Ветер и Сталь
- -
- 100%
- +
Он хлопнул дверью, подняв взгляд на светлеющее небо. Нужно поторопиться. Время ещё есть, но ускользает. Лучше будет покинуть город, пока здесь всё не утрясëтся. Уходить лучше через Северные ворота. Там стражники прикормленные — выпустят и больше о нëм даже не вспомнят. Это не Западные Врата, куда этот недоумок герцог согнал Хирд. Да уж поручить королевской гвардии охранять какие-то ворота — это вершина циничного унижения гордых воителей. Зато заполонил замок своими людьми. Так было до недавнего времени и вновь тут эти торенцы!
Старался не шуметь, ступая по тëмной мостовой. Вдруг откуда-то из-за угла с диким заливистым лаем бросилась под ноги мелкая шавка. Пурпурный вздрогнул и рефлекторно притянул руки к груди. Его телохранитель не стал церемониться — пнул огромным сапогом бесстрашное животное и предрассветный мрак вспорол душераздирающий собачий визг. Поджав хвост, дворняга стремительно удрала.
И зря он понадеялся на пиратов. Да, они, по сути, у него в заложниках, но их квалификации для штурма дома с профессиональными наëмниками явно ведь не хватало. На что надеялся? На то, что они застанут торенцев врасплох? Эх, лучше бы послал скиария. Да хоть того же Улия, которого не так давно спас от, опять же торенцев, герцог.
Они тут, как кость в горле! Чувствовал ведь, что не к добру их корабли заходят! Ох не к добру! Надо было уже тогда давить на Отто и не пускать их.
Северные ворота. Стража на месте. В полной экипировке — доспехах, с щитами, копьями. Странно, обычно ночью здесь остаëтся один и без оружия, просто, чтобы собирать мзду с контрабандистов.
Нехорошее предчувствие кольнуло грудь. Может новенькие? Сменились? Хотя кто ж отдаст такое хлебное место? Они здесь корнями вросли, они стеной встанут, но никому свою кормушку не отдадут.
Остановился перед воротами в нерешительности. Махнул мысленно рукой — была, не была. Феры-телохранители, если что задержат, а он успеет улизнуть.
Решительно направился прямо к воинам.
— Пустите, безмозглые!
Но копья опустились, наконечники нацелились на него. И физиономии этих стражников совсем не понравились ему. Какие-то отрешëнные, но с огнëм в глазах. При этом совсем его не боятся. Не узнали? Да и он их припомнить не мог. А ведь ходил этим путëм не одну сотню раз.
— Вы кто вообще такие? — взревел он, — не видите кто перкд вами?! Я Пурпурный! В порошок сотру!
Он смело двинулся прямо на наконечники. Рядом ощутимо напряглись его амбалы. А стражники не отступили ни на шаг. Более того, они даже не дрогнули, а выражения лиц стали какими-то неприятно сосредоточенными. Он похолодел, увидев, что его пронзят и имя рода не спросят.
— Вы кто? Позовите командира! Где этот бездельник? Ох, и влетит же вам сейчас!
— Здесь я! — голос сзади.
Пурпурный обернулся. За ним бегом выстраивались в линию, отсекая пути отхода воины с щитами и копьями. Считанные мгновения и их троица уже в плотном кольце.
— Да кто ты такой?! — завопил Пурпурный, — я не знаю тебя! Где Арнольд?
Высокий плечистый воин снял шлем, расплескав копну светлых волос по кольчуге.
— Арнольд твой там, отдыхает, — мотнул он головой в сторону сторожки, — а я Хëгни, десятник второй сотни отряда Алаберто.
Пурпурного затрясло — и здесь торенцы! Да когда же вы уже сгинете?!
— В прорыв! — закричал он. И его верные феры бросились прямо на сталь. И повисли, пронзëнные сразу несколькими копьями.
Всё пропало... Опустилсяна колени, закрыл голову руками и тихо зарыдал. Не таким он представлял свой конец. Сквозь слëзы увидел, как прямо перед лицом остановились два сапога.
