здесь».
Закончив эту речь, Кир спустился со сцены и противоположно ей через весь зал пошел к одному из его углов, дальнему и правому от входа. Толпа загудела, кто-то крикнул осуждающие угрожающие и унижающие слова недавно выступавшему, кто-то демонстративно выразил сомнения, кто-то требовал подтверждения, кто-то стал на сторону Кира.
Таров, не обращая никакого внимания на крики и слова, предназначенные для него или для собеседников говоривших, подошел к стоявшему почти у стены столу, за которым сидел абсолютно спокойный человек в темно-коричневом френче со стоячим воротником и большими накладными карманами на груди и полах. Большая светлая борода доходила ему до груди, и как помнил Кир, тому было лет примерно сорок пять. Это место в зале предназначалось для старшин «Пиратского Круга»; обычно (как и сейчас), старшина сидел спиной к стене, на которой висела картина-копия «Колокол Уэски» Хосе Касадо дель Алисаль, чтобы все, кто приходил к нему, видели, что ждет людей, посмевших предать Орден.
– Здравствуй Григ Рамирович, – начал Кир.
– Привет, Топоруб, – сухо ответил Скаротов. – Присаживайся.
Кир, последовав предложению, сел напротив Грига.
Скаротов не спеша достал ручку, после блокнот, записал что-то в нём правой рукой, на безымянном пальце которой сидел перстень-печатка, его верхнюю площадку было невидно, но Кир знал, что там выгравировано: в центре – череп, по краю окаймляющий изображение костяная окружность, соединенная с черепом восьмью делящими круг на равные сектора лучами-фалангами.
– Из того, что ты сказал, всё – правда? – спросил Григ.
– Да.
– Посмотрим.
– Ты мне веришь? – поинтересовался Кир.
– Верю ли я тебе или нет – это не имеет значения. Ты знаешь, кто сообщил властям Златокаменной Республики маршрут «Фурии»?
– Боцман Моронов.
– Можешь это как-то доказать?
– Конечно. В противном случае, я бы не озвучивал подобные обвинения, – с этими словами Топоруб положил на стол небольшую папку бумаг.
Старшина, не спеша, внимательно прочитал все бумаги, после чего отложил их в сторону. Дальше последовали уточняющие вопросы Грига: какой город разграбили? где он находится? сколько было взято добычи? кто участвовал в походе? сколько кораблей? временные рамки и частности рейда? детали штурма? Что можешь сказать о линкоре?.. И, получая ответы от Кира, он делал записи в блокноте. Но избавим читателя от подробностей этого полуторачасового допроса. Спустя названное время, когда Григ отложил в сторону письменные принадлежности, Кир спросил:
– Прошу заметить, дети не несут ответственность за дела отца, – сказал Кир, надеясь хоть что-то сделать для защиты семьи Моронов.
– Это не тебе решать.
– Что решит Пиратский Круг относительно меня?
– Почем я знаю, – равнодушно проговорил старшина.
«Ну, знаешь, может от того, что ты состоишь в Ордене», – подумал Топоруб и продолжил:
– Что сам думаешь?
– Думаю, ты потерял людей Пиратского Круга.
«В основном жадных, ненасытных, ничего не соображающих ублюдков. Они сами виноваты, сами привели себя к гибели, в то время, когда я пытался их спасти. Тоже мне, велика потеря. Не могли мне нормальных, адекватных людей подобрать».
– Разве я спорю? Я сам во всеуслышание рассказал о неудачном походе «Фурии», – произнес Кир.
– Думаю, что ты просрал корвет Пиратского Круга, – добавил Григ.
«Э-э-э, нет. Не я. Я его спасал, чуть жизнью за это не поплатился. А вот когда другие сливали в гальюн «Фурию» и вместе с ней свою жизнь, я сидел связанный».
– Я сделал всё, что было в моих силах.
– Думаю, ты потерял долю Ордена от награбленного в набеге.
«Пиратский Круг сильно не обеднеет».
Для Пиратского же Круга капитан, потерявший корабль, что бы ни произошло, виноват в любом случае. Но Орден учитывал, что степень вины бывает разной, отсюда следовало и разное наказание провинившегося. У Кира было только одно оправдание, и он надеялся, что это оправдание хотя бы смягчит наказание.
– Меня предали так же, как и Орден. На моём месте ни один человек не смог бы спасти «Фурию», – сказал в свою защиту Топоруб.
«Я сделал все, что можно человеку. Кто сделает больше, тот не человек2».
