Ветер и Сталь

Глава Десятая. И не только снег

Глава Десятая. И не только снег

Тишина. Такая, что кажется слышно, как падают пушистые снежинки. Они, медленно кружа, опускались на бледное лицо Аске и мгновенно таяли.

Тьма. Густая, плотная. Луна ушла, а свет звёзд едва-едва достигал земли даже сквозь голые ветви деревьев.

Тойве надоело ждать и он плеснул охраннику в лицо ледяной водой из его же фляги.

Аске резко глубоко вдохнул. Раскинул руки, словно собираясь схватиться хоть за что-то. Широко распахнул глаза. Увидел перед собой Тойве. Всё вспомнил, вскрикнул, забормотал что-то непонятное и попытался отползти, отталкиваясь ногами и смешивая пушистый снег с землёй и опавшими листьями. Но он сидел, облокотившись о дерево, поэтому успеха не добился. Глядел только, не моргая, широко распахнутыми глазами и беззвучно что-то бормотал, шевеля губами.

Тойве поднялся, выпрямился во весь рост и посмотрел на парня сверху вниз:

– Ты видел откуда я вышел?

Аске закивал. Быстро-быстро и в бормотаниях перешёл на повизгивания. Особенно когда Тощий Хвост подошла ближе и села рядом с Тойве. Обвила лапы роскошным пушистым хвостом и хищно облизнулась.

– Мои предки со мной, – продолжил молодой охотник, – они помогли мне. Они рядом со мной сейчас, – он обернулся направо, налево, заглянул себе за спину, – видишь, да?

Аске едва опять не отключился.

– Не видишь, – сделал заключение Тойве, плеснув ещё водой, – это не важно. За твоей спиной они тоже стоят.

На парня уже было не взглянуть без жалости. Он сжался в комок, боясь смотреть по сторонам, а то никак ещё увидит духов предков, и только скулил тихо-тихо, как боялся нарушить тишину.

– Ты будешь делать то, что я скажу.

Охранник вновь затряс головой с закрытыми глазами.

– От меня ты, может, и уйдëшь. От духов – нет. – Тойве сел на корточки, заглянул в глаза Аске, – где мужи, с которыми я пришёл?

Охранник бормотал нечленораздельно, переходя на повизгивания. Понять его было невозможно.

– Хочешь жить, говори понятно.

– Да-да, – немыслимым усилием воли собрался Аске и хоть голос дрожал и срывался, но он смог говорить, – в старом амбаре.

– Кто охраняет?

– Парко. Должен быть…

– Пошли. – Тойве поднялся на ноги.

Охранявший старый амбар Перко спал. Тихо мирно посапывал и смотрел интересные сны. Спал сидя. Деревянная крышка была закрыта на распор толстой веткой. Но не такое это и препятствие, при желании можно выбить изнутри. Но это при желании. А оно, очевидно, у запертых отсутствовало. Потому что когда Тойве отворил вход и убрал крышку, чтохоть немного света проникало внутрь, он увидел пятнадцать взрослых силтных охотников. Они просто сидели или лежали прямо на дощатом полу и просто спали. Их неудосужились даже связать. Они итак не собирались бороться за свои жизни.

– Можете уходить, – сказал им Тойве.

Охотники просыпались.

– Куда уходить? – удивился кто-то из них, – пошкпурт велел здесь ждать.

– Никакой он не пошкпурт. Он чужак и предатель. – возразил юноша, – он убил деда, отца и старого пошкпурта – своего отца. Убъëт и вас. Где Ниило?

Он спросил про того охотника, которого привели к Койле перед ним. И он слышал весь разговор.

Мужи переглянулись.

– Пошкпурт отпустил его домой. Он и нас отпустит после нашего раскаяния…

– В чëм вы должны раскаяться?

– Помогали твоему отцу…

– Койла назначил Ниило наказание в сорок палок, – перебив, тихо, но отчëтливо произнёс Тойве, – отец умер после пятидесяти.

На какое-то время в амбаре повисла тишина. А потом тот же голос ответил:

– Да нет, не может быть. Наверное он виноват поболее нашего. С нами – нет, так не будет.

Тойве пожал плечами:

– Затворять вас не стану. Перко связан. Коль надумаете – уходите.

Возможно это и хорошо, что луна ушла и сейчас так темно. В какой-то степени так будет сподручнее.

