Ветер и Сталь

Глава Четвëртая. По рукам

Глава Четвëртая. По рукам

Гостевой Дом обрëл больше порядка с момента заселения виланцев. Комнаты стали убираться, таверна блеснула чистотой, исчезли мутные субъекты. И даже сам хозяин вытягивался в струнку при встрече с сержантами и на вопросы отвечал коротко и чëтко, по-военному.

Один только вид Штайна отпугивал местных лихих людишек и заставлял обходить их двор стороной. Всё это благоприятно повлияло на заведение в целом – в свободные комнаты начали селиться купцы, потекли деньги, но и повысились требования. Выполняя которые, хозяин ещё больше поднимал уровень своего Гостевого Дома. Нанял профессиональную охрану, повара. Теперь стряпня в таверне стала не дешëвой баландой, а вполне сносной и даже вкусной пищей.

Но это всё позже, а пока Рамир тянул за плащ непонятно откуда взявшегося щëголя внутрь. То, что это чудо, что он наткнулся на них раньше, чем его настигли двое бродяг – он осознает также немного позже. Насколько он выделялся здесь, сверкая, как огранëнный бриллиант в куче навоза, настолько же точно и валялся бы в канаве с перерезанным горлом.

Эрик закрыл за ними дверь. Штайн остался снаружи.

Со вчерашнего дня в таверне стало не столь многолюдно и шумно, как до заселения отряда. Зал почти пустой. Только за парой столиков чинно ужинают воины. Да хозяин ща стойкой. Наверняка надеется, что они скоро уйдут и всё вернëтся на круги своя.

– Так, – протянул Рамир, оглядев полутëмный зал, – пошли в нашу комнату.

И заскрипел старыми ступенями, поднимаясь на второй этаж.

– Ну, сказывай, – повернулся Ветерок к вошедшему, – как ты оказался здесь? От папки сбежал?

Молодой щëголь насупился, запыхтел.

– Отец умер год назад.

Рамир покачал головой, отошëл к окну. Скрестил руки на груди и сказал.

– Мой тоже.

Гость, по его словам, оказался местным правителем Хродвардом. Верить ему или нет? Одет богато, это похоже на местных. Не степной кан, делящий быт со своим народом. Эти живут отдельно, в охраняемых дворцах. Без сопровождения никуда не выходят. А этот как, кстати?

– Мне нужна помощь. – в ответ на вопрос сообщил молодой правитель. И пересказал все последние события.

– Значит стража в твоём дворце подчиняется твоему дяде? – задумчиво потëр подбородок с наметившейся растительностью Эрик.

– Да, стража, гарнизон Хафнгарда – всё под его рукой.

– А меч кто охранял?

– Ну… – протянул Хродвард и замолчал.

– Хорошо, – хлопнул ладонью по столу Рамир, – помощь-то тебе зачем? И чем мы можем помочь?

– Мне нужны не гауты. Вы здесь чужаки, на вас никто не имеет влияния. И преступники тоже, скорее всего, чужаки. И вв сможете их найти и поймать. А судить их потом будем мы сами. Главное – найти.

Ветерок побарабанил пальцами по столу, глядя в одну точку. Вспомнились слова Лаславы, что придëт человек с предложением и, что его стоит принять. Откуда она только узнала?

– Что будет, если мы согласимся? – спросил он.

– Вы получите грамоту, дающую право перемещения по Хальдору без ограничений. У вас будут развязаны руки ради благой цели.

– Это замечательно, – прдал голос Эрик, – а что нам будет, когда поймаем убивцев?

Хродвард, казалось, растерялся. Развëл руки, наклонил голову, коротко задумался.

– Ну… – выдал он после секундного замешательства.

– Мы – наëмники, – ухмыльнулся молодой латник.

Кëниг поймал мысль, кивнул.

– Ну да. Серебро?

– Лошади. – подхватил Рамир, – у вас отличные лошади. Оплату возмëм конями. И мы заинтересованы в долгосрочном союзе.