– Может быть, – допустил возможность правоты собеседника старшина.
– Какие новости в Коронограде?
– Тебя искренне заботит этот вопрос? – удивился Григ.
– Почему бы нет. Какие капитаны Круга выезжают и возвращаются в Короноград в ближайшее время?
– Хочешь сбежать? – с подозрением спросил старшина.
– Разве кто-то из капитанов Круга посмеет принять на борт опального капитана? – выразил сомнения относительно возможности такого поступка Кир.
– Скоро в Короноград должен причалить Железнорук. На неделе Таранис Тангниостр отчаливает на «Громобое».
– Надеюсь, «Грому» будет сопутствовать в рейде удача. Когда ждать ответа от Круга?
– Скоро. Дождись только.
– Конечно. Я, пожалуй, пойду, – Кир встал из-за стола, немного замешкался.
– До скорого, – попрощался Григ.
– Да, до скорого.
Кир повернулся и направился к выходу из зала. Выйдя, он не пошел к фейсконтролю бара, а свернул на лестницу и поднялся на второй этаж. Часть этого этажа занимали помещения куртизанок, часть – кальянная, малый зал бара, комнаты отдыха, комнаты обслуживающего персонала, кабинет директора…
Кир прошел по этажу, посмотрел в выходящее на набережную окно. Увидев, что к входу в гостиницу только-только подошли какие-то люди и остановились, Кир отправился дальше. А именно к проходу, соединяющему на втором этаже здания бар и гостиницу «Над черепом». Достигнув его, он вошел в коридоры-артерии гостиничной жизни.
В гостинице квартировали исключительно люди, имеющие хоть какое-то отношение к пиратству. Собственно, в бар «Череп» пускали также только причастных к воздушному разбою. Наверное, для квартирантов был удобен такой сложившийся стиль жизни. Когда почти всё нужное рядом: жилье; место, где можно поесть; промотать награбленное; развлечься и весело провести время; и пообщаться с соратниками. Не говоря уже о том, что бар являлся центром пиратской жизни Северного Коронограда. Здесь всегда можно было узнать последние новости пиратской жизни, обменяться историями захвата добычи, похвастаться абордажной удалью и услышать (иногда со сцены) какие-либо пиратские выступления или заявления, о выходах в полет, планах, набегах, назначениях, распределениях и другом.
К слову сказать, гостиница «Над черепом» по звездной системе, – если б кто вздумал устанавливать данную принадлежность, – имела бы следующий плавающий уровень: от одного до четырех, ибо в ней имелись комнаты всех этих звездных разрядов. И, по правде сказать, не только всех этих звездных разрядов, а также (как это ни покажется странным) комнаты коммунального, и общежитского (коридорного и блочного) типа, и именно поэтому целиком всё сие заведение, именующееся «Над черепом», трудно было назвать гостиницей.
Кир, пробравшись через эту страшную и странную мешанину разных типов жилья, объясняющую и служащую причиной разнообразия жильцов, спустился по лестнице и вышел к одному из запасных выходов. Предусмотрительно проверив наличие людей у внешней стороны от выхода (опять же посмотрев из ближайшего подходящего окна), он взялся за дверную ручку, надавил, дверь была закрыта.
Искать другой выход? Если да – то потерять время. К тому же за этой дверью вроде пока никого и открывается она наружу. Кир взял с пояса топор и несколько раз с размаху ударил им по двери, затем ударил ногой – дверь открылась.
Только Кир сделал шаг на улицу, как его правую руку, держащую топор, схватили за кисть и предплечье и попытались заломить. Топоруб стал бить того левой рукой, человек упал, но чуть до этого успел заставить Кира выпустить из руки топор. Тем временем на Кира обрушился второй, – ранее вступить в схватку ему помешала открывшаяся влево дверь, где тот как раз и поджидал Топоруба.
Тогда в баре, Кир специально чуть задержался, перед тем, как уйти от Грига, чтоб проверить, протянет ли тот руку для пожатия, иль нет. Всё-таки нет. Хотя этого и следовало ожидать: вокруг на них смотрели люди, а Григ один из тех, кто говорит от имени Пиратского Круга, – таких, как он, называют Голос Круга, и почему-то они носят звание «старшина», – а Орден ещё не высказал свой вердикт. И вот теперь, Топоруб столкнулся с его людьми…
Кир сцепился с новым соперником, покрупнее первого. Он хоть и пропускает несколько сильных ударов, но опрокидывает второго наземь, затем, не теряя ни секунды, подбирает свой оброненный топор, делает несколько быстрых шагов прочь от дома. Но тут прозвучал выстрел…
Кир остановился. В свет уличного огненного фонаря вошел человек в авиационных очках, держащий, направленный в сторону Топоруба, пистолет.