Хëгни схватил его за массивную золотую цепь на шее, намотал её на кулак и поднял хрипящего человека.
— А вот кто ты таков, Пурпурный, скоро узнаем.
Всю ночь кëниг не сомкнул глаз. И уже под утро вышел на балкон, вдохнул ночную свежесть. Вчера примчался гонец с вестью, что убивцев взяли. А это значило, что следующий ход сделают силы, которые противостоят ему. И как было бы хорошо предугадать из действия и подготовиться.
Что он может?
Дворцовую стражу, что подчинялась дяде из замка выдворили. И что? Кто он? Формальный правитель с кучкой наëмников?
Городская стража подчиняется городскому Совету, а по факту также дяде. Портовая тоже. Гарнизон — личная гвардия дяди...
Даже, если он заявится и скажет, что забирает пленных для допроса, его наëмников может не хватить для противостояния всем силам Готтхарда. А, если он замешан, то действовать будет жëстко, быстро и жестоко. А то, что дядя принял участие Хродвард уже не сомневался. Зачем ему это? Пока не понятно. Возможно, скоро прояснится, а пока нужны силы, нужно влияние. В конце концов, он — законный правитель и каждый, кто откажется повиноваться, станет мятежником. А с мятежниками разговор короткий — лишить Пределов, лишить имени и казнить.
— Что думаешь? — вздохнул рядом Эрик.
Хродвард посмотрелтна своего главного телохранителя. Хотя, чего там, на командира личной гвардии. Надо, кстати, этим заняться после всего. Эрик стоял в одной белой рубашке, словно не ощущая ночного холода и сосредоточенно глядел куда-то вдаль.
— Думаю, я должен кое к кому сходить, — задумчиво произнëс кëниг, будто ещё не решив до конца, тряхнул головой, — да, я пойду. Возьму с собой пару твоих северян. Только пусть накинут сверху что-нибудь, не стоит доспехами сверкать.
— Уверен? — повернулся Эрик, — стоит оно того? Или пошли все вместе.
— Нет, — отрезал молодой правитель, — пусть думают, что я во дворце. А идти я должен один. Утром увидимся.
Латник кивнул.
Кëниг накинул плащ и покинул опочевальню. Сам он не был уверен, что его будут хотя бы слушать. Особенно после того, что с ними сделал дядя... Опять дядя. И это при его молчаливом согласии. Истинную воинскую элиту, преданную короне, присягнувшую ещё его отцу, отправить из дворца охранять какие-то ворота. Хоть бы и главные ворота города
Он так и предчувствовал, как гордые воины посылают его в недалëкое пешее путешествие.
Небо на востоке посветлело, когда он услышал рëв торенского рога.
Глава Четырнадцатая. Выбор короны
Глава Четырнадцатая. Выбор короны
Солнце поднялось и осветило черепичные крыши Хафнгарда. Вместе со светом над городом повисло мрачное напряжение.
По мостовой, цокая копытами, двигался небольшой конный отряд во главе впечатляющего пешего войска. Больше сотни воинов полной экипировке плелись по мирным улицам. Жители спешно захлопывали ставни и запирали двери. Лучше укрепить собственные Пределы, чтобы не рыдать потом на пепелище.
Впереди вальяжно восседал на красивом вороном коне очень важный с виду человек. В дорогих чеканных доспехах, украшенных серебром и золотом, шлеме с поднятым забралом, меховой оторочкой красивейшего, переливающегося на солнце, бархатного плаща. Его кожаные перчатки с нашитыми стальными пластинами оказались такой тончайшей работы, что позволяли ему принимать дощечки с донесениями от снующих посыльных.
Гонцы догоняли его и либо вручали дощечку, либо отчитывались устно. И чем дольше двигался отряд, чем больше подбегало посыльных, тем мрачнее становился мужчина.
Из лихого наездника, выехавшего разобраться с проблемкой по-быстрому он уже превратился в задумчивого и угрюмого персонажа. Но и отступить он уже не мог. Это бы значило признать своё поражение и с позором удрать. Так всё своё влияние можно слить за раз в сточную канаву.