Что-то в голове у Хродварда щëлкнуло – а с кем он уже битый час ведëт беседу? Уж темно стало на дворе. А его собеседники кто? Не опытные седые мужи, а юнцы! Такие же, как он и даже младше! Что они могут и могут ли хоть что-то? Для чего он рассказал им всё? Не зря ли?

– А вы кто? – с растерянностью в голосе спросил кëниг.

Рамир усмехнулся. Поднялся из-за стола, отстегнул сержантский кинжал, бросил его на стол. Достал замерцавший Коготь, показал его на ладони.

– Я ждал, когда ты спросишь, кëниг, – улыбнулся он, – я – сын правителя Степи, кан степногл рода рамировичей и я – сержант второй чентуры воинского отряда Стража Великого Дома Аргент Жона Алаберто.

Хродвард кивнул, разглядывая кинжал в ножнах, украшенных изображением волка.

– Наслышан об этом виланском Доме, – сказал он, – и о Стражах знаю. Их пять в каждом Доме?

– Да, пять, – подтвердил Рамир и протянул раскрытую ладонь, – ну что, величество, по рукам?

Кёниг тоже встал, посмотрел на протянутую руку, на Коготь, на кинжал. Заглянул в глаза юного кана, не скрывая озорные огоньки проснувшегося азарта.

– По рукам, кан! – воскликнул он, – будут тебе и лошади, и союз!

В ночь молодого кëнига отпускать не стали. Хоть и поднимется тревога во дворце. Но риск передвижения по незнакомому ночному городу с важной персоной, особенно в текущей обстановке, посчитали неоправданным.

Засели за планирование, устроив своеобразный мозговой штурм.

– Нам будет нужна связь с величеством, – сказал Рамир, – и нужно обеспечить его безопасность. Так как веры стражникам нет.

– Согласен, – с готовностью откликнулся Эрик, в памяти которого ещё был свеж его осенний провал в Ауроре, а потому горел желанием реабилитироваться, – я могу заняться. Мне нужны будут люди из твоих – охотники и островитяне. Выучка у них похуже, зато чутьë звериное – комара не пропустят. И несколько ребят из твоей второй сотни.

– Возьмëшь, – не отказал Рамир, – завтра сопроводим величество во дворец и всё организуем.

Глава Пятая. Следы за пределами

Глава Пятая. Следы за пределами

Рамир покусывал травинку, глядя, как Тойве чуть не носом обнюхивает крыльцо и окрестности. Вейма осматривала дом изнутри. Но как осматривала? Дождалась пока ей разрешили войти и остановилась в проходе с открытой дверью. В доме продолжалась какая-то своя суета, но ощущалось тяжëлое напряжение. Дети не бегали и кричали, мужчины сидели и вели неспешные, тихие беседы, женщины с красными глазами занимались своими обычными делами. И среди этого всего, застывшая, как восковая кукла, лесная охотница-шаманка.

Вообще, Рамир начал подозревать, что она уже всё знает. Но не говорит. Даже Тойве.

Убитого, старейшину этой семьи-рода уже упаковали по местным обычаяс в деревянную коробку и закопали в отведëнном месте. Обозначили его последние Пределы. После чего тот воссоединился с предками.

Обычай, по мнению степняка, странный. Хотя у тех же ппеланчле ещё более странные с их домиками мëртвых. Ну, у каждого народа своё посмертие и путь к нему.

– Всё затоптали, Рамир, ничего не понятно. Тут ещё камень… – обругал Тойве мостовую.

Ветерок сплюнул травинку. Значит то, на что он расчитывал изначально – его следопыты возьмут след, здесь работать не будет. Нужно менять подход.

– Сюда бы Огненного… – вздохнул охотник.

Да, пожалуй, пëс лишним бы не был, но нужно работать с тем, что есть.

– Хорошо, – сказал Рамир, – тогда осмотри по верхам. Может увидишь что необычное, – а сам шагнул в дом. Чтобы понять почему жертвой стал именно этот человек, нужно узнать кем он был, чем жил. И, возможно, появятся версии. А кто сможет о нëм рассказать лучше, чем члены его семьи?