«Если дернешься, в следующий раз выстрелю не вверх… Макс! Ивар!» – медленно произнес тот. Минута, и оба названных соперника Кира поднялись на ноги и приблизились к капитану. Один из них схватился за топор Кира, но последний продолжал его держать. Когда человек с пистолетом произнес: «Отпусти его!», Кир разжал пальцы и тут же последовал удар обухом топора по голове его недавнего владельца. Топоруб в беспамятстве упал на землю.
Глава 3.
Кир открыл глаза. Голова ужасно болела, на запястьях чувствовал наручники. Он осмотрелся. Кир лежал на каменном полу, в комнате без окон с одной кроватью у стены.
Он поднялся, лег на дощатый настил деревянной кровати с соломенной маленькой подушкой у изголовья. На нарах было жестковато, но всяко лучше, чем на холодном полу. Кир потрогал ноющую голову, похоже, затылок был забинтован. Он пошарил по телу в поисках своего оружия, – нет. Конечно, следовало ожидать, что его обыскали и ничего не оставили, но попробовать стоило, а вдруг.
«Попался… Никого ж вроде не было. Как я их не заметил? Скорее всего, прятались невдалеке, а, услышав треск двери, подбежали и встали по бокам.
Надо было хоть тех двоих убить. Хотя, может даже к лучшему, что не оставил им жизни. Они же люди Ордена, да и конкретно чьи-то люди. Бывает, некоторые очень щепетильно относятся этому, когда убивают их подчиненных, требуют мести и ни за что не могут простить. Правда, не все, кому-то плевать на, презрительно кем-то называемый, расходный материал. Судя по тому, что взяли они меня живым, и что подробности до Ордена не могли так быстро дойти, они ждут указаний от Пиратского Круга, а взяли меня, чтоб я не сбежал в случае неблагоприятного для меня исхода пиратского правосудия. Сейчас, я почти в статусе опального капитана, надо действовать осторожно и любой необдуманный поступок, в особенности убийство, мог и может усугубить и без того моё шаткое положение и нажить лишних врагов».
Спустя некоторое время (наручные часы с него тоже сняли) дверь открылась, и показавшийся в проеме человек положил на пол, совсем рядом с входом, глубокую тарелку с едой и ложку, после, ничего не сказав, обратно закрыл дверь. «Скорее всего, это завтрак, – подумал Кир, – раз я попался вчера вечером».
Несколько последующих тяжелых дней жизнь Кира заполонило монотонное физическое насилие над ним посредством рукоприкладства и пыткой водой. Капитан твердил одно и то же, – то же, что недавно говорил пиратскому свету на сцене «Черепа» и в личной беседе Григу. Кормили его мало, спать не давали.
«Заговорит ли правдиво допрашиваемый под пытками или нет, в первую очередь зависит от палача или дознавателя. А именно, от его изощренности и жестокости. Если немного утрированно, бывает три типа мучителей. Первый – больной ублюдок, пытает ради пытки и своего наслаждения, он пытает, чтобы пытать; его цель – принести мучение. Ко второму типу можно отнести тех, кто выбивает сознание на заранее решенное дело; его цель – выбить признание. Третий – тот ещё больной ублюдок, но он пытает ради правдивой информации. Если с первым нельзя договориться и ничего не поделаешь, то со вторым и третьим, напротив, можно остановить мучения, со вторым нужно признаться, а третьего надо убедить, что рассказал правду. Именно убедить, так как просто сказать правду – недостаточно, можно пытать говорящего правду человека и не верить его словам; такова специфика допроса и дознания: в невозможности дознавателя достоверно точно знать о степени лжи и правдивости в словах допрашиваемого человека. К тому же, процесс допроса ухудшается и осложняется из-за возможного непрофессионализма и глупости дознавателя. Дрянная, конечно, специфика, но именно из-за неё дознавателя должны (или могут) одолевать сомнения при дознании. Только вот хороший вопрос – кто перед ним?» – так думал Кир, хотя это скорее отрывочные и беглые его мысли или воспоминания, собранные и преобразованные автором в логический абзац, понятный читателю.