Тойве выбросил охотников из головы – каждый сам свой лук делает. И за своё будущее отвечает. Для него и для его Веймы здесь будущего нет.

Жаль. Но их мир разрушен. Разрушен до основания. И на его руинах начало произрастать нечто уродливое, взращиваемое мерзкой рукой Койлы и его имперца. Хотя и Койла – такой же имперец, как и Ливий. Не по крови, по духу. Для него лес – не дом, а что-то чуждое. А народ ппеланчле – не родичи, а просто толпа, которую нужно впечатлять и держать в узде. Подачками, обещаниями, страхами. Наказывать за провинности.

Как они перезимуют? Тойве понял, что люди Филина не подготовились толком к зиме – амбары пусты. Всё занимались то подготовкой к войне с «демонами», то между собой выясняли.

Так, Вейму он освободит. Пока ещё не решил как, но мысли есть. А как быть с остальными? Надо мать вывести отсюда. Сëстры все замужем в селении людей Щуки, есть надежда, что там такого бардака нет и у них всё хорошо. В любом случае, у них есть их мужья, пусть сами заботятся о своих женщинах. А вот у мамы он остался один мужчина.

И как быть?

Тощий Хвост в селение не пошла. Осталась в лесу. И это правильно, нечего собак будоражить. А Огненный бежал рядом.

– Тойве, стой! – вдруг услышал он приглушëнный голос позади и еле слышные шаги.

Он обернулся, положив руку на рукоять ножа. Его догоняли пятеро охотников из освобождëнных.

– Стой, Тойве, – повторили они, – мы с тобой пойдëм. Ты ведь туда вернëшься, к «демонам»?

Юноша кивнул.

– Только мы с семьями. Здесь жизни не будет. Возмëшь нас?

Тойве опять кивнул.

– Поднимайте своих, встретимся возле Корявого дуба. Матушку мою тоже возмите. Я за Веймой и подойду. Если что, друг друга не ждём, уходим к виланцам. Лучше не шуметь и поторопиться – я не знаю на что сейчас способен Койла…

– Он способен на всё.

– Мы уж думали, нам конец. Но тут ты пришёл…

Странные люди. Думали, что конец, но ничего не делали. Тойве отвернулся – нет времени разглагольствовать. Охотники бесшумно растворились во тьме. Теперь придëтся немного выждать, чтобы они успели вывести семьи и лишь потом действовать.

Он затаился возле старого кудо Койлы. Отсюда был прекрасно виден кудо пошкпурта. Перед его входом тоже сидел и дремал один охранник. Хорошо, что они не такие, как виланцы. Те на посту никогда нк спали.

Возможно получится вывести Вейму с минимальными потерями.

– Подожги этот кудо изнутри. – не оборачиваясь, приказал Тойве.

Но Аске съëжился, кивнул, хоть никто его и не видел и скользнул под шкуру внутрь дома.

Тойве надеялся, что получится сделать всё без шума, но если что-то вдруг пойдёт не так, то пожар отвлечёт внимание подельников Койлы.

Сам он, тем временем, используя все свои навыки, начал красться к дому вождя. Шаг за шагом. Умный Огненный остался на месте, готовый к рывку. Ни один раз с ним подобное воплощали на охоте. Тойве подкрадывался, а Огненный страховал и добивал, если сразу добыча ускользала.

И тут, внезапно, ночную тишину прорезали дикие вопли. Раздавались они откуда-то со стороны амбара с пленниками. Что там случилось? Кто кричит? Как не вовремя.

Вопли, как и из источник, приближались.

– Беда! Беда! Сбежали!

Охранник возле входа поднял голову, сонно фокусируясь перед собой.

– Сбежали! – Тойве узнал голос – Сари, один из охотников отца, томившийся в амбаре. Тот самый, кто отвечал ему недавно.

Получается, что он уснул, пятëрка пленников ускользнула. Он проснулся и прлнял трвогу. Глупец!

Охранник зафиксировал взгляд на Тойве. Даже в темноте было видно, как расширяются его глаза и медленно, но неуклонно ползут на лоб.

– Ты?! – захрипел он и засеменил ногами, как Аске ранее, – нет! Не подходи!

Его голос сорвался на визг.