Теперь только вперёд и надеяться на удачу, да на помощь пращуров... Вспомнился мёртвый брат, его восковое лицо в пляшущем свете множества свечей...
Как он так покинул Пределы? Он должен был передать трон ему, как старшему рода! Год нянчился с его сопляком... Связался с этим проклятым маркманами, так называемым «теневым правителем», кто он там, купец? И что? Для того, чтобы недобитые торенцы всё испортили?
В глазах вспыхнул огонь. Нет! Не бывать! Он пойдёт до конца!
Пришпорил коня. Пешим пришлось перейти на бег.
Гостевой дом с покосившейся вывеской, выбитыми стёклами, рядом сложенные в ряд тела, накрытые каким-то тряпьём и... чёткий строй полностью экипированных виланцев! Их знаменитый непробиваемый строй.
Окружать гостиницу нет смысла. Только силы растягивать, которых как раз примерно столько же, сколько и этих мерзких наёмников.
Орали офицеры, выстраивая людей. Он тронул поводья, выдвинул коня на пару шагов вперёд, кашлянул в кулак, прочищая горло и как можно громче и с угрозой произнёс:
— Слушайте меня, чужаки! Я Готтхард из рода Эберхадов, стратиг сего королевства, военноначальник Хальдора, говорю с вами именем закона и Предела!
В эти великие дни нашего древнего праздника лилась кровь, осквернялись сами Пределы. В том нет вашей вины, но вы покрываете ныне тех, кто творил эти ужасающие деяния. И они должны предстать перед судом.
Я знаю, что вы удерживаете девушку, что лишена имени, та, что вместе со своим подельником сеяла смерть на порогах наших домов. А также вы держите пленных, что ворвались сюда ночью с оружием.
Закон Гаутии гласит: преступник, пойманный в землях Предела, судится хранителями этого Предела. А укрывательство преступника делает его соучастником. Соучастник — вне закона.
Поэтому приказываю вам до полудня:
Первое — выдать девушку без имени.
Второе — передать всех пленных для суда.
Третье — сложить оружие, которое запрещено для ношения в нашем городе и вернуться в свои казармы, где ожидать решения Совета.
Если выполните, вам зачтётся ваша помощь, мы предоставим вам воду, провизию и дадим право прохода, но если откажетесь...
Он сделал паузу и осмотрел монолитный виланский строй, заметил фигуру на крыше с арбалетом, посмотрел на своих людей — никакой дисциплины — переминаются с ноги на ногу, шепчутся. Офицеры что-то обсуждают, беседуют с посыльными и не пускают их к нему. Плевать! Не отступать!
— Если откажетесь, — он обвёл рукой свою дружину, — то клянусь камнями предков и сталью моего меча, я пойду супротив вас. И да не будет тогда пощады никому! Ни тем, кто убивал, ни тем, кто покрывал. Вы станете врагами Гаутии, и каждый гаут, что имеет честь, будет в праве прикончить каждого из вас!
Время — до полудня. Решайте!
Он вернулся назад, подозвал жестом офицера:
— Докладывай!
Офицер вытянулся, но тут же сжался, словно ожидая удара плетью и ответил:
— Стратиг, помощи не будет. Городская стража разбежалась, на подходе только пара десятков. Портовая стража разоружена и блокирована. Гонцы сообщают, что там везде виланцы. Северные ворота пусты. Охрана либо сбежала, либо пленена. А хирд с Западных Врат движется сюда во главе с кёнигом...
— Как далеко он?
— Будет с минуты на минуту.
Готтхард выругался в бессильной ярости.
А сквозь строй виланских щитов прошёл высокий седой человек в латном доспехе:
— Приветствую тебя, стратиг! — громко заявил он, — я капитан Жон Алаберто, Страж Внликого Дома Аргент славного града Виланы. Я командир этого воинского отряда и я слышал твои слова. Прежде чем ты пойдёшь на нас, позволь спросить тебя: известен ли тебе человек, которого в Хафнгарде знают, как Пурпурного?