Топоруб выбрал следующую тактику: изначально, сколько сможет, придерживаться ранее рассказанной истории; после, когда сил терпеть мучения не останется, раскрыть часть правдивой, ранее утаенной, информации; под третьим этапом предполагалось сдаться, но об этом бывший капитан предпочитал не думать.
По всей видимости, дознаватель не верил Киру и был твердо настроен, выбить из него, скрываемую по мнению мучителя, информацию.
Лежа сейчас на нарах, сильно утомленный физически и морально Кир, к своему большому огорчению, пришел к выводу, что первый этап его незамысловатой тактики остался позади, и настало время переходить ко второму этапу.
Как бы он ни хотел, дверь камеры должна была открыться в очередной раз. И вот, это снова произошло. Как и обычно, пришедших было трое, один в руках держал пистолет, второй – мешок.
«Встать!» – сказал первый. Кир повиновался. – «Без выкидонов!» Второй встал сбоку от Топоруба, загнул низложенному капитану обе руки ему за спину и надел на его запястья наручники, Кир не сопротивлялся. После ему на голову надели мешок.
«Пошли!» – второй ладонью ткнул в спину Кира. Все вместе, они вышли из темницы, налево, по коридору шагов десять, остановились. Повернулись направо. Открыли дверь. Зашли. Его посадили.
«Зачем, направляя вторым за плечо, вести меня такой незначительный путь с мешком на голове? Наверное, чтобы напугать», – ранее пронеслось в голове Кира, когда он впервые прошел этот короткий маршрут.
Он уловил чей-то шепот, затем удаляющиеся шаги, звук хлопнувшейся двери.
Некоторое время он просидел в полном покое – он был неподвижен, а в комнате, в мире, скрываемым за тряпичным мешком, ничего не было слышно. Но вот мешок дёрнулся вверх и слетел с его головы. Кир находится в комнате, погруженной в полумрак, из-за чего разглядеть в ней что-либо было затруднительно, особенно, когда в лицо ему бил свет от настольной лампы.
Перед ним стоял лысый плотный со сморщенным лицом человек. Он был в кожаном мясницком фартуке и короткой футболке. Пока ничего нового, за последние несколько дней всё это уже повторялось не один раз.
«Назови свое имя, сволочь, чтоб я мог потом тебя найти», – в очередной раз подумал Топоруб.
– Говорить будешь? – медленно произнес тот.
– О чём?
Последовал удар правым кулаком в лицо Киру, затем ещё один – левой, и еще – опять правой.
– Мы в числе пиратского флота напали на один из городов Диких… – заговорил невольник.
– Это я уже слышал, – мучитель ударил Топоруба в область расположения почек.
«Нужно сделать вид, что сломался, но выразить это следует не сразу, так как если слишком рано сдаться, дознаватель может заподозрить неискренность в показаниях».
– Мы грабили город Темноречье.
– Это я уже слышал, – недовольным тоном повторил мучитель.
– После… Когда мы возвращались в Короноград, на нас напал линкор «Каратель».
Еще два удара по почкам.
– Э-э-э… – тяжело протянул Кир. – Мы стали жертвой предательства.
– Откуда у тебя оказались бумаги с подтверждением предательства? Тебе их златокаменцы подарили?
– Ничего мне не дарили, – заверил мучителя пленник.
– Тогда как они оказались у тебя? – с нескрываемой злобой задал вопрос дознаватель.
– Я тайком, ночью, пробрался в каюту капитана… Обыскал её. И нашел бумаги… – объяснил Топоруб.
– Как ты выжил?
– Спрятался.
– Как трус!? – со смесью гнева и презрения воскликнул палач.
«Глупо будет сейчас с ним спорить на эту тему, но нужно что-то ответить».
– Как человек… который хочет жить, – ответил Кир, стараясь аккуратно подбирать слова.
– Как ты умудрился так тайно спрятаться, чтобы тебя никто не нашёл?
– Они не умеют искать… От таких… укрыться труда не составит, – с оттенком пренебрежения к служащим военно-воздушного флота проговорил Топоруб.
– Где!? Конкретное место!? – взревел дознаватель.
– Внутри чучела.
– Какого, чёрт возьми, чучела?! – крикнул мучитель, сопроводив вопрос ударом в живот пленника.
– Команда «Палача»… после набега на Темноречье… подарила нам чучело, смастеренное из бочки, стержней и частей тел нескольких темнореченцев.
