Игры фортуны, или Медвежий угол
- -
- 100%
- +
– Это за что же на каторгу?
– Не поверил судья его рассказу. Он же честь по чести поведал, все как было, ничего не утаил. И что скупщик всю дорогу своими богатствами хвалился тоже, не забыл рассказать. Вот тут-то судья и зацепился за его слова, решил, что он ради денег душегубством занялся.
Толокнов громко хмыкнул:
– Вот тебе и чертовщина! Бедолагу убил, ограбил, а на нечисть все свалил.
– Э-э, барин, – разочаровано протянул возничий,
– Вижу, вы ничему не верите. Объясните тогда, почему у скупщика не нашли никаких ран, а только следы укусов в разных местах?
– Я могу говорить только о том, что видел собственными глазами, – отрезал Толокнов, – лучше объясни, в чем мораль твоего рассказа?
– Чего? – не понял ямщик.
– Я говорю суть твоего рассказа, в чем заключается?
– А-а, суть. Суть-то в том, что кабы не богохульничал тот скупщик, кабы нечисть не поминал, ничего-бы с ним не случилось.
– Да уж поучительная история, – с иронией заметил молодой человек.
Ямщик был недоволен легкомысленным отношением барина к его рассказу, однако он и не предполагал, что его страшилка да еще поведанная при таких дорожных обстоятельствах все-таки оставила свой след в душе молодого человека. Когда кибитка слишком близко подъезжала к деревьям и какая-нибудь ветка скреблась о ее борт, Толокнов вздрагивал, незаметно осеняя себя крестом. Все-таки он был не из породы храбрецов. Между тем, туман немного рассеялся, а дорога стала просматриваться чуть лучше. Лошади, понукаемые ямщиком, побежали быстрее.
– Может дальше веселей пойдет, – успел с надеждой крикнуть возница. Вдруг кибитку сильно тряхнуло, затем перекосило, да так, что она чуть не перевернулась. Ямщик чудом удержался на своем месте. Левое переднее колесо сорвалось. Лошади протащили перекошенную кибитку немного вперед и, наконец, остановились. Толокнов успел ухватиться за борт кибитки и поэтому не вылетел наружу. Однако он обронил один из дорожных пистолетов, который при ударе выскользнул на дорогу, исчезнув в тумане.
– Живы барин? – ямщик спрыгнул с козлов на землю и стал помогать Толокнову выбраться из кибитки. Тот изливал проклятия на дорогу, на туман, на лошадей, на самого ямщика, в общем, на все, что его окружало.
– Говорил я Вам не поминать нечистого, – прервал ямщик причитания Толокнова, – теперича напасти одно за другим посыпались.
– При чем здесь это? – раздраженно проворчал молодой человек. Ему начинало надоедать дремучее суеверие ямщика, – просто мы в канаву колесом угодили. За дорогой надо было лучше следить!
– В какую еще канаву? – удивился возничий, направляясь к колесу, – я не видел никакой канавы.
Толокнов шел следом, разыскивая по сторонам утерянный пистолет.
Подойдя к торчавшему из земли колесу, возница присел на корточки и, сняв с головы картуз, почесал затылок: – Гляди, барин, канавка-то не простая, с умыслом, сверху прикрыта была. Никак мы в ловушку угодили.
Ямщик выдернул колесо из земли и, прислонив его к ноге, огляделся по сторонам.
– Нашел, слава богу! – раздался из тумана довольный голос Толокнова, а следом показался и он сам с пистолетом в руке, – что ты там про ловушку?
Молодой человек остановился возле канавы, с интересом разглядывая причину их крушения. То, что она была сделана и обустроена человеческими руками не вызывало никаких сомнений. Оба выразительно переглянулись, затем ямщик, ни сказав, ни слова, перекатил колесо к кибитке. Подойдя к ней, он замер, разглядывая переднюю ось.
– Вот, ни приведи господь! – обреченно пробормотал возница.
– Что у тебя там? – с тревогой поинтересовался подошедший Толокнов.
– Дела плохи, – вздохнул ямщик, – нам бы до кузницы добраться. Ладно, попробуем колесо насадить, может потихоньку и дотянем.
С этими словами ямщик положил колесо на землю и, достав топор, направился вперед по дороге.
– Ты куда? – поинтересовался Толокнов.
– Ослопину для рычага подыщу, – последовал ответ из тумана.
Толокнов остался один. Ему было неуютно. Он беспокойно реагировал на каждый шорох или хруст, доносившийся из тумана, с силой сжимая рукояти пистолетов. Какая-то черная птица неожиданно вынырнула из белой пелены и, громко хлопая крыльями, низко пронеслась над головой молодого человека. Еще мгновенье и он бы нажал на спусковой крючок, но вовремя опомнился и, поняв, что ему ничего не угрожает, облегченно вздохнул. Однако через минуту ему снова пришлось напрячься. Впереди на дороге послышались приближающие шаги. Встав за кибитку, Толокнов взял пистолеты на изготовку:
– Кто идет? Подай голос! – крикнул он как можно тверже.
– Я это, барин, – раздался из тумана знакомый голос и через мгновенье показался сам ямщик.
Толокнова удивил вид возницы: он шел с безвольно опущенными руками и совершенно растерянной физиономией. Его, оставшийся без дела, топор был замкнут за пояс. Артемий Петрович понял, что сюрпризы еще не закончились.
– Чего же ты молчишь? Что еще стряслось? – не выдержал Толокнов. Ямщик моргнул пару раз, а затем, пожав плечами, развел руки в стороны:
– Чертовщина какая-то! Я здесь никогда не был.
– Ну, ты братец дае-ешь! – с иронией протянул молодой человек, еще не до конца осознав смысл сказанного, – кое-кто просил не поминать нечистого, не помнишь кто?
– А мне барин не до шуток. Заплутали мы, а где находимся, не знаю.
Ямщик был явно озадачен. До Толокнова вдруг со всей ясностью дошел смысл сказанного. Он с тревогой стал ощущать вползающее в его грудь предательское волнение.
Но расслабляться и паниковать было непростительно глупо. Толокнов постарался взять себя в руки и попытался прояснить ситуацию, чтобы решить, что делать дальше. То состояние, в котором находился ямщик, его явно не устраивало. Да и время работало не на него. Сроки расчета по долгам были определены. Необходимо было срочно собрать требуемую сумму. В противном случае – конфискация оставшегося имущества и, возможно, долговая тюрьма. Этот расклад Артемия Петровича совершенно не прельщал.
– Послушай братец, – как можно спокойнее, обратился он к ямщику, – давай все выясним и решим, что делать дальше.
Ямщик молча кивнул.
– Тогда расскажи, что ты там увидел? Почему решил, что мы заблудились?
Возница прокашлялся:
– Так барин, село там впереди какое-то. Дорога эта через болото к домам идет, – почти шепотом поведал он.
– И что с того?
– Я здесь впервые. Никогда раньше в этих местах не был.
Толокнов задумался.
– Послушай меня спокойно, – после недолгого раздумья обратился он к совершенно растерявшемуся вознице, – был сильный туман, дорога петляла. Скорее всего, ты повернул не туда и съехал с нашей дороги. Надо развернуться и тем же путем вернуться назад. Все понятно?
– Никак не возможно, барин,– отвечал упавшим голосом ямщик.
– Что не возможно?
– Колесо не выдержит, Ехать придется медленно. Как далеко мы в сторону от нашей дороги забрались, неизвестно. Пока назад вернемся, пока до постоялого двора поедем – ночь нас в дороге и накроет.
Мысль о ночлеге в лесу совершенно не прельщала молодого человека.
Наконец он принял решение:
– Остается одно. Сейчас я сам схожу и осмотрюсь. Погляжу, что там тебе привиделось. Если там действительно жилье – заодно приведу людей в помощь. Переночуем под крышей, а утром, пораньше, продолжим свой путь.
Толокнову не хотелось снова оставаться одному возле кибитки.
– Да, кстати, как звать-то тебя?
– Меня-то, – удивленно вскинул брови ямщик.
– Тебя братец, тебя. Что-то мне подсказывает, что нам с тобой еще достаточно долго вместе быть придется.
– Дермидонтом меня зовут барин.
– Да, длинновато будет.
– А меня еще знакомые Ключником кличут.
– Это за что же?
– В молодости у барина нашего работал. Мне и ключи от амбаров доверяли. Вот с того времени и приклеилось Ключник да Ключник. А как мне вольную дали, в извозчики ушел, а прозвище так и осталось.
– А меня Артемием Петровичем звать, но это тоже длинновато будет. Зови, как звал, все короче.
Дермидонт смахнул картуз с головы и поклонился:
– Со знакомством, барин.
– Ладно, Дермидонт, покажи куда идти.
– Вон туда, барин, – ямщик показал рукой направление, – только под ноги смотрите, ям много, да с дороги не сходите.
Толокнов сунул пистолет в руки Дермидонту:
– Пользоваться умеешь?
– Раз приходилось.
– Ты сам никуда не уходи, стой возле лошадей. Пистолет держи наготове. Идти назад буду, окликни, я отвечу. Ну, я пошел.
– С богом, барин, с богом, – ямщик троекратно перекрестил, тающую в тумане, фигуру Толокнова.
Туман был густым, но чем дальше молодой человек удалялся от места их вынужденной остановки, тем дорога под ногами принимала все более ясные очертания. Проблуждав так какое-то время, он неожиданно вышел из белой пелены, словно вынырнул на воздух из глубокого омута. Перед ним открылось обширное, свободное от тумана пространство. Большую его часть занимали болота, с видневшимися кое-где островками молодых березок. Впереди, где-то на расстоянии версты, по всему горизонту, болота очерчивались темной стеной густого леса. Дорога, на которой стоял Толокнов, извиваясь, вела через болота. На противоположном берегу, Толокнов разглядел какие-то постройки и даже заметил мерцающий огонек. Постояв немного и оглядевшись, он вдруг вспомнил, что в багаже его есть небольшая подзорная труба. Развернувшись, он снова скрылся в густой пелене тумана.
Дермидонт весь измаялся в ожидании. Уж очень долго барин отсутствовал. Также как и его пассажир, храбростью он не отличался.
– «Чего-же он так долго?» – шептал он себе под нос и не находил ответа. Наконец со стороны, куда ушел барин, раздались еле слышные шаги.
– Барин, ты что ли? – закричал ямщик, не раздумывая.
Однако ответа не последовало, а шаги становились все слышнее.
– Окликнись барин, а то выстрелю! – снова заголосил ямщик, направляя в сторону раздававшихся шагов зажатый в трясущихся руках пистолет.
– Очумел ты Дермидонт от страха. Я это, опусти оружие! – донеслось из тумана, и из плотной пелены материализовался Толокнов.
– Что же ты барин пугаешь? Боязно ведь, а вдруг бы выстрелил?
– Вот что Дермидонт, помоги мне кое-что достать из саквояжа, а там поглядим, что делать дальше.
Достав подзорную трубу, они уже вдвоем вернулись к месту наблюдения.
Рассматривая в трубу постройки, Толокнов вслух перечислял все, что мог разглядеть:
– Толи село, толи городишко. Церковь деревянная, кладбище. Где-то с дюжину домов, может чуть больше. Дома в основном деревянные, есть и каменные. Двухэтажный дом с фонарем: или трактир, или постоялый двор. Весело тут у них, – Толокнов опустил трубу. Последняя фраза была им сказана с сарказмом, хотя видневшаяся панорама навевала скорее не веселье, а щемящую тоску и унылую обреченность.
– До деревни с версту будет, может чуть меньше.
– А людей там не видел, барин?
– Людей не видел, но наверняка есть. Фонарь кто-то должен был зажечь.
– Что делать то? – ямщик растерянно смотрел на Толокнова.
– Хороший вопрос, давай подумаем, – Толокнов принял важный вид,
– Есть три предложения. Первое: чиним в этой дыре кибитку и продолжаем путь. Но здесь есть две беды: одна – туман, другая – приближающаяся ночь. Заплутаем еще больше, да и ночлег неизвестно где и с кем по соседству, да еще и в тумане, думаю, настроения не прибавит. К тому же неизвестно, словили того рыжего детину, или он до сих пор со своим ножиком по лесу шастает.
– Послушай барин, а какое второе предложение? – перебил ямщик Толокнова, как только услыхал про беглого мужика.
– Ты нетерпелив Дермидонт. Ну ладно, второе предложение такое: распрягаем лошадей, грузим на них поклажу и ночуем на той стороне болот. Поутру с помощью местного населения ремонтируем кибитку, запрягаем лошадей и едем искать дорогу. Ну, как?
– А кибитку здесь бросить?! Что бы неизвестно кто подобрал? А потом мне на паперть с протянутой рукой? Нет, барин, кибитку я не брошу, даже на одну ночь!
Честно говоря, это предложение даже очень устраивало Толокнова, но ямщик – упрямый черт, был непреклонен. Бросать же его одного, здесь, на ночь как-то было не благородно.
Чуть помолчав, в надежде, что ямщик все-таки передумает и, не дождавшись этого, раздосадованный Артемий Петрович продолжил:
– Хорошо, третье предложение. Я иду в эту деревню, присылаю помощь. Ночуем там вместе с твоей ценностью, утром после починки сразу же отправляемся в путь. Надеюсь, проклятый туман к тому времени развеется. Ну, как, устроит?
– Барин, а еще предложения есть?
Толокнов начал выходить из себя:
– Есть, но они тебе не понравятся.
– Ну, что же, ежели вы не против, то третье предложение самое подходящее.
– Тогда мешкать не будем, а то скоро начнет смеркаться. Ступай к лошадям, да держи пистолет наготове. Я постараюсь быстро обернуться.
Хлопнув ямщика по плечу, Толокнов развернулся и зашагал в сторону видневшихся вдалеке домов, бодро шлепая сапогами по многочисленным лужам и разбрызгивая во все стороны дорожную грязь.
Глава 2 «Разбойник»
Семейство косуль, охраняемых самцом, мирно паслось на небольшой лесной поляне. Несмотря на полдень, в лесу царил полумрак. Закрывшие небо, черные тучи, не давали солнечным лучам не единого шанса. Мокрый лес был наполнен запахами грибов и прелой листвы. Царившее умиротворение лишь иногда нарушалось криком птицы, стуком дятла по стволу дерева или шумом ветра в кронах высоких елей.
Вдруг самец косули насторожился. Какой-то посторонний звук привлек его внимание. Все семейство, перестав жевать траву, подняли головы и замерли, чутко прислушиваясь. Резкий хруст треснувшей ветки стал сигналом, по которому косули, ведомые самцом, мгновенно скрылись в ближайшей лесной чаще.
Через минуту на поляну выбежал человек. Он остановился и затравленно, словно загнанный зверь, стал оглядываться по сторонам. От длительного бега его грудь тяжело вздымалась. Незнакомец обладал колоритной внешностью. Он был огромного роста и имел мощное телосложение. Его вспотевшее лицо и длинные рыжие волосы покрывала грязь, лесной мусор и паутина. Глаза беглеца горели то бешенством, то отчаянием. Отдаленный собачий лай заставил детину вздрогнуть. Он сплюнул и громко выругавшись, бросился бежать дальше. Прошло еще некоторое время, и на поляну выбежал разношерстный отряд, ведомый двумя матерыми лохматыми псами. Возглавлял отряд немолодой солдат в зеленом мундире. Он держал наизготовку ружье с примкнутым штыком, на его боку болталась сабля. Его сопровождение состояло из четверых крепостных мужиков. Один из них еле сдерживал на привязи собак. Вооружение остальных состояло из старого мушкетона и пары охотничьих рогатин. Солдат оглядел свой отряд: все на месте, никто не отстал. Троим из них, было лет под сорок и один совсем еще мальчишка, лет шестнадцати, не более. От быстрого бега все тяжело дышали. Посмотрев на рогатины, солдат выругался:
– Вашу мать, горе вояки, как на медведя снарядились!
Собаки чуяли след и рвались в погоню. Охотничий азарт захватил их полностью, и не важно, что добычей на сей раз, был человек, они находились в своей стихии.
– Ну что косопузые встали? Бегом вперед! – скомандовал солдат, и отряд вновь ринулся в погоню.
Кузнецу Афанасию Быкову по прозвищу «Колун» утром удалось сбежать из-под стражи. На пути беглеца случайно оказался солдат из команды, расквартированной в поместье. «Колун» предложил служивому убраться с дороги. Однако тот был не робкого десятка. Обнажив саблю, он ринулся в атаку. Уклонившись от рубящего удара, кузнец в свою очередь мощно рубанул кулаком по голове нападавшего. Бедняга со всего размаха вмазался лицом в стену, сполз на землю и больше не встал.
Тревогу подняли только через полчаса. Управляющий, делая обход, случайно обнаружил несчастного, лежащим на земле с окровавленным лицом. Солдат был без сознания, его отнесли в дом, послали за лекарем. О случившемся доложили барину и офицеру – старшему команды. Шуму было много. Брызжа слюной, с раскрасневшимся от крика лицом, барин сначала жаждал крови горе охранников, которых нигде не могли найти по той причине, что те где-то прятались от греха подальше. Затем барин переключился на поиски беглеца и хотел возглавить их лично. Насилу домашние его отговорили. Тогда барин стал требовать от офицера, старшего команды, чтобы тот отправил солдат в погоню за негодяем. Однако офицер был непреклонен. Сохраняя хладнокровие, он сообщил, что без команды начальства не может покинуть поместье. Но так как пострадал его подчиненный, готов на свой риск выделить одного из самых опытных солдат, который возглавит команду по поимке сбежавшего. Спорить было бесполезно.
Когда собирали команду, барин снова отличился, согнав чуть ли ни всех крепостных мужского пола попадавшихся ему под руку. Но и здесь офицер резонно заметил, что такую облаву нужно было устраивать сразу же после побега. Теперь же прошло довольно много времени, беглец ушел достаточно далеко. Собранный хозяином поместья сброд совершенно не организован и слишком многочисленен. Эти обстоятельства будут только задерживать погоню, что только сыграет на руку сбежавшему разбойнику. По предложению офицера были набраны три команды, по пять человек в каждой. Для более успешного поиска каждую команду сопровождали собаки. После того, как офицер назначил старших, погоня двинулась в путь. Лесной массив в округе достаточно обширный и густой, поэтому на след беглеца наткнулись только через час с начала поисков. Удалось это сделать отряду, шедшему под предводительством солдата-ветерана. Собаки, обнаружив след сбежавшего кузнеца, хрипя от давивших шею поводков, дружно бросились в погоню. Солдат приказал собак с поводков не спускать, дабы не потерять их в лесу.
– Шевелись, растяпы! – подгонял крестьян бравый вояка,– или хотите до зимы ноги топтать?
Действительно, работа предстояла хлопотная.
А в это время Афанасий Быков отдыхал, сидя на пеньке и был почти уверен, что сумел уйти от возможной погони. Он долго петлял по лесу, пару раз переходил попадавшиеся на пути ручьи, путал следы. Однако внутреннее чутье подсказывало ему, что просто так его не оставят и все неприятности еще впереди.
Все началось пять лет назад. Именно тогда тридцатилетний бобыль, деревенский кузнец Афанасий Быков встретил и по настоящему полюбил крепостную девушку, прислуживавшую в барском доме. Девушка ответила взаимностью. В одну из встреч молодые сговорились пожениться. Афанасий собирался пойти с прошением к барину, но злая судьба распорядилась иначе. На невесту кузнеца стал заглядываться любимый племянник барина. Это была одиозная личность, известная своим распутным образом жизни, пьяными выходками и жестоким обращением с крепостными. Жаловаться было бесполезно, барин предпочитал не обращать внимания на «шалости» единственного сына умершей в прошлом году младшей сестры. Как-то этот негодяй, находясь в приличном подпитии, встретил девушку возле амбара. Схватив ее за руку, несмотря на отчаянное сопротивление своей жертвы, он затащил ее в сарай и попытался изнасиловать. Несчастная стала звать на помощь, однако это не входило в планы насильника. Он зажал ее рот ладонью и, навалившись всем телом, продолжал держать, пока она не перестала сопротивляться. Когда же негодяй убрал руку, то в страхе обнаружил, что девушка уже не дышит. Племянник барина решил скрыть случайное убийство, закопав тело тут же в амбаре, но на его несчастье, все произошедшее видел дворовый мальчишка. В ужасе он выскочил из амбара и, никем не замеченный, бросился бежать, куда глаза глядят. Повернув за угол амбара, он буквально врезался в огромную фигуру Афанасия Быкова. Кузнец приезжал в усадьбу по вызову управляющего и собирался, прежде чем уехать, повидать свою возлюбленную. Однако застать ее живой, ему уже было не суждено.
Сбивчивый рассказ испуганного мальчишки привел его в бешенство. Ворвавшись в амбар, он застал там убийцу, усердно заметавшего следы своего преступления. Поняв, что разоблачен, барский племянник ухватил стоявшие рядом вилы и бросился на кузнеца. Афанасий не ожидал такой прыти, но все же ему удалось в последний момент увернуться.
Однако, зацепившись ногой, он взмахнул руками и упал на спину. Его противник не отказался от своих замыслов и снова ринулся с вилами наперевес. Отбить последовавший выпад Афанасию помог случайно нащупанный им на земле колун для колки дров. Третьего удара насильник нанести не успел. Кузнец его опередил. Перевернувшись на живот, он вскочил на ноги и с разворотом опустил колун на голову негодяя. Кровь вперемешку с мозгами брызнула во все стороны. Афанасий выдернул колун из тела, и оно с глухим стуком рухнуло на землю. Из оцепенения Афанасия вывел пронзительный женский визг. Проходившая мимо дворовая баба из любопытства заглянула на шум в амбар. Увидев обезображенный труп и ужасного кузнеца с окровавленным колуном в руках, она с диким воем, словно пробка из бутылки, вылетела наружу.
До Афанасия, наконец, дошло, что дальнейшее нахождение его на месте убийства грозит ему смертельной опасностью. Барин, не задумываясь, прикажет придать смерти убийцу его любимого племянника. Кузнец подошел к мертвому телу своей возлюбленной и попрощался с ней в последний раз, закрыв ей глаза и сложив на груди руки. Затем, прихватив с собой колун, он выскочил из амбара и бросился в лес, начинавшийся совсем недалеко от хозяйственных построек. Между тем на ноги были подняты все дворовые люди, находившиеся в это время в усадьбе. Барин, вне себя от горя и гнева, приказал пустить по лесам облаву с собаками и притащить на веревке проклятого душегуба живым и невредимым. Его искали несколько суток, но так и не нашли. Афанасий Быков как в воду канул. Стояла вторая половина лета, и найти в лесу пропитание не составляло большого труда. Первые сутки Афанасий совсем не чувствовал голода. Горе от понесенной утраты полностью заполнило все его естество. Отчаяние иногда подкатывало комком к горлу и выливалось приступами бешенства. В эти моменты на пути кузнеца лучше было не попадаться. Сжав в обеих руках колун, он крушил все, что попадалось у него на пути. На вторые сутки чувство голода стало настойчиво напоминать о себе. Подкрепившись кое-как лесными орехами и ягодами, запив свое скромное пропитание из родника, Афанасий Быков понял, что настало время покинуть родные края. Он двинулся в путь, ориентируясь по солнцу и руководствуясь своим внутренним чутьем. В поисках пропитания несколько раз пришлось заглянуть в попадавшиеся на пути деревни. Делал он это рано утром, пока основная часть взрослого населения была на сенокосе. Съестное он менял на мелкие железные поделки, заказанные ему управляющим и случайно оставшиеся в сумке, висевшей у него через плечо. Наконец, проплутав по лесу несколько дней, кузнец вышел к воровской стоянке. Она была расположена в самом сердце густой чащобы, и состояло из трех срубов и дюжины землянок. Разбойное ядро во главе с атаманом селилось в рубленых домах. Это были воры, грабители и убийцы. Пополнялась разбойная ватага и за счет беглых крестьян, дворовых людей, дезертиров и другого люда, не выдержавшего барских «ласк» и восставшего против своих господ.
Очень скоро, благодаря своим физическим данным Афанасий был приближен к разбойной верхушке. Характер кузнеца сильно изменился. Его буйное, беспощадное поведение, проявляемое при нападении на барские усадьбы, граничило с безумием. Казалось, что с того самого момента, когда он увидел бездыханное тело своей возлюбленной, его разум закрыла беспросветная темная мгла. В первой же заварухе, словно пушинкой, орудуя тяжелым колуном, Афанасий продемонстрировал превосходные боевые качества. С этого момента кузнец Афанасий Быков превратился в разбойника и получил характерное прозвище «Колун». В последующие годы, участвуя во всевозможных стычках, грабежах и разбойных нападениях, «Колун» приобрел своеобразную славу в разбойной среде. Его имя знали и страшились по все округе. Он стал правой рукой атамана, оттеснив в сторону недовольных конкурентов. Ему поставили отдельную избу, в подполье которой бережно хранилась награбленная им за последнее время добыча. Однажды четверо недоумков попытались ею поживиться. В открытом поединке «Колун» разобрался со всей четверкой. Двое были убиты, а двое других ранены. Оставшиеся в живых поклялись всеми святыми и своим здоровьем, что впредь они будут обходить злосчастную избу за много саженей – что в последующем выполнялось ими беспрекословно. Произошедшее стало показательным для всей ватаги. Во всяком случае, больше желающих наложить руку на добро бешеного кузнеца не наблюдалось.
Атаман разбойной шайки был умным и очень осторожным человеком. Поговаривали, будто у него за плечами много всякого набралось и если он попадет в руки правосудия, от виселицы ему не миновать, а может быть и того хуже – четвертования, например. Однако, справедливости ради надо отметить, что именно его опыту и скрытности ватага была обязана тем, что в течение всех лет ее существования, удача сопутствовала ей. Добыча увеличивалась от набега к набегу. Но в нашем бренном мире ничто не вечно. Так и здесь, в один прекрасный день капризная фортуна решила отвернуться от вольных бродяг. Однажды к атаману из уезда прибыл соглядатай. Он прискакал на взмыленном коне, торопясь поспеть вовремя. Лазутчик сообщил, что к вечеру по реке, протекавшей недалеко от места стоянки, должен проплыть купеческий караван из трех барок, груженый всяким добром. На сей раз, усыпленный постоянным успехом, атаман изменил своей осмотрительности, купившись на щедрые посулы лазутчика. Когда ватага ринулась с крутого обрыва к стоявшим на мелководье баркам, над их бортами вдруг появились дружные ряды ружей, окутавшиеся почти одновременно белыми облачками. Разбойники, встретив неожиданное сопротивление и попав под шквальный огонь, пришли в замешательство. «Солдаты!» – пронесся над толпой срывающийся крик, и среди лесных бродяг началась паника. Одни, прячась от града пуль, пытались залечь, где только была возможность: за первыми попавшимися камнями, небольшими кочками, телами убитых товарищей. Но пули доставали их и там. Другие, повернув назад, лихорадочно карабкались на вершину обрыва, становясь отличной мишенью для стрелявших. Но были и такие, которые не собирались сдаваться. С бешеной решимостью они бросались на врага, стреляя на ходу и размахивая холодным оружием. Крики раненых и стоны умирающих, заглушаемые очередным залпом, начали раздаваться со всех сторон. Несколько разбойников попыталось прорваться вдоль берега, но и эта попытка закончилась трагически. Атаман был убит пулей в лоб после первого же залпа. Чудом уцелевший раненый «Колун» сумел добраться до тайного лежбища, которое он на всякий случай оборудовал в лесу несколько месяцев назад. Рана оказалась не опасной, а могучий организм кузнеца помог справиться с ней достаточно быстро.