Готтхард сжал поводья и зубы до хруста, но промолчал, давая возможность капитану завершить свою речь.
— Так вот, стратиг, спешу сообщить тебе, что сей человек, — продолжил Жон, — ночью пытался покинуть город, но был пленён моими людьми. И он уже рассказал много интересного. Например, ты знал, что алтейский шпион?
Стратиг побледнел. По дружине пронёсся недобрый гул. И он ответил:
— Коль он шпион, вы обязаны выдать его мне, как представителю закона для суда!
Седой капитан покачал головой:
— Нет, стратиг. Он поведал весьма увлекательные истории и о деяниях самых высоких лиц вашего государства. Поэтому тебе мы его не отдадим, а также не отдадим пленных пиратов, девушку и вашего мастерового Бруно, который тоже уже у нас. Отдадим только законному правителю — кёнигу Хродварду.
— Подлец! — процедтл сквозь зубы Готтхард, — как ты смеешь?! — он уже поднял руку, чтобы отдать приказ атаковать, но Алаберто покачал головой и указал рукой на крыши окружающих домов:
— Даже не думай!
Дружина заозиралась — на крышах поднялись стрелки, несколько десятков, с длинными луками и нацелились на гаутов. Первые рядывиланцев опустились на колено, открыв простор для арбалетчиков, а в тылу воинов стратига, в переулке, чеканя шаг, двигался строй оранжевых щитов. Не меньше полусотни!
Воины, особенно стражники, начали демонстративно бросать оружие на мостовую и отходить в сторону.
— Трусы! — заорал Готтхард, — это преступники! Строиться! В круг! Атакуем!
Сквозь шум и суматоху все услышали изумлённый крик молодого кёнига:
— Дядя?! Что здесь происходит?
Стратига бросило в жар, потом в холод, потом снова в жар, он смахнул выступивший пот, что заливал глаза, резким движением опустил забрало.
Хродвард! Это он. Это он всё испортил! Мерзавец! Сожри тебя умбрал!
— За мной! — скомандовал стратиг, — кто мне верен, в прорыв! — ударил коня шпорами.
Всё кончено. Сквозь узкую щель забрала видел только ненавистную белобрысую голову. Меч удобно лёг в руку. Конь мчится, набирая скорость. Кажется смял кого-то из своих — плевать! Белобрысая башка всё ближе. А потом нужно править к Западным Вратам, они как раз остались без охраны... Только окрасить в красное эту белую...
Но Хродвард пришёл не один. С ним пришёл хирд. Личная гвардия кёнига, верная короне до самой смерти.
— Остановить! — скомандовал хирдмайстер, выдёргивая юного правителя за шкирку из-под занесённого меча.
И хирдманны вступили в бой. Огромные, в шлемах-полумасках, с гигантскими секирами. Они умели пешими воевать с конными. Они умели всё и не отступали никогда.
Пропустив лошадей мимо, рубили своим жутким оружием им ноги. И лошади полетели кубарем вместе с седоками.
Совершив несколько кувырков, так что мир на какие-то мгновения померк, Готтхард оказался на мостовой. Глядел на ясное небо с медленно плывущими облачками. И вдруг красивое небо заменила бородатая беззубая рожа с занесённой секирой...
Стратиг с отрешённостью смотрел, как почему-то медленно-медленно опускается смерть ему на голову.
— Нет! — крик Хродварда.
И хирдманн в последний момент повернул секиру, ударив по шлему плашмя.
Тьма.
Разбив конный отряд, хирд сноровисто перестроился и двинул на ощетинившуюся копьями дружину.
В глазах воинов герцога читался страх. Они никогда не бились с хирдманнами, но видели с какой лёгкостью те расправились с их элитой — конницей. Строй попятился, уступая этим заляпанным кровью бородатым чудовищам.
— Остановитесь! — выбежал между двумя ратями молодой правитель и обратился к дружине, — ваш командир стратиг Готтхард — преступник. И у нас есть доказательства. Его ждёт альтинг. Неужели вы пойдёте за преступника против законного кёнига?