Языковой барьер всё-таки имел место. В целом, юноша понимал местных, но терял нить когда и если собеседники начинали тараторить слишком быстро или несколько человек сразу.

Возле арки, означавшей Предел этого домовладения, замер Штайн. Он не стал входить во двор и, тем более, в дом. Остался снаружи и наблюдал за улицей, бросая изредка равнодушные взгляды внутрь.

А убитый оказался человеком интересным. Старый и очень опытный судостроитель, который до сих пор привлекался к работе. Правда уже, скорее, как советник. Но пользовался уважением в городе и даже некоторое время состоял в городском Совете.

Этот Совет – тоже интересный орган управления. Туда избирали уважаемых горожан и они могли принимать важные для города решения. Например, когда убитый Эрих Кольг состоял там, у него случился конфликт с неким Бруно Висконом, владельцем гончарных мастерских. Тот хотел продавать необработанную гончарную глину в Торению. И старик костьми лëг, но сумел добиться запрета на продажу сырой глины. Говорят, аж до самого кëнига дошëл.

Эта информация проскользнула случайно, но Рамир ухватился за неё и потянул, как за ниточку. С этого момента он стал понимать, что именно спрашивать у людей, какие вопросы задавать. Ведь этот самый Бруно, крепко обиженный на Эриха, мог ему и отомстить.

Местные утверждают, что это невозможно. Что гаут никогда, ни за что и прочее, не нарушит, не преступит, не осквернит и прочие подобные «не». Но наученный опытом Эоссии, Рамир понимал, что и хуже может быть, только пропорционально заинтересованности.

Уже темнело, когда Рамир покинул дом. Тойве с Веймой сидели рядышком на каменных ступенях. Ждали его. Он подсел к ним.

Помолчали. Только с улицы на них поглядывал Штайн.

– Я не знаю, как искать здесь, – пожаловался Тойве, – я не вижу ничего! Всё непонятное, чужое!

Вейма молчала. Только чертила что-то палочкой на камне.

– Да, – согласился Рамир, – тут по другому надо.

На фоне серой стены, словно материализовался из мрака, Корвин. Вроде никого не было и вот он уже здесь. Это его врождённое умение, доставшееся по наследству, как представителю клана змеиных и отточенное после побега из рабства в городе Олосене.

– Убийца пришёл по крышам, – он бросил Рамиру на колени клочок ткани.

Ткань действительно оказалась необычной. Местные предпочитали более тонкую работу плетения и другие цвета. У хальдорцев спросом преимущественно пользовались серые тона от светлого до очень тëмного, а этот клочок оказался грубее и коричневым.

– Где нашёл? – взвился Тойве, – я всё осмотрел!

Степняк ухмыльнулся и покровительственно положил руку охотнику на плечо.

– Учись у лучших, сынок…

Но Тойве не обиделся.

– Да правда, где?

И Корвин показал.

– Вот там он шëл, на крыше следы сохранились. Там примятый лишайник и треснувшая черепица. А здесь он спрыгнул. Зацепился за этот сучок, потерял лоскут. Потом схоронился в том углу, дождался старика, ну и…

Рамир аж подскочил.

– Ты гений, брат! – воскликнул он, – а ещё длчь старика была напротив двери, когда он ввалился в дом. Она сказала, что сначала подумала, что отцу стало плохо, а затем увидела кровь. И испугалась. На улице что-то мелькнуло, но она уже точно не увидела…

– Понятно, что не увидела, – сказал Корвин, – убийца не стал дожидаться пока его пригласят к столу. А как именно упал старик и куда был ранен?

– Эм… – Рамир почесал затылок, – не знаю, не спросил.

– Спрашивай, – кивнул степняк, – мы должны видеть всю картину целиком и понимать, как действует убийца, тогда сможем его поймать.

Тойве смотрел на Корвина глазами полными восхищения.

Рамир кивнул, сделал шаг, постучал в дверь.