Как некрасиво, подумал Тойве, огромный, взрослый муж, а так пкрепугался! Хотя… Он притормозил на мгновение, сам не так давно едва с ума не сошёл в домике мёртвых. Но теперь он духов не боялся. Никаких. Ни злых, ни добрых. Теперь он больше боялся людей. Живых. Особенно тех, кому доверял и верил когда-то.

Тойве выпрямился. Резко. Пристально посмотрел на охранника ставшими чëрными глазами:

– Не за тобой я пришёл, Иил, – тот сидел, закрываясь руками, – беги!

Второго предложения ему не потребовалось. Он вскочил и рванул во тьму, топая, как сохатый.

Юноша шмыгнул в дом вождя. Где там, что и как расположено он не знал. И откуда знать, если не был внутри ни разу?

А ведь Вейма здесь не одна. Здесь ещё Койла и этот мерзкий имперец.

А вопли снаружи приближались. Уже подключились собаки. Сопровождали лаем неугомонного.

Койлу увидел сразу – тот спал и в ус не дул. Не тревжили его никакие звуки. А Ливия нигде не было. Более того, не нашлось даже его спального места. Неужели он и вправду никогда не спит? И куда делся? До ветру вышел?

Вейму Тойве обнаружил в самом углу. Куда она забилась и свернулась там калачиком.

Юноша бросился к ней, приподнял за плечи. Её глаза оказались закрыты, голова безвольно болталась. Тойве встряхнул её:

– Вейма! Вейма! Проснись, это я!

Никакой реакции. Неужели опять? Не важно! Нужно выбираться, пока этот недоумок всю деревню не поднял.

Молодой охотник подхватил девушку на руки и рванул к выходу. Едва не споткнулся о камни потухшего очага, но удержался с ценной ношей на руках. Когда поднимал, Вейма показалась пушинкой, сейчас же, спустя несколько шагов, бессонную ночь, жестокие побои и страшные вести, понял, что нет, не пушинка. Ну и пусть! Всё равно он будет нести её столько, сколько потребуется.

Слегка одëрнутая шкура выхода, через щель пробивается свет звëзд и прямо напротив словно мвтериализуется из тьмы фигура.

Ливий.

– Ты меня удивил, – усмехнулся имперец. Лица его видно не было, но по интонациям голоса понятно. В тусклом свете сверкнула сталь – кинжал. Имперец крутанул его руке. Так, что показалось – клинок живой, гибкиц и сам скользит меж его пальцев, – твой дед, да и отец, мне таких сюрпризов не преподносили.

– Кто там? – проснулся сзади и протирал глаза Койла.

– Положи девчонку и, возможно, будешь жить, – сказал Ливий, – если вынесешь следующее наказание.

– Как по вашему сказать: чтобы тебя Керемет прибрал? – хмуро спросил Тойве.

Имперец шевельнулся. Полоска звëздного света упала на его перекошенное лицо. Он сделал шаг вперёд.

А из-за шкуры уже слышались вопли Сари. Потом крики внезапно стихли, началась какая-то возня, топанье ног, бескомпромисное звериное рычание, звук падения чего-то похожего на мешок со свиным навозом. Шкура распахнулась и влетел тëмный силуэт. Набросился на Ливия сзади, повис у тго на спине и пронзительно завизжал голосом Аске:

– Беги!

Сзади шорох. Койла поднялся со своей кровати, вглядываясь в темноту, спросил:

– Кто здесь? Здесь Тойве?

А Тойве не стал дожидаться чем закончится борьба Ливия и Аске, бросился к выходу. Выбегая из кудо, заметил, как имперец сбросил охотника каким-то хитрым движением. Но тот тут же подскочил и вцепился в него снова. То ли в одежду, то ли в руку – не успел разобрать. Заметил только боковым зрением мклькнувшую сталь и Аске захрипел и забулькал.

Какие-то мгновения. Тойве с Веймой на руках уже выскочил из кудо, но и Ливий в два прыжка уже здесь.

Между ног, едва не сбив, пронеслась серая, в свете звëзд, тень. Огненный! Хвост прямой, уши прижаты, шерсть на загривке встопорщена.

Пëс прыгнул навстречу убийце и страшные челюсти сомкнулись на руке с кинжалом.

Ливий вскрикнул. От боли, или от неожиданности. Выронил оружие, а умный зверь дëрнул его и они вместе скатились кубарем вниз по земляным ступеням.

Пока имперец отходил от падения, соображал где верх, а где низ, Огненный стремительно вылетел из дома и помчался догонять друга.