Повисла напряжённая тишина. Где-то раздался тихий шёпот, потом ещё и ещё.
— Кто сложит оружие, тому я лично гарантирую милость и возможность присягнуть короне. Кто откажется... Тот станет преступником и мятежником.
Самый ближайший воин опустил щит. Бросил копьё. Встал на колени:
— Готов принять твою волю, кёниг. — произнёс с опущенной головой.
Дальше, как домино, дружина бросала оружие и становилась на колени.
— Прости нас, кёниг...
Собрались в малом зале дворца. Двери охраняли хирдманны, а стол ломился от явств. Но никто не садился. Пока не до того.
Хродвард поднял кубок и огласил:
— Хочу выпить за вас, мои друзья! Без вас я бы пропал. Да что я, весь Хальдор бы пропал. Кто ж знал, что алтейцы здесь целое гнездо свили. За вас!
Кубки встретились, гулко брякнув. Пригубили.
Эрик взял слово:
— Теперь с тобой хирд, я больше не нужен?
— Да, я вернул хирдманнов на законное место, — Хродвард заметался, — но, мой друг! Мой дорогой друг! Я тут подготовил... — он поставил кубок и жестом подозвал слугу с подносом, взял с подноса массивную серебрянную цепь с крупным орденом, ввиде многолучевой звезды, — я, кёниг Хальдора, данной мне властью народом и предками, нарекаю тебя...
Эрик опустился на одно колено.
— Нарекаю тебя стратигом Хальдора и дарую во владение земли и замок, что владел ранее Готтхард. Отныне здесь твой дом. Мы всегда тебя ждём и будем тебе рады!
Молодой латник не ожидал. Казалось, что он утратил дар речи. Но собрался и горячо проговорил:
— Благодарю, мой повелитель! Клянусь нести сей дар с честью и никогда не запятнаю его позором или трусостью!
Хродвард поднял Эрика и обнял. Похлопали друг друга по спинам. Смахнули слезинки.
— Ах, да! — вспомнил кёниг, — эта девушка, Лилия, она будет мне ещё нужна на альтинге. Но как свидетель. И я своей волей возвращаю ей её имя и титул. Пока в пределах Хальдора. Но я буду встречаться с правителями всех пулей и, думаю, правитель Вальдмарка, когда узнает правду, поступит также. Она свободна.
Рамир кивнул.
— А с тобой, мой друг, — повернулся к нему кёниг, — я бы оказался большим глупцом откажись от союза. И твоя награда ждёт тебя — выберешь в моих конюшнях каких захочешь и сколько захочешь лошадей.
Рамир поклонился.
— Работы предстоит ещё много. То, что мы раскрыли алтейского шпиона у нас — это хорошо, но оказывается, их целая сеть по всей Гаутии. Убивают, крадут, подставляют, ставят своих гнилых людишек на высокие посты. Используют для этого местных глупцов, типа моего недальновидного дяди... И это я буду решать с другими кёнигами. А пока, друзья, прошу к столу! Я также распорядился — в казармы и на корабли доставят угощения и вино для ваших воинов. Не побрезгуйте!
Эпилог. Гранитный берег
Эпилог. Гранитный берег
— Всего пять?! — Хродвард почесал подбородок, — гм... я думал ты попросишь табун. Хотя я был бы и не против.
— Пять, — утвердительно кивнул Рамир, — пока этого достаточно.
— Хорошо, — кёниг повёл юношу вдоль ряда со стойлами, в которых всрапывали лошади самых мастей, но всех объединяло одно — мощная шея и широкая грудь могучих скакунов, — берёшь ровно столько, сколько необходимо. Это справедливо, это по-гаутски. Но тогда ты возмёшь лучших! Не возражай, я настаиваю.
Правитель остановился перед пегим красавцем, погладил по мохнатой морде:
— Например, вот это Гранит. Он из лучшей нашей родовой линии Нерушимых Камней. Это славная линия. И вон рядом Буран, теперь тоже твой.
Рамир совершил лёгкий поклон не столько, чтобы выразить благодарность, сколько, чтобы скрыть огонь, пылающий в глазах:
— Благодарю, кёниг!
Хродвард его остановил:
— Но, — молодой повелитель хитро улыбнулся, — есть один момент... — он щёлкнул пальцами и из тени вышел юноша в простой одежде городского бедняка, стоял смотрел испуганным и молящим взглядом, ломая шапку в руках, — это Альбин, он с Гранитом с самого его жеребячества. Тебе придётся и его взять, иначе конь может затосковать.
Альбин бахнулся на колени и горячо заговорил:
— Возьмите меня, Ваше Превосходительство, я буду полезен! Я и чистить, и кормить, и подковать... и верхом я тоже могу!
Рамир задумался:
— Ну... — оценивающе осмотрел молодого человека, — только мне нужны воины, а не слуги...
— Я научусь! — с жаром подхватил молодой конюх и пополз на коленях.
Ветерок поморщился:
— Поднимись немедля! — рявкнул так, что Альбин подпрыгнул, — воин на колени не встаёт! И воин — это ещё и убивать, и умирать, и не отступать. Ты готов к этому?
Конюх, уже стоя на ногах, запнулся, видимо по привычке собрался было что-то лебезить учтивое, и ответил. Коротко и прямо:
— Готов!
Хродвард хлопнул в ладоши, наблюдая со стороны:
— Превосходно, кан! — улыбнулся, — или всё же сержант?
Корабли готовились к отплытию. Рамир решил остаться на флагмане и наблюдал за обычной суетой бывалых моряков. Выходить из порта будут на вёслах, потом можно будет и парус поставить.
После триумфального завершения расследования в порт пришло, наверное, пол-города проводить отряд. Люди шумели на пристани, махали руками. Так, что во всей этой массе юноша и не заметил, как к трапу подошли двое — мужчина и молодая девушка. Оба одеты по-походному. У мужчины объёмный заплечный мешок и два меча.
Да не может этого быть! Рамир с изумлением понял, что это... Штайн и Лилия. Но сейчас Штайн был сам на себя не похож, как бабочка на гусеницу — белоснежная рубашка, кожаный жилет, чистые волосы собраны в аккуратный хвост и лицо гладко выбрито. Да, шрамы никуда не делись, но взгляд теперь и не позволял увидеть в нём то жутковатое полунемое существо. Глаза светились надеждой и тихим счастьем. И это уже был совсем другой человек.
А Лилия, одетая в мужские одежды и с собранными под шапкой чёрными, как смоль волосами, тоже не была похожа на себя — теперь это уверенная в себе девушка, которая знает, что хочет и, главное, как этого достичь.
Она увидела Рамира и помахала рукой. Юноша махнул в ответ.
Лилия вбежала по трапу, вскочила на борт, прогла по узкой доске, как по коньку крыши и соскочила рядом.
— Позволь пойти с вами! — с мольбой в глазах обратилась она, — вы — единственные, кто были добры со мной. У меня здесь нет никого и ничего, а я слышала, что ты принимаешь всех достойных. Я достойна?
— Мы, — поправил подошедший Штайн, — мы достойны?
Ветерок еле сдержал смех, ну никак он не мог даже представить себе этого бывалого воина таким, как сейчас.
— Витольд? — прижал он руку к груди в знак приветствия.
Тот благодарно кивнул и совершил лёгкий поклон в ответ:
— Кан Рамир?
— Добро пожаловать! — юноша всё-таки не удержался и прыснул от смеха. Весело заулыбалась Лилия и... Витольд тоже.
Путешествие продолжалось. Хотя уже за вершинами высоких деревьев проглядывали скалистые вершины Торенского полуострова.
А на корме Корвин как обычно спорил с Гарриком:
— Нет! С такой застёжкой я на тебя седло прикреплю! И проверю!
— И проверь! — отвечал с вызовом рыжеволосый изобретатель.
И за всем этим с ласковой улыбкой наблюдала Тереза, поглаживая свой любимый арбалет.