Дознаватель помолчал какое-то время, затем подошел к двери, постучал. Почти сразу она открылась, и в проеме показались те же трое. «Уложите его», – сказал им палач. Те подошли к Киру, освободили на мгновение одну его руку от наручников и затем соединили руки браслетами со стороны живота. После силком подвели к стоящей параллельно одной из стен кушетке (похожей на медицинскую), ножки которой были винтами скреплены с полом и половина которой находилась в своеобразной железной то ли ванне, то ли корыте. Силой уложили спиной на неё начавшего сопротивляться Топоруба, и после закрепили допрашиваемого ремнями к ложу. Пускай, оно и не являлось «Прокрустовым ложем3», но Кир уже знал, что лежать на нём будет тоже мучительно и не из приятного.
Затем трое ушли, и дознаватель подошел к лежащему Топорубу. Рядом, из стены выступал водопроводный кран, к концу которого был закреплен шланг. Палач не спеша надел Киру на голову знакомый ему мешок, затянул на шее веревочный узел, пустил воду, после взял в руки второй, свободный, конец шланга и навел его на скрытое мешковиной лицо Кира. Секунда. И вода полилась. Поток, стекая по закинутой назад голове прямо в ванну, частично впитываясь в ткань и плотно прибивая её ко рту и ноздрям, стал сбивать дыхание у Топоруба. Дышать ему становилось всё труднее, создавалось ощущение утопления. Вскоре он начал задыхаться. Дознаватель лил воду примерно минут пять, затем положил шланг в ванну, снял мешок и спросил:
– Мне продолжить?
– Нет… Не надо, – негромко попросил Кир.
«Настало время поведать ему часть правды, при этом признание следует подать таким образом, чтобы у дознавателя создалось впечатление, что от него не утаили ничего значимого. Для этого в признании нужно акцентировать, что ему рассказывают всё, именно всё. Надеюсь, дознаватель, услышав рассказанное, успокоится и с чувством выполненного долга и достигнутой цели прекратит допрос. Надеюсь, что он насытится частью истории. Как говорится, чтобы успокоить собаку, достаточно дать ей одну кость из нескольких».
– С чего это вдруг я должен остановиться? – с издевкой вопросил дознаватель.
– Я всё расскажу… Я всё расскажу, – громким тоном пообещал Кир.
– Я жду!
– Меня сместила команда.
– Когда именно? – на лице дознавателя можно было увидеть, что его начало охватывать чувство радости и довольства переломом в допросе. Вероятно, его понимании, видении, это был тот переломный момент, когда допрашиваемый ломался и рассказывал об изначально утаенном.
– После набега на Темноречье, – уточнил Топоруб.
– Почему?
«Прямо некоторые моменты говорить нельзя, надо вскользь, как будто невзначай, немного в сторону, чтобы слова эти навели его на определенную нужную мне мысль, чтобы он сам того не зная оттолкнулся от них, чтобы он думал, что сам разгадал дело (задачу). Нужно, чтоб палач сам догадался. Сам, но с моей подачи».
– Команда захотела ещё наживы. Рядом проезжал торгаш… Они хотели атаковать его.
– Ты был против? – предположил дознаватель.
– Да… Я настаивал, проигнорировать его и следовать дальше.
– Почему?
– Не хотел рисковать, – ответил Кир и добавил: – Да и он подозрительно себя вёл. – Кир остановился, чтоб отдышаться.
– Как именно?
– Обычно одинокие торговые судна стараются держаться подальше от кораблей без знамен, а он как будто специально рядом шёл.
– И в итоге?
– Команда вспыхнула неодолимой жаждой наживы, их было не отговорить.
– И? – параллельно последовал удар в живот.
– Произошел бунт… Меня сместили.
– Почему?
– Я… был против нападения… Команда – хотела атаковать…
– Почему?! – опять удар.
– Я был против.
– Почему?!
«Последовательные одинаковые ответы – раздражают, надо что-то другое».
– Не хотел… рисковать.
– Почему они оставили тебе жизнь? – поинтересовался палач.
«Кто – они? Команда или республиканцы? Вероятно, он имеет в виду команду».
– Так получилось… Схватили живьем, – в недоумении, простодушно ответил Топоруб.
– Ничего ж не мешало убить после. Так почему!?
Кир немного промолчал, пытаясь восстановить дыхание и обдумывая ответ.
– Почему!?
«Задолбал своим почему! Бесит уже».
– Почему!? – крикнул дознаватель, не унимаясь.