День сегодня был насыщенным. Утро началось с тревоги. Весь гарнизон и чтража были подняты и город заполонили вооружëнные люди. Странно, что всю ночь пропажу молодого правителя не замечали, а обнаружили только с рассветом.

Городские ворота затворили, из порта никого не выпускали. Леон схватился за голову, когда увидел Хродварда. Риккардо головой лишь покачал.

– Нас нанял. – пояснил Рамир.

– Значит отрабатывайте, – ответил бывший сержант.

И Рамир начал отрабатывать. Но выяснилась интересная местная особенность – являясь правителем, Хродвард был им формально, на деле же даже встреченные стражники отказывались ему подчиняться.

Места дислокации и корабли отряда взяли в осаду. Готовые в любой момент перейти к штурму.

Кëнига вместе с Рамиром и Эриком под усиленной охраной доставили на центральную площадь, где их встретил на балконе дворца дядя Хродварда Готтхард. А немного позже к нему присоединился и жрец Гильсхарт.

Хродвард разразился гневной речью, расталкивая вооружëнных стражников, основной мыслью которой был вопрос – кто здесь правитель? Он илм кто-то другой?

На что дядя взъярился и изрëк ещё более гневную тираду о несмышлëнном мальчишке и его глупых поступках, недостойных зрелого правителя.

Стражники опустили копья, нацелившись острыми наконечниками на Рамира, Эрика и почему-то Штайна, который тоже увязался за ними.

Рамир с Эриком встали спина к спине, а Штайн не удосужил чести даже шевельнуться. Только смерил ленивым взглядом людей на той стороне копий таким, каким обычно разглядывают опостылевших, надоедливых мух.

И руки воинов дрогнули. Они прекрасно знали этого человека и острия начали опускаться вопреки брызжущему слюной ярости стратигу.

На балкончик вышел жрец. Встал рядом с Готтхардом. Осмотрел всю площадьпод ними. Как четверо стоят в кольце, как всё прибывает любопытный народ. Спросил сопровождающего, получил ответ шëпотом.

– Железный Стратиг скоро расплавится от своей ярости, – не глядя в сторону Готтхарда, сказал жрец, и обратился к кëнигу, – что ты желаешь, Наш юный Камень?

И Хродвард распрямился, приосанился и заявил.

– Я – правитель Хальдора! И я нанял этих людей, чтобы найти преступников!

Выражение лица Гильсхарта едва заметно изменилось.

– Достойно, – заявил он, – поступок не юноши, но кëнига. Всевидящий приветствует твои действия.

Готтхард резко развернулся к жрецу и едва сдержался, чтобы не выплеснуть на него свою ярость, выпалил только.

– Да как?!

Жрец же сделал вид, что ничего не заметил и лишь слегка повернул голову в сторону стратига.

– Железный Стратиг сам отказался сесть во главе стола, а юноша начал взрослеть и принимать важные решения. Достойные правителя. Верю – у него всё впереди.

Готтхард чуть не взорвался от злости. Вспыхнул, побагровел, но сдержался. Только с хрустом сжал кулаки, да стиснул зубы до скрежета.

– Он всё испортит! – ударил он по каменным перилам и стремительно покинул балкон.

Гильсхарт дважды хлопнул в ладоши.

– Браво, Наш Камень, Всевидящий поддерживает твои начинания! – Хродвард прижал руку к груди, а Гильсхарт, не оборачиваясь, спросил, – что имел ввиду Железный Стратиг, когда сказал, что он всё испортит?

Молодой жрец за его спиной пожал плечами.

– Я не знаю, о Всевидящий.

Далее началась рабочая суета. Рамир получил разрешительную грамоту с печатью правителя, а Эрик занялся формированием группы бодигардов. Задействовал ветеранов и молодняк второй сотни, привлëк охотников и островитян. Потеснил стражу замка.

Чем вызвал открытое возмущение и противодействие, едва не дошедшее до прямого столкновения.

Но на удивление ситуацию вновь спасло очередное вмешательство жреца.