Позади вовсю полыхал старый дом Койлы и гудела разбуженная деревня. К Корявому дубу не пройти, это на другой стороне. Значит нужно уходить самим, с надеждой, что у охотников всё получилось и они успели вывести родных.

Плохо, что нет с собой ни оружия, кроме ножа, ни припасов, ни воды. А путь предстоит неблизкий.

Не важно. Главное, что удалось вырваться. И надеяться, что не будет погони. А до лагеря они доберутся, это точно. А там уж не бросят. Рамир сам сказал, чтобы приходили, если что. Вот это «если что» и настало. Придём.

Срывался снежок. Нежный и пушистый. Ложился на ветви деревьев, на их следы, скрывая от возможных преследователей. Тойве почувствовал, что вот-вот и упадёт. Остановился, тяжело дыша. Осторожно опустился на колени. И ощутил тëплую ладошку на своей щеке. Посмотрел вниз – Вейма пришла в себя и смотрела на него. И столько нежности было в этом взгляде!

– Тойве, мой Тойве, – шепнула она, – пришëл за мной… живой…

Он с облегчением выдохнул:

– Ты очнулась. Я боялся, что ты опять…

Девушка потянулась к нему. Уткнулась в плечо и заплакала. Юноша не знал, что делать. Просто гладил её по спине и молчал. А она немного успокоившись, сказала:

– Я видела твоего деда.

Тойве удивился. Но она продолжила:

– Да-да. И он называл меня внучкой и извинялся за что-то, я не поняла за что…

– Зато я понял.

– Это Койла убил их всех.

Юноша поправил рыжую, мокрую от слëз прядку, прилипшую к щеке девушки.

– Я знаю.

Она расплакалась вновь. А Тойве думал, что им нужно найти убежище, потому что ему жизненно необходим отдых. Иначе далеко они не уйдут.

Кроме как старое волчье логово, которое они использовали ещё когда были маленькие для своих игр, в голову ничего не шло. И это не самый плохой вариант, тем более, идёт снег. Он скроет следы. И они смогут передохнуть и выспаться там. В логове относительно тепло. И Тойве решил идти туда.

Небо было уже светлым, когда протискивались в узкий лаз.

Тойве уснул мгновенно. Просто отключился, оказавшись внутри. Он уже не видел и даже не чувствовал, как рядом легла Вейма, обняла, пытаясь согреть своим теплом, как с другого бока прижался Огненный и как их нашла Тощий Хвост. Заглянувшая в логово своей острой мордой.

Проснулся Тойве когда солнце уже клонилось к закату. Было тепло и пахло дымом и едой. Он сел.

Оказалось, что Вейма развела костёр прямо здесь и жарила зайца. Дыму было некуда деваться, он поднимался к низкому потолку, скапливался там и тонкой струйкой вытекал в узкий проход.

– Тощий Хвост принесла. – кивнула на добычу девушка.

Юноша хотел встать, но ткнулся макушкой в свод логова, рухнул обратно, потирая ушибленное место. Вейма весело и беззаботно рассмеялась. Будто и не было жуткого плена, мерзких планов её братца, всех потерь… Она смеялась так звонко и так заразительно, что у Тойве невольно губы сами растянулись в улыбку, а потом засмеялся и он сам.

Всё хорошо, они живы, они вырвались, всё наладится. Так или иначе.

Потом они ели зайца. Рвали плохо прожаренное мясо крепкими зубами и заедали снегом.

А снег действительно лёг сплошным ковром. И основательно скрыл их следы. Остались только волчьи. Тощий Хвост периодически исчезала и позже вощвращалась. Как тогда, когда принесла зайца.

Снаружи опустилась тьма.

Молодые люди хорошенько протопили костёр. Ночью выходить на поиски дров уже не получится. Придётся ждать утра. А утром нужно будет идти.

Спать не хотелось. Они просто сидели рядом и смотрели друг на друга. Так хорошо, так уютно. Даже в старом волчьем логове. Они ничего не говорили. Да слова уже были и не нужны. Только взгляды, которые красноречивее любых слов.

Вейма чëтко видела в его глазах всё – и боль, и страх, и просьбу простить, и обещание, что отныне его жизнь принадлежит ей.

Тойве протянул руку к её лицу и дрожащими пальцами попытался стереть дорожки высохших слëз. Она прижала его ладонь к щеке. Коснулась губами. Он вздрогнул и отвернулся, но через мгновение потянулся к ней.

Они обнялись. Он чувствовал её мягкость, её запах. Лëгкое дрожание. Щека к щеке, ощущая дыхание друг друга, ставшее прерывистым. Губы слились в первом поцелуе. Неумелом и наполненном нежностью и надеждой.

Она прижалась к нему, как к единственному источнику тепла в этой заснеженной пустоте.

Она первая потянула завязки на своих одеждах. Он покраснел, но не отвëл взгляд. Тени от пляшущих языков огня играли на её точëном силуэте, отражаясь в глубоких и огромных глазах.

Он вопросительно посмотрел на неё и увидел её решимость, она попыталась развязать шнурки на его куртке, но те поддавались. Тойве накрыл её руку своей и они вместе справились с этой неловкой проблемой, не отводя глаз друг от друга.

Мир сузился до треска веток в огне, до запаха её кожи и волос, едкого ощущения дыма, робких касаний, тающих, как первый снег.

Сердце бешено билось, словно желало вырваться из своей клети.

Она вскрикнула от резкой боли, он замер. Она лишь сильнее обвила его руками и ногами.

– Продолжай… – шепнула на ухо.

И боль отступила, сменившись странной, всепоглощающей нежностью.

В её тихом стоне Тойве услышал своё имя и это стало единственным, что имело для него значение.

Потом они лежали, закутавшись в свои же одежды, как в одеяла. И ощущали лишь неистовую нежность, что даже мешала им дышать. Вейма лежала на нём, раскидав свои огненные локоны. Он сжимал её в объятиях, мечтая защитить от всего мира.

– Моя жена…

Она ответила, не поднимая головы, слушая его сердце:

– Мой муж…

Возле входа в логово Огненный лизнул Тощий Хвост в морду. Та обычно скалилась после такого, но не в этот раз…

Глава Одиннадцатая. Последний рубеж

Глава Одиннадцатая. Последний рубеж

Звук тревожного горна разрезал размеренный ритм жизни лагеря. Женщины, побросав бельё на берегу, спешили укрыться за крепкими стенами.

Рамир влетел на частокол – по речушке плыли два корабля. Один пузатый, закруглëнный и довольно массивный. Даже странно, как он до сих пор не сел на мель. А второй узкий, хищный, точь-в-точь корабль морских разбойников, как они недавно били возле деревни морале. Совсем спасения от них нигде нет.

Рядом встал Риккардо. В центре лагеря зычно командовал Горазд. Из боеспособных сил в расположении имелся только его десяток ратников, да три арбалетчика. Остальные ещё не вернулись. Часть шла по рекам на трофейном корабле, часть ждала возможного возвращения разбойников в деревне, остальных распределили по другим селениям морале. Включая выздоровевших воинов первой сотни. Итого в лагере только небоеспособные остатки второй сотни, недолеченные бойцы первой, десяток Горазда и юные бойцы Рамира. Вот и всё воинство.

Ну не ожидал никто, что враги найдут их в этой глуши! Да и местные, моралк, говорили, что северяне боятся лесов и никогда не заходят глубоко.

Не в этот раз.

Пузатый корабль поравнялся с крепостью. Было видно, что на нём отчаянно пытаются затормозить тяжёлое судно. Но сила инерции игнорировала желание мореходов и его несло дальше.

Сверху, со стены было видно, как он забит людьми. Казалось, что если кому-то станет плохо в этой толпе, то он не сможет упасть, потому как просто некуда.

Пузатый сел на мель ниже лагеря, не дотянув до берега.

А длинный, хищный, видно боевой, ткнулся в подмороженную глину как раз в том месте, где женщины полоскали бельё. И с него сразу спрыгнул человек. Высокий светволосый юноша. Он обернулся и что-то крикнул. Ему передали белый щит, который он тут же вознёс над головой. За ним следом врезался в грунт второй. Тоже молодой, но огромный и какой-то, как небрежно вырубленный из камня. Тот просто поднял руки, демонстрируя, что не вооружëн.

– Даже не думай… – процедил сквозь зубы Риккардо.

Молодняк весëлой вереницей лез на стены – посмотреть, что происходит. Ддя них всё это – просто какое-то приключение. Жутко интересное и разбавляющее стабильное, а, возможно, и даже унылое течение военного быта. Тренировки, муштра, снова тренировки…