Мы никогда не умрём. Кто придумал 2007-й: ню-метал, эмо, металкор – краткая история тяжёлой альтернативы в России

В оформлении использована фотография:

© China Foto Press / Legion-media

Настоящий материал касается деятельности иностранных агентов

© Владимир Юрченко, Георгий Володин, Анна Ульянова, Алексей Ибрагимов, Софья Игинова, фотографии, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Авторами и редакторами были предприняты меры по защите прав интеллектуальной собственности авторов фотографий, использованных в этой книге, а также имущественных прав владельцев архивов иллюстративных материалов, вошедших в настоящее издание. Несмотря на поиски, принадлежность некоторых авторских и имущественных прав установить не удалось. Авторы и редакторы заранее выражают признательность за любую информацию по данным вопросам.

Ищите в конце плейлист со всеми композициями, описанными в книге.

Владимир Завьялов, Николай Овчинников – авторы текстов и авторы идеи

Георгий Володин[1] – соавтор текста об истории ню-метала

Софья Воловьянова – редактор

Николай Овчинников. Страшно быть неживым

Посвящается Игорю Антоновскому

Не знаю, когда это точно случилось со мной. Может, когда я увидел клип на «In The End» Linkin Park и вскоре обнаружил, что это один из хитов школьных дискотек. Или когда увидел надпись Korn в школьном туалете.

Нет, это было, когда на месте этой надписи появился стикер с афишей концерта неизвестной мне тогда группы [Amatory]. Или нет, может, когда я пришел на первый в своей жизни рок-концерт в легендарный петербургский клуб «Молоко»[2]: там выступали Tequilajazzz и «Мои Ракеты Вверх», и я впервые увидел слэм.

Не знаю, когда это случилось, но в какой-то момент стало понятно: тяжелый альтернативный рок – от эмо до ню-метала – полюбился самым разным людям, от гопников из Рыбацкого до студентов петербургского университета, от писателя Ильи Стогова до телеведущего Михаила Козырева (признан Минюстом РФ «иностранным агентом»).

Альтернативный рок нас изменил. Кто-то стал больше слушать музыку из-за Linkin Park. Кто-то впервые взялся за гитару из-за Jane Air. Кто-то полюбил метал из-за техничности [Amatory]. Кто-то послушал группу «Мои Ракеты Вверх» и поверил, что можно петь по-английски в России. А кто-то просто красиво влюбился под песни Animal ДжаZ. Со мной это все и случилось. Почти все – за гитару я так и не взялся.

Альтернативный рок стал таким спасительным облаком, на которое мы забрались, где мы скрылись от внешних невзгод и на котором переплыли нулевые. Остатки этого облака сейчас питают постсоветскую поп- и рок-сцену – от Little Big до ATL, от «Кишлака» до «Спасибо».

Тут надо остановиться и объясниться. Во-первых, кто такие «мы»? Это довольно разнородная публика: как я говорил выше, от гопников до студентов-филологов. Это были люди, которые искали что-то за пределами поп-мейнстрима и русского рока. На поверку оказалось, что таких людей миллионы.

Во-вторых, стоит уточнить, о какой именно альтернативе мы говорим. Речь преимущественно о громкой гитарной музыке, в которой было место хип-хопу и речитативам, наследию The Smiths и Nirvana, Fugazi и Black Flag. Ню-метал и рэпкор, эмо и металкор – в нашей книге разговор пойдет именно о такой альтернативной музыке: она противопоставляла себя, с одной стороны, традиционному року (в России это был так называемый русский рок и отчасти рокапопс, легкий вариант русскоязычного рока, ставший популярным благодаря «Нашему радио»), с другой – поп-музыке (представленной тогда, прежде всего, продюсерскими проектами Игоря Матвиенко, Константина Меладзе и Макса Фадеева).

Именно такую альтернативную музыку прославил канал A-One, именно ее обычно вспоминают, когда речь заходит про условный 2007 год или ностальгию по нулевым.

Эта книга – про альтернативу нулевых из России. Под этим зонтичным термином мы спрятали кучу разных жанров. Ключевым был и остается ню-метал, поэтому ему будет посвящена бо́льшая часть книги, но мы поговорим и о ранней волне эмо, и об экстремальном метале. Все они сосуществовали, перемешивались друг с другом, а в конце породили героев следующего десятилетия.