Глава Шестая. Символ на клинке

Глава Шестая. Символ на клинке

Бруно Вискон оказался полненьким лысым мужчиной в почтенных годах с широкими ладонями-лопатами, почему-то перепачканными в глине. Хотя сам он уже давно не работал – руководил. Трëмя мастерскими.

Рамир нашëл его в рабочем квартале и, возможно, в не самый подходящий момент – он отчитывал какого-то человека в кожаном фартуке. Был чем-то крайне недоволен и не стеснялся в выражениях.

Демонстрация грамоты с печатью кëнига немного охладила его состояние и пунцовый до корней волос рабочий воспользовался случаем и тихонько удалился.

– Чего тебе? – грубо начал Бруно.

Рамир рассказал ему об убийстве Эриха Кольга. Слушая, Бруно не перебивал, лишь кивал головой нетерпеливо.

– Что от меня нужно? – спросил он, когда Ветерок закончил.

– Ну как? – даже рестерялся юноша, – у вас была обида на него и вот он мëртв…

– И что? – толстяк скривился в неприязненной гримасе, сплюнул себе под ноги и назидательным тоном продолжил, – мальчик, у меня в подчинении тридцать четыре бездельника. Тридцать четыре! Представь себе. И каждый думает, как бы ему получить монету и ничего не делать при этом. За каждым нужен пригляд! А этот подлец, который привëз мне дешëвую глину с примесями и думал, что я не замечу и заплачу ему? Ды вообще понимаешь вообще, что такое ответственность? Ответственность за жизни? Ведь, если у меня дела пойдут плохо, кто будет кормить семьи этих тридцати четырёх бездельников? Всё на мне! Всё! А ты мне тут про какие-то обиды толкуешь… многолетней давности. Да было и было! Сколько воды утекло с тех пор! Да и мало ли кто меня обидел или я кого, теперь всех убивать? Ты же не гаут?

Рамир мотнул головой.

– Вот, я так и знал. Наш молодой кëниг нанял? А вот будь ты гаутом, понимал бы, что это просто невозможно – нарушить Пределы! Убить человека – это тоже нарушение Пределов. Мëрт – слышал о таком?

Рамир вздохнул. Никакого желания вступать в полемику он не имел. А диалог превратился в монолог и не самого полезного содержания. Поэтому он не стал отвечать на вопрос, а спросил сам.

– Так, значит, вы отрицаете своë участие в убийстве?

Бруно, стоявший до этого с надменным видом, начал багроветь, глаза налились кровью.

– Сопляк! – ввплюнул он, – недоумок! Убирайся прочь! И кëнигу передай, пусть шлëт кого посообразительнее!

Мужчина притопнул в ярости ногами, хотел выпалить что-то ещё обидное, но сдержался и развернулся. Широкими шагами затопал по каменной дорожке к низенькому зданию гончарной мастерской, что-то возмущëнное бормоча в голос и обиженно жестикулируя руками.

Что-то защемило в груди – а, вдруг, обидел человека? Незаслуженно?

Посоветоваться бы с кем из местных. Да вот только с кем? С хозяином Гостевого Дома?

Рамир также по каменной дорожке вышел на улицу. Поплëлся по влажной мостовой – недавно прошёл тëплый весенний дождик, к себе, в портовый квартал.

Договорились, что он сегодня идёт говорить с Бруно, Корвин – осматривать место второго убийства, а Тойве с Веймой – третьего.

Второй убитый – молодой человек, ученик ещё одного владельца гончарных мастерских и тоже расположенных здесь же, неподалёку. В том, что Корвин сумеет извлечь максимум пользы из своего похода, Рамир не сомневался. И добудет знания даже лучше, чем если бы он пошёл сам. Даже его предположения о том, что убийца был не один – это очень сильно. Рамир и подумать не мог о таком. А ведь всё стройно получается на самом деле. Особенно в свете проясненной ситуации с убийством старика. Тот оказался ранен в бок. Несколько ударов. А упал он, когда ввалился в дверь, на спину. То есть он стоял, вероятно, спиной к двери? Получил ранение и с силой влетел в дверь, иначе не смог бы её открыть, она довольно плотно закрывается.