Сокровища

Как готовились к дискотеке

Ира и Лена вернулись с прогулки и, когда тетя Маша сказала им прополоть грядки, поплелись в огород. Ася ушла к Тане, легла на соседнюю кровать и читала вслух «Капитана Врунгеля».

Капитан шел по морю на своей «Беде». Трепетали паруса, ветер обдувал лицо, и никакая жара была не страшна. Когда яхта ухала с высокой волны, соленые брызги летели в лицо и на голые руки. На камбузе сестры мыли посуду, а на носу корабля, подобно морской деве, стоял и смотрел вдаль раздувшийся Премерзкий.

Через час вспотевшие и красные от жары сестры вернулись с прополки. Они отпросились на дискотеку.

– А я-то думаю, что вы такие послушные, – рассмеялась тетя.

Получив разрешение, Ира и Лена принялись готовиться к выходу в свет: натаскали воды, нагрели ее в двух ведрах, помыли волосы, высушили их полотенцем и вышли на солнце: болтали головами вниз-вверх и туда-обратно – чтобы были пышнее.

Потом втихушку вытащили из туалетного столика тети тушь и тени. Обычно на дискотеку их красила Таня. Но сейчас на просьбу она коротко ответила:

– Отстаньте.

Сестры не расстроились:

– Давай на Аське попробуем!

Аську не спросили, но она была не против и дала себя накрасить. Ее усадили на табуретку посреди детской. Сестры крутились вокруг. Напудрили лицо, и оно стало странным, будто неживым, но веснушки все равно выглядывали. Ася водила по щекам и лбу кончиками пальцев, и пальцы скользили – гладко.

Потом сестры приказали Асе закрыть глаза и красили веки. Тени для век были в отдельной круглой коробочке, коричневые и темно-зеленые. Кисточки касались век, шуршали и покалывали. Потом ее попросили открыть глаза и посмотреть вверх, и Ира, наклонившись близко-близко к лицу Аси, водила кисточкой по нижнему веку, прямо под ресницами. Было щекотно, и кроме кисточки лицо щекотало дыхание Иры, и Ася часто моргала, и Ира приказывала не моргать, но Ася все равно моргала и бесила Иру.

Потом красили ресницы. Тушь была старая, в прямоугольной коробочке и с такой же прямоугольной кисточкой.

– Эх, засохла совсем, – сокрушалась Лена.

– Кипятком ее, может?

– Поплюйте и разотрите, – буркнула Таня. Она повернулась к сестрам и смотрела на сборы.

Поплевали, растерли. Потом еще. Оглядывались на Таню. Тушь не поддавалась. Подогрели чайник и разбавили кипятком. Пока возились с тушью, Ася сбегала в прихожку и посмотрела на себя в зеркале: бледное лицо и коричневые круги вокруг глаз. Тени уходили в стороны стрелками, от них лицо казалось хитрым, как у лисицы.

Когда наконец размочили тушь, вернули Асю на табуретку в детской. Сначала велели закрыть глаза и трогали кисточкой верхние ресницы. Ресницы становились мокрыми, тяжелыми. Потом сказали открыть глаза и смотреть в потолок. Ася с трудом подняла веки. Когда тушь подсохла, моргать стало легче, но все равно ресницы превратились в маленькие бревнышки, и Ася с трудом разлепляла веки.

– Я моргать не могу, – пожаловалась Ася.

– Моргай через раз, – посоветовала Лена.

Взяли румяна – еще одна прямоугольная коробочка, только румян почти не осталось, по краям замерла темно-бордовая краска. Кисточки для румян не нашлось, поэтому Лена повозила по румянам пальцами и потом прямо пальцами стала красить щеки Аси.

– Разотри получше, а то как матрешка, – советовала Ира.

Лена растерла, и щеки стали гореть.

– Ай, больно уже, – сказала Ася.

– Ладно, всё, – ответила Лена.

Они с Ирой встали над младшей сестрой и разглядывали свою работу.

– Вроде ничего.

– Ага.

– Только стрелки мне такие большие не надо, покороче.

– Ладно.

В дверях возникла бабушка. Она оглядела комнату – к чему бы прицепиться. Выбирать долго не пришлось.

– Чово дефку-то напучкали? Как чертовку.

– Ничово не чертовку, пусть красяцца, – коротко ответила Таня со своей кровати.

– Што за мода такая – по улице шарицца, и малу́ю научат, – не успокаивалась бабушка. – Стайку[1] турнуть чистить – и с ног бы упали.

– Баба, не хайлай. Ничо с ими не будит. – Таня даже приподнялась – всегда защищала девочек от бабушки. – Пусь на танцы сходят.

Бабушка боялась ей возражать, но осталась стоять в дверях, смотрела осуждающе, чтобы все точно понимали, что она не одобряет такого поведения.

Ира и Лена под защитой Тани красились, не глядя на бабушку, но все равно нервничали. Ася ушла от бабушкиного осуждающего взгляда на кухню и поставила чайник на газ. Скоро на кухне появились Ира и Лена – надутые, тоже не выдержали. Они принесли с собой кучу термобигудей, завязанных в старый платок. Поставили на огонь кастрюлю с водой, высыпали туда бигуди (они металлически бряцали друг о друга), сели ждать, когда они нагреются. Солнце садилось, наступал вечер.

Из сарая с полным ведром молока пришла тетя Маша.

– Долго не шляйтесь, – сказала она.

– Дискотека до одиннадцати, – ответила Ира.

– В прошлый раз кое-кто в двенадцать пришел, – напомнила тетя. Она поставила на стол три трехлитровые банки.

Ася опускала голову, неудобно было показать тете накрашенное лицо. Не дожидаясь просьбы, она взяла со стола для готовки кусок сухой чистой марли, сложила в несколько слоев, накрыла горлышко первой банки и держала марлю, пока тетя не налила молока до краев. Потом вторую. Третья дошла только до половины.

– Меньше давать стала, – вздохнула тетя. – Совсем сухо, давно дождя не было. Надо пастуху сказать, чтобы к речке гонял.

Она унесла молоко в предбанник и, вернувшись, охнула, впервые увидев лицо Аси:

– Господи, зачем ребенка накрасили?

– Просто так.

– Тогда возьмите на дискотеку, раз накрасили, – сказала тетя Маша, и троица замерла: Ася – от счастья, Ира и Лена – от ужаса.

– Ма-а-ам, ну куда ее? Это же дискотека! Она будет мешаться!

– Ну теть Маш, она же маленькая, куда мы ее денем? Она танцевать не может!

– Музыку послушает, посмотрит, – невозмутимо отвечала тетя. – Все время дома сидит.

– Так пусть друзей заведет!

Тетя сделала такое лицо, что спорить было бесполезно.

Ася тут же сорвалась и побежала в детскую, достала из-под кровати сумку со своими вещами и искала самое модное, самое нарядное – белую футболку с цветами и зеленые лосины. Быстро переоделась. Из кухни доносились возмущенные возражения сестер, но они уже затихали, сестры поняли, что Асю придется взять с собой. Асе было все равно как – с согласия сестер или нет, но она пойдет на настоящую, взрослую дискотеку! И, может быть, ее кто-нибудь пригласит потанцевать!

Она переоделась, причесалась. В зеркале лицо было как маска – черные пятна вместо глаз, красные щеки. Ася потерла глаза пальцами, чтобы стереть часть теней. Но лучше не стало, только пальцы испачкались. Пришлось оставить как есть. Сестры принесли кастрюлю с горячими бигудями в комнату и стали накручивать друг друга, ойкая и отдергивая руки. Настроение у них улучшилось, они снова стали хихикать, кривляться в ручное зеркало и обсуждать, кто придет на дискотеку, а кого не отпустят родители. В кастрюле осталось три бигуди, и сестры прицепили их на Асю: одну на затылок, две – по бокам. Не снимая их, Ася сбегала на остановку к вечернему автобусу и скоро вернулась – мама не приехала.