Альтернатива была не про заимствования, а про слив агрессии, накопившейся за страшные девяностые и сытые лицемерные нулевые. Это был мир, потворствовавший низменным чувствам и ярким эмоциям, породивший удивительное смешение стилей, плевавший в тебя рэп-куплетами, обрушивавший на тебя каскад простых, но мощных гитарных риффов, кричавший тебе в лицо. Как пел Фео (он же Дмитрий Порубов) из «Психеи» в одной из лучших песен жанра «ВFИUЧCИKИCСHУUСRCH» («Вич-Иисус»): «Страшно быть неживым».

Это была музыка людей, которым страшно хотелось быть живыми.

Альтернатива по-русски была единственным способом самовыражения для аутсайдеров и отщепенцев, в основном – мужчин. Отчасти поэтому ню-метал напоминает мемы про мужскую депрессию.

Этим самым мужчинам голодные девяностые и начало нулевых не предоставили мировоззренческих и экономических альтернатив. Предаться запретным развлечениям? Убивать? Сдохнуть в нищете? Не всем эти варианты нравились. В отличие от отщепенцев середины девяностых из поколения клуба TaMtAm[3] герои новой альтернативной волны неожиданно получили трибуну и даже какие-то деньги. Пусть и ненадолго.

Есть соблазн назвать эти песни протестными. Но не стоит тащить альтернативу нулевых на митинг – ей было не до того. От «Психеи» до «Кирпичей», от IFK до Sakura – все они презирали авторитеты в своих песнях, часто упивались насилием в любой форме. В общем, были оголтелыми нигилистами.

Им были одинаково отвратительны и общественные устои, и любая альтернатива. Человек в форме остается человеком в форме. Альтернативная сцена в России рубежа тысячелетий была прежде всего про ненависть ко всему вообще. Хорошо состояние умов героев альтернативы выразил близкий к ней Леха Никонов. В октябре 2022 года он процитировал журналисту Денису Бояринову свое свежее стихотворение: «Я поэт! Не политик, не мент, не мессия! / Я спрашиваю того, кто точно все знает, – / Почему это я должен умирать за Россию? / Пусть Россия сама за меня умирает»[4]. При этом некоторые из героев той эпохи в итоге оказались в стане сторонников власти: как, к примеру, Растич из «7 Расы» или Вася Васин из «Кирпичей». Здоровый подростковый нигилизм в итоге оборачивался скучным конформизмом.

Эта книга не про истории и анекдоты. Наша книга про саунд и все, что вокруг него. Мы исследуем звук и то, как он взаимодействовал с реальностью, что, как и о чем пели его создатели. Мы рассказываем о том, из чего выросла альтернативная индустрия, что она означала в контексте эпохи, мировой и российской музыкальной сцены. До сих пор такого исследования – хотя бы такого краткого, как у нас – на русском языке не было. Мы надеемся, что нашей книгой этот разговор про суть альтернативного рока не завершится.

Эта книга про историю музыки – и про наследие. Мы говорим о том, как появилась тяжелая альтернатива (от ню-метала до металкора), и прокладываем мостик к ее российской версии. Без Korn не было бы Jane Air. Без Agnostic Front – [Amatory]. Без Sunny Day Real Estate – Neversmile.

Эта книга про Россию и мир с точки зрения россиян. Мы смотрим на мировую музыку с российской оптикой и говорим о тех исполнителях и жанрах, которые оказались востребованы у нас, и о том, кто и как апроприировал ню-метал, рэпкор, металкор, эмо в России.

В этой книге мы говорим о своем личном восприятии альтернативных групп. Нам кажется, что без упоминания Deftones нельзя говорить о Jane Air, что альбом «Герой Поколения Бархат» важнее других работ «Психеи», что лучше Neversmile в русскоязычном эмо не было никого. Это наша оптика. Если она не совпадает с вашей, это нестрашно. Задача критики, в том числе, интерпретация.

Эта книга про нулевые. Кажется, самое спокойное время в современной российской истории породило самую беспокойную, суетливую, шумную музыку. Мы попытаемся понять, почему так вышло и почему все потом закончилось.

Are you ready?

Владимир Завьялов. Wой Wаленький Wир

Было, ребята. Было.

Впервые слово «альтернатива» применительно к музыке я услышал году в 2003-м, в детской больнице, куда попал после неудачного падения с ледяной горки. Соседом по палате был парень лет семнадцати, который слушал на CD-плеере какую-то странную музыку и радушно знакомил с ней сопалатников. Для нас, двенадцатилеток, пацан на пять лет старше, в очках и с бородкой, казался умудренным гуру, познавшим жизнь.

«СКЕ-Е-Е-Е-ЕЙТБО-О-О-О-О-О-ОРД! РАЗБЕЙ СВОЮ ДОСКУ О СВОЮ БАШКУ!» – истошно кричал неизвестный голос под такой же неистовый аккомпанемент. Это была рок-музыка, но какая-то совсем другая, не та, что я привык слышать с папиных кассет Scorpions и «ДДТ», как будто все демоны и бесы, которые были в человеке, изгоняются прямо там, на студийке, где это записывалось.

«В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ. КУЧА. ГОВНА. КОТОРУЮ. НЕ РАЗГРЕСТИ. БЛЕВОТИНА МЫСЛИ. СВОДИТ. С УМА. ТЕБЯ. НЕРЕАЛЬНО СПАСТИ!» – не пел, не говорил, а орал, мочил, долбил этот голос, который ненавидел всех, и тебя в том числе. Он будто обращался прямо к тебе, выйдя из наушников и стоя над душой. Чем больше я смущался от этой песни и чем больше это было видно, тем ехиднее становилась улыбка на лице старшего сопалатника, которому явно нравился прогресс моего смятения.

«Это группа Spermadonarz, – гордо сказал парень, особенно выделяя корень «сперм», – играют альтернативу. Жаль, что никто не врубает в такое музло». На следующий день меня выписали, и я остался с двумя знаниями: что есть альтернатива и есть такая группа Spermadonarz, которая ее играет.

С этими знаниями, словно с секретным пророчеством из будущего, я остался на целых два года в гордом одиночестве. Группы Spermadonarz не было в телике, на радио, на болванках у друзей, только в моей голове. «Приколите, есть такая группа, называется Spermadonarz», – говорил я одноклассникам с надеждой приколоть. Одноклассники не прикололись.

Но небо, прежде безоблачное, начало синеть и предвещать грозу. После школы я приходил домой, включал MTV и всегда попадал на «SMS-чарт», который считался тогда самым народным хит-парадом: что на первом месте, то все и слушали.

А на первом месте была группа Linkin Park, которая прекрасно озвучивала все подростковые тревоги и печали, но вместе с этим вселяла в тебя чувство крутости. За первое отвечал вокалист Честер Беннингтон, за второе – рэпер Майк Шинода, и парни, что рубились на инструментах как в последний раз. Конечно, кассета со свежим альбомом Linkin Park нашлась у одноклассника (Витя Мешалкин, спасибо!). Конечно, она тут же была переписана. Конечно, альбом «Meteora» был заслушан до дыр – он был старшим братом (которого не было), самым лучшим, понимающим другом (которого не было) и школьным психологом (которого не было).

Сейчас, глядя на нынешние чарты стриминговых сервисов, уже сложно представить, что на верхушке могут быть зарубежные музыканты. Тогда же Linkin Park говорили с российским слушателем на самом понятном языке – на языке эмоций. Важно было не то, что орал Честер, а то, как он это делал. Но шальная мысль: «Вот бы услышать такое на русском!» – все равно поселилась в моей голове.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

 Автор канала «Shuffle Chamber».

2

 Петербургский клуб на Перекупном переулке возле станции метро «Площадь Александра Невского». Стал базой для альтернативного рока начала нулевых: там нередко играли группы «Морэ & Рельсы», Spitfire, «Дай Пистолет». В «Молоке» Tequilajazzz записали свой live-альбом. Клуб работал до октября 2005 года.

3

 Петербургский клуб, основанный экс-виолончелистом «Аквариума» Севой Гаккелем в 1991 году. Был пристанищем для местной громкой и злой музыки вроде «Химеры» и ранних Tequilajazzz. Закрылся в 1996 году.

4

Семенов В. Леха Никонов: «Минкульт на такое денег не даст». «Большой Город» // URL: https://bg.ru/bg/weekend/interview/ 4643-nikonov/.