Времени до дискотеки оставалось немного. Ира и Лена переоделись, сняли бигуди и, опустив головы вниз, расчесывали волосы пальцами. Потом набрызгали лаком, и волосы стали пышные, но твердые – опусти на них руку, и они отпружинят обратно. Асины завитые локоны нелепо торчали на три стороны.

– Зачем завили? – возмущалась она. – Пойду водой смою.

Но сестры не дали ей уйти и усадили на стул.

– Подожди, сейчас наверх зачешем.

Они собрали волосы Аси в хвост и подняли наверх. Ася сбегала посмотреться в зеркало – не пойми что; но времени переделывать уже не было. Солнце садилось, на дискотеку собирались еще при свете, потому что электрогенератора на бензине хватало ненадолго, причем не всегда до одиннадцати – иногда несколько лампочек в зале гасли, одновременно резко переставала играть музыка, под разочарованное «о-о-о-ох» молодежь прекращала танцевать, и при свете зажигалок и чиркающих спичек все двигались к выходу. Так рассказывали Ира и Лена.

Втроем двинулись в сторону клуба.

На улице стало прохладнее, хоть солнце еще не село окончательно. Во дворах и на улице, днем почти безлюдных, появились соседи. Выглядывая из-за заборов палисадников и в открытые калитки, они здоровались и передавали привет тете Маше, дяде Мише, бабушке. Спрашивали о Тане. Сестры с удовольствием рассказывали – приехала, лежит, ничего больше не знаем. Соседи кивали.

Так, останавливаясь почти у каждого дома, дошли до поворота. Там сестер ждали трое друзей – Сема, Артур и Коля. Ира и Лена заговорили высокими голосами.

– А Аська с вами чего? – кивнул на Асю Артур.

– Ай, – махнула рукой Лена, – мама сказала, чтоб с собой взяли.

– В клуб? Там же… – начал Коля, но Лена двинула его локтем, и он не закончил.

С шутками дошли до бывшей больницы. Ася гордо вышагивала впереди, как вдруг поняла – ребят рядом нет. Обернулась – они убегали от нее по дорожке в больничном садике, мелькали между стволов ранеток. Сердце у Аси ухнуло вниз, в дорожную пыль, потом подскочило к горлу и забилось в нем.

– Стойте! – крикнула она, но вместо слова получился чаячий крик.

Она бросилась за сестрами, понимая, что не успеет, – те, хохоча, уже забегали за угол. Там, с другой стороны, отогнуто несколько прутьев забора, и, пока Ася бежит к дыре, они уже выскочат на тропинку между больницей и рядами гаражей, а там их ни за что не найти.

На дискотеке

Ася добежала до дыры и заглянула: заросли лебеды еще качались, задетые убегавшими сестрами. Нечего было и думать догонять их по тропинке за больницей. Гулять по неглавным улицам, тропинкам и у гаражей Асе было строго запрещено, да она и сама боялась. Ася затопала ногами со злости и стала обрывать листья с попавшихся под руку ранеток. Злясь и пиная камни с дороги, она пошла домой, но вдруг остановилась.

Деревенский клуб был недалеко и по прямой – пройти за магазин на горке и еще немного. Ася потопталась на месте, решаясь. Солнце уже село, но, если притопить, она доберется до дискотеки до темноты. А там сестры: хоть и бросили ее, но все-таки – защита.

И Ася сначала пошла, потом побежала по темнеющей с каждой минутой улице. Завидя прохожих, она прятала лицо, чтобы никто из соседей не узнал. Потом встретились Дубинины. Муж и жена шли по улице груженные сумками и окликнули ее:

– Ася, ты чего здесь делаешь?

У Аси забилось сердце, она отвернулась и быстро-быстро прошла мимо, надеясь, что ее не позовут во второй раз.

– Не она это, – сказал муж.

Больше никого не встретив, она дошла до клуба. У бетонного здания толкались кучки народа. Светились точки сигарет. Пахло самогоном – точно так же, как в предбаннике у тети, когда разливали по банкам самогон. Тарахтел генератор. Над входом горела лампочка. Из открытой двери была слышна нежная, неторопливая песня. «Медляк», – подумала Ася.

Она вошла и оказалась в прямоугольном зале с лавочками по периметру. В середине зала горела еще одна лампочка. Парочки топтались на месте, прижавшись друг к другу, – не поймешь, обнимаются или танцуют. Ася замерла в проходе, готовая удрать сразу, как ее увидят Лена, Ира или их друзья. Но сестер было не видать, к тому же было так темно, что они могли ее и не заметить.

Осмелев, Ася прошла к скамейкам и села. Музыка играла тихо – видно, берегли электричество. Парочки хохотали и болтали в полный голос, до Аси доносились обрывки смеха, разговоров. Она закрыла глаза и представила, что тоже кружится в обнимку с кем-то, смеется, спрашивает: «Замечательная сегодня музыка, не правда ли?» Чувство было приятное.

– Поблагодарите своих партнеров, – сказал голос в микрофон.

– Спасибо, – раздалось со всех сторон.

– А сейчас – время подвигаться! – произнес тот же голос.

Заиграло что-то быстрое, знакомое, отбивало бум-бум-бум. Захотелось подняться и скакать до потолка. Ася думала, что парочки так и сделают, но они, к ее удивлению, схлынули к скамейкам и расселись. Танцевать осталось трое: пьяный мужчина и две девчонки в мини-юбках. Пьяный раскидывал руки и танцевал так, будто все время кого-то ловил. С раскинутыми руками он дошел и до девчонок в мини-юбках. Те отступали к краю зала, но он все время оказывался рядом, и в конце концов они, недовольно бурча, сели на скамейку. Смотреть на одного пьяного было не интересно.

Сменилась песня. Пьяного увели друзья. Снова вышли девчонки в мини, и еще несколько человек. Некоторые танцевали хорошо. Ася, которая еще час назад думала, что будет танцевать, прилипла к скамейке и стеснялась даже сидеть. Она кусала губы и представляла себя смелой, свободно двигающейся в середине зала, но все равно было не то.

Сестер не было видно. Захотелось уйти, но Ася стеснялась и уйти тоже. Когда переставляли очередную кассету, она встала и направилась к выходу, ей казалось, что все на нее смотрят, – аж волосы на руках встали дыбом.

На улице стояли те же группки. Ася пробиралась между ними, когда от одной компании оторвался парень и направился к Асе со словами:

– Вот! Вот та, которую мы так долго ждали!

– Куда ты попер, это девчонка, отойди, – сказали ему из компании.

Но он успел дойти до Аси, наклониться и щелкнуть фонариком у ее лица. В глаза ударил свет, и Ася тут же зажмурилась и отвернулась. А парень воскликнул:

– Е-мое! Черт какой-то!

Он отошел к своей компании, и они захохотали. Ася простояла столбом несколько секунд, прежде чем до нее дошло, что, размалеванная, в темноте она и правда похожа на черта. Она побежала, расталкивая людей, и бежала до самого дома.

Вечером

– Ах они бессовестные, ну я им дам! – распалялась тетя после рассказа Аси о том, что случилось.

Ася, конечно, постаралась как могла, выставила сестер полными злодейками, злорадно предвкушая расправу над ними. Но все равно было обидно. Хорошо, что темно. Когда тетя зажгла фитилек, Ася тихо расплакалась и, размазывая по лицу тушь, пошла умываться.

Вечер провели втроем: Ася, тетя и бабушка. Дядя ушел в ночную смену.

Бабушка была в хорошем настроении, не ворчала. Когда Ася пришла почитать ей, бабушка полусидела на подушках и смотрела в потолок, шевеля губами, шептала молитву. Ася ждала, когда она закончит, разглядывала иконы на столе, на которых были святые с шариком вокруг головы – как химическая завивка. Бабушка слушала книгу, сложив руки на животе в замок, и крутила большими пальцами друг вокруг друга – сначала в одну сторону, потом в другую.

– От чё вытворяет-то! – комментировала она действия Анжелики.

Ася подносила книжку близко к фитильку, чтобы лучше видеть, и, когда переворачивала очередную страничку, замешкалась и страничка загорелась. Старая бумага полыхнула мгновенно и ярко, Ася отпрянула и захлопнула страничку, кинула книжку на пол:

– Ай! Бабушка!

Запахло паленым – огонь успел захватить распущенные, залитые лаком волосы. Ася подскочила и хлопала по ним, опрокинула фитилек, и все вокруг исчезло, остался только голос бабушки:

– Штош вы такие бестолочи-та? И дети и внуки-та!

Ее привычное бурчание, как ни странно, успокоило Асю. Волосы перестали гореть и плавиться. Книжка несколькими красными точками светилась внизу на ковре.

Тетя Маша принесла фитилек и принялась скручивать коврик – жир от фитилька растекся по нему огромным пятном. Ася помогала. Бабушка ворчала-ворчала, потом повернулась к стене и уснула. Тетя и Ася тихо вышли из комнаты.

– Дай посмотрю, – сказала тетя и поднесла горящий фитилек к Асиному лицу, чтобы рассмотреть ее волосы. Ася на всякий случай отодвинулась – не хватало загореться во второй раз. – Волосы сильно обгорели. – Тетя наклонилась близко к племяннице. – Брови и ресницы целые. Испугалась?

Ася кивнула и расплакалась, только сейчас поняла, как сильно испугалась, и снова – от обиды на сестер. Тетя присела на табуретку и попыталась обнять Асю, но она вырвалась, от вредности не хотелось, чтобы ее обнимали и успокаивали. В кухню тихо вошла Таня. Ася увидела ее и расплакалась еще сильнее.

– Ну, что у вас тут? – спросила Таня. – Волосы сожгла?

– Ирка и Ленка на дискотеку не взяли. И волосы сгорели, – всхлипывая, ответила Ася.

– Дискотека для взрослых, – возразила Таня.

– Ы-ы-ы-ы! – завыла Ася оттого, что даже Таня ее не понимает.

– Ну ладно, ладно, – вздохнула Таня. – Давай посмотрю, что с волосами.

Ася топнула ногой и вышла из кухни в прихожую, стояла там в темноте и плакала. Тетя и Таня о чем-то тихо говорили на кухне, и Ася старалась плакать потише, чтобы услышать. Закончив плакать, она постояла в прихожей, хотелось, чтобы Таня или тетя пришли за ней, но никто не пришел. Она разозлилась, но вернулась на кухню.

– Отревелась? – спросила Таня. – Давай посмотрю.

Она притянула к себе голову Аси и стала смотреть, поворачивая на свет фитилька. Волосы ужасно пахли.

– Сильно? – спросила Ася.

– Вот тут много сгорело. – Таня коснулась справа. – Давай вычешем и посмотрим.

Ася принесла массажку.

– Этой не получится, – сказала тетя Маша. – Сейчас гребешок принесу. – И она принесла бабушкин бордовый гребешок для волос, в котором зубчики были тонкие, как иголки, и усажены часто-часто. Этим гребешком бабушка расчесывалась после бани перед тем, как заплести косу.

Таня долго дергала и вычесывала опаленный клок, и он стал вонять еще сильнее, и Ася то и дело восклицала «Фу!» и «Бе!» и даже развеселилась, но, когда вместе с клоком отвалились волосы ниже скулы, опять расплакалась.

– Придется обрезать, – сказала Таня. – Обгоревших концов много.

Она принесла ножницы, чик – и клок упал в подставленную ладонь сестры. Но запах никуда не ушел – он въелся в щеку и руки. Ася взяла фитилек и посмотрела на себя в зеркало. Обрезанная прядь нелепо топорщилась.

Таня лежала в детской на кровати. Раньше сестра брала Асю к себе в постель и рассказывала о Солнечной системе или о забайкальском диалекте, ну или об институте. Сейчас она не повернулась и не позвала ее. Ася разделась и улеглась на свою кровать, смотрела, как волнуется на потолке свет от фитилька, и жалела себя, обожженные волосы и тушь с ресниц, смытую слезами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Стайка – загон для скота. Прим